Ее попытка произвести впечатление на мать Дилана потерпела фиаско. Элен всего-навсего ответила:

– Ну, ведь десять лет назад у тебя не было ничего.

Закусив губу, Тесc молчала, не в состоянии спорить с правдой.

– Тесc, – начала Элен, вздохнув и расправив плечи, – я и не ждала от тебя понимания того, почему мой муж и я сделали это.

Тесc почти прошептала:

– Не забудьте внести в список преступников моего отца.

– Твой отец… – Элен покачала головой, – сделал в точности, как мы ему сказали. Мы убедили, что оставить Эрин с нами правильнее для тебя и для Дилана. Это было в интересах каждого из нас. И он согласился, потому что мы были правы. – Она расстегнула сумочку и достала платок. – Ты и твой отец не могли предложить Эрин ничего, а мы могли.

Спина Тесc выпрямилась, как от удара.

– Вы планировали вырастить Эрин сами.

– Да. Я хотела сделать из нее юную леди, – тихо сказала Элен.

Злая усмешка исказила губы Тесc.

– Я догадываюсь, что у Дилана были совершенно другие планы.

– Да. Дилан заявил, что не желает работать в банке. Он наплевал на семейный бизнес. Своим упрямством он свел в могилу отца, а затем покинул дом. Даже после всех моих попыток, даже после скудного пособия, которое я ему выдавала. Он до сих пор губит свою жизнь, свою и Эрин.

Тесc удивленно сдвинула брови.

– Но я не заметила, что он сломал свою жизнь. Он делает то, что ему нравится. Его автосервис кажется достаточно преуспевающим.

– Скажите пожалуйста! – Элен презрительно фыркнула. – Дилан борется за выживание из месяца в месяц.

– У него финансовые проблемы?

– Он пока не просил у меня денег, но он это сделает, помяни мои слова. И он не в состоянии дать то, в чем нуждается девочка.

В памяти Тесc появился образ веселого и вполне довольного ребенка.

– Эрин мне показалась довольно счастливой. Я думаю, Дилан чудесно справляется…

– Это неопрятный ребенок, – прервала ее Элен, – она постоянно таскает в руках эти ужасные инструменты. Она всегда с ног до головы в машинном масле. И это ужасно.

Вспомнив, как у Эрин загорались глаза, когда она начинала рассказывать об их самодельной машине, Тесc решила, что ее дочь нормальный шумный десятилетний ребенок, и не важно – грязный или нет. Но спорить с Элен было пустой тратой времени. После некоторого молчания Элен сказала:

– Я никогда не могла представить себя в подобном положении.

Тесc не сразу поняла значение этих слов.

– Я никогда не представляла, что буду просить тебя проявить благоразумие.

– Благоразумие?… – Тесc тряхнула головой.

– Тесc, у нас с Диланом не лучшие отношения. – Элен замолчала, промокая платком кожу над верхней губой. – У нас не было хороших отношений десять лет назад, и так продолжается и по сей день. Но я люблю моего сына так же, как любая мать любит своего ребенка. И я не знаю, что будет с нами, если он узнает о…, о деньгах, которые я заплатила твоему отцу. – Она тяжело вздохнула. – Дилан ведь не знает.

Смешанное чувство возбуждения и облегчения навалилось на Тесc; так он не знал о заговоре.

– Вы просите меня сохранить в секрете историю с банковским счетом? Вы не хотите, чтобы я рассказывала Дилану?

– Именно так.

Тесc подумала минуту, затем спросила:

– Почему? Почему вы думаете, что я сделаю это для вас? Особенно после того, что вы сделали со мной.

– Не хочешь делать это для меня, – мягко сказала Элен, – так сделай ради Дилана. Ты испытывала глубокие чувства к моему сыну…

Дрожь пробежала по спине Тесc от этих слов.

– Подумай о Дилане. Он очень расстроится и разозлится, если узнает, и наши семейные отношения окончательно рухнут. Разрушится то малое, что у нас есть.

Тесc взглянула на женщину, мысли с бешеной скоростью проносились в голове. Спасти Дилана от боли. Молчание во имя спасения Элен Минстер. Да…

– А как насчет меня? – выпалила она. – А как насчет той боли, которую я чувствовала, узнав о смерти ребенка? Как насчет горя, из-за которого я страдала? Десяти долгих лет горя?

Элен вздохнула.

– Я не могу ничего поделать. Тесc, я не могу просить прощения за то, о чем не сожалею.

Опустив взгляд, Тесc заметила, что Элен теребит складки своего платья.

– Я сожалею, что твой отец не перевел деньги в другой банк, что не сжег эту банковскую книжку со всеми документами. Но я не изменю своего мнения, что сделала все в ваших интересах. В твоих и Дилана, а в особенности Эрин.

Глава 9

Тесc согласилась хранить секрет Элен Минстер, сама не зная, почему. Мать Дилана была холодной и расчетливой женщиной и, как никто другой, внушала Тесc страх. Тесc думала, что, вернувшись в Сосновую Рощу доктором с перспективным будущим, она больше не будет чувствовать себя ниже ее. Но она ошиблась. Элен Минстер ясно показала, что Тесc никогда не будет равной ей. Никогда. И что больше всего поражало Тесc в матери Дилана, так это ее манера презрительно и свысока смотреть на других. Так почему же она все-таки согласилась хранить тайну о деньгах от Дилана?

Было несколько причин. Первой из них и самой главной была Эрин. Тесc не хотела разочаровывать дочь. Не хотела, чтобы девочка испытала ужасный шок, узнав, что собственная бабушка разлучила ее с самым дорогим человеком – родной мамой.

Затем Дилан. Элен задела за живое, напомнив ей о чувствах, связывавших их с Диланом в прошлом. Было время, когда Тесc любила этого человека. Он был бы потрясен поступком своей матери, наверное, не меньше Эрин. И из уважения к тому, что связывало их много лет назад, она решила, что для него будет лучше ничего не знать.

И, конечно же, отец, который также участвовал во всей этой ужасной истории. Да, Тесc все еще чувствовала обиду и была сильно разочарована в нем, но ведь он, и именно он, дал ей все, что у нее сейчас есть, хотя забрал у нее слишком много. И все же она по-прежнему любила его. Да и как она могла не любить его? Он был ее отцом. Он был ее семьей. Заботился о ней. Любил ее. Жертвовал многим ради нее. Из уважения к его памяти Тесc решила сохранить его поступок в секрете.

– С днем рождения! Друзья Эрин начали петь поздравительную песенку, когда официантка пиццерии внесла пирог с десятью горящими свечами. Тесc, улыбаясь, присоединилась к ним.

Сильное радостное возбуждение, которое испытывала Тесc сейчас, было ни с чем не сравнимо, не похоже ни на какие чувства, испытываемые ею ранее. И Тесc поняла природу этих эмоций – любовь. Но не просто любовь, а та, которую испытывает мать к своему ребенку. Она была действительно счастлива, что празднует десятилетие Эрин вместе с ней. Искренне счастлива, что узнала о дочери, что появилась возможность крепко обнять ее, любить ее, воспитывать ее. Тесc представила вдруг на миг, что было бы, если бы она не нашла этот счет. Она бы никогда не узнала, что у нее есть дочь. От этой мысли Тесc почувствовала, как сердце сжалось от боли, и она подумала, что, быть может, не все так плохо в ее жизни, ведь что Бог ни делает, все к лучшему.

Как только смолкли последние звуки песни, Дилан выкрикнул:

– Не забудь загадать желание, прежде чем задуть свечи.

Живые, игривые огоньки запрыгали в его взгляде, и сердце Тесc бешено забилось. Почти неделя прошла после ее разговора с Элен, и каждую минуту, проведенную с Диланом, ее беспокоило острое сознание того, что она лжет ему.

Она по-прежнему сильно хотела Дилана. Впрочем, как и он ее. Это было ясно, когда они находились вместе. Его долгие страстные взгляды, которые он не мог скрыть, как ни пытался, говорили о многом. И были моменты, когда Тесc была уверена, что, если бы Эрин оставила их наедине хоть на секунду, он бы просто накинулся на нее. Но, к счастью, им не представлялось подобного случая.

Она вздохнула, подумав, что случай не имеет к этому никакого отношения. Она сама прилагала все усилия, чтобы не оставаться с ним наедине. После того, как она узнала, что он не причастен к похищению ее любимого ребенка, ее чувства к нему росли со стремительной скоростью день ото дня. И она была смущена и напугана этим.

Пока Эрин была занята открыванием коробок в яркой, красочной упаковке, ее друзья восхищенно щебетали. Тесc ощутила на себе взгляд Дилана. Ее щеки запылали. Медленно он встал из-за стола и подошел к ней, не отрывая взгляда от ее лица.

– Ты нужна мне, – прошептал он ей на ухо.

Ее глаза расширились, трепетная дрожь пробежала по коже. Дилан быстро прибавил:

– Ты нужна мне, чтобы поговорить. При одном взгляде на его красивое лицо она поняла истинный смысл его слов.

– Больше я так не могу, – сказал он ей. – У нас есть о чем поговорить.

Она все поняла. Она и сама страдала от сильного напряжения, которое учащало ее пульс и доводило до полного изнеможения. Поднявшись, она потянулась и слегка кивнула головой, как бы неохотно соглашаясь.

– Ты поедешь со мной домой? – спросил мягко Дилан.

И снова она кивнула.

– Эрин попросилась переночевать сегодня у Венди, так что дом в нашем распоряжении.

Новость внезапно испугала Тесc и в то же время возбудила ее невероятно.

Она подошла к столику Эрин, с которой сидели “только ее друзья”, как выразилась сама девочка. Дети рассказали Тесc, что Эрин ненавидела все эти семейные праздники по поводу ее дня рождения, которые были раньше. Душные вечеринки, где не было детей, а только тетки с дядьками…, и ее бабушка.

Тесc была счастлива, что Дилан согласился устроить празднование в пиццерии, с содовой, мороженым, пирогом и кучей визгливых детей. О, и подарками! Множеством подарков. Это было такое наслаждение – присутствовать на вечеринке своей дочери, тем более что это было впервые. Но ее расстраивал и беспокоил предстоящий разговор с Диланом.

Полная луна нависала над землей так близко, что Тесc легко могла различить серо-голубые углубления на белой застывшей поверхности шара. На ночном небе сияло множество звезд.

Тесc приехала домой к Дилану. Эрин забрала пижаму, зубную щетку и тапочки, и они довезли ее до дома Венди. Эйприл и Венди выпорхнули из двери и затеяли прямо во дворе такой веселый галдеж, что их было слышно за версту. А потом случилось нечто, чего Тесc не забудет никогда. Перед тем как уехать, Эрин бросилась к ней и крепко поцеловала ее в щеку.

– Пока, – прошептала она. – Увидимся завтра?

Этот вопрос в карих глазах дочери разбивал ей сердце.

– Конечно, увидимся, – заверила она Эрин, после чего та обежала машину и поцеловала на прощание папу.

Обратная дорога прошла в молчании. Тесc наслаждалась своими материнскими переживаниями. Чувства, которые она испытывала к Эрин, были так новы для нее. Иногда ей казалось, что сердце просто не выдержит такой пылкой привязанности к этому красивому замечательному ребенку, которого она родила. Лишь только они добрались до дома, Дилан вывел ее из машины и побежал за сидром. Когда он вернулся. Тесc думала все о том же.

– Когда Эрин поцеловала меня, – проговорила она тихо, держа кружку с сидром в руках, – мое сердце так наполнилось любовью, что я думала, оно лопнет.

Дилан сел рядом с ней на скамейку. – И мне стало интересно… – она замолчала, внезапно ощутив робость, – мне стало интересно, чувствует ли женщина, которая находится рядом со своим ребенком с самого начала, то же самое?

Его губы расплылись в улыбке.

– Не могу отвечать за мам, но, как отец Эрин, могу сказать, что, когда она целует меня в щеку, обнимает или просто улыбается, она лишает меня покоя. И так было всегда. – Его голос понизился, когда он прибавил:

– И я надеюсь, что так и будет.

Тесc ощущала вкус яблока и корицы на языке. Она отставила кружку и задумчиво изучала красивое лицо Дилана. Он был очень хорошим и любящим отцом, сердечным и порядочным человеком. В этот момент она совершенно неожиданно сделала для себя открытие: она любит этого человека и никогда не переставала любить. Он причинил ей боль, горе, унижение, нанес глубокие раны. Такие глубокие, что казалось, она просто не переживет всего этого. Но она пережила. И теперь сидит здесь, десять лет спустя, лицом к лицу с мужчиной, с которым связывала все свои мечты и надежды. Мужчиной, которого любила – и до сих пор любит. И он сидит около нее и смотрит на нее с несомненным, подлинным огнем желания в глазах.

Дилан наклонился и, взяв кружку у нее из рук, поставил ее на траву. Затем он придвинулся так близко, что их колени и бедра соприкоснулись и жар его тела передался ей.

– Я люблю Эрин, – сказал он, – и то, что ты приехала в Сосновую Рощу, очень хорошо для нее. Я рад этому, рад тому, что ты стала для нее важной, неотъемлемой частью жизни. Я боялся, что она не получит того женского влияния, которое так нужно ей. Сейчас, знаю, ты окутаешь ее этой заботой. Твое присутствие в жизни дочери даст Эрин только хорошее. Но… – Его лицо выглядело немного растерянным, как будто он чувствовал смущение. – Но я не хочу говорить об Эрин этим вечером, – тихо признался он, – я хочу говорить о нас. О тебе и обо мне. И о том…, что мы чувствуем.

Тесc чувствовала огромное напряжение, смутно ощущая скольжение его руки по спинке скамейки, небрежную, задумчивую игру его пальцев с маленьким локоном ее волос, как будто ему было некуда девать руки.

Она страстно, болезненно желала прикоснуться к нему, ощутить руками его грудь, хотя бы взять его руку в свою. Но она знала, что, прежде чем дать волю своим эмоциям, она должна выяснить его отношение к ней.

Указательным пальцем он плавно провел по ее уху, медленно и чувственно. Его взгляд потемнел.

– Мне так хочется поцеловать тебя, прижать к себе, но я не могу. Я не могу позволить себе это удовольствие. – Вздохнув, он попытался взять себя в руки и перебороть желание.

Легкое волнение охватило ее.

– Пока мы не поговорим, – его взгляд блуждал по ее лицу, – пока я не скажу, что думаю. Пока я… – он посмотрел ей в глаза, – не извинюсь.

– Дилан…

Он нежно приложил палец к ее губам.

– Чш, – тихо прошептал Дилан, – дай мне закончить. Это беспокоило меня, – он уныло вздохнул, – всегда. С тех пор, как я наговорил тебе все эти ужасные вещи десять лет назад. – Он убрал палец с губ. – Попытайся простить меня. Я знаю, этого недостаточно. Я должен все объяснить так, чтобы ты поняла, через что я прошел.

Против своего желания Тесc мысленно вернулась в прошлое. В ужасные времена, к ужасным событиям. Слезы навернулись на глаза, когда она вспомнила его жестокие слова, которые были словно смертельные стрелы, пронзившие ее сердце.

"Как ты могла допустить это?” – кричал он, когда она рассказала ему о своей беременности.

Тесc не помнила в точности всех его ужасных обвинений, но зато очень хорошо помнила боль, которую она чувствовала, слыша эти страшные слова.

"Ты просто хочешь подцепить меня. Тебя никто не интересует, кроме тебя самой. Тебе что, хочется провести остаток жизни в грязной крошечной комнатушке с дюжиной голодных ртов? Мои родители были абсолютно правы относительно тебя”.

Тесc стояла, молча выслушивая и проглатывая все его оскорбления. В тот момент она испытывала чувство вины за свою беременность. Наивное, невинное дитя, она думала, что он вправе наказать ее так, как считает нужным. И он наказал ее.

"Я не хочу иметь с тобой ничего общего”, – сказал он тогда.

Эти слова и сейчас звенели в ушах, словно колокола. Тесc заморгала, и одинокая слеза скатилась по ее щеке, выводя из кошмара прошлого и возвращая в настоящее.

– О, Тесc. – Голос Дилана был мягким. Он нежно вытер мокрый след от слезы. – То, что я наговорил тебе тогда, все еще причиняет тебе боль. Даже после стольких лет.

Это была правда: она до сих пор чувствовала сильные боль и обиду. Но было еще что-то, что она всегда хотела сказать ему и не могла.

– Мне жаль, я все испортила, – проговорила она. – Но я не пыталась добиться чего-то своей беременностью.

– Нашей беременностью, Тесc, – перебил ее Дилан. – Подобные вещи случаются при участии двоих. – Он покачал головой. – Если уж на то пошло, я виноват больше тебя. Я старше и не должен был соблазнять тебя. Ведь тебе было всего шестнадцать лет. – И снова покачал головой с сожалением. – Есть только одно оправдание – я был молодой, незрелый. Гормоны сыграли со мной злую шутку. Как маленький глупый ребенок, я думал, что такое происходит один раз в миллион лет, и уж, конечно, не со мной. Я должен был взять на себя ответственность за свои действия, за свои поступки. – Он положил руку ей на плечо и шепотом прибавил:

– Наши жизни сложились бы иначе.