- Бог понимает, Анджин-сан. О, он нас поймет. Может быть, он тоже откроет вам глаза. Извините, я не могу ясно это объяснить, - она обеспокоенно посмотрела на Блэксорна. - Анджин-сан, вы для меня загадка. Ваши обычаи мне непонятны. Может быть, нам следует быть терпимей друг к другу. Госпожа Фудзико, например. Она будет присматривать за вашим домом и вашими слугами. Будет исполнять ваши прихоти - все, что захотите. Ведь кто-то должен делать это. Вам не надо будет спать с ней, если вас это волнует - если вы не находите ее пригодной для этого. Вам даже нет необходимости быть вежливым с ней. Она будет служить вам, как вы захотите, любым способом, какой вас устроит.

- Я могу обращаться с ней, как мне захочется?

- Да.

- Я волен спать или не спать с ней?

- Конечно. Она найдет кого-нибудь, кто будет приятен вам для удовлетворения ваших телесных нужд, если захотите, или она не будет в это вмешиваться вообще.

- Могу я прогнать ее? Приказать ей уйти?

- Если она оскорбит вас, да.

- А что тогда будет с ней?

- Обычно в таких случаях с позором возвращаются в дом родителей, которые могут или принять или не принять обратно. Кто-то, подобно госпоже Фудзико, возможно, предпочтет убить себя, а не терпеть такой стыд. Но она... вам следует знать, что настоящий самурай не может покончить с собой без разрешения его господина. Некоторые, конечно совершают самоубийство, но они нарушают свой долг и не могут считаться самураями. Я бы не убила себя, несмотря ни на какой стыд, если бы мне не разрешил мой господин Торанага или мой муж. Господин Торанага запретил ей покончить с жизнью. Если вы отошлете ее, она станет неприкасаемой - эта.

- Но почему? Почему ее семья не примет ее обратно?

Марико вздохнула:

- Извините, Анджин-сан, но если вы отошлете ее назад, позор будет столь велик, что ее никто не примет.

- Из-за того, что она осквернена? Потому что была около чужеземца?

- О, нет, Анджин-сан, только потому, что она не справилась со своими обязанностями, - сразу же сказала Марико. - Она теперь ваша наложница - ей приказал господин Торанага, и она согласилась. Вы теперь хозяин дома.

- Я?

- Да, вы, Анджин-сан. Вы теперь хатамото. У вас есть состояние. Господин Торанага дал вам жалованье двадцать коку в месяц. На эти деньги самурай обычно содержит кроме себя еще двух самураев. Но это не ваши проблемы. Я прошу вас, пожалейте Фудзико, будьте милосердны. Она хорошая женщина. Простите ей ее безобразность. Она будет хорошей наложницей.

- У нее нет дома?

- Да. Это ее дом, - Марико сдерживала себя. - Пожалуйста, примите ее. Она может многому научить вас. Если вы предпочитаете смотреть на нее как на пустое место, все равно позвольте ей остаться. Примите ее и потом, как глава дома, согласно нашему закону, убейте ее.

- Вы мне советуете убить ее?

- Вовсе нет, Анджин-сан. Но жизнь и смерть - это ведь одно и то же. Кто знает, может быть, вы окажете Фудзико большую услугу, лишив ее жизни. Это теперь ваше право перед законом. Ваше право также сделать ее неприкасаемой.

- Так, я опять пойман в ловушку, - сказал Блэксорн, - в любом случае она погибнет. Если я не выучу вашего языка, будет казнена вся деревня. Если я поступаю не так, как вы хотите, всегда убивают кого-нибудь невинного. Выхода нет.

- Есть очень легкое решение, Анджин-сан. Умереть. Вы не должны терпеть то, чего нельзя вынести.

- Самоубийство - это сумасшествие и смертельный грех. Я думал, вы христианка.

