Увядшая трава осталась бы для Нездешнего тайной, если бы Кисуму перед этим не рассказал ему о страшном холоде, сопровождавшем пришествие тумана. Эту траву побило сильным морозом

Нездешний обнаружил также следы всадников, прибывших на место побоища несколько позже. Двадцать или тридцать конных въехали в лес и удалились в ту же сторону. Вокруг десятками валялись мертвые птицы, а в кустах к северу от повозок Нездешний нашел труп лисы без каких-либо отметин.

Трупы птиц и пожухлая трава привели его наконец к месту, которое он счел исходной точкой. Это был совершенно правильный круг футов тридцати в поперечнике. Нездешний обошел его, представляя себе, как все происходило. Ледяной туман, возникнув в этом месте, покатился на запад, словно гонимый свирепым ветром, и все, что оказалось у него на пути, погибло, включая возниц с их семьями.

Но где же тогда тела, обглоданные кости, клочья одежды?

Нездешний вернулся назад и осмотрел сломанные и вырванные с корнем кусты. Кровь впиталась глубоко в землю. Здесь волокли одну из убитых лошадей, а рядом виднелись отпечатки когтистых лап. Чудовище убило лошадь, порвало упряжь и утащило добычу в лес. Но почему так внезапно обрывается кровавый след? Нездешний потрогал пропаханную в земле борозду. Лошадь дотащили до этого места, а потом? Невесомой она стала, что ли? Как бы там ни было, сожрали ее не здесь. Будь этот демон даже десяти футов росту, он все равно не смог бы проглотить лошадь целиком — и не видно, чтобы он поделился ею со своими сородичами. Ни костей, ни внутренностей не осталось.

Нездешний еще раз осмотрел местность. Все когтистые следы дальше этого места вели в одну сторону — к озеру. Демоны, перебив людей и коней, вернулись туда, где он сейчас стоит, и пропали. Это невероятно, но другого объяснения нет. Они вернулись туда, откуда пришли, и захватили добычу с собой.

Начинало смеркаться. Нездешний вернулся к своему коню и сел в седло.

Что побудило демонов явиться именно здесь? Их нападение на караван явно не было случайностью. Насколько он знал, они нападали дважды: один раз на Мадзе Чау с его людьми, другой — на злополучных торговцев. Обе эти партии насчитывали много людей и животных — иначе говоря, представляли собой обильную пищу.

Нездешний выехал из леса и стал огибать озеро. За все годы, что он прожил в Кайдоре, не было ни одного такого случая. Почему же теперь?

Солнце уже опустилось за горы, когда он объехал озеро. С растущей тревогой он направил коня к далеким руинам и зарядил арбалет двумя стрелами.

Когда меч начал светиться, Ю-ю испугался. Теперь, час спустя, он отдал бы за этот легкий испуг все на свете. Тучи закрыли луну и звезды, и единственный свет исходил от меча. Из-за всех разрушенных стен вокруг слышались шорохи. Пот стекал Ю-ю в глаза, и он напрягал зрение, силясь что-нибудь разглядеть. Он дважды пытался разбудить Кисуму. На второй раз он грубо потряс воина, но с тем же успехом мог бы попробовать поднять мертвого.

Во рту у Ю-ю пересохло. Он услышал какой-то скребущий звук слева и повернулся туда, подняв меч. При свете клинка он увидел, как скрылась за камнями темная тень. Где-то рядом раздалось рычание, эхом отозвавшееся в ночи. Ю-ю окаменел. Руки у него тряслись, и он так сжимал рукоять меча, что не чувствовал пальцев.

«Это просто дикие собаки, заставляющие светиться меч раджни?»

Дрожащей рукой он протер глаза от пота и оглянулся на лошадей. Серая кобыла дрожала от ужаса, выкатив глаза и прижав уши. Гнедой мерин Кисуму рыл копытом землю. Со своего места Ю-ю мог различить линию холмов и склон, с которого съехал галопом всего несколько часов назад. Если добежать до кобылы и вскочить в седло, развалины мигом останутся позади.

Эта мысль была как глоток холодной воды для умирающего от жажды.

Он бросил взгляд на Кисуму, сидящего на земле со спокойным, как всегда, лицом, и выругался в приступе гнева.

— Только круглый дурак способен искать встречи с демонами, — визгливо заявил он.

Луна, показавшись в просвете между тучами, озарила призрачный город Куан-Хадор. При ее свете Ю-ю разглядел несколько шмыгнувших за камни фигур — и тучи снова сгустились. Ю-ю облизнул губы и попятился поближе к Кисуму.

— Проснись! — крикнул он, пиная раджни.

Луна проглянула снова, и темные фигуры опять шмыгнули в стороны — на этот раз они уже были ближе. Ю-ю вытер потные ладони о штаны и помахал мечом влево и вправо, разминая мускулы плеч.

— Я Ю-ю Лиань! — крикнул он. — Я великий воин и ничего не боюсь!

Я чую вкус твоего страха,ответил чей-то шипящий голос.

Ю-ю шарахнулся назад, споткнулся о загородку, перевалился через нее и тут же вскочил.

Черная громадина бросилась на него, разинув пасть и нацелившись клыками ему в лицо. Ю-ю взмахнул мечом. Клинок врезался в шею противника, перерубив кость и вызвав фонтан крови. Мертвое чудище рухнуло на Ю-ю, сбив его с ног. Перекатившись по земле, он встал на колени и поднялся на ноги. От убитого демона повалил дым, наполняя воздух жуткой вонью.

Еще пятеро чудищ карабкались через груды камня, окружая Ю-ю. Теперь он рассмотрел, что это собаки, но таких собак он еще не видывал. С огромными головами, с буграми мускулов на плечах, они глазели на него, и в их кровожадных взглядах чувствовался разум.

Серая кобыла внезапно взвилась на дыбы, оборвала привязь и перемахнула через стену. Гнедой последовал ее примеру, и обе лошади галопом понеслись к холмам. Псы не обращали на них никакого внимания.

Голос послышался снова, и на этот раз Ю-ю сообразил, что он звучит у него в голове.

Ваш орден пришел в большой упадок со времен Великой Битвы. Моим братьям приятно будет услышать об этом. Могучие риадж-норы, бывшие некогда львами, превратились ныне в испуганных обезьян с яркими мечами.

— Покажись, — сказал Ю-ю, — и эта обезьяна смахнет с плеч твою вшивую башку.

Так ты не видишь меня? Еще того лучше.

— Зато я тебя вижу, порождение тьмы, — раздался голос Кисуму, и маленький раджни встал рядом с Ю-ю. — Одетый в теневой плащ, ты стоишь на безопасном расстоянии.

Ю-ю заметил, что Кисуму смотрит на восточную стену, и прищурился, стараясь сам разглядеть что-нибудь, но ничего не увидел.

Дьявольские собаки зашевелились, однако Кисуму не спешил обнажить свой меч.

Я вижу, что львы еще остались в этом мире. Но и львы умирают.

Собаки ринулись вперед, и меч Кисуму сверкнул во мраке. Две собаки упали, корчась на камнях, третья врезалась в Ю-ю и вцепилась ему в плечо. Взвыв от боли, он вогнал свой меч в брюхо зверя. Пес, издыхая, разжал челюсти, и страшный вой огласил руины. Ю-ю рубанул его по черепу, меч заклинило. Пока Ю-ю отчаянно пытался освободить клинок, на него накинулись двое оставшихся тварей. Кисуму рассек одному шею, но второй, распластавшись в прыжке, летел прямо к горлу Ю-ю.

В этот миг в черепе чудовища вдруг выросла черная стрела, а вторая пронзила ему шею. Пес рухнул к ногам Ю-ю. Тот, вытащив наконец меч, оглянулся и увидел Серого Человека на мышастом мерине, с маленьким арбалетом в руке.

— Пора уходить, — тихо молвил всадник, показывая на восток.

Оттуда медленно катилась через руины стена тумана. Серый Человек развернул коня и поскакал прочь. Ю-ю и Кисуму последовали за ним. У Ю-ю сильно болело плечо, по левой руке струилась кровь, но он, несмотря на это, бежал что есть мочи.

Видя, что Серый Человек ускакал далеко вперед, он крикнул:

— Чтоб ты сдох, ублюдок!

Туман позади приближался, перемещаясь гораздо быстрее Ю-ю. Кисуму, оглянувшись, подхватил шатающегося Ю-ю под руку.

— Прибавь еще чуть-чуть.

— Он... все равно... догонит.

Но они тем не менее бежали, вкладывая в это все силы. Ю-ю услышал стук копыт и увидел, что Серый Человек скачет назад, держа в поводу кобылу и гнедого. Кисуму помог Ю-ю влезть в седло и бросился к своему коню.

Туман был совсем близко, оттуда несся грозный рык.

Кобылу не пришлось понукать — она мигом снялась с места. Ю-ю держался за седло. Лошадь тяжело дышала, когда они доскакали до холмов, но паника придала ей сил, и она резво двинула в гору.

Серый Человек, