Интуиция говорила ей “пойми и прости”, но годы страданий, боли, горя требовали возмездия…, или по крайней мере давали ей право узнать и выяснить все до конца.

– Так почему же ты не сделал этого? Он со стоном прошептал ее имя. Тесc пожалела, что упрекнула его, но не отказалась от своего вопроса. Она заслуживала ответа, страдая так долго.

– Моя жизнь была полностью разрушена и перевернута уже до… – Дилан посмотрел на небо, словно там подыскивая подходящее слово, – твоего сообщения. Понимаешь. – продолжил он, – мои родители развернули целую кампанию против тебя, против наших отношений. Они хотели запретить мне видеться с тобой, начали подыскивать мне работу. Они угрожали, давили на меня, читали мне лекции о моем будущем каждый день. Твердили, что пора задумываться о жизни, серьезней смотреть на вещи, что время забав прошло, а к ним они причисляли мой мотоцикл, мою одежду, мою любовь к машинам. Они убеждали меня снова и снова добиваться уважения в обществе. Они готовили меня к карьере банкира, считая, что это то, что мне нужно. И все это они говорили настолько убедительно, что мне начало казаться, что они правы.

Для Тесc в том, что он сказал, не было ничего нового.

– Но, – сказала она, – это было известно. Твои родители всегда пытались это сделать.

Он утвердительно кивнул:

– Но что-то изменилось в наших отношениях. После того, как они узнали о нас, лекции участились. Они давили на то, что ты слишком молода. – Он вздохнул. – И еще что-то изменилось в отношении отца ко мне – он начал больше времени проводить со мной, проявлять интерес к тому, что я думаю. Я был уверен, что отец не интересуется мною. Мне никогда не удавалось завладеть его вниманием, а тем более добиться его расположения. А тут мы были постоянно вместе, и мать была…, так счастлива. – Дилан внимательно поглядел на Тесc. – Они мои родители. Тесc. Я хотел, чтобы они гордились мной, хотел сделать их счастливыми. Разве это так плохо?

Тесc подумала, что никогда не будет так влиять на дочь и запрещать Эрин делать то, что она хочет.

– Впервые в моей жизни мне казалось, что родители одобряют меня и поддерживают. И чтобы сохранить наши отношения, я в конце концов согласился работать в банке. – Он замолчал на секунду. – Я не знал, как сказать тебе, боялся тебя потерять. Я все еще пытался найти подходящий способ объяснить тебе все. И тут ты сообщила мне о своей беременности. – Он взъерошил темные волосы. – Новость ошеломила меня. Как бы я объяснил отцу, что подвел его?

Тесc заметила, что он больше не дотрагивается до нее. Что даже, наоборот, отодвинулся. Как будто ему было стыдно находиться рядом с ней, касаться ее после всего, что он рассказал. Боль в его глазах говорила о том, что худшее еще впереди.

– Я просто не мог разочаровать отца. Отвернуться от тебя было проще, чем потерять его уважение.

Повернув голову. Тесc смотрела на него.

Она понимала Дилана, действительно понимала. Она и сама сделала бы все для счастья отца и теперь чувствовала облегчение. Все эти годы она считала, что Дилан так обошелся с ней, потому что не поверил, что она действительно беременна. Еще думала, что он просто не был готов стать отцом или не хотел ребенка.

Он печально улыбнулся:

– Как известно, всегда обижаешь больше всего того, кого любишь. Я обидел тебя. Я искренне сожалею и надеюсь на твое прощение.

Тесc взяла его руку.

– Ты прощен.

Дилан улыбнулся, и она почувствовала, как сердце ее наполнилось теплом и радостью. Он нежно погладил ее по запястью.

– Забавно, как судьба распорядилась моей жизнью. В конце концов я все равно разочаровал родителей. Я не смог работать в банке.

Хотя упорно пытался. Особенно когда у нас появилась Эрин. Мама и папа обещали мне помогать растить ее так долго, пока я не встану на ноги. Но я не смог. Я ненавидел набитый битком офис, в котором приходилось работать с числами весь день. Это просто не мое. – Он передернул плечами. – В общем, я бросил работу. Отец умер вскоре после этого. Доктор сказал, что это аневризма, но мама была уверена, что он умер, разочаровавшись во мне.

Упрямство Дилана убило отца. Тесc вспомнила слова Элен. Тогда Тесc просто не могла подумать, что Элен действительно верит в это.

– Я забрал Эрин из их дома. Мне нужно было устраивать нашу собственную жизнь. Жизнь, где мы могли бы быть счастливы.

Тесc быстро проговорила:

– Ты преуспел в этом – Эрин счастлива, хорошо воспитана, сообразительна. Ты молодец!

Его смущенная улыбка очаровала ее.

– Знаешь, а может быть, даже лучше, что ты уехала.

Она удивленно взглянула на него.

– Если бы ты осталась здесь, – объяснил он, – ты никогда бы не поступила в колледж и не стала доктором.

Тесc без колебаний ответила:

– Я бросила бы все, только бы иметь возможность растить Эрин.

Он погладил ее нежную щеку.

– Но ты так много даешь Эрин сейчас. Тесc прижала его ладонь к своей щеке.

– Для меня так важно, чтобы ты знал, как я отношусь к Эрин. Для меня наш ребенок – все! Я хочу всегда быть с ней. У меня одно желание – чтобы ей было хорошо.

Дилан прошептал:

– Я так хочу верить тебе!

И вдруг поцеловал ее… Его поцелуй лишил ее способности думать. Она могла только чувствовать. Тепло, нежность, вожделение. Она всегда терялась от его поцелуев…

Тесc запустила пальцы ему в волосы, крепче прижала к себе, ощущая вкус его губ, тела. Он жарко дышал ей в ухо, отчего кровь закипала в ней.

– Я хочу попытаться снова, Тесc. Я хочу попробовать вернуть то, что потерял десять лет назад.

Я хочу верить тебе – слова эхом отдавались в мозгу.

Но он не сказал, что верит ей. Дилан сомневался, но в чем? В ее чувствах к Эрин? Он все еще думает, что она бросила свою дочь? Да, именно так он и думает, неожиданно поняла Тесc. Она так хотела рассказать ему всю правду, объяснить, что как раз она и была обманута. Своим отцом. Его родителями.

Но тогда ей придется выдать секрет, который она пообещала хранить от него. Тяжелый груз упал ей на сердце.

– Подожди, – прошептала она. Ей не хотелось, чтобы Дилан сомневался в ней. – Дилан, прекрати!

Он продолжал целовать ее, лишь на миг подняв на нее глаза.

Что она скажет? Как она развеет, его сомнения, если не может сказать ему всей правды?

– Нам не надо торопиться, – слова сами слетали с губ, – мы не можем быть безрассудными.

– О, – сказал он с откровенным нетерпением, – но я хочу быть безрассудным. Мы уже достаточно растратили времени впустую.

– Прошло очень много времени. – Она растерянно прижала руки к груди. – И вот что я думаю. Ты прошел через многое, я тоже. Мы не знаем друг друга так же хорошо, как раньше. Нам нужно время. Нам нужно…

Она замолчала, чувствуя, как все это фальшиво.

Его поцелуй был таким нежным, сладким, что сердце у нее сжалось от чувства вины.

Его зеленые глаза лучились великодушной готовностью, когда он сказал:

– Я буду рад принять твои условия и подождать.

Глава 10

Она обязательно все ему расскажет. Она просто обязана все ему рассказать. Как может быть по-другому? Как может она хранить этот секрет от Дилана и одновременно ждать от их отношений постоянства и доверительности? Это совершенно невозможно.

Тесc меряла шагами кухню Дилана. Она встретила из школы Эрин, накормила ее и проводила наверх, в ее комнату, готовиться к завтрашнему тесту. Вот уже три дня после их последнего разговора в день рождения Эрин Тесc не находила себе покоя, и Дилан чувствовал это.

В минуты одиночества, в своем номере, она позволяла себе помечтать, что они вместе. Что у них счастливая, полноценная семья: она, Дилан и Эрин. Она заходила так далеко, что точно планировала, когда и как бросит практику и откроет собственное дело в Сосновой Роще. Не было причин, по которым Тесc не могла бы этого сделать. Ее докторская степень позволяла практиковать где угодно.

Но густой мрак окутывал счастливые мечты, стоило ей лишь вспомнить о злосчастной тайне, которая глухой стеной встала между ней и Диланом.

Дилан открыл дверь кухни, выводя Тесc из задумчивости. Лицо у него было мрачным и злым. Первой мыслью Тесc было то, что он расстроился из-за какой-нибудь машины или покупателя, однако она заметила его пристальный взгляд, направленный прямо на нее.

– Что случилось? – спросила Тесc. – Что-то не так?

– Ты вернулась в Сосновую Рощу не из-за Эрин, – произнес он низким, угрожающим тоном.

Она нахмурила брови:

– Конечно, я же говорила тебе, что не знала об Эрин, пока не увидела ее в твоем гараже.

– Это версия, которой ты придерживаешься?

Брови у Тесc сдвинулись, образовав глубокую морщину, и она удивленно спросила:

– А тебя эта версия не устраивает?

– Не устраивает. – Он поднял руку, и Тесc заметила какие-то бумаги. – Не хочешь объяснить?

Он бросил листы на стол. Тесc, не поднимая их, просто взглянула, и глаза у нее расширились от изумления. На первой странице была информация о банковском счете ее отца. Только имя отца было заменено на ее собственное…, без ее на то согласия. Мать Дилана вошла в программу и изменила имя.

– Почему ты мне ничего не сказала о том, что говорила с моей матерью?

– Потому что я не хотела причинить вред тебе и Эрин.

Или запятнать память об отце.

– По крайней мере ты узнала о счете. Когда мама пришла ко мне, она предупредила, что ты будешь оправдываться и все отрицать.

Десять лет назад единственной своей ошибкой Тесc считала, что отдала свое тело и душу мальчишке, которого любила. Теперь она чувствовала ужасную вину за то, что поверила этой женщине. Она не ожидала, что ее согласие обернется против нее.

– Я слышал, как ты говорила Эрин, что вернулась в город из-за каких-то бумаг, но никак не мог предположить, что ты имела в виду банк Минстеров. – Он пристально посмотрел на нее. – Ты вернулась из-за денег. На время.

Его слова были подобны удару молотка судьи: “Приговор вынесен и обжалованию не подлежит”.

Она взглянула на него, не скрывая боли:

– Я возвращалась не из-за денег. Я приехала узнать, откуда они взялись.

– Не трать мое время!

– Не надо кричать, Эрин может услышать.

Они оба замолчали, услышав шаги дочери.

– Пап. – Она остановилась на пороге.

– Возвращайся в свою комнату, Эрин, – сказал Дилан, не отрывая тяжелого взгляда от Тесc. – Мне нужно поговорить с твоей мамой. Наедине.

– Но… – Голос ребенка поблек. Брови девочки в смятении нахмурились, и у Тесc сжалось сердце.

– Мам, что происходит?

– Милая, папе и мне нужно поговорить, – сказала нежно Тесc. – Послушай папу, возвращайся в свою комнату, а я поднимусь чуть позже и пожелаю тебе спокойной ночи. Я обещаю.

– Но я слышала, папа кричал.

– Эрин, – в голосе Дилана слышалось предупреждение, – иди. – Он глянул в темноту холла. – И закрой дверь.

Послышался хлопок двери в спальню. Дилан перевел тяжелый холодный взгляд на Тесc.

– Чего я не могу понять, так это к чему все эти романтические игры? – Он говорил так, что было ясно – ему не нужны ответы, он просто пользовался случаем, чтобы высказаться. – Зачем тебе надо было так безжалостно забавляться моими чувствами? Делать из меня дурака, поддразнивать меня, если тебя интересовали только деньги? Ты что, мстила мне за то, что я сделал тебе много лет назад? – Он пожал плечами, приподнял подбородок и с презрением посмотрел на нее. – Отлично, твоя поездка в Сосновую Рощу удалась. Ты поставила меня на колени и получила денежное вознаграждение за лишения десяти лет. – Его сарказм был хуже пощечины. – Я предлагаю тебе взять деньги и катиться к черту из Сосновой Рощи. Ты ведь не хочешь оставаться здесь.

– Это не правда! – с криком выбежала из прихожей Эрин, где все это время пряталась и подслушивала. – Я хочу, чтобы ты осталась, – закричала она, обхватив Тесc за талию, – я не хочу, чтобы ты уезжала! Мне все равно, что говорит папа. Ты не можешь уехать, не можешь!

Тесc почувствовала, как к горлу подступили слезы. Она перевела взгляд на Дилана, но из-за слез его образ расплывался.

– Милая, – тихо проговорила она, крепче прижимая ребенка к груди, – все будет хорошо.

Тесc почувствовала, что Эрин дрожит.

– Ты обещаешь? – прошептала девочка.

– Конечно, – сказала Тесc, провожая дочь в ее комнату. – Пойдем, отведи меня в свою спальню. Мы не сможем поговорить с папой, если ты не оставишь нас наедине.

В комнате Тесc усадила дочь в кресло, а сама присела на корточки и заглянула в детские испуганные глаза.

– Милая, это проблема между мной и папой, – объяснила Тесc, – ты здесь ни при чем.

– Но папа кричал.

– Ну и что, он злится. А люди иногда кричат, когда злятся. Но ведь он злится не на тебя, так же как и я. Мы оба любим тебя очень-очень сильно. – Она погладила руку Эрин. – Я не хочу, чтобы ты беспокоилась. Мы сами справимся с этим.

– Он говорил тебе, чтобы ты уехала.

– Ничто и никто не способен разлучить нас, Эрин. – Тесc ласково улыбнулась. – Ты веришь мне?

Эрин молча кивнула головой.