- Я же сказала, что я христианка. Но у вас, Анджин-сан, тоже есть много способов почетной смерти. Вы насмехались над моим мужем, что он не хотел умереть в бою, да? Это не наш обычай, а, наверное, ваш. Так почему вы не сделаете этого? У вас есть пистолет. Убейте господина Ябу. Вы ведь считаете, что он чудовище.

Он посмотрел на ее безмятежное лицо, чувствуя, несмотря на свою ненависть, как она красива: "Это слабость, умереть без всякой цели. Лучше сказать, глупость".

- Вы считаете себя христианином. Поэтому вы верите в сына Божьего Иисуса на небесах. Смерть не должна пугать вас. А что касается "цели", то это не нам судить, имеет смысл или нет. Для смерти всегда найдется причина.

- Я в вашей власти. Вы знаете это. Я тоже.

Марико наклонилась вперед и, жалея, дотронулась до плеча:

- Анджин-сан, забудьте о деревне. Может случиться миллион вещей, прежде чем кончатся эти шесть месяцев. Приливная волна, или землетрясение, или вы вернете обратно свой корабль и уплывете, или Ябу погибнет, или мы все умрем, или что-то еще случится, кто знает? Оставьте Богу Богово и карму карме. Сегодня вы здесь, и не в ваших силах изменить это. Вы живы и здоровы. Посмотрите на этот закат, красиво, правда? Этот закат есть только сейчас. Завтра не существует. Посмотрите. Это так красиво и никогда не повторится снова. Это бесконечность жизни. Забудьтесь в этом, останьтесь наедине с природой и не беспокойтесь о будущем, вашем, моем или всей деревни.

Он поддался обману безмятежности ее слов. Посмотрел на запад. По небу расплывались громадные пурпурно-красные пятна.

Он смотрел на солнце, пока оно не исчезло.

- Я хочу, чтобы вы стали моей наложницей, - сказал Блэксорн.

- Я принадлежу господину Бунтаро, и, пока он не умер, я не могу думать или говорить о том, что может быть в мыслях или на словах.

"Карма, - подумал он, - Принимаю ли я карму? Свою? Ее? Их? Ночь красива. И вот есть она, и она принадлежит другому. Красивая. И очень умная: оставить проблемы Бога Богу и кармы - карме. Ты пришел сюда без приглашения. Ты в их власти. И какой ответ? ". "Ответ будет, - сказал он себе, - потому что Бог на небесах и Бог везде".

Послышался шум шагов. По тропинке на холм поднимались двадцать самураев с факелами, во главе их - Оми.

- Извините, Анджин-сан, но Оми приказал вам отдать пистолеты.

- Скажите ему, пусть идет к черту!

- Не могу, Анджин-сан, я не осмеливаюсь. Блэксорн свободно держал одну руку на пистолете, устремив свой взгляд на Оми. Он умышленно остался сидеть на ступенях, ведущих на веранду. Десять самураев стояли в садике сзади Оми, остальные - около дожидающегося их паланкина. Как только Оми без приглашения вошел в дом, Фудзико появилась откуда-то из дальних комнат и теперь, побледнев, стояла на веранде за спиной у Блэксорна.

- Господин Торанага не возражал, и все эти дни мои пистолеты были при мне.

Марико сказала, нервничая;

- Анджин-сан, Оми-сан прав. У нас существует порядок, что в присутствии дайме нельзя быть вооруженным. Это не должно задевать вас. Ябу-сан ваш друг. Вы здесь его гость.

- Скажите Оми-сану, что я не отдам ему мои пистолеты. Она не стала переводить, и его охватил гнев, и он покачал головой: "Ие, Оми-сан! Вакаримас ка? Ие! "

Лицо Оми застыло. Он прорычал приказ. Два самурая выступили вперед. Блэксорн выхватил пистолеты. Самураи остановились. Оба пистолета были направлены прямо в лицо Оми.

- Ие, - сказал Блэксорн. И потом Марико: - Скажите ему, пусть он отменит приказ, или я спущу курки.

