– Я… я… я…
– Я и с-слышать не хочу ваши жалкие оправдания, – отрезал Библиотечный полицейский. Захлопнув кожаное удостоверение, он вернул его в правый карман. И тут же вынул из левого кармана нож с длинным, остро заточенным лезвием. Сэм, три года кряду зарабатывавший деньги на обучение в колледже, сразу узнал этот нож. Им разрезали картон. Такой нож наверняка имелся в любой американской библиотеке.
– Даю вам с-срок до полуночи. Потом… И он наклонился, сжимая нож в мертвенно-бледных пальцах. В лицо Сэму дохнул леденящий воздух. Он хотел закричать, но из скованного холодом горла вырвалось лишь сдавленное мычание.
Глава 10
Хро-но-ло-ги-че-ски говоря
Кончик лезвия кольнул его в шею. Сэму показалось, что его ткнули острой сосулькой. На коже выступила алая капля, которая тут же засохла, – крохотная кровавая жемчужинка.
– ..потом я приду с-снова, – произнес Библиотечный полицейский странным, чуть шепелявым голосом. – Вы уж постарайтесь найти то, что потеряли, мистер Пиблс.
Нож исчез в левом кармане. Библиотечный полицейский снова выпрямился в полный рост.
– И еще, мистер Пиблс, – зловеще добавил он. – Вы задавали лишние вопрос-сы. Впредь воз-держитес-сь от этого. Вы меня поняли?
Сэм попытался ответить, но лишь глухо простонал. Гигант снова склонился над ним, толкая перед собой волну ледяного воздуха, подобно тому, как баржа гонит впереди себя глыбу льда.
– Не с-суйте нос в дела, которые вас не кас-саются. Вы меня поняли?
– Да! – жалобно всхлипнул Сэм. – Да! Да! Да!
– Очень хорошо. Я ведь с-следить буду. И не я один.
С этими словами огромный пришелец повернулся и, не оглядываясь, двинулся к двери. Он пересек залитый солнцем пятачок, и Сэм заметил, что Библиотечный полицейский не отбрасывал тени. Великан взялся за ручку двери и, не поворачивая головы, прогудел негромким, но нагоняющим страх голосом:
– Отыщите эти книги, мистер Пиблс… Если не хотите увидеть меня с-снова.
И вышел.
Вихрем мелькнуло: нужно срочно запереть дверь. Однако Сэм сумел лишь привстать, как вдруг глаза заволокло серой пеленой, и, упав ничком, Сэм потерял сознание.
– Могу я… помочь вам? – осведомилась сидевшая за столом упитанная женщина.
– Да. Я хотел бы, если возможно, просмотреть кое-какие старые выпуски «Газетт».
– Конечно, – сказала она. – Только извините меня, сэр… но с вами все в порядке? Вы очень плохо выглядите.
– Да, мне немного нездоровится.
– Весной простуды самые противные, – посочувствовала женщина, вставая. – Да и сквозняки везде гуляют. Пожалуйста, пройдите сюда, мистер…
– Пиблс. Сэм Пиблс.
При этих словах его собеседница остановилась и наклонила голову набок. На вид ей было около шестидесяти. Приложив палец с накрашенным красным лаком ногтем к уголку губ, она спросила:
– Вы ведь занимаетесь страхованием, не так ли?
– Да, – кивнул Сэм.
– Я вас почти сразу узнала. Ваша фотография была в газете на прошлой неделе. Вы ведь, кажется, какую-то премию получили?
– Нет, мэм, – покачал головой Сэм. – Я читал лекцию. В «Ротари-клубе». – И тут же подумал: «Чего бы я только не отдал, чтобы повернуть время вспять и послать этого Крейга Джонса в задницу!»
– Да, это здорово, – неуверенно ответила она. – Хотя на снимке вы выглядели иначе. Сэм зашел за перегородку.
– Меня зовут Дорин Мак-Гил, – представилась женщина, протягивая ему пухлую ручку.
Сэм пожал руку и сказал, что рад познакомиться. Для этого ему пришлось сжать в кулак всю свою волю. Сэм невольно подумал о том, что еще долго не сможет спокойно беседовать с людьми и уж тем более – прикасаться к ним. И куда только девалась его былая обходительность!
Дорин Мак-Гил провела его к устланной ковровой дорожкой лестнице и щелкнула выключателем. Ступеньки были такие узкие, а свет такой тусклый, что Сэм словно кожей ощутил, как возвращаются его страхи. Они окружили Сэма, будто толпа зрителей – филантропа, предлагающего всем желающим бесплатные билеты на супермодное шоу. А вдруг именно там, в полумраке, его поджидает Библиотечный полицейский? Наводящий ужас гигант с мертвенно-бледной кожей и серебристыми глазами, окаймленными кровавыми веками.
«Возьми себя в руки, – велел он себе. – Попытайся успокоиться. Иначе нельзя. Тем более, другого случая уже не будет. Что тебе остается делать, если ты даже по какой-то несчастной лестнице спуститься не можешь? Запереться дома и покорно дожидаться полуночи?»
– Это наш морг, – сказала Дорин Мак-Гил, указывая вниз. – Вам нужно только…
– Морг? – Сердце Сэма судорожно заколотилось. – Морг??
Дорин Мак-Гил расхохоталась.
– У нас его все так называют. Ужасно, да? Вообще-то везде так. Какая-то дурацкая газетная традиция. Но вы не бойтесь, мистер Пиблс, – трупов там нет; только тысячи микрофильмов.
«Мне бы вашу уверенность», – подумал Сэм, следуя за ней вниз по ступенькам. Он был несказанно рад тому, что спускается вторым. Сойдя вниз, Дорин Мак-Гил щелкнула несколькими рычажками. Тут же загорелось множество ламп дневного света, спрятанных в футляры, которые напоминали перевернутые формочки для льда, но только куда большего размера. Лампы осветили довольно просторную комнату с низким потолком, устланную ковром того же темно-синего цвета, что и ступеньки лестницы. Вся комната была заставлена стеллажами, на которых выстроились бесчисленные коробочки. Вдоль левой стены расположились четыре прибора для считывания микрофильмов, походившие на какие-то причудливые фены в парикмахерской.
– Вам нужно расписаться в этой книге, – сказала Дорин Мак-Гил, указывая на толстую книгу, прикрепленную цепью к подставке у двери. – Проставьте там дату и отметьте время прихода. Сейчас, – она сверилась с часами. – двадцать минут одиннадцатого. Потом проставите время окончания работы.
Сэм склонился над книгой и расписался в указанной графе. Предыдущего посетителя звали Артур Мичем. Мистер Мичем приходил сюда 27 декабря 1989 года. Больше трех месяцев назад. Похоже, что это хорошо освещенное и неплохо оборудованное помещение пользовалось не слишком большой популярностью.
– Хорошо здесь, да? – безмятежно спросила Дорин. – А все потому, что федеральные власти выделяют средства на поддержку моргов… или библиотек, если вам так больше нравится. Мне, например – да.
Вдруг в одном из проходов между стеллажами образовалась тень, и сердце Сэма оборвалось. Однако оказалось, что тень принадлежала Дорин Мак-Гил – она чуть наклонилась, дабы удостовериться, что Сэм не поленился проставить дату и время прихода.
«…а ведь ОН не отбрасывает тени. Библиотечный полицейский. И вообще… – Сэм попытался прогнать эти мысли прочь, но увы… – И вообще – я не могу так больше жить. В постоянном страхе. Я просто удавлюсь, если так будет продолжаться. Да, ничего другого мне не остается. И дело не только в страхе перед НИМ – перед этим человеком, или кто он там на самом деле есть. Дело в том, что творится с моим сознанием, когда я вдруг с ужасом понимаю, что оно мне изменяет, а все, во что я верил, бесследно исчезает».
Дорин указала на отдельную полочку с тремя объемистыми папками.
– Это последние выпуски, – сказала она. – Январь, февраль и март девяностого года. В июле библиотека отсылает полугодовой комплект «Газетт» в Гранд-Айленд, Небраска, – на микрофильмирование. В следующий раз мы проделываем ту же операцию в январе. – Она снова вытянула пухлую руку и провела ярко накрашенным ногтем справа налево; похоже, собственный ноготь вызывал у нее нескрываемое восхищение.
