— Странно! Я не знаю, чья это комната, но можно спросить у Бандл. Возможно, там тоже слышали выстрел.

— Даже если и так, они не сообщили об этом. Я знаю от Баттла, что в доме никто не слышал выстрела. Это окно — единственный ключ к пониманию происшедшего, который я обнаружил. Боюсь, он почти ничего не дает, но я все же постараюсь что-нибудь с его помощью извлечь.

— Все это очень любопытно, — задумчиво сказала Вирджиния.

Они дошли до пристани и остановились.

— А теперь, — сказал Энтони, — остается взять лодку и покататься по озеру под надзором всевидящих глаз Скотленд-Ярда, американских визитеров и любопытных горничных.

— Я кое-что слышала о вас от лорда Катерхэма, — сказала Вирджиния, — но этого совершенно недостаточно. Начнем с того, кто вы на самом деле — Энтони Кейд или Джимми Макграт?

Второй раз за это утро Энтони поведал историю последних шести недель его жизни — с тем лишь отличием, что в отчете, данном Вирджинии, не требовалось никакой редактуры. Он закончил тем, что в шутку назвал себя мистером Холмсом.

— Между прочим, миссис Ривел, я еще не поблагодарил вас за то, что вы не пожалели свою бессмертную душу, сказав, что я ваш старый друг.

— Разумеется, вы старый друг! — воскликнула Вирджиния. — Вы же не думаете, что я способна впутать вас в эту историю с трупом, а при следующей встрече едва вас узнать? Ни в коем случае! — Она помолчала. — Знаете, что поражает меня во всем этом? — продолжала она. — Мне кажется, мы знаем еще далеко не все тайны, связанные с этими мемуарами.

— Думаю, вы правы, — согласился Энтони. — Есть еще одна вещь, которую мне хотелось бы услышать от вас, — продолжал он.

— Какая?

— Почему вы так удивились, когда я назвал вам вчера на Понт-стрит имя Джимми Макграта? Вы когда-нибудь слышали его?

— Да, дорогой Шерлок Холмс. Джордж — мой кузен Джордж Ломакс, вы знаете его — явился ко мне вчера и наговорил кучу глупостей. Его идея заключалась в том, чтобы я приехала сюда, понравилась этому Макграту и выудила бы у него мемуары. Макграт и Далила! Конечно, он выразился не так прямо. Рассуждал об английской леди и тому подобное. Однако было совершенно ясно, что у него на уме. Гнусность как раз в его духе. А когда я хотела узнать слишком много, он попытался отвлечь меня ложью, которой не провести и двухлетнего ребенка.

— Однако его план, кажется, удается, — заметил Энтони. — Ведь я — Джеймс Макграт, и вы действительно понравились мне. Но, увы, бедный старый Джордж, не видать ему мемуаров.

— Теперь я спрошу вас. Когда я сказала, что не писала тех писем, вы заявили, что знаете это, — но вы не можете знать подобных вещей.

— Могу, — улыбаясь произнес Энтони. — Я хорошо разбираюсь в психологии.

— Вы имеете в виду, что ваша вера в мои высокие нравственные качества такова, что…

Но Энтони энергично затряс головой:

— Отнюдь, мне ничего не известно о ваших нравственных качествах. Вы можете иметь любовника и можете писать ему. Но вы никогда не допустите, чтобы вас шантажировали. Вирджиния Ривел в тех письмах выглядит крайне беспомощной. Вы бы боролись.

— Интересно, кто настоящая Вирджиния Ривел и где она? У меня такое ощущение, будто у меня есть где-то двойник.

Энтони закурил сигарету.

— Вы знаете, что одно из писем было написано в Чимнизе? — спросил он наконец.

— Что?! — Вирджиния была поражена. — Когда?

— Там нет даты. Интересно, правда?

— Я совершенно уверена в том, что никакая другая Вирджиния Ривел никогда не была в Чимнизе. Иначе Бандл или лорд Катерхэм обязательно бы упомянули о совпадении имен.

— Да, это довольно странно. Знаете, миссис Ривел, я начинаю сильно сомневаться в существовании той, другой Вирджинии Ривел.

— Кажется, она только видимость, — согласилась Вирджиния.

— Более чем. Я начинаю думать, что писавший эти письма намеренно использовал ваше имя.

— Но почему?! — воскликнула Вирджиния. — Зачем это делать?

— В этом весь вопрос. Чертовски многое надо понять в этой истории!

— Как вы думаете, кто убил Михаила? — внезапно спросила Вирджиния. — Братство Багровой Руки?

— Они способны на это, — сказал Энтони недовольным голосом. — Бессмысленное убийство вполне в их духе.

— Давайте займемся делом, — сказала Вирджиния. — Я вижу, лорд Катерхэм прогуливается вместе с Бандл. Во-первых, нужно выяснить, является ли убитый Михаилом или нет.

Энтони подгреб к берегу, и несколько минут спустя они присоединились к лорду Катерхэму и его дочери.

— Мы опаздываем к ленчу, — произнес его светлость унылым голосом.

— Бандл, это мой друг, — сказала Вирджиния. — Будь приветлива с ним.

Несколько минут Бандл пристально разглядывала Энтони, затем обратилась к Вирджинии, будто его и не было здесь:

— Где ты подобрала такого красавца?

— Можешь взять его себе, — великодушно предложила Вирджиния. — А мне оставь лорда Катерхэма. — Она улыбнулась польщенному пэру, взяла его под руку, И все двинулись к дому.

— Вы разговариваете? — спросила Бандл. — Или вы сильный и молчаливый?

— Разговариваю? — переспросил Энтони. — Я лепечу. Я бормочу. Я журчу как ручей. А иногда я даже задаю вопросы.

— Например?

— Кто занимает вторую от левого угла комнату? — Он указал на нее.

— Замечательный вопрос! — заявила Бандл. — Вы сильно интригуете меня. Дайте вспомнить. Да. Это комната мадемуазель Брюн, гувернантки из Франции. Она воспитывает моих младших сестер, Дульчи и Дэзи — как в песенке, — вы знаете ее? Думаю, что следующую они назвали бы Дороти Мэй. Но моя мать устала рожать одних девочек и умерла.

— Мадемуазель Брюн, — медленно повторил Энтони. — Сколько времени она живет у вас?

— Два месяца. Она приехала сюда, когда мы были в Шотландии.

— Ага! — сказал Энтони. — Я чую неладное.

— А я бы хотела почуять запах еды, — призналась Бандл. — Вы не знаете, мистер Кейд, должна ли я пригласить человека из Скотленд-Ярда позавтракать с нами? Вы многое повидали и, может быть, знаете толк в таких вещах. У нас в доме никогда раньше не случалось убийств. Правда, это бодрит? Мне очень жаль, что утром вас подвергли допросу. Я бы хотела встретиться с убийцей и посмотреть, так ли он очарователен, как о том толкуют воскресные газеты. Боже! Что это?

«Что» относилось к такси, направлявшемуся к дому. Его пассажирами были высокий лысый мужчина с черной бородой и второй — пониже и помоложе, с черными усами. Энтони узнал первого, и возглас удивления сорвался с его губ.

— Если не ошибаюсь, это мой старый друг, барон Лоллипоп, — сказал он.

— Барон — кто?

— Я называю его Лоллипопом для удобства. Его полное имя слишком сложно для меня.

— Сегодня утром сломался телефон, — заметила Бандл. — Итак, это барон. Надо ожидать, что после полудня он привяжется ко мне, а я и так провела все утро с Айзекстайном. Пусть Джордж занимается своей грязной работой сам, и к дьяволу всю политику. Простите меня, вас покидающую, мистер Кейд, но я должна быть с моим бедным старым отцом.

Бандл быстро направилась к дому.

Энтони постоял пару минут, глядя ей вслед, и закурил. Вдруг он уловил странные звуки, как будто кто-то крадется рядом с ним. Он стоял возле лодочного домика, и звуки, казалось, исходили из-за угла. Мысленно он представил себе такую картину: человек, который тщетно пытается сдержаться и не чихнуть. «Интересно, даже очень интересно, кто там? — сказал Энтони сам себе. — Стоит посмотреть». С этой мыслью он загасил сигарету, бросил ее и бесшумно забежал за угол.

Он наткнулся на мужчину, который стоял на коленях и пытался подняться на ноги. Он был высок, одет в светлое пальто, в очках, с черной бородкой и усами. На вид ему было между тридцатью и сорока, его внешность показалась Энтони довольно респектабельной.

— Что вы здесь делаете? — спросил Энтони. Он был почти уверен, что этот человек не является одним из гостей лорда Катерхэма.

— Прошу прощения, — сказал незнакомец с заметным акцентом и смущенно улыбнулся. — Я хотел попасть в трактир «Веселые крикетисты» и сбился с дороги. Может быть, мсье будет так добр и укажет мне правильный путь?

— Разумеется, — ответил Энтони. — Но вы же не пойдете по воде?

— М-да, — растерянно пробормотал незнакомец.

— Я говорю, — повторил Энтони, со значением глядя на него, — что вы не можете передвигаться по воде. Есть дорога через парк, но здесь — частное владение. Проход запрещен.

— Мне очень жаль, — сказал незнакомец. — Но я совсем не знаю дорогу. Я думал, что здесь я смогу кого-нибудь спросить.

Энтони воздержался от замечания, что стояние на коленях позади лодочного домика — несколько странный способ выяснения правильного пути. Он доброжелательно взял незнакомца за руку.

— Обогните озеро справа, — сказал он, — и дальше идите прямо. Когда вы дойдете до дороги, поверните налево, и она приведет вас в деревню. Так вы сказали, что остановились у «Крикетистов»?

— Да, мсье. Сегодня утром. Премного благодарен вам.

— Не стоит, — ответил Энтони. — Надеюсь, вы не схватите насморк. Напрасно вы стояли на коленях на такой влажной земле. Мне кажется, я слышал, как вы чихнули.

— Да, я чихал, но только один или два раза, — признался незнакомец.

— Вот видите, — продолжал Энтони. — А вы еще пытались сдержаться. Один выдающийся доктор говорил мне, что это крайне опасно. Не помню точно почему, — то ли потому, что в вас что-то там застаивается, то ли потому, что сжимаются артерии, то ли еще что. Во всяком случае, никогда не делайте этого. Всего хорошего.

— Всего доброго. И еще раз спасибо, мсье, что вы указали мне правильную дорогу.

«Уже второй подозрительный иностранец, остановившийся в деревенской гостинице, — пробормотал сам себе Энтони. — И опять я не знаю, кем бы он мог быть. Выглядит как обычный французский путешественник или торговец. Вряд ли он принадлежит к Братству Багровой Руки. Может быть, он представляет какую-нибудь третью партию несчастной Герцословакии. Окно француженки гувернантки — второе от угла. Словно из-под земли появляется неизвестный француз и пытается подслушать разговор, не предназначенный для его ушей. Я готов спорить на свою шляпу, что тут что-то не так».

Размышляя таким образом, Энтони направился к дому. На террасе он встретил лорда Катерхэма, который выглядел очень подавленным, и обоих новоприбывших гостей. Увидев Энтони, лорд немного оживился.

— A-а, это вы, — сказал он. — Позвольте представить вам барона… э-э-э… — он не мог выговорить имени, — и капитана Андраши. А это — мистер Кейд.

Барон с подозрением взглянул на Энтони.

— Мистер Кейд? — недоуменно переспросил он. — Я думал, что зовут вас иначе.

— Барон, прошу вас на пару слов, — сказал Энтони. — И я вам все объясню.

Барон поклонился, и они отошли.

— Я должен просить у вас прощения, — начал Энтони. — Я прибыл в Англию под чужим именем. Вам я представился как мистер Джеймс Макграт. Но вы не можете не признать, что я обманул вас весьма незначительно. Без сомнения, вы читали Шекспира. Помните его замечание о том, что были б розы, а как назвать их — неважно? Это как раз тот самый случай. Вы хотели видеть человека, который владеет мемуарами. Я и есть тот человек. Но как вам хорошо известно, у меня их больше нет. Ловкий трюк. Очень ловкий. Кто это придумал — вы или ваш принц?

— Это была Его Высочества идея. И другому никому он позволить сделать это не хотел.

— Неплохо у него вышло, — одобрительно сказал Энтони. — Мне и в голову не пришло, что он не англичанин.

— Воспитан он как английский джентльмен. Это обычай герцословацкий, — пояснил барон.

— Уверяю вас, никакой профессионал не украл бы их лучше, — сказал Энтони. — Могу я спросить вас, что с ними стало?

— Как джентльмену, я отвечу.

— Вы очень добры, дорогой барон. Меня никогда так часто, как в последние сорок восемь часов, не называли джентльменом.

— Говорю вам я это, я думаю, сожжены они.

— Вы думаете? Значит, вы не уверены?

— Его Высочество держал их у себя. Прочитать он хотел и уничтожить в огне затем.

— Я понимаю, — сказал Энтони. — Это не та литература, на которую хватит и получаса.

— В бумагах моего павшего господина не оказалось их. Значит, сожжены они были.

— Гм-м, — пробурчал Энтони, — странно. — Он помолчал минуту и затем продолжал: — Я расспрашиваю вас, барон, потому что, как вы, может быть, слышали, я сам вовлечен в преступление. И я должен снять с себя подозрения.

— Без сомнения, — подтвердил барон. — Требует того ваша честь.

— Совершенно верно. Вы хорошо разбираетесь в подобных вещах. В отличие от меня. Я смогу снять с себя подозрения только тогда, когда найду настоящего убийцу. И для этого мне нужны все факты. Для меня важно все, что имеет отношение к мемуарам. Мне кажется, преступление совершено именно из-за них. Вы согласны?

Минуту-другую барон колебался.

— Вы сами мемуары читали? — осторожно спросил он.

— Кажется, я уже ответил, — сказал Энтони улыбаясь. — Теперь, барон, вот что. Я бы хотел вас честно предупредить, что я по-прежнему намерен передать рукопись издателям в следующую среду, 15 октября.

Барон уставился на него:

— Но у вас же ее нет!

— Я же сказал, я отдам ее в среду. Сегодня пятница. В моем распоряжении есть еще пять дней, чтобы достать ее.

— А если она сожжена?

— Думаю, она не сгорела. У меня есть основания быть уверенным в этом. — Пока он говорил, они повернули за угол террасы. Массивная фигура направлялась к ним. Энтони, еще не видевший мистера Германа Айзекстайна, взглянул на него с нескрываемым интересом.

— О, барон! — воскликнул Айзекстайн, размахивая большой черной сигарой. — Скверная история, очень скверная история.