Она подчинилась. Никто не двигался. Блэксорн медленно поднялся на ноги, не спуская пистолетов с цели. Оми был абсолютно спокоен, его глаза следили за кошачьими движениями Блэксорна.

- Анджин-сан, вы должны встретиться с господином Ябу. Вы не можете идти туда с пистолетами. Вы хатамото, вас охраняют, и вы к тому же гость господина Ябу.

- Скажите Оми-сану, если он или его люди подойдут ко мне на десять шагов, я разнесу ему башку.

- Оми-сан в последний раз предлагает сдать пистолеты.

- Ие.

- Почему не оставить их здесь, Анджин-сан? Бояться нечего. Никто их не тронет...

- Вы считаете меня дураком?

- Тогда отдайте их Фудзико-сан!

- Что она может сделать? Он заберет их у нее - тогда я беззащитен.

Голос Марико стал жестким:

- Почему вы не слушаете, Анджин-сан? Фудзико-сан - ваша наложница. Если вы прикажете, она будет защищать ваши пистолеты, рискуя жизнью. Это ее долг. Я больше не буду вам повторять, но Тода-нох-Усаги-Фудзико - самурай.

Блэксорн все свое внимание сосредоточил на Оми, с трудом понимая то, что она говорит.

- Скажите Оми-сану, что мне не нравятся такие приказы. Я гость господина Торанаги. Вы "просите" гостей что-нибудь сделать. Вы не приказываете им и не вламываетесь в дом мужчины без приглашения.

Марико перевела все это. Оми слушал без всякого выражения, потом что-то коротко ответил, глядя на недрогнувшие стволы.

- Он говорит: - Я, Касиги Оми, просил вас отдать мне пистолеты и пойти со мной, потому что Касиги Ябу-сама приказал доставить вас к нему. Но прежде я должен забрать ваше оружие. Так что извините, Анджин-сан, я в последний раз вам приказываю сдать его мне.

Блэксорн почувствовал тяжесть в груди. Он был в ярости от собственной глупости, но не мог уступить и сказал себе: "Если мне суждено сейчас умереть, то Оми умрет первым, ей-богу! "

Он чувствовал себя хорошо, хотя немного кружилась голова. Потом в его ушах зазвенели слова Марико: "Фудзико - самурай, она ваша наложница! " И его мозг начал работать. Он нашел выход.

- Подождите секундочку! Марико-сан, пожалуйста, скажите Фудзико-сан следующее: "Я отдаю вам свои пистолеты. Вы должны охранять их. Никто, кроме меня, не должен прикасаться к ним".

Марико сделала, как он просил, и он услышал, как Фудзико ответила: "Хай".

- Вакаримас ка, Фудзико-сан? - спросил он ее.

- Вакаримас, Анджин-сан, - сказала она тонким прерывающимся голосом.

- Марико-сан, пожалуйста, скажите Оми-сану, теперь я пойду с ним. Пусть он извинит меня за это недоразумение. Я прошу прощения.

Блэксорн отступил назад, потом повернулся и передал Фудзико пистолеты. Пот бисером выступил у нее на лбу. Он обратился к Оми, радуясь, что все закончилось: - Теперь мы можем идти?

Оми что-то сказал Фудзико и протянул руку. Она покачала головой. Оми отдал короткий приказ и два самурая двинулись по направлению к ней. Она быстро засунула один пистолет за пояс, взяла другой обеими руками и направила его на Оми. Курок слегка отошел, и спусковой крючок пришел в движение.

- Угоки на! - сказала она. - Дозо!

Самураи послушались и остановились.

Оми заговорил быстро и рассерженно, она слушала и потом ответила мягко и вежливо, но не отводя пистолета от его лица. Спусковой крючок был спущен уже наполовину. Закончила она очень просто:

- Ие, гомен насаи, Оми-сан! - Нет, извините, Оми-сан.

Блэксорн ждал.

Самураи чуть приблизились к ней. Курок отошел уже на опасное расстояние, почти до верхней точки своей дуги. Но рука ее оставалась твердой.

- Огоку на! - приказала она.

Никто не сомневался, что она спустит курок. Даже Блэксорн. Оми что-то коротко сказал ей и своим людям. Они отошли, она опустила пистолет, но все еще держала его наготове.

- Что он сказал? - спросил Блэксорн.

- Только, что он сообщит об этом случае Ябу-сану.

- Хорошо, скажите ему, что я сделаю то же самое, - Блэксорн повернулся к ней: - Домо, Фудзико-сан. - Потом, вспомнив, как Торанага и Ябу разговаривали с женщинами, он повелительно буркнул Марико: - Пойдемте, Марико-сан... икамасо! - И он повернулся к воротам.

- Анджин-сан! - окликнула его Фудзико.

- Хай? - Блэксорн остановился. Фудзико поклонилась ему и быстро стала что-то говорить Марико.

Глаза Марико расширились, потом она кивнула и ответила, поговорила с Оми, который также кивнул, явно взбешенный, но сдерживаясь.

- Что происходит?

- Минуту, Анджин-сан.

Фудзико что-то крикнула, ей ответили из дома. На веранду вышла служанка. В руках она несла два меча. Самурайских меча.

Фудзико с почтением взяла их в руки, с поклоном предложила их Блэксорну, что-то тихо сказала.

Марико перевела: - Ваша наложница справедливо указала, что хатамото, конечно, должен носить два самурайских меча. Более того, это его долг. Она считает, что вам не подобает приходить к господину Ябу без мечей - это будет невежливо. По нашим законам, носить мечи - это обязанность. Она спрашивает, не согласитесь ли вы пользоваться этими, недостойными вас, пока не купите себе свои собственные.

Блэксорн посмотрел на нее, на Фудзико, потом снова на нее:

- Вы хотите сказать, что я самурай? Что господин Торанага сделал меня самураем?

- Я не знаю, Анджин-сан. Но никогда не было хатамото, который не был бы самураем, - Марико повернулась и спросила Оми. Тот нетерпеливо покачал головой и что-то ответил. - Оми-сан такого не знает. Конечно, носить мечи особая привилегия хатамото во всех случаях, даже в присутствии господина Торанага. Это его долг. Только хатамото имеет право требовать немедленной аудиенции с господином...

Блэксорн взял короткий меч и заткнул его за пояс, потом другой, длинный боевой меч, точно такой же, как у Оми. Вооружившись, он почувствовал себя лучше.

- Аригато годзиемасита, Фудзико-сан, - сказал он спокойно.

Та опустила глаза и тихонько ответила. Марико перевела:

- Фудзико-сан говорит: - Если разрешите, господин, поскольку вы должны быстро и хорошо выучить наш язык, она почтительно хочет указать, что "домо" более чем достаточно для мужчины. "Аригато", с добавлением или без добавления "годзиемасита" - излишняя вежливость, это выражение, которое употребляют только женщины.

- Хай. Домо. Вакаримас, Фудзико-сан, - Блэксорн впервые внимательно посмотрел на нее, как бы заново узнавая. Он увидел пот на лбу и блеск на руках. Узкие глаза, квадратное лицо и зубы, как у хорька. - Пожалуйста, скажите моей наложнице, что в данном случае я не считаю "аригато годзиемасита" ненужной вежливостью по отношению к ней.

Ябу еще раз взглянул на мечи. Блэксорн сидел перед ним на почетном месте, скрестив ноги на подушке, с одной стороны от него сидела Марико, сзади него стоял Игураши. Они находились в главной комнате крепости.

Оми кончил рассказывать.

Ябу пожал плечами:

- Ты вел себя неправильно, племянник. Это обязанность наложницы защищать Анджин-сана и его имущество. Конечно, он теперь имеет право носить мечи. Да, ты неправильно провел это дело. Я ясно дал понять, что Анджин-сан здесь мой почетный гость. Извинись перед ним.

Оми немедленно опустился перед Блэксорном на колени и поклонился: