Петр Николаевич сделал паузу, словно подчеркивая эффект.

- У вас, волковцев, - продолжал он, - по-другому: не нужно прорывать холодный слой, конденсировать влагу в вышине влага поступает из озера! В том и заслуга, что воздух сам насыщается влагой, стягивая ее с поверхности водоема. Не требуется колоссальной энергии! Отсюда - практическая выгода и ценность открытия. Ясно?

Виктор и Галина разом кивнули.

- Вот так-то лучше, - сказал Петр Николаевич. - С вашим предложением поставить фабрику туч на Аральском море я согласен: ближе к сельскохозяйственным районам, к прежним целинным землям. Обводним Северный Казахстан. Уничтожим пустыню... - Петр Николаевич на секунду остановился и прибавил, как показалось Галине, совсем другим тоном: - У меня с нею особые счеты... Но прежде, - перешел он опять к основному, нужно добиться стабильности облаков при транспортировке. Есть тут один человек, работает с дымом. Такой же вот... утопист.

Петр Николаевич потянулся к телефонам.

- Алешу Пенкина, - сказал он. - В Красногорске? Что вы говорите - успех? Любопытно... К нему двое товарищей. Отвезти надо сейчас.

Обернулся к Виктору и Галине:

- Кажется, вы приехали вовремя.

Шофер попался неразговорчивый. На все вопросы об Алеше Пенкине и его занятиях отвечал односложно:

- Парень хороший. Увидите...

И так - до Красногорска, пока не сказал:

- Приехали.

Алешу нашли на заводском дворе, у высоченной трубы - присоединял к электрической сети комплекс какой-то сложной аппаратуры. Среди трансформаторов, магнетронов возвышался, как радиотелескоп, ионный рефлектор, нацеленный на вершину трубы. От него по земле метров на двести тянулся провод - к жестяному бункеру с раструбом, тоже уставленным на трубу, как раскрытый рот. Возле бункера возился с проводкой помощник Алеши, мальчишка лет восемнадцати.

- Готово? - крикнул ему Алеша.

- Порядок! - ответил тот, подтверждая готовность.

- Давай дым!

Помощник побежал в котельную, Алеша поднял голову к вершине трубы, где едва заметной струйкой курился дымок.

Как раз - начать разговор, но шофер остановил Виктора:

- Подожди. Будет интересно.

Интересным, прежде всего, был сам Алеша: невысокий, с круглым лицом, с широко расставленными глазами. Он походил на одного из тех человечков, каких рисуют в научных журналах, когда хотят наглядно изобразить атом или молекулу: круглых, глазастых и чрезвычайно подвижных...

Из грубы фонтаном поднялся дым. Помощник выскочил из котельной, побежал к бункеру и тоже стал глядеть оттуда на трубу.

- Включаю! - крикнул Алеша.

И тут все присутствующие - Виктор, Галина, шофер, присоединившиеся к ним двое-трое зевак - увидели нечто необычное. Столб дыма начал изгибаться, поворачиваться в одну сторону, клубы завихрились, сжались в шары и один за другим поплыли к бункеру, черные и тугие, как гуттаперчевые мячи. Они плыли, не торопясь, соблюдая очередь, и так же, по очереди, исчезали в бункере.

- И-их ты! - выдохнул Виктор, поворачиваясь к Алеше. - А с облаками так - можешь?

- С облаками? - переопросил тот, направляя рефлектор, чтобы ни одна струйка дыма не ускользнула в сторону. - С облаками - нет. Не занимаюсь.

- Поедемте к нам в Казахстан! - не удержалась Галина. Девушка готова была аплодировать этим дисциплинированным мячам, прыгавшим, как лягушки, в черную пасть бункера. - У нас там - работы!..

- У меня здесь работа, - кратко сказал Алеша.

- Но там... понимаете... Мы делаем искусственный дождь. И нам надо перевозить облака. Вот - как эти шары!

- Кто вы такие? - спросил Алеша.

- Мы от Уральской Академии. А к тебе... к вам, - поправилась Галина, потому что мячи по-прежнему плыли в воздухе и по очереди заглатывались бункером, и нельзя было не питать уважения к этому круглолицему парню, устроившему такое, - мы от Петра Николаевича.

- И ты нам здорово поможешь! - поддержал Виктор.

- Далеко... - неопределенно протянул тот. - Да вы расскажите, в чем дело.

Рассказывали в машине - о работе, о политроне, о том, как их выпроводил министр. Алеша слушал, сочувствовал, твердил одно:

- Облаками не занимаюсь.

- А как же с этим... с дымом?

Тут Алеша сразу оживился:

- С дымом просто! Частицам дыма я сообщаю электрический заряд и по волноводу направляю в бункер.

- Ионизация? - уточнил Виктор.

- Ионизация.

- А облака?

- Не занимаюсь. Я же сказал.

Разговор опять начинался сначала. Виктор и Галина прилагали все усилия, чтобы заинтересовать упрямца, перетянуть на свою сторону.

- У вас облака, у меня - дымы... - философски возражал тот. - Каждому свое. Пока в воздухе хоть килограмм дыма, мы теряем ценнейшее сырье - фтор, сажу... Не говоря уже о здоровье.

Переубедить его не было никакой возможности.

- Куда? - спросил шофер. - В Академию - поздно.

- Домой, - сказал непреклонный Алеша.

Окна квартиры выходили на детский пляж. Пляж был искусственный и озеро искусственное. Только трамплин - настоящий. С этого трамплина еще подростками Алеша и Ринка учились прыгать в воду. Сейчас Ринка в Киеве, на спартакиаде. Обязательно привезет медаль. Приедет не раньше, чем через месяц.

Алеша вздыхает, отходит от окна.

Эти чудаки - Виктор и Галина - совсем одержимые: поедем, поедем. Будто сел в троллейбус - и там... А министру они оказали правильно. На их месте, он, Алексей, тоже придумал бы что-нибудь вроде железных дорог. Придумал бы!.. Вот только с переброской облаков - задача. Алеша берет с полки книгу - "Аэрозоли".

Ну что - аэрозоли? Дым, пыль, туман. Дым - по его, Алешиной, части, пыль - постольку-поскольку. С облаками Алеша не сталкивался. Одно за другим мелькают названия глав: "Мир аэрозолей", "Тайны облака", "Динамика"... Алексей вчитывается в страницу. Ветер подхватил и понес облако пыли, паровоз выбросил клубы пара, и они плывут, живут. Удивительное свойство - сохранять форму! Сами облака состоят из отдельных частиц, но не процеживают сквозь себя воздух. Они омываются воздухом, скользят в нем и сохраняют форму. Само собой - не вечно. Наступает момент - капельки сливаются, коагулируют, выпадает дождь. Вот и все: жизнь и смерть облака. Но задача в том и состоит, чтобы укрепить облако, а в нужный момент разрушить.

Сформулировав задачу, Алеша на минуту задумывается: поездка в Казахстан никак ему не подходит. Больше его интересует экскурсия с Ринкой в Крым. Но это не раньше, чем через месяц...

Значит - укрепить облако и разрушить... Две противоположности. Такие задачи Алеша любил еще в институте. И всегда говорил: чтобы победить врага, надо знать его. Ну, какой же это враг - облако! Алеша морщит лоб, стараясь представить себе облако пострашнее, но перед глазами крымская синь, море и белый прибой. "Воздушные чудовища..." - вспоминает он где-то прочитанные слова. Восходящими токами они в клочья рвут самолеты!

Опять мелькают страницы и заголовки. "Грозы..." В верхней части облако состоит из мельчайших кристаллов, крупинок льда, несущих положительный заряд. В нижней - крупинки тают, превращаются в капли, заряженные отрицательно. Мощные турбулентные движения дробят их, поднимают ввысь, на их место опускаются другие - облако электризуется. Но это - природные облака. У волковцев они другие: создаются над водной поверхностью, не подвергаются действиям воздушных токов. И заряд им надо дать искусственный.

- Хорошо, - рассуждает Алеша. - Пусть - искусственный. Это сделает политрон, - тем легче, что водяные частицы уже сформированы, их остается только ионизировать, насытить отрицательными ионами. То же, что с дымом!.. Надо рассчитать критическую массу, объем таких облаков. - Алеша берет логарифмическую линейку. Несколько раз встает, подходит к окну. Но уже не видит ни озера, ни трамплина, их застилают формулы и цепочки интегралов. Один к одному ложатся листки - Алеша любит, когда расчеты перед глазами.

- Дальше - разряд... - Опять Алексей склоняется над столом. На мит откуда-то выплывает лицо Галины, с серыми, чуть насмешливыми глазами, вздернутым носом. Как у Ринки... Видно, такая же дерзкая: "Поедем с нами!.."

- На чем я? - дисциплинирует себя Алеша. - На разрядах. Молния - процесс быстрой нейтрализации разноименных разрядов. Если облако заряжено отрицательно, его надо расстреливать положительными частицами, - создать систему разрядников - ионных пушек. Молнии будут бить с земли в небо!..

Алеша отрывается от листков, напряженно думает. В конце концов. Ринка приедет через месяц. А все это - смотрит на книги, расчеты, - честное слово же, интересно! Поехать стоит!..

Дорошенко четвертый день ждал вестей из Москвы, молчание Галины и Виктора вызывало у него беспокойство. Выйдя все по-хорошему, Волгина непременно сообщила бы. Другое дело Виктор: тот ничего не скажет, пока не приедет с полным докладом...

У Виктора и Галины давняя, хотя и не легкая дружба: Виктор серьезен, чуточку хмуроват, Галина - порывиста и светла. Но противоположности сходятся, и Дорошенко, как мудрый руководитель, - в двадцать восемь лет мало кто не считает себя мудрецом, - решил, что для такого задания он очень подходят. Однако посыльные будто канули в воду, и заместитель начальника полон сомнений: не опрометчиво ли было посылать их в Москву, не заручившись поддержкой Свердловска и Андрея Витальевича?..

Сомнениями Дорошенко ни с кем не делится, но все время старается быть ближе в видеофону: вдруг Виктор и Галина объявятся?.. Телеграмму Петра Николаевича он носит с собой: "Поздравляю, - пишет ученый. - Дело государственного значения. Желаю успеха в продолжении опытов". Все это хорошо, но куда запропастились Буянов и Волгина?

А у них между тем не было свободной минуты. Мало того, что надо пройти по адресам Андрея Витальевича, выполнить поручения, - Петр Николаевич на следующее утро сказал:

- Президиум Академии, молодые люди, собирается через два дня. Ждать он не будет. К этому сроку нужно дать исчерпывающее обоснование всему делу. Садитесь за карту, наметьте линии волноводов, подсчитайте водный баланс Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи, расход воды с поверхности Аральского моря. Словом, дайте картину, чтобы убедить Президиум. Остальное приложится.

И политрон? - спросил Виктор.

- И политрон, - согласно кивнул Петр Николаевич.

- И Алеша?.. - Галина с недоверием поглядела на академика.

- С Алешей трудней, - засмеялся Петр Николаевич. - Но он молод, его можно увлечь новизной дела...

Так и случилось, что еще два дня Виктор и Галина не разгибают спины над географической картой. И какая увлекательная у них работа! Они, как птицы, МОГУТ лететь в любую сторону от Арала: на восток, на север - куда хотят И там, где они пролетают, ложатся синие ниточки волноводов; Аральский берег - Саратов, Аральский берег - Караганда... От главной сети отходят ветви, образуют треугольники, дельты.

- Как оросительные каналы! - любуется девушка строгостью линий.

- Только воздушные... - вторит ей Виктор.

Они знают друг друга давно - по институту, по семинарским спорам. Еще там Виктор отличил крутолобую упрямую Галку, как называли своего комсорга ребята. Однако дальше молчаливого восхищения энергичной девчонкой дело у Виктора не пошло. Она тоже заметила серьезного чернобрового парня, но когда он попробовал однажды заговорить с ней о чувствах, Галина быстро переменила тему.

А на работу они поехали вместе. И в Москву их послали вместе. И теперь, когда, склонившись над картой, они чувствуют локоть друг друга, - это еще больше сближает их.

- Мой отец был космонавтом, - рассказывает Виктор, накладывая очередную линию волновода. - Он был влюблен в корабли и в звездное небо. Я видел его два раза: в семь и в двенадцать лет. "Полетишь со мной?.." - спрашивал он. А в семье у нас, по уверению матери, не было счастья. Мать была агрономом, растила сады и хлеба. Мне она говорила: "Не лезь в космонавты..." Отец погиб в Четвертой экспедиции к Марсу. Мать любила его, и понять ее можно. Но счастье - в чем оно? У меня сохранился юношеский дневник отца. Он писал: счастье - в дерзании. И еще: счастье - в любви... Но ведь он отправился в космос, оставил любовь на земле и никогда не вернется. Что же значимей - любовь или дерзание?..

Вопрос Виктор ставит Галине. Девушка молчит. Но не потому что занята, - Виктор сказал не все.

- Или, может быть, есть вещи несовместимые, - продолжает он спрашивать, - любовь и космос?.. И сейчас уходят корабли к Марсу, к Юпитеру. Потерялся лайнер "Россия-7". Четырнадцать человек экипажа... У каждого осталась любовь, семья... Или это так нужно - так было и будет?

- Наверно, будет, - говорит девушка.

- Я послушался матери, - продолжает рассказывать Виктор. - Остаюсь на Земле. Ну, а если пробудится зов отца? Вдруг потянет к другим мирам?

Галина молчит. Она думает о людях, о судьбах и о своей судьбе. Без слов она соглашается с Виктором, и тот понимает, что больше ни о чем говорить не надо.

Президиум Всесоюзной Академии наук, рассмотрев доклад Петра Николаевича Стрелкова о постройке на Аральском море фабрики туч, сказал свое решительное "Добро!"

В тот же день на Волчьем в радиорубке был принят вызов: Москва просила заместителя для переговоров с Буяновым и Волгиной. Как ни ждал Дорошенко этого часа, к экрану он подходил не без внутренней робости: что, если все пропало, разрушилось?... Какими глазами он будет смотреть на Виктора и Галину?

Дорошенко нажал кнопку, давая сигнал, что адресат у видеофона. Тотчас вспыхнул экрал. С экрана глядели Галина и Виктор. Глядели и улыбались. Целую минуту глядели и улыбались. И пока эта минута - шестьдесят секунд - шла, Дорошенко пережил всю гамму чувствот отчаяния, когда нажал кнопку, до бурной радости, охватившей его при виде улыбки Виктора и Галины. Конечно же, все в порядке! Но и на этом не кончились переживания двадцативосьмилетнего заместителя начальника исследовательского центра. Он вдруг поймал себя на том, что вздыхает от зависти: очень уж эти двое на экране были счастливые...

3

Временный штаб Аралстроя разместился на берегу, в небольшом доме отдыха, любезно предоставленном рыбаками. Белые марши лестниц, вазоны, в них - словно брошенные - пригоршни ярких цветов. А внизу - море, осеннее, прохладное, синее и зеленоватое, будто наполненное небом и льдом одновременно.

Терраса на втором этаже превращена в конструкторское бюро: чертежные доски, в углу - счетная машина. Не так уж просторно, зато все вместе - драгоценное чувство локтя. К тому же найдется минута поговорить.

- Как это здорово! - всплескивает руками москвичка Сима. - Каждому городу - свой климат!

- Ну уж и климат!.. - не разделяет кто-то ее восторга.

- Конечно, климат! - настаивает она. - Захотел - и пошел дождь!

- А если дождь надоест!

- Бери тучу в электронный футляр, по методу Пенкина, и вытряхивай над горами, будет солнце!

- Фантазия же у тебя, Сима!..

- Ничуть не фантазия! Создадим озера, каскады...

- Гидростанции...

- Не понимаю иронии!.. - вспыхивает Сима. - Почему не создать?

- А меня заботит судьба Аральского моря, - слышится с другого конца террасы. - Вихри поднимут с его поверхности тысячи тонн воды...

- Так это же летом, когда тают льды и обе Дарьи полны водой!

- А сумеют восполнить?

- Можно ускорить. таянье ледников - посыпать угольной пылью, шлаком. Алеша, правильно?

Алеша отрывается от электронной машины. Третий месяц он здесь и теперь считается старожилом - по сравнению с теми, кто приехал недавно, с Симой например. Машина в полном его владении, сейчас он рассчитывает мощность энергоустановки, и вступать в разговор ему некогда. Приезжала Ирина, показывала медаль. Алеша по-мальчишески гордился: не каждый имеет подругу-рекордсменку, - но возвращаться в Москву до завершения работ отказался.

Самый большой стол на террасе предоставлен Виктору и Галине. На масштабной сетке местности они вычерчивают квадраты - тысячи белых и черных квадратов, которые лягут площадками на берег моря. Теперь они всегда вместе. После работы идут к морю, садятся над обрывом и говорят о чем-нибудь хорошем, о чем так охотно говорится в молодости. Иногда Виктор берет руку Галины в свои руки, они замолкают, и тогда обоим кажется, что для большого счастья нужно не так уж много.

В декабре начали поступать машины.

За сорок лет, со времен легендарной битвы за целину, казахская степь не видела такого количества машин: тягачи, бульдозеры, скреперы, грейдеры... Все это шумело, лязгало гусеницами, двигалось на Аральский берег.