Наверняка дело тут не в одной пси-энергии. В этом Джефф был уверен. На планетах, где приходилось служить Кервину, телепаты и экстрасенсы встречались в избытке, но возможности их были весьма ограничены. Насколько Кервин мог судить по рассказам Рагана и по тому немногому, что успел увидеть сам, матричная механика была одной из тех наук, что земляне, наталкиваясь на них на дальних мирах, скопом зачисляли в разряд некаузальных: кириллика, электроментрия, психокинетика[2]. И Кервин знал о них не больше любого землянина.

Не составляло особого труда разглядеть, что самолетик был земного производства; характерные контуры остались без изменений, только опознавательные знаки были закрашены, да двигательная установка демонтирована, а салон переоборудован по даркованским стандартам.

Кервину было страшно, и он не боялся себе в этом признаться. Но сквозь страх пробивалось ощущение странной умиротворенности; удовлетворения. Он никогда не считал себя землянином — разве что по случайности рождения. Настоящей родиной его был Даркоувер, и мечта всей жизни, можно сказать, уже сбылась; комъин, представитель высочайшей местной знати, возвращался домой после долгих лет невольной ссылки.

В памяти его всплыли обрывки единственной долгой беседы с легатом: «Вот уже четыре поколения мы из кожи вон лезем, только б узнать хоть что-нибудь о матричной механике… Комъины, не просто неподкупные, но и недоступные…»

Насколько Кервин знал, комъины не представляли собой ни правящей династии, ни высшей знати, ни духовенства, ни олигархии, ни чего-либо хоть примерно похожего. И никакого пакта с Землей они не подписывали. Соглашение между двумя мирами имело под собой весьма шаткую основу… Комъины очень редко покидали пределы своих тайных крепостей. И Кервин собственными глазами видел, с каким фантастическим, если не сказать фанатичным благоговением относятся на Даркоувере к этим рыжеволосым аристократам. И если в глубине души дарковане стенали под призрачной, но несомненной властью комъинов, то землянам об этом, по крайней мере, ничего известно не было.

Кервин попытался осторожно распрямить ноги — так, чтобы не проломить переборку.

— Долго еще до этого вашего города? — поинтересовался он у Остера.

Тот и ухом не повел. Остер был очень худощав; в осанке, да и в изгибах губ его чувствовалось что-то неуловимо кошачье; даже присвист, с каким он произносил шипящие звуки, походил на мурлыканье.

— Здесь не говорят на кахуенге, — в конце концов отрывисто отозвался Остер, — а пока включен телепатический глушитель, на другом языке нам друг друга не понять.

— Чем тебе не нравится кахуенг? Насколько я помню, в Земном секторе ты совершенно свободно на нем изъяснялся.

— Мы способны выучить любой известный человеческий язык, — произнес Остер с тем высокомерием, что всегда так раздражало Кервина. — Но базовые концепции нашего мира выразимы только последовательностями наших собственных семантических символов — и у меня нет ни малейшего желания болтать по-крокодильски с полукровкой о всякой ерунде.

Кервин стиснул зубы. «Повтори-ка это еще раз, приятель, — подумал он, — и я забью глушитель тебе в глотку». Больше всего на свете Джеффу хотелось сейчас неожиданным пинком вышвырнуть Остера из самолета и посмотреть, как тот сумеет уговорить птиц помочь. Никто еще не вызывал у него такой инстинктивной неприязни, как Остер, и он лелеял надежду, что в дальнейшем им не придется близко общаться.

Горные вершины едва порозовели от солнечных лучей, когда Остер шевельнулся; кривая саркастическая усмешка у него на лице разгладилась, и он показал на узкую лощину между двумя пиками.

— Вот Арилиннская равнина, — произнес он, — и Потаенный город комъинов.

Кервин расправил затекшие плечи и выгнул ноющую шею, дабы получше разглядеть город предков. С высоты полета он выглядел точно так же, как любой другой город — огни, ряды зданий, пустыри… Повинуясь очередному вялому жесту Остера, самолетик клюнул носом; пытаясь удержать равновесие, Джефф взмахнул руками и на мгновение случайно оперся Остеру на плечо.

К реакции, какую это вызовет, он оказался совершенно не готов. Остер бросил управление, отпрянул к противоположной стенке кабины и что есть силы, оттолкнул Кервина. При этом локоть его с размаху заехал Кервину по зубам, и комъин выпалил что-то неразборчивое, но очень гневное; самолетик заходил ходуном. За перегородкой пронзительно вскрикнула Таниквель; взяв себя в руки, Остер несколькими резкими движениями выправил машину.

Кервин одеревенело замер. Первый импульс — дать Остеру в зубы, невзирая на последствия — так и угас. Чудовищным усилием воли Джефф удержался на сиденье, стискивая до боли в костяшках подлокотники, пока не почувствовал, как трещит под пальцами пластик.

— Слышишь, ты, не разбей только это чертово корыто, — произнес он на кахуенге. — А если так уж хочется помахаться, подожди, пока сядем. Тогда с превеликим удовольствием.

В узком проеме между кабинами появилась голова Кеннарда. Он что-то произнес на том диалекте, которого Кервин не понимал.

— Пусть тогда не распускает свои крокодильи лапы! — огрызнулся Остер.

— Кервин, — примиряюще начал Кеннард, на деле обращаясь к ним обоим, — ты, наверно, не знал, что любое неосторожное движение в пилотской кабине может сбить самолет с курса. — Проход был настолько крошечным, что Кеннард едва помещался там в полный рост; он задумчиво поглядел на Кервина, потом пожал плечами. — В любом случае, мы вот-вот сядем.

Самолетик мягко приземлился. Огни по периметру поля мигали сквозь серую дымку утреннего тумана. Откуда-то еле ощутимо повеяло едким дымком. Остер отомкнул дверь; с приставной лесенкой появился сухощавый даркованин в куртке красной кожи и в бриджах.

— Со счастливым возвращением, вай домъин, — произнес он на одном из тех даркованских языков, что Кервин хорошо знал, отступил на шаг и взметнул руку в жесте, отдаленно напоминающем воинское приветствие — не подобострастном, а изысканно-вежливом. Остер спустился по лесенке и махнул Кервину рукой, чтобы тот спускался за ним; даркованин повторил приветствие.

Потом на поле спустился Кеннард, осторожно нашаривая ногой каждую ступеньку. «Или он старше, чем кажется, — мелькнуло в голове у Кервина, — или слегка хромоват, только раньше это почему-то в глаза не бросалось». Кеннард подставил Таниквель руку, та торопливо простучала каблуками по ступенькам; а самолет тем временем уже обступили дарковане в красных, коричневых и желтых одеждах.

Таниквель подняла на Кервина глаза и покачала головой.

— Да у тебя кровь на губах, — сказала она. — Ты что, успел уже подраться с Остером? — Губы ее скривились в озорной улыбке, и она склонила голову набок, чтобы лучше наблюдать эффект, какой возымеют ее слова.

Остер метнул на нее бешеный взгляд.

— Чистая случайность, — негромко произнес Кеннард. — Небольшое недоразумение.

— Землянин, — буркнул Остер.

— А кем еще, интересно, он может быть? — поинтересовался Кеннард. — И кто виноват, что он ничего не знает о наших табу? Вот она, — пояснил он, перехватив взгляд Кервина, — Арилиннская башня.

Джефф посмотрел туда, куда указывал Кеннард.

Идеально прямая, сложенная из какого-то коричневого камня башня вздымалась к небу; только присмотревшись, Кервин понял, насколько она высока. Вид этот произвел на него странное действие: в голове шевельнулось смутное полузабытое воспоминание.

— Сэр, — дрожащим голосом обратился он к Кеннарду, — я не мог быть тут… раньше?

Кеннард покачал головой и на мгновение положил руку Кервину на плечо; жест этот удивил Джеффа, успевшего прийти к выводу, что на случайные прикосновения у комъинов существует табу. Впрочем, Кеннард тут же убрал руку.

— Это не самая старая и не самая мощная из комъинских башен, — продолжил он. — Но наши хранительницы работают с Башенными экранами вот уже девятьсот двенадцать поколений.

— А в девятьсот тринадцатом поколении, — вмешался из-за его спины Остер, — мы привозим сюда сына землянина и леронис — предательницы.

— Ты что, — метнула на него яростный взгляд Таниквель, — сомневаешься в том, что сказала Элори?

Остер хмуро склонил голову; Таниквель подошла к Кервину.

— А теперь, ради всего святого, пошли наконец отсюда. Мы что, весь день собираемся торчать на аэродроме?

Они направились через поле, и Джефф не раз ловил на себе любопытные взгляды. В воздухе все еще висела мелкая холодная морось, и у Кервина мелькнула мысль, как хорошо было бы сейчас оказаться где-нибудь под крышей — отогреться и расслабиться. Другой проскользнувшей у него мыслью было, что он не стал бы возражать против ванны и чего-нибудь выпить, а еще — хорошего ужина… Какого, к черту, ужина? Может, скорее, завтрака? Должно быть, они перелетели от Тендеры на добрую треть дуги большого круга, и чувство времени у Кервина сбилось, потому что в Арилинне солнце еще только вставало.

— Всему свое время, — произнес Кеннард. Кервин вздрогнул; потом решительно сказал себе, что рано или поздно придется привыкнуть к этому Кеннардову трюку — что тот может читать его мысли. — Сначала, боюсь, тебе предстоит встреча с остальными из Арилиннской башни. Естественно, им не терпится все о тебе узнать.

Кервин поднял руку и отер с лица кровь. Лучше б ему сначала дали привести себя в порядок, а потом уж выставляли напоказ. Он еще не освоился с мыслью, что среди телепатов не принято встречать по одежке. Вчетвером они прошли мимо длинного кирпичного здания, напомнившего Кервину казарму; из-за больших деревянных ворот донесся неповторимый запах, и Кервин подумал, что где-то поблизости конюшни. Только когда башня оказалась уже совсем близко, Джефф осознал, что строгость ее очертаний нарушается лишь скоплением невысоких строений у подножья. Они прошли еще два двора и оказались перед аркой, высеченной из голубоватого камня; в проеме пульсировала полупрозрачная радужная дымка. Кеннард остановился.

— Никто, — произнес он, — кроме тех, у кого в жилах течет кровь комъинов, не может пройти сквозь Вуаль.

Кервин пожал плечами. Наверно, ему следовало восхититься, но ресурсы удивления у него уже иссякли. Джеффу пришло в голову, что он устал и голоден. Он не спал уже сорок восемь часов, и ему действовало на нервы, что все — включая Остера — затаив дыхание, ждут от него следующего шага.

— У меня в цилиндре кролики кончились, — раздраженно произнес он, — да и в любом случае, сценарий ваш. Куда теперь, сюда?

Они продолжали молча ждать, так что Кервин шагнул прямо в трепещущую радугу.

Он ощутил электрическое покалывание, словно тысячью крошечных иголочек и булавочек одновременно, а, оглянувшись, увидел, что Кеннард, Таниквель и Остер превратились в размытые тени. Джеффа затрясло; — внезапно его ужалило подозрение, что все это — сложнейшим образом расставленная ловушка, как раз и призванная заманить его туда, где он сейчас оказался — ибо стоял он один в темном замкнутом пространстве, и только радужное мерцание указывало, где был вход.

Мгновением позже Кервин испустил вздох облегчения (мысленно добавив: «Ну и дурак же я!») — сквозь радугу шагнула Таниквель, за ней последовали Остер в Кеннард. Таниквель шевельнула пальцами — примерно так же, как делал Остер, управляя самолетом. Кабинка дрогнула и пошла вверх (Джефф пошатнулся, но на ногах устоял), потом резко затормозила. Через арочный дверной проем открывался проход в ярко освещенный зал и дальше — на зеленую террасу с видом на пламенеющие в лучах рассвета горы.

В гигантском пространстве гулко отдавалось эхо; при этом, как ни странно, от зала веяло теплом и уютом. Пол был выложен неровными плитками, изрядно изношенными; немало, должно быть, ног ступало по ним. В дальнем углу зала горел огонь, от которого ароматно пахло дымом и благовониями; темное пушистое существо раздувало огонь длинными, странной формы мехами. Пальцы существа были розовыми и гибкими, а когда Кервин подошел поближе, оно подняло голову, и в умных глазах его — зеленых, без зрачков — читался вопрос.

Справа от камина стояли тяжелый резной стол из какого-то блестящего дерева, несколько кресел и длинный диван с грудой подушек, вытканных фосфоресцирующим узором.

С одного из кресел поднялась женщина средних лет и направилась к прибывшим. Остановившись перед Кервином, она смерила его спокойным взглядом своих умных серых глаз.

— Варвар… Что ж, он и похож на варвара с окровавленным лицом. Еще одна драка, Остер, — и я отправлю тебя в Неварсин, в Дом покаяния… На целую зиму, — добавила она по некотором размышлении.

Голос ее звучал низко и хрипло, в темно-рыжих волосах серебрились седые пряди. Под скромным темным платьем угадывалось внушительного сложения тело, а на подвижном лице разбегалась от уголков глаз сеть морщинок.

— Как землянин назвал его?

Джефф представился. Неприязненно скривив губы, женщина повторила его имя.

— Джефф Кервин. Этого следовало ожидать. Меня зовут Месир Райднау, и я твоя отдаленная тетка. На думай только, будто я горжусь таким родством. Совсем наоборот.

«Среди телепатов бессмысленно отпускать ничего не значащие комплименты, — подумал Кервин. — Так что не стоит судить об их манерах по земным меркам». Несмотря на грубоватую прямоту, что-то в этой здоровенной старой амазонке импонировало Джеффу. Вслух же он только сказал:

— Может, мне еще удастся изменить ваше мнение к лучшему… мама, — строго говоря, он использовал слово «киха», традиционное обращение к любому родственнику женского пола в старшем поколении.

— Лучше зови меня просто Месир, — огрызнулась та. — Я еще не такая старая! Закрои пасть, Остер, смотреть страшно. Он-то понятия не имеет, что ляпнул что-то не то. Да и откуда ему иметь?

— Если я как-то оскорбил…

— Ладно, можешь звать меня мамой, — усмехнулась Месир. — Я давно уж и близко не подхожу к матричным экранам. По крайней мере, с того времени, как мой отпрыск достаточно подрос, чтобы занять мое место. Вот, познакомьтесь — мой сын, Корус.

Долговязый подросток с кудрями цвета красного дерева протянул Кервину руку таким жестом, словно собирался вызвать на дуэль.

— Вы летали в космос? — поинтересовался он, скривив губы в улыбке, напомнившей Кервину Таниквель.

— Четыре раза.

— Интересно… — протянул Корус; Джеффу показалось, что в голосе его прозвучала зависть. — Я-то не был нигде дальше Неварсина.

— А это Раннирл, — вмешалась Месир, бросив на Коруса недовольный взгляд.

Раннирл оказался примерно одного возраста с Кервином — высокий, худощавый, немного занудного вида тип с грустными глазами и жидковатой рыжей бородкой. Он не стал подавать Кервину руки, только учтиво поклонился.

— Итак, они все-таки нашли вас. Вот уж не ожидал. Кеннард, с меня четыре бутылки «Равнета».

— Вот все вместе и разопьем, в первый же праздник, — сердечно улыбнувшись, отозвался Кеннард. — Насколько я помню, ты бился об заклад и с Элори тоже? Когда-нибудь азарт тебя погубит. Кстати, где Элори? Она должна была быть здесь — хотя бы для того, чтобы потребовать с тебя свой выигрыш.

— А вот и она, — сказала Таниквель, и все повернулись к двери. Повисла тишина, но мгновение спустя Кервин понял, что тишина ему только чудится, Месир, Раннирл и Корус продолжали о чем-то беседовать, и только воображению Джеффа представилось, будто появившуюся в дверном проеме девушку окутывает атмосфера абсолютной тишины. Серые глаза ее остановились на нем, и он узнал девушку, которую видел в кристалле.

Она была высока и очень изящно сложена. Солнечно-золотистые, с медным отливом волосы обрамляли загорелые щеки. Длинное платье крепилось на плечах грубоватыми железными пряжками ручной работы и ниспадало тяжелыми складками; и платье, и застежки казались чересчур громоздкими для столь хрупкой фигурки — словно маленькую девочку взяли да обрядили в королевскую мантию. Она ступала, как неуклюжий голенастый ребенок, а нижняя губка то и дело по-детски обиженно припухала. Элори подняла длинные ресницы и посмотрела прямо на Кервина своими серыми мечтательными глазами.

— Это и есть мой варвар, насколько я понимаю?

— Твой? — хихикнув, вскинула брови Таниквель; и сероглазая девушка ответила своим тихим хрипловатым голосом:

— Мой.

— Только не подеритесь, — посоветовал Кервин. Это начинало становиться забавным.

— Не слишком ли ты о себе возомнил? — пробурчал Остер; Элори перевела на него взгляд своих серых глаз, и он, к удивлению Кервина, опустил голову с видом побитой собаки.

— А это Элори Ардуэ, Хранительница Арилиннской башни, — произнесла Таниквель и улыбнулась Кервину своей озорной улыбкой. — Теперь, когда все в сборе, ты можешь наконец спокойно сесть, выпить, перекусить и прийти в себя.

Она вручила Кервину бокал. Кеннард, салютуя, приподнял свой и произнес, улыбаясь:

— За возвращение!

Остальные присоединились к тосту, образовав вокруг Кеннарда кольцо — Таниквель со своей озорной улыбкой; Корус, застенчиво хмурящийся и не в силах скрыть любопытства; Раннирл, настороженный, но доброжелательный; Месир и Кеннард, искренне дружелюбные; даже Остер изобразил на лице нечто сродни дружелюбному интересу. Одна Элори не удостоила Кервина ни словом, ни улыбкой; только серьезно посмотрела на него поверх бокала, пригубила вино и опустила ресницы.

Месир решительно отставила бокал.

— Ладно, хватит. Мы целую ночь не спали, ждали, сумеют ли они тебя найти. Так что для начала предлагаю всем хорошенько выспаться.

Элори по-детски потерла кулачками глаза и зевнула.

— Опять ты себя не жалеешь, — придвинулся к ней Остер. — И ради кого! — Он еще долго говорил, но Кервин вновь не мог понять ни слова.

— Пошли, — кивком подозвала Джеффа Месир. — Объяснения подождут.

Такое же мохнатое создание, как то, что возилось с огнем, освещало им дорогу; шаги гулко отдавались в широком каменном коридоре. В конце его поднималась длинная, с мозаичными ступенями лестница.

— Чего у нас достаточно, так это места, — сухо говорила Месир. — Так что, если эта комната не понравится, выбирай любую из пустых. Башня строилась в расчете человек на двадцать-тридцать, а нас сейчас всего восемь, вместе с тобой. Потому-то, разумеется, ты и здесь. Кто-нибудь из кирри принесет тебе все, что захочешь, из еды, а если надо, чтобы тебе помогли одеться или еще что-нибудь в этом роде — только попроси. Прошу прощения, но слуг из людей мы не держим; им не пройти сквозь Вуаль.

Не в силах больше удивляться, Кервин оцепенело помотал головой.

— До встречи на закате, — произнесла Месир я, церемонно кивнув, удалилась. Повинуясь жесту пушистого создания, Кервин проследовал в указанную комнату.

— Когда он проснулся, солнце уже клонилось к горизонту, а кто-то из кирри неслышно копошился в ванной, напуская воду, от которой распространялся слабый аромат. Вспомнив, что сказала Месир насчет встречи на закате, Кервин принял ванну, побрился, съел кое-что из предложенных кирри яств, но когда мохнатое существо кивнуло на кровать, где была разложена какая-то даркованская одежда, Джефф мотнул головой и облачился в черную форму Гражданской Службы. «Забавно, — мрачно усмехнувшись, подумал он, — на Земле я всячески старался выпячивать свои даркованские корни, здесь же — земные. Мне не стыдно, что я сын землянина, пусть себе зовут меня варваром, если так хочется!»

Без стука, без единого слова предупреждения отворилась дверь, и в комнату вошла Элори. Неожиданное вторжение застало Кервина врасплох; зайди она буквально парой минут раньше — и он предстал бы перед нею в чем мать родила; и хотя Джефф был уже почти полностью одет, дискомфорт оставался.

— Варвар! — с низким, горловым смехом произнесла Элори. — Я же телепат, забыл разве?

Покраснев до корней волос, Кервин нагнулся и нацепил второй ботинок. Очевидно же, что в семье телепатов — или в такой тесно спаянной группе, какой казалась эта — бытовые условности должны сильно отличаться от земных.

— Кеннарду пришло в голову, — сказала Элори, — что ты можешь заблудиться, пока будешь искать гостиную — тот большой зал внизу. Я провожу тебя.

На Элори было тонкое шелковистое платье с вышитыми на светлом поле вишневыми веточками и звездообразными венчиками; она стояла прямо под висящей на стене картиной, и сходство не могло не броситься в глаза. Кервин перевел взгляд с полотна на хрупкую рыжеволосую девушку.

— Это ваш портрет? — поинтересовался он.

— Нет, — равнодушно отозвалась Элори, покосившись на картину. — Это моя прапрабабушка. В те дни наши женщины обожали заказывать портреты в виде легендарных персонажей. Правда, платье я скопировала как раз с этой картины. Пошли.

Разговаривала она с Джеффом не слишком дружелюбно и даже не больно-то вежливо; но, похоже, хотя бы принимала его как должное.

В конце коридора перед ведущей вниз лестницей Элори замедлила шаг и подошла к глубокому проему в стене; за окном открывался вид на закат.

— Смотри, отсюда виден край горной цепи Тендара — если у тебя хорошо тренированное зрение. Там еще одна комъинская башня. Они стоят по всему Даркоуверу. Но сейчас многие из них пусты.