Полчаса спустя Люк с дочерью и Белла уже сидели в садике за пиццерией. Со стороны они, наверное, напоминали дружную семью.

Подошедший к их столику метрдотель предложил им печенный с чесноком хлеб, соки, воду и каждому по фирменной пицце.

Люк обратился к дочери, которая большими глазами рассматривала все вокруг:

– Будешь чесночный хлеб и пиццу, Грейс? Если хочешь, можешь заказать что-нибудь еще. Например, лазанью или фетуккини, это хлеб с солью, поджаренный на оливковом масле, или густой овощной суп минестроне…

– Я хочу пиццу.

Люк обнял девочку за плечики:

– Ну, значит, пиццу.

Грейс немного передвинула свой стул поближе к Белле и прижалась к ее боку. Белла погладила девочку по голове.

– У твоей сестры, наверное, уже скоро появится ребеночек? – спросила девочка.

– Ну, еще не очень скоро. Целый месяц. Мы надеемся, что особых трудностей не будет.

Люка удивило ее смущение. Или тревога?

– Ты рада беременности сестры? – Он следил за выражением лица Беллы.

Дернув плечами, она бесстрастно ответила:

– Для Крисси это настоящий праздник. А я несколько месяцев шила пеленки-распашонки.

Ее слова не объясняли той неловкости и неуверенности, которую она, вероятно, хотела скрыть от него.

Но, может быть, она была просто озабочена здоровьем сестры и тем, чтобы все прошло благополучно?

Минут через двадцать-тридцать, когда пиццы были уже съедены, девочка, утомленная долгим днем, заснула, прижавшись к своей соседке.

Белла немного растерянно посмотрела на прикорнувшего к ней ребенка, потом бросила виноватый взгляд на Люка:

– Теперь ее не разбудить.

Люк с улыбкой махнул рукой.

– Пусть спит!

Странно, но ему было приятно видеть, как доверчиво и уютно лежит дочь на коленях у Беллы.

Грейс крепко спала. Как она сейчас похожа на Доминика!..

Люк вспомнил, как волновался перед родами жены, вспомнил радость, трепет и благоговейный страх, которые испытал в тот день. Потом последовало много всевозможных несчастий, но чувство счастья от рождения дочери сохранилось до сих пор и останется при нем навсегда! Жаль, конечно, потерянного времени: ведь вначале он был готов любить свою семью, хотел быть хорошим мужем. Не получилось… Но дочку никто теперь у него не отнимет!

– Ты сегодня в магазине была хороша, – произнес в завершение ужина Люк. – Спасибо, что согласилась с нами посидеть. И передай сестрам мою благодарность за то, что они так мастерски демонстрировали твои наряды и мои украшения.

– Они обе с удовольствием воспользовались шансом красиво одеться и поносить твои драгоценности, – улыбнулась в ответ Белла.

– Ладно, пора двигаться. – Люк поднял спящего ребенка на руки и отнес в машину.

Ему не хотелось расставаться с Беллой, но, как задержать ее, он не знал. И кроме того, его беспокоило то, что их отношения изменились за последние дни. Все-таки что ни говори, а Белла дурно поступила с Марией, так с чего бы он должен к ней лучше относиться? Да, он поторопился с выводами насчет ее поведения в Милане, но это уже давнишняя история… А с тетей совсем свежая.

Они обменялись рукопожатием.

У Люка возникло чувство, будто он обжегся, прикоснувшись к руке Беллы.

Девушка наклонилась и посмотрела на девочку, спавшую на заднем сиденье.

Когда она выпрямилась, вид у нее был грустный.

Люк рассердился.

– Я вижу, ты хочешь что-то сказать. Так не молчи. Не веришь, что я буду заботиться о дочери, и пытаешься придумать, что с этим делать? Предупреждаю, Грейс – моя, и я никогда ее не брошу. А ты думай что хочешь.

– Грейс росла с няней и была настолько несчастна, что убежала. Чего ты после этого ждешь от меня, Лючино? – негромко, но с болью выпалила Белла, вызывающе вздернув подбородок. – Очевидно, тебе не очень-то хотелось иметь ее при себе.

– Ты не знаешь… – устало проговорил Люк.

На самом деле все было как раз наоборот. Это мать Грейс использовала ее не только как козырь, чтобы выманить у него побольше денег, но и как оружие, чтобы побольнее его ранить. Но он не мог рассказать Белле всю правду, не раскрыв того, что поклялся никогда и никому не открывать.

– Я знаю, что ты ее бросил. Так же, как мои родители бросили меня, Крисси и Софию. Бросил, и никаких забот!

– Могу только еще раз повторить, что я о ней забочусь, – больше Люк ничего не мог объяснить Белле. Но… о чем это она? – Ты же говорила, что твои родители путешествуют. Я решил, что ты с ними не поладила или что-то в этом роде. А ты значит, судишь обо мне по их поступку?

Белла не собиралась его щадить:

– Я сужу о тебе по твоим делам и никогда не прощу, что ты бросил собственного ребенка. Может быть, теперь ты будешь должным образом заботиться о Грейс. Может быть, она вырастет и поверит тебе, даже в конечном счете забудет прошлое. А я не верю. И никогда не поверю.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Прошла неделя, но покоя Белла так и не обрела. Когда они с Лючино поднялись в самолет, который должен был доставить их в Сидней на очередной показ мод, она по-прежнему нервничала из-за его близости. Хорошо хоть, что спрос на ее платья с каждым днем рос и объем продаж в магазине постоянно увеличивался.

Каждый раз, когда они куда-нибудь шли вместе, ей казалось, что он делает это лишь для того, чтобы ее помучить. При этом она понимала, что и ему тоже приходится несладко.

Вот и сейчас Белла была вся напряжена и сидела, сжав руки в кулаки. Ей хотелось быть где-нибудь в другом месте. Где угодно, только без Люка по соседству.

Мужчина озабоченно взглянул на ее руки:

– Боишься летать? Статистика утверждает, что путешествовать самолетом безопаснее всего.

– Полет меня не пугает… не больше, чем других.

Проблемой было то, что он сидел рядом!

После того вечера в пиццерии Белла вернулась к себе совершенно без сил. Ей никак не удавалось увязать его прошлое поведение с нынешним. В конце концов она решила, что он любит и больше не бросит своего ребенка. Люк был слишком убедителен.

Но лучше бы продолжать сердиться на него, хотя теперь это было не так просто, ведь рядом с бессердечием она замечала и несомненную доброту.

Белла стиснула ручки кресла:

– Просто я не люблю уезжать из Мельбурна. Хотя сестры уже взрослые и не нуждаются в постоянном контроле. Но привычка – вторая натура.

– Уезжать от Грейс тяжелее, чем я думал, – внезапно проговорил он. – Мы не расставались с тех пор, как приехали в Австралию. Я обещал ей вернуться завтра, еще до того, как она отправится спать.

– Всего одна ночь. – Белла сказала это не столько для него, сколько для себя самой.

Одна ночь в Сиднее. У них будет по горло работы. Она сумеет не думать о нем и не вспоминать о прошлом.

Самолет уже разгонялся по взлетной полосе. Когда они оторвались от земли и начали набирать высоту. Люк как бы машинально накрыл ее руку своей.

Она тут же вытащила руку из-под его ладони, и ей сразу стало… одиноко. Что за глупая реакция? Что с ней происходит?

Заговорил репродуктор. Капитан самолета представился и сообщил, что полет проходит прекрасно.

– Странно было бы, если б он сказал что-нибудь другое. – Белла выпрямилась и решительно напомнила себе о цели путешествия. Их совместного путешествия. – Мы здесь по делу. И только по делу.

– Пытаешься предупредить меня, чтобы я не вздумал на тебя покушаться? – (От этих слов у нее мурашки побежали по коже.) – Видишь ли, в последнее время я обнаружил, что…

Белла не желала даже взглянуть на него, хотя чувствовала, что он ее рассматривает.

– Если необходимо предупреждение, то да, предупреждаю, – перебила она Люка. – Ты не веришь мне, я не верю тебе. Так что лучше заниматься делом и надеяться, что как-нибудь выживем.

– Ну, если ты хочешь говорить о деле, то пожалуйста. Мария сказала, что у тебя много заказов. – Люк продолжал вглядываться в ее лицо. – Не нанять ли тебе еще людей?

О боже, я покраснела, испугалась Белла. Откликаюсь на его взгляд так, будто он меня касается. Господи, только бы он ничего не заметил!

– Вообще-то я как раз наняла одну знакомую, которая работает костюмером в местном театре. Она согласна получить только комиссионные.

– Хорошо. Главное, не перетрудись.

– Я боялась, что ты будешь возражать против дополнительных трат.

– Если они разумны, то я всегда «за». Мне совершенно не хочется, чтобы ты загнала себя в могилу. – Он отвернулся к иллюминатору, но Белла все-таки успела заметить в его глазах что-то, похожее на замешательство.

Неужели он тоже в замешательстве? И не для того ли, между прочим, они сводят друг друга сума, чтобы быть рядом?

Белла ухватилась за первое, что пришло в голову:

– Кажется, Мария с каждым днем все больше нервничает. Меня это беспокоит. Она с нетерпением ждет визитов к вам с Грейс, то и дело говорит об этом, а потом не в состоянии даже слова сказать. Я думала, чем больше будет поступать денег, тем ей будет спокойнее.

– Я всегда рад ее видеть. Они с Грейс хорошо поладили.

Люк рассеянно поправил маленький вентилятор над головой и опять уронил руку на подлокотник. Его рука оказалась так близко, что Белле ничего не стоило бы ее погладить.

Она подобрала локти и застыла.

– Что касается Марии, то я делаю все, чтобы подстраховать ее бизнес. Не знаю, что еще можно сделать. Иногда кажется, что она вполне довольна и счастлива, а потом вдруг опять вся на нервах. Я как-то спросил ее, не хочет ли поговорить со мной о том, что ее беспокоит. Она чуть не в слезы ударилась. Я решил больше ни о чем ее не спрашивать.

– Я тоже спрашивала, но она не хочет рассказывать. – Белла вздохнула.

Ей хотелось, чтобы этот полет скорее кончился. Люк сидит слишком близко, такой привлекательный, мужественный… Давно уже пора забыть о поцелуях, собраться с мыслями и думать только о моделях, с которыми им предстоит добиться успеха, тем более что шансы у них неплохие, ведь коллекция одежды, и украшения произвели фурор на выставке в магазине Люка. Именно после этого оба получили заманчивое приглашение на участие в сиднейском показе.

Если бы еще у них с Люком были нормальные, доверительные отношения, тогда и работать с ним было бы значительно легче. Но ведь они только потому и летят вместе, что Люк считает, будто она втянула тетю в нечестную сделку. Следовательно, Люк ей не верит!

А его прежнее отношение к дочери подтверждает, что и ему нельзя верить. Как все сложно!

– Мы обязательно должны добиться успеха, – обращаясь то ли к Люку, то ли к себе, сказала Белла.

Да и что таилось в этих словах: уверенность или надежда, тоже было непонятно.

Она со вздохом включила вентилятор на полную мощность и направила струю прямо себе в лицо. Может быть, поток воздуха как-то поможет ей выкинуть из головы ненужные мысли и сосредоточиться на главном.

Весь вечер на показе мод Белла, как могла, избегала Люка. Она наряжала, украшала и провожала на подиум каждую манекенщицу. Заодно ей удалось соблазнить кое-кого из восторженных зрительниц на покупку некоторых своих изделий и даже нескольких драгоценностей Монтичелли.

Наконец Белла с Люком остались наедине.

– Все прошло великолепно, – сказал Люк, когда они шли по тихому и пустому коридору отеля к ее комнате, – Ты кое-что должна знать о той последней ночи в Милане, Белла. – Он сунул руки в карманы брюк. – Я не собираюсь рассказывать тебе, что чувствовал все прошедшее время, но теперь, когда я знаю, что у тебя не было свидания с менеджером, я… Меня к тебе влечет. – Он помолчал, потом признался: – Я не нарушал верности Натали. Мы к тому времени уже жили врозь. – Он поднял руку и коснулся лица Беллы, а она не смогла отпрянуть.

У нее даже мысли путались!

– Но Грейс тогда было всего несколько месяцев.

– Мы с Натали женились… по особой причине. Брак был непрочный. К тому времени, когда появилась Грейс, он был уже на мели. Натали с самого момента рождения не интересовалась ребенком, и стычки, которые у нас из-за этого происходили, ускорили окончательный разрыв.

– Почему ты тогда обо всем не рассказал? И почему рассказываешь теперь?

Люк глубоко вдохнул и выдохнул:

– Я был поглощен тобой, перед этим померкло все. Арабелла, дорогая, я желал тебя тогда, но еще больше жажду теперь. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне.

В коридоре было темно и тихо. Его горячие пальцы едва не прожигали кожу на ее щеке и подбородке. Белла была в шоке от его откровений. Но как можно вспоминать о прошлых ранах, когда она всем телом, всей душой принадлежит ему? Хотя внутренний голос требовал осторожности. Вот если б еще внять этому предостережению…

– Ты слышишь, Белла? – Люк взял ее за плечи.

Она вздрогнула.

– Да, но я не уверена…

– Ты только почувствуй. Отзовись на мой призыв. – Он приложил ее руку к своей груди.

Ох уж эта рубашка! А ей хотелось коснуться его обнаженного тела. Значит, в тот вечер Люк был уже практически разведен, его брак уже кончился, хотя и не на бумаге. Почему же не отозваться?

– Мы уже не те. Да, они уже не те…