«Нет, – подумал Сэм, – это я встретил привидение. А сегодня утром и нечто еще. Куда страшнее».

– Сэм, я хотела вам кое-что сказать о Дейве. А заодно и о себе. Впрочем, про Дейва вы уже знаете, а вот я…

– Я догадываюсь, в чем дело, – промолвил Сэм. – Видите ли, Наоми, в записке я известил Дейва, что никого не видел, но это неправда. Я искал Дейва и случайно… увидел вас. Только поверьте Бога ради – это случайно вышло.

– Я верю вам, – кивнула Наоми. – Но… скажите, Сэм, что с вами стряслось? Ваши волосы…

– Что с ними? – резко спросил он. Вместо ответа она порылась в сумочке и достала пудреницу.

– Сами взгляните.

Сэм посмотрелся в зеркальце, хотя уже точно знал, что увидит.

С половины девятого утра он стал седым как лунь.

4

– Я вижу, вы нашли своего друга, – обратилась Дорин Мак-Гил к Наоми, когда та вместе с Сэмом поднялась по лестнице: приложив палец к уголку рта, она снова заговорщически улыбнулась.

– Да.

– И вы не забыли расписаться в книге?

– Нет, – ответила Наоми. – Сэм, конечно, забыл, но я расписалась за нас обоих.

– И вернули микрофильмы на место? На этот раз «да» ответил уже Сэм. Хотя абсолютно не помнил, поставил ли на место коробочку. Он мечтал об одном – как бы побыстрее сбежать отсюда.

Дорин казалась смущенной. Потирая нижнюю губу, она склонила голову набок и промолвила, глядя на Сэма:

– И все-таки на фотографии вы выглядели иначе. Только никак не могу взять в толк, что в вас изменилось.

Уже в дверях Наоми ответила ей:

– Он наконец перестал волосы красить.

На улице Сэма разобрал хохот. Настолько дикий и необузданный, что он согнулся в три погибели. Смех был истерический и визгливый, но Сэма это не заботило. Со смехом пришло облегчение. Очищение от скверны.

Наоми терпеливо стояла рядом, не обращая внимания ни на Сэма, ни на любопытные взгляды прохожих. Она даже поздоровалась с кем-то из знакомых. Сэм беспомощно приседал и хлопал себя по ляжкам, одновременно какой-то здравой частичкой мозга сознавая: Она уже видела нечто похожее. Интересно – где? Впрочем, мысль еще не успела окончательно сформироваться, как его осенило. Когда-то Наоми была алкоголичкой, да и потом часто имела дело с запойными пьяницами. Наверняка она и не такое видывала.

«Сейчас она залепит мне пощечину, – подумал он, покатываясь от смеха при мысли о том, как будет торчать в ванной перед зеркалом, втирая в шевелюру патентованную краску для волос. – Непременно – ведь именно так поступают с истериками».

Однако Наоми, судя по всему, так не считала. Она стояла рядом на солнышке и терпеливо дожидалась, пока Сэм овладеет собой. Наконец приступы безудержного хохота затихли, уступив место тихому поскуливанию. В боках у Сэма кололо, а по щекам катились слезы.

– Теперь вам лучше? – участливо спросила Наоми.

– О, Наоми… – начал было он, но тут же вновь покатился со смеху. – Да… Гораздо лучше. Небо и земля.

– Как я вас понимаю, – кивнула она. – Пойдемте… я отвезу вас.

– А куда… – Он громко икнул. – Куда мы едем?

– На Ангол-стрит, – отчеканила Наоми. – Меня очень тревожит Дейв. Утром я там побывала, но его не застала. Боюсь, как бы он снова к бутылке не приложился.

– А разве такое с ним случается редко? – спросил Сэм, ускоряя шаг чтобы не отстать от нее.

Ветхий «датсун» Наоми был припаркован у тротуара рядом с его собственным автомобилем. Почти впритык.

Наоми оглянулась. Сэм прочитал в ее глазах и негодование, и сочувствие. Словно она хотела сказать: Вы совсем не понимаете, что плетете, но я вас не виню.

– Дейв воздерживается уже почти целый год, да только здоровье его оставляет желать лучшего. Вы правы – запои у него бывали не раз, но очередного срыва он может не перенести.

– И случится это по моей вине, – серьезно констатировал Сэм.

Наоми взглянула на него, немного удивленная.

– Нет, – сказала она. – Ни по вашей, ни по чьей-либо еще… Однако в любом случае нельзя допустить, чтобы это случилось. Быстрее. Садитесь в машину. В дороге поговорим.

5

– И расскажите мне все-таки, что произошло, – попросила она, когда вывела «датсун» на шоссе. – Все без утайки. Дело ведь не только в вашей седине, Сэм. Вы постарели лет на десять.

– Чушь собачья! – фыркнул Сэм. – Скорее на двадцать. А чувствую я себя вообще на все сто.

– Так что же случилось? В чем дело? Сэм уже собрался было ответить, но, сообразив, что может о нем подумать Наоми, лишь покачал головой.

– Нет, – сказал он, – пока рано. Сначала вы мне кое-что расскажите. Про Арделию Лорц. Я ведь не шутил вчера. И не валял дурака. Все очень серьезно, Наоми. Поэтому прошу вас, расскажите про нее все, что знаете.

Наоми притормозила, свернула к тротуару напротив старого гранитного здания пожарной охраны и пристально посмотрела на Сэма. Даже под слоем косметики было заметно, как побледнело ее лицо.

– Так это правда, Сэм? Вы и в самом деле серьезно?

– Да.

– Но, Сэм… – Она осеклась, словно не зная, как быть дальше, затем заговорила – почти ласково, словно с набедокурившим по незнанию ребенком. – Дело в том, что Арделии Лорц нет в живых, Сэм. Она умерла тридцать лет назад.

– Я знаю, что она умерла. То есть теперь знаю. Но меня интересует все остальное.

– Сэм, даже если вам показалось, что вы видели…

– Я точно знаю, кого я видел!

– Скажите, почему вы считаете…

– Сначала расскажите про нее, – угрюмо настаивал Сэм.

Наоми запустила двигатель, посмотрев в зеркальце заднего вида, она медленно отъехала от тротуара, затем начала:

– Известно мне не так много. Я была пятилетним ребенком, когда она умерла. Поэтому знаю про нее лишь понаслышке. Арделия Лорц посещала первую баптистскую церковь в Провербии, однако моя мать отказывается про нее говорить. Как и остальные старые прихожане. Можно подумать, будто этой женщины никогда не было.

Сэм кивнул.

– Именно такое впечатление сложилось и у меня после статьи мистера Прайса об истории нашей библиотеки. Той самой статьи, которую я читал, когда вы положили мне руку на плечо, напугав так, что я мигом постарел еще лет на двадцать. Да, тогда мне понятно, почему ваша мать рассердилась на меня в субботу вечером, стоило мне только упомянуть Арделию Лорц.

– Господи, вот, значит, вы зачем звонили! О, Сэм… теперь мама и слышать больше о вас не желает.

– По-моему, я и раньше не пользовался у нее особым успехом, но надеялся, что миссис Хиггинс хоть в последнее время подобрела.

Сэм горько усмехнулся, но тут же поморщился – мышцы живота болезненно ныли после приступа истерического хохота. Впрочем, еще час назад Сэм ни за какие коврижки не поверил бы, что способен смеяться. Когда бы то ни было.

– Продолжайте, Наоми, прошу вас.

– Почти все, что мне известно о Лорц, я почерпнула на наших «настоящих» встречах в «АА». Мы пьем кофе, а потом болтаем обо всем, что в голову взбредет.

– Давно вы связаны с «АА», Наоми? – Сэм посмотрел на нее с любопытством.

– Девять лет, – спокойно ответила она. – И уже шесть лет и капли в рот не беру. Увы, я всегда была алкоголичкой. Пьяницами ведь не становятся. Ими рождаются.

– Вот как, – смущенно пробормотал Сэм, но тут же спросил:

– А она тоже была в «АА»? Арделия Лорц.

– Боже упаси! В Джанкшен-Сити она появилась году в пятьдесят шестом или в пятьдесят седьмом. Устроилась работать в библиотеку к мистеру Лейвину. Год или два спустя он внезапно умер – то ли от сердечного приступа, то ли от инсульта, кажется. После этого Лорц заняла его место. Судя по отзывам, обязанности свои она выполняла добросовестно, но вот что касается всего остального… – Наоми болезненно поморщилась.

– Что, что она сделала?

– Она убила двоих детей, а потом покончила с собой. Летом шестидесятого года. Детишек долго искали. Никому и в голову не пришло проверить библиотеку, ведь все знали, что в день их исчезновения она была закрыта. Их нашли только на следующий день, когда библиотека должна была работать, но так и не открылась. В крыше там прорезаны слуховые окна…

– Я знаю.

– …но теперь увидеть их можно только снаружи, потому что изнутри все здание перестроили. Потолки опустили, например. То ли чтобы тепло беречь, то ли еще для чего, не знаю. На этих окнах были здоровенные медные защелки; чтобы их открыть, приходилось дотягиваться шестом. Так вот, Лорц привязала к защелке веревку – должно быть, по раздвижной лестнице наверх залезла – и повесилась. Разумеется, уже после того, как умертвила несчастных детишек.

– Понимаю. – голос Сэма был спокоен, но сердце судорожно колотилось. – А как, каким образом она их убила?

– Не знаю. Никто не рассказывал, а я не спрашивала. Думаю, их смерть была ужасна.

– Да. Наверное.

– Теперь расскажите, что случилось с вами.

– Сначала я хочу узнать, на месте ли Дейв.

– Я сама это проверю. – Наоми сразу нахохлилась. – Вам придется посидеть в машине. Я искренне сочувствую вам, Сэм, и прошу прощения за то, что вчера подумала о вас плохо. Но больше огорчать Дейва я вам не позволю. Даже не рассчитывайте.

– Наоми, но ведь он тоже связан с этим!

– Это невозможно. – отрезала Наоми тоном, не допускающим возражений.

– Черт побери, но ведь в этой проклятой истории все возможно! – взорвался Сэм.

Они уже были недалеко от Ангол-стрит. Впереди громыхал грузовик, направлявшийся, должно быть, в утиль: кузов его был доверху забит ящиками с бутылками и жестянками.

– Мне кажется, вы не поняли, что я вам сказала, – запальчиво произнесла Наоми. – Неудивительно – землянам трудно нас понять. Что ж, Сэм, тогда я скажу это иначе. Все как есть. Так вот: если Дейв еще раз выпьет – он умрет. Теперь ясно?

И метнула на Сэма взгляд, полный ярости, испепеляющий. Настолько красноречивый, что Сэм при всей своей подавленности вдруг осознал нечто, глубоко его поразившее. Прежде он находил Наоми хорошенькой. Сейчас же впервые понял – перед ним по-настоящему красивая женщина.

– А кто такие «земляне»?

– Люди, которым не грозят пьянство, наркотики или даже «травка» и токсикомания, – процедила Наоми, словно нехотя. – Люди, которые могут позволить себе читать мораль и судить других.

Грузовик уже свернул на ухабистую проселочную дорогу, которая вела к возвышавшемуся неподалеку зданию утиля. Напротив дома, на проезжей части, Сэм заметил нечто странное. Но не машину. И в следующий миг догадался: это тележка Дейва.

– Остановите-ка на минутку, – попросил он. Наоми послушно притормозила, но даже не повернулась к нему. Девушка смотрела прямо перед собой. Зубы ее сжались. Щеки покрылись румянцем.

– Вы его любите, – произнес Сэм, – и я рад за вас. А меня, Сара, вы могли бы полюбить? Хоть я и землянин.

– Я не давала вам права называть меня Сарой. Меня крестили под именем Наоми Сара Хиггинс. И они могут звать меня так – ведь они мне ближе, чем родственники. Узы, которые связывают нас, прочнее, чем узы крови. Вы же, Сэм… у вас такого права нет.

– Кто знает, – промолвил Сэм. – Возможно, я тоже стал одним из вас. У вас пьянство. У меня, землянина, – Библиотечная полиция.

– Сэм, я не понимаю… – Во взгляде Наоми читалось недоумение.

– Я тоже. Одно только точно знаю – мне нужна помощь. Отчаянно нужна. Я взял две книги в несуществующей библиотеке, а теперь и эти книги больше не существуют. Я их потерял. Хотите знать, куда они в конечном итоге попали?

Наоми кивнула. Сэм указал налево, где двое мужчин вышли из кабины грузовика и начали его разгружать.

– Вон туда. На свалку. Их перемололи в макулатуру. Стерли в порошок. А после полуночи, Сара, Библиотечная полиция сотрет в порошок меня.

6

Сэму казалось, что он сидит в стареньком «датсуне» Наоми Сары Хиггинс целую вечность. Дважды уже его рука тянулась к дверце, но он сдерживал себя. Наоми все-таки смягчилась… пусть и немного: если Дейв захочет поговорить, она возражать не станет. В противном случае – ни о какой встрече и речи быть не может.

Наконец дверь открылась. Одной рукой Наоми поддерживала Дейва Данкена за талию, он подволакивал ноги. Сердце Сэма оборвалось. Однако когда они вышли на солнце, Сэм понял – старик вовсе не пьян. На мгновение вдруг совершенно необъяснимо почудилось, будто он снова смотрится в зеркальце пудреницы Наоми. Было видно, что с Дейвом неладно: казалось, его только что постиг тяжкий удар.

Сэм выбрался из «датсуна» и в нерешительности остановился.

– Поднимитесь сюда, – позвала Наоми; в голосе ее сквозили отчуждение и страх. – Я не уверена, что он может спуститься сам.

Сэм поднялся по ступенькам. Дейву Данкену было около шестидесяти лет. В субботу он выглядел на семьдесят, семьдесят пять. Должно быть, выпил, решил Сэм. Сейчас же, когда время близилось к полудню, Дейву можно было дать все сто. А то и двести. Сэм понимал – это из-за него. Бедняга Дейв не выдержал внезапного столкновения с давно забытым и похороненным прошлым.

Но ведь я не знал, подумал Сэм, хотя утешением это было слабым.

Лицо Дейва выглядело бы в точности как выцветший от времени пергамент, если бы не лиловые жилки, сеточками разбегавшиеся по носу и щекам. Опухшие глаза слезились. Губы приобрели синеватый оттенок, в уголках губ пузырилась слюна.

– Я пыталась отговорить, – предупредила Наоми. – Хотела отвезти его к доктору Мейдену, но Дейв сам настоял – он хочет с вами поговорить.

– Мистер Пиблс, – еле слышно пролепетал Дейв. – Вы уж извините, мистер Пиблс. Это все я виноват. Я не…

– Вы ни в чем не виноваты, – отрубил Сэм. – Давайте присядем.