– Вот наши микрофильмы – в хронологическом порядке. – Она выговорила сложное слово необычайно тщательно, почти по слогам: «хро-но-ло-ги-чес-ком». – Справа – последние выпуски, слева – древние времена.
И застенчиво улыбнулась, словно давая понять: шутка, мол. Хро-но-ло-ги-чес-ки говоря – если верить улыбке, – все это было просто замечательно. Лучше некуда!
– Спасибо, – поблагодарил Сэм.
– Не за что. Мы ведь здесь именно для того, чтобы помогать вам. – Она снова приложила палец к уголку губ и улыбнулась. – Умеете пользоваться этим прибором, мистер Пиблс?
– Да, спасибо.
– Очень хорошо. Если понадоблюсь – я наверху. Не стесняйтесь, зовите меня.
– Вы… – начал было Сэм, но осекся. Он собирался спросить: «Вы наконец уйдете или нет»?
Дорин приподняла брови.
– Нет, ничего, – покачал головой Сэм. Провожая женщину взглядом, он с трудом подавил в себе желание кинуться за ней следом. Ведь как ни крути, но Сэм вновь оказался в библиотеке Джанкшен-Сити.
И называлась она – морг.
Сэм медленно побрел вдоль стеллажей, уставленных квадратными коробочками с микрофильмами; он не знал, с чего начать. К его радости, свет был достаточно ярок, чтобы в углах не прятались зловещие тени. Сэм не осмелился спросить Дорин Мак-Гил, значит ли для нее что-нибудь имя Арделии Лорц, или хотя бы – что ей известно о том, когда перестраивали городскую библиотеку. Вы задавали лишние вопросы, сказал Библиотечный полицейский, впредь воздержитес-сь от этого. Вы меня поняли?
Да. Еще как понял! И даже знал, что рискует навлечь на себя гнев Библиотечного полицейского, вороша прошлое… С другой стороны, вопросов ведь он не задавал. Напрямую, во всяком случае. Хотя речь шла вовсе не о пустяке. Речь шла о его жизни или смерти.
Я ведь с-следить буду. И не я один.
Сэм нервно покосился через плечо. Никого. Он не мог принять определенное решение. Он ощущал себя даже не замученным, а раздавленным.
– Ты должен это сделать, – хрипло пробормотал он себе под нос, вытирая губы дрожащими пальцами, – должен.
Сэм с усилием выдвинул вперед левую ногу. Немного постоял в этой позе, словно собираясь форсировать вброд неглубокую речушку. Затем тяжело ступил правой ногой. Мелкими шажками, словно на шарнирах, он продвинулся к ближайшему стеллажу. На карточке в самом конце полки значилось:
1987 – 1989.
Это, конечно, не годится – перестроить библиотеку могли только до 1984 года, когда Сэм перебрался в Джанкшен-Сити. В противном случае он наверняка обратил бы внимание на строительные работы, услышал какие-то разговоры или вычитал об этом в газетах. Впрочем, судя по потолкам, можно предположить, что ремонт производили лет пятнадцать – двадцать назад. Никаких более точных подсказок у него не было. Господи, хоть бы он соображал получше!
Увы, в голове Сэма царил полный бедлам. От случившегося утром мозги поехали набекрень: так повышенная солнечная активность влияет порой на радио- и телетрансляции. Реальность и иллюзорность переплелись в плотный клубок, а Сэм Пиблс, ничтожное, беспомощное и бренное создание, к несчастью, оказался в самой его сердцевине. Стиснутый, словно между жерновами.
Сэм сдвинулся на два ряда левее – главным образом из опасения, что, останься он на месте, вообще может окаменеть, – вдоль стеллажа, помеченного 1981 – 1983. Взяв наугад первую подвернувшуюся коробку, он устроился перед аппаратом для просмотра микрофильмов. Включил его и попытался сосредоточиться.
Так, сначала нужно вставить катушку на стерженек, затем размотать и закрепить свободный конец на ведущей бобине. Да, все верно. Приборчик был настолько прост в обращении, что с ним без труда справился бы и восьмилетний мальчуган, однако у Сэма вся процедура заняла почти пять минут: у него тряслись руки, да и мысли блуждали. Затем обнаружил, что ухитрился вставить пленку не той стороной. Изображение оказалось перевернутым. Он терпеливо извлек микрофильм, перемотал его и вставил заново. Почему-то это маленькое происшествие не только не вывело его из себя, но даже немного успокоило. На сей раз в первом же кадре появилась первая полоса «Джанкшен-Сити газетт» от 1 апреля 1981 года. Заголовки кричали о внезапной отставке какого-то важного чиновника, о котором Сэм и не слыхал, но его внимание привлекло неброское объявление в самом низу полосы.
РИЧАРД ПРАЙС И ВЕСЬ ПЕРСОНАЛ
ГОРОДСКОЙ ПУБЛИЧНОЙ БИБЛИОТЕКИ
ДЖАНКШЕН-СИТИ
НАПОМИНАЮТ ВАМ,
ЧТО С 6 ПО 13 АПРЕЛЯ
ПРОВОДИТСЯ
НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕЧНАЯ НЕДЕЛЯ.
ПРИХОДИТЕ К НАМ!
Неужели я об этом знал? – подумал Сэм. Иначе чем объяснить, что я сразу выбрал именно эту коробку? Может, я подсознательно помнил, что вторая неделя апреля – Национальная библиотечная неделя?
Пойдем с-со мной, с-сынок, вновь зашептал ему на ухо зловещий голос. Пойдем с-со мной, с-сынок… Я полит-сейский.
По спине Сэма забегали мурашки: позвоночник стиснули ледяные пальцы. Он поспешил заверить голос и самого себя, что ему абсолютно плевать на то, как он выбрал коробку именно с этим номером «Газетт»; главное, что ему повезло.
Возможно.
Он быстро перемотал микрофильм на выпуск от 6 апреля и почти сразу наткнулся на то, что искал. Над логотипом «Газетт» красовалась броская шапка:
НА ВКЛАДКЕ – СПЕЦИАЛЬНЫЙ
БИБЛИОТЕЧНЫЙ ВЫПУСК!
Сэм не мешкая отыскал вкладку. На первой полосе были помещены две фотографии. На одной он увидел здание библиотеки, а на второй – узнал Ричарда Прайса, которого прежде и в глаза не видел. Старший библиотекарь стоял за абонементным столом, немного нервно улыбаясь фотографу. Он выглядел точь-в-точь таким, как описала его Наоми Хиггинс – высокий и худой, в очках и с тонкими усиками. Лет сорока. Однако Сэма больше заинтересовал не сам Прайс, а вид читального зала. Он разглядел тот самый потолок, который поверг его в ужас при повторном посещении библиотеки. Значит, ее перестроили еще раньше. До апреля 1981 года.
Большинство материалов в точности соответствовали ожиданиям Сэма – он читал местную «Газетт» уже шесть лет и хорошо знал редакционный стиль. Восторженно-информативный.
Сэм остановился на заметке, которую написал сам Прайс. Она помещалась на последней полосе вкладки. И называлась так:
«ПУБЛИЧНАЯ БИБЛИОТЕКА
ДЖАНКШЕН-СИТИ
Столетняя история»
Однако надежды Сэма быстро развеялись. Арделия Лорц в заметке даже не упоминалась. Он уже потянулся было к кнопке «Перемотка», но остановился. Взгляд его наткнулся на упоминание о реконструкции библиотеки. Оказывается, это случилось в 1970 году. И еще…
Сэм погрузился в чтение.
«В конце Великой депрессии городской совет выделил 5 тысяч долларов на устранение последствий затопления библиотеки, случившегося во время весеннего паводка 1932 года. Тогда старшим библиотекарем стала миссис Фелисия Кульпеппер. Она с головой отдалась работе, видя перед собой лишь одну цель: обновленную библиотеку, которая должна служить нашему быстро растущему городу.
В 1951 году миссис Кульпеппер скончалась, а ее пост занял Кристофер Лейвин, первый в Джанкшен-Сити специалист-профессионал с библиотечным дипломом. Мистер Лейвин основал мемориальный фонд имени Кульпеппер, которому уже в течение первого года существования удалось собрать на приобретение книг 15 тысяч долларов. Это послужило мощным толчком к развитию нашей библиотеки.
В 1964 году, вскоре после того, как место старшего библиотекаря досталось мне, я поставил своей главной целью провести реконструкцию здания библиотеки. К концу 1969 года нам удалось собрать необходимые средства и приступить к перестройке, однако считаю своим долгом подчеркнуть, что нашим „книжным червям“ и по сей день не посчастливилось бы работать в полностью обновленном здании библиотеки, если бы не самоотверженная помощь горожан, многие из которых безвозмездно трудились в течение месячника „Отстроим нашу библиотеку заново!“ в августе 1970 года.
Кроме того, в 70-х и 80-х годах мы…»
Сэм задумчиво нахмурился. Ему показалось, что в истории городской библиотеки, столь бережно переданной Ричардом Прайсом, чего-то недоставало. Причем похоже, что Прайс намеренно утаил кое-какие сведения. Хро-но-ло-ги-чес-ки говоря, что-то в его повествовании не стыковалось.
В 1951 году место Фелисии Кульпеппер занял некий Кристофер Лейвин. В 1964 году старшим библиотекарем стал Ричард Прайс. Однако заменил ли он на этом посту именно Кристофера Лейвина? Сэм так не считал. Он был почти уверен: после Лейвина старшим библиотекарем стала Арделия Лорц, Именно ее сменил Прайс. А упоминания в заметке она не удостоилась по той причине, что натворила… нечто. Сэм не представлял, что именно, однако понимал: проступок, совершенный ею, был достаточно тяжким.
Убийство, подумал Сэм. Она кого-то убила. Ничего более страшного…
В этот миг на его плечо легла чья-то рука.
Заори Сэм во всю глотку, обладатель руки испугался бы ничуть не меньше, чем он сам, однако Сэм молчал; ужас парализовал его горло. Окружающий мир мгновенно сделался мертвенно-серым, а грудь сдавило, словно на нее наступил слон. Ноги обмякли, превратившись в желе. Если он снова не обмочился, то лишь по какой-то случайности.
– Сэм? – услышал он, голос доносился издалека: приблизительно из Канзаса. – Это вы?
Он круто развернулся, едва не свалившись со стула, и… увидел перед собой Наоми. Сэм попытался хоть что-то сказать, но из сжатого спазмами горла донеслось лишь глухое бульканье. Пол под его ногами покачнулся. Глаза заволокло серой пеленой.
Словно во сне, он увидел, как Наоми отшатнулась назад. Глаза ее испуганно расширились, ладонь взлетела ко рту. Она задела рукой стеллаж с такой силой, что тот покачнулся. Несколько коробочек слетели на пол.
– Оми, – выдавил наконец Сэм.
Собственный голос показался ему комариным писком. Он вдруг припомнил, как еще в детстве, когда жил в Сент-Луисе, поймал бейсбольной шапочкой мышонка, тот так же попискивал, бегая под шапкой в поисках спасительного выхода.
– Сэм, что случилось? – в ужасе спросила Наоми: казалось, она едва удерживается, чтобы не закричать. «Вот славная парочка, – подумал Сэм. – Оба перепугались, словно каких-то монстров вдруг увидали».
– Что вы здесь делаете? – спросил он. – Вы меня чертовски напугали!
Ах, дьявольщина! – вихрем пронеслось в его мозгу. Опять я при ней выражаюсь! И снова назвал ее Оми. Черт знает что!
Почувствовав себя чуть увереннее, Сэм хотел было привстать, однако почти сразу же передумал. Не стоит рисковать. Сердце еще трепетало как сумасшедшее.
– Я заходила к вам в офис, – стала объяснять Наоми. – Кэмми Харрингтон сказала, что вы здесь. Я хотела перед вами извиниться. Видите ли, тогда мне показалось, что вы намеренно изводите Дейва. Но он поклялся, что это совсем не так, да и сама я, поразмыслив, пришла к выводу, что это совершенно на вас не похоже. Вы всегда были так добры…
– И на том спасибо. – вставил Сэм.
– …да и по телефону казались таким растерянным. Я спросила Дейва, в чем дело, но он мне ничего толком не сказал. Так что, кроме обрывков вашего разговора, я ничего больше не знаю. Если, конечно, не считать того, как Дейв тогда выглядел. Словно вдруг привидение встретил.
Поделиться книгой: