Все вышеуказанное заставляет меня (еще раз напомнив, что мое решение глубоко обдуманно, твердо и предопределяет план всей моей жизни) снова обратиться к Вам с просьбой о выдвижении моей кандидатуры для работы на Земле Врангеля».

Ушаков задумывается на минуту и решительно приписывает:

«Ваше положительное решение даст мне возможность заострить свое внимание на подготовке к работе, а отказ заставит потратить много энергии (необходимой для подготовки) на доказательство того, что я могу оправдать те надежды, которые будут на меня возложены.

Член Дальневосточного краевого географического общества.

Г. Ушаков».

Он собирает исписанные листки, складывает их. Раздевается, гасит лампу и ложится в постель.

Опять на крыше рокочет лист железа. Под одеялом жарко, но надо спать. Надо обязательно выспаться. Силы ему еще пригодятся. На остров можно попасть только летом, значит, впереди полгода.

«Спать, спать, спать. Один, два, три, четыре… Чукчи или эскимосы заселят остров Врангеля?.. Девяносто пять, девяносто шесть, девяносто семь… Есть ли там пресная вода? Ни слова, ни одной мысли больше об острове…

Двести шестьдесят три, двести шестьдесят четыре… Семьсот девяносто девять…»

флаг над бухтой роджерса

Георгий Давидович Красинский очень аккуратный человек. Начиная какое-нибудь важное дело, он сначала заводит папку для документов. В нее Красинский складывает приказы, протоколы заседаний, письма, телеграммы. И даже вырезки из газет.

На самой толстой его папке написано: «Остров Врангеля. 1924 год». За два года она разбухла, края обтерлись. Уезжая из Москвы в Хабаровск, Красинский вложил в папку еще два документа. Первый — постановление Совета труда и обороны о заселении острова Врангеля. Второй — удостоверение, отпечатанное на машинке. В нем говорилось:

«Дано товарищу Красинскому Г. Д. в том, что он действительно является начальником Дальневосточной полярной экспедиции».

Эта полярная экспедиция должна добраться летом до острова Врангеля и организовать там первое советское поселение. Так решено правительством. Но Красинский не уверен, что в нынешнем году это удастся. Ничего не готово, хотя разговоры, переписка об экспедиции ведутся с прошлого года.

Где взять пароход? Во Владивостокском порту нет ни одного судна, подходящего для плавания в Арктике, во льдах.

Как быть со снаряжением? Многое из того, что необходимо будущим поселенцам, достать на Дальнем Востоке просто невозможно.

Кто возглавит поселение на острове Врангеля? Ведь телеграфировали дальневосточникам, надо найти толкового, энергичного человека. Но даже это не сделано. А отплывать на остров нужно не позже июля. Осталось чуть больше трех месяцев.

Может быть, поэтому у Красинского так сильно болит голова.

Или утомила его дорога от Москвы до Хабаровска: двенадцать дней поездом, с долгими остановками — снег во многих местах перемел железнодорожные пути?

Или довел его до этих болей упрямый уполномоченный? Как ни бился с ним Красинский, так и не узнал, кого предполагают назначить руководителем будущего поселения.

— Есть кандидатуры, — уклончиво отвечал уполномоченный, — Отбою от желающих нет.

— А точнее?

— Дело серьезное. Надо все утрясти, обсудить. Вопрос пока оставлен открытым.

— Так давайте закроем его, — рассердился Красинский. — Вызывайте в Хабаровск ваши кандидатуры. Будем решать. Стефансон, как известно, не ждал, а действовал.

И услышал, как уполномоченный раздраженно пробормотал в дверях:

— Черт бы побрал вашего Стефансона. Своих дел по горло, а тут еще всякие острова.

Теперь Красинский сидит в кабинете уполномоченного и рассеянно посматривает на чучело песца. Часа через полтора должны собраться люди, из которых надо выбрать начальника поселения на острове Врангеля. Человека, во многом способного поспорить с самим Стефансоном.

Вильялмур Стефансон… К этому господину у Красинского двойственное отношение, хотя они ни разу не встречались. Оба увлечены Севером, правда, по-разному. Стефансон — известный полярный путешественник, Красинский — исследователь-хозяйственник.

Канадец ищет новые земли, он изучает Арктику и прилегающие к ней территории. Георгий Давидович исследует уже открытое и нанесенное на карту. Цель его: освоение северных районов.

Красинский очень и очень уважает канадца за его смелые походы, рискованные путешествия. И тем более его так поразили, возмутили попытки Стефансона отторгнуть остров Врангеля от Советского Союза.

Канадцу на острове бывать не приходилось. Красинскому — довелось, в 1924 году. Из-за того же Стефансона.

Эх, господин канадец, знаменитый полярник! Занимались бы своими путешествиями и не лезли в политику. Тогда бы не заварилась эта каша, не началась бы эта история с островом Врангеля.

Красинский развязывает красные тесемки на своей папке, раскрывает ее.

Сверху лежат газетные вырезки, в них коротко рассказаны события, связанные с гибелью канадского судна «Карлук». Того самого судна, на котором Стефансон изучал северное побережье Америки и которое волей обстоятельств оказалось у острова Врангеля. Двенадцатого августа 1913 года оно вмерзло в лед неподалеку от американского берега. Стефансон решил, что «Карлук» дрейфовать не будет, простоит во льдах до весны. Значит, можно сойти на берег и заняться охотой. Но пока Стефансон охотился на оленей, шторм сдвинул льды и вместе с ними вынес «Карлук» в открытое море.

Так началась трагедия экспедиции, оставшейся без своего руководителя. Льды долго носили судно, а десятого января 1914 года в восьмидесяти милях от острова льды раздавили его. На следующий день «Карлук» затонул. На льдине оказались двадцать пять человек: команда судна, шесть научных сотрудников экспедиции, две эскимосские семьи. К счастью, люди успели выгрузить продовольствие, топливо, теплую одежду, походное снаряжение, часть строительных материалов. Не будь всего этого, им было бы трудно переждать на льдине полярную ночь, а потом — перейти на остров Врангеля.

Через два с лишним месяца после крушения путешественники стояли на твердой земле. Их уже было не двадцать пять, а только семнадцать — остальные погибли. Погибли те, кто не захотел ждать светлого времени и сразу отправился по льдам искать сушу. Оставшиеся в живых знали: остров Врангеля необитаем, суда подходят сюда очень редко — раз в несколько лет. «Карлук» ушел в поход без радиостанции, и никто во всем мире не мог подозревать, что семнадцать измученных путешественников находятся на берегу далекого острова.

Спасением своим они были обязаны капитану «Карлука» Роберту Бартлетту. Он не поддался уговорам немедленно после крушения, в полярную темень, идти к островам Врангеля или Геральда. Те, кто не послушал его совета, погибли.

Он отважился на безумный риск: взяв в помощники одного человека, пересек по льду пролив Лонга. Бартлетт вышел на побережье Чукотки. А оттуда перебрался на Аляску, подготовил экспедицию и спас своих товарищей, вернул их домой.

Казалось бы, конец этой истории. Стефансон встретил многострадальных путешественников и выслушал горестные их рассказы о тяжелых испытаниях. Об острове Врангеля он расспрашивал особенно подробно.

Красинскому теперь понятно это внимание к острову. Стефансон, наверное, решил, что раз земля необитаема, то ею можно распоряжаться по своему усмотрению. Но ведь еще в 1916 году Россия обратилась к правительствам союзных и дружественных стран — третий год шла империалистическая война — с нотой… Георгий Давидович перебирает бумаги и находит в своей папке текст ноты. В ней ясно говорится:

«Значительное число открытий и географических исследований в области полярных стран, расположенных к северу от азиатского побережья Российской империи, произведенное в течение столетий усилиями русских мореплавателей и купцов, недавно пополнилось новейшими успехами… Императорское российское правительство имеет честь нотифицировать настоящим… о включении этих земель в территорию Российской империи. Императорское правительство пользуется случаем, чтобы отметить, что оно считает также составляющими нераздельную часть империи острова Генриетта, Жаннетта, Беннета, Геральда и Уединения, которые вместе с островами Новосибирскими, Врангеля и иными, расположенными близ азиатского побережья империи, составляют продолжение к северу континентального пространства Сибири…»

Кто-нибудь возразил против этой ноты? Попытался поспорить с русским правительством?

Нет, нет и нет.

Не спорили, не претендовали на остров Врангеля — до революции. А после нее… Расчет был, видимо, прост: государство ослаблено войной, промышленность и транспорт не восстановлены, поэтому государству сейчас не до островов, к тому же незаселенных. Под шумок можно прибрать к рукам чужое добро.

И в 1921 году отряд, посланный предприимчивым Стефансоном, высадился на берегу острова Врангеля. Он якобы должен был изучить остров — к русской земле подбирались под флагом науки, Сам Стефансон предпочел остаться дома.

Посланным им людям не повезло. Продовольствия с собой было взято всего на шесть месяцев, а охота оказалась неудачной. Или не очень-то занимались ею в ожидании смены. Но смена в 1922 году до острова не добралась, не одолела тяжелые льды в море.

Когда в 1923 году судно наконец-то пробилось к зимовщикам, четверо из них уже умерли. В живых осталась только эскимоска Ада Блекджек, повариха и швея экспедиции.

Эта неудача не остановила Стефансона. Он подготовил и послал новую партию на остров Врангеля.

Теперь в экспедицию входили тринадцать эскимосов с Аляски и лишь один канадец Уэллс. Ни о каких научных исследованиях говорить уже не приходилось. Всем стало ясно: земля заселяется коренными жителями Севера. Начиналась добыча богатств острова — пушнины, моржовой кости.

Советское правительство решило раз и навсегда покончить с притязаниями на эту территорию. Надо было выдворить непрошеных гостей с острова Врангеля, поднять там красный флаг. 20 июля 1924 года из Владивостока вышла канонерская лодка «Красный Октябрь». Возглавлял экспедицию замечательный гидрограф-геодезист Борис Владимирович Давыдов. А заместителем его стал Красинский. Он тогда впервые оказался на Дальнем Востоке.

Красинский отодвигает свою папку, осторожно трет виски. Чтобы вспомнить подробности того похода, ему не надо ворошить старые документы. Каждый день, каждый час экспедиции хорошо сохранились в памяти.

…Бухта Провидения. Здесь «Красный Октябрь» загружается углем. Вообще-то он никак не приспособлен к плаванию в арктических водах, но что поделаешь — ничего лучшего нет. Пятьсот тонн угля погружено, почти двести тонн из них пришлось сложить на палубе. Многовато.

— Ничего, — говорит Давыдов, — пробьемся. А без угля нам не вернуться обратно.

Залив Лаврентия. Короткая остановка. На борту пополнение: трое чукчей. С ними двадцать четыре собаки и две нарты. Это на случай санных походов. Чукчи будут ухаживать за собаками.

Девятого августа достигли Берингова пролива. Курс — на север. Шли по чистой воде, кромка льда все время была слева. Теперь надо заходить во льды, иначе не добраться до острова… Несколько суток во льдах, дрейф вместе с ними… Еле-еле выбрались, прошли к югу, затем к северу — прохода к острову нет. Правда, рядом другой островок — Геральда. Может быть, высадиться на него и уже потом, на собаках, достичь врангелевской земли?

Семнадцатое августа. Отчаянная попытка преодолеть льды. Они все тяжелее и тяжелее. Торосы местами выше палубы, и кажется, что вот сейчас они обрушатся на судно. До острова миль пятнадцать. Густой туман, снег — это летом-то! Но отступать нельзя.

Восемнадцатое августа. Виден остров! Какой он угрюмый, неприветливый. Якорь брошен у Бухты Роджерса. Где же посланцы Стефансона?

На следующий день моряки установили высокую мачту, на ней подняли Государственный флаг Советского Союза.

Встреча с чужеземцами произошла позднее, в бухте Сомнительной. Разговор с ними был короток: ваше присутствие на острове незаконно, и вам придется покинуть его. Уэллс и его спутники оказались на корабле, а все их оружие, добыча были конфискованы.

После того похода никто больше не рисковал посягать на остров Врангеля. И еще… Еще по одной причине был важен тот рейс. В 1924 году впервые родилась мысль о заселении острова советскими людьми. Чукча Ольчхургун, который сопровождал экспедицию, сказал на прощание Давыдову:

— Совсем хороший был остров. Ой, много там зверя, умилек. Много добычи.

«Умилек» — это начальник.

— Морж есть, нерпа есть. Песец тоже есть, белый медведь. Только оленя нет.

— Оленей можно туда завезти.

— Совсем хорошо будет.

Было о чем подумать. Климат мало чем отличается от чукотского. У иностранцев, самовольно забравшихся на остров Врангеля, моряки конфисковали сто пять пар моржового клыка, пятьдесят семь шкур белого медведя и сто пятьдесят семь песцовых шкурок. Но ведь охотилось всего четверо мужчин, и жилье было устроено только в двух местах острова.

— А ты бы хотел там жить? — спросили Ольчхургуна.

— Очень хотел бы. Я расскажу — еще другие поедут. Много семей поедет, если мало-мало помогать им. Для. начала надо помочь. Оружие, продукты…

Вскоре правительство страны рассмотрело проект заселения острова Врангеля. Предполагалось, что поедет туда группа коренных жителей Чукотки или Камчатки — человек пятьдесят — шестьдесят эскимосов, чукчей. Но лишь в марте 1926 года Совет труда и обороны принял постановление о создании на острове поселения и о снаряжении для этого экспедиции. Раньше никак не получалось — не было средств и сил у молодой страны.

И вот все решено, выделены деньги, посланы телеграммы на Дальний Восток, уже не за горами навигация в Северном Ледовитом океане, а ни судна, ни даже руководителя экспедиции еще нет. У Красинского опять заломило в висках. Если правительственное задание будет сорвано, отвечать придется ему.

Во все, в каждую мелочь надо вникнуть самому, нельзя ни на кого положиться. Нашелся в Москве один товарищ, вроде бы по-дружески стал предупреждать: «Вы, Георгий Давидович, любите командовать, считаете, что в каждом деле разбираетесь лучше других. Но эта черта вашего характера однажды вас подведет. Потому что серьезный, умелый и умный, самостоятельно думающий человек не станет работать с вами. Вам нужны исполнители ваших замыслов, а не равноправные товарищи. А уж людей, которые в чем-то разбираются больше вас, вы никогда не позовете. Почему, к примеру, организацию экспедиции во Владивостоке поручили какому-то уполномоченному Госторга? Он, конечно, будет стараться выполнить ваши указания, но уверены ли вы в нем? Куда полезнее было бы поручить дело Давыдову».

Красинского тогда задели эти слова. Зачем тут нужен Давыдов? Он и сам хорошо знает Север, знает, что предпринять и как. А исполнители по-своему полезны. Под его руководством они всю черновую работу сделают. Надо только следить за каждым их шагом. И все пойдет по плану, все будет прекрасно. Никто не может упрекнуть Красинского в том, что он когда-нибудь сорвал важное задание, не выполнил государственное поручение.

Вошел уполномоченный с тремя тощими папочками в руках, остановился в дверях. Красинскому это не понравилось. Он приказал резко:

— Подойдите поближе.

— Вот… Три кандидатуры. Через полчаса люди будут здесь. Ознакомьтесь с их личными делами, тут собраны все справки, характеристики.

— Только трое? Больше нет желающих? Никого больше не нашли на всем Дальнем Востоке?

— Ну, знаете, — уполномоченный развел руками. — Все течет, все меняется. Многих отпугнул срок поездки — два-три года. У каждого свои соображения, надо с ними считаться.

— Хорошо, хорошо, — поморщился Красинский. — Давайте бумаги, я посмотрю.

Он внимательно прочитал биографии, характеристики. Итак, трое. Моряк Семенихин, учитель географии Серебрянский, работник Госторга Ушаков. Одному тридцать шесть, второму под пятьдесят, третьему всего двадцать пять. М-да… Моряк, пожалуй, подойдет.

— Зовите Семенихина.

Вошел громадный мужчина в морской форме. Он шумно придвинул стул, сел напротив Красинского.

— Я готов, — трубно произнес он. — Хоть завтра.

Красинский придирчиво посмотрел на моряка.

— Как вы себе представляете жизнь на острове?

— Очень просто. Приехали, поселились, пригляделись. Чукчи охотятся, я берегу припасы. Они мне шкуру, я им — товар. Хорошо охотятся, много товаров получают. Плохо охотятся — сосут лапу.

— Как, как?

— Дисциплина. Без дисциплины нельзя. Человек без дисциплины портится. У нас дело государственное, так?

— Разумеется.

— Будьте спокойны, они у меня будут по струнке ходить. Приказ — и точка.

Красинский улыбнулся.

— А если, предположим, пурга. Какие будут приказы?

— Отдыхать. Для восстановления сил организма.

— Да-а-а… Вы, конечно, понимаете, что наша задача — не только заселение острова. Надо приобщать малые народности Севера к новой жизни. Надо их учить, воспитывать…

— Все будет, — перебил Красинского моряк. — Приобщу в лучшем виде. По-военному.

Красинский зло посмотрел на уполномоченного.

Ничего себе, подобрал людей. Разве можно этого солдафона посылать на остров? Устроит там такую казарму…

— Попросите следующего, — сказал он и добавил, обращаясь к моряку: — Подумаем. Решение сообщим позже.

— Есть, позже, — моряк громыхнул стулом и вышел.

Его сменил пожилой добродушный мужчина в меховой куртке. Он ласково смотрел на Красинского.

— Что вас влечет на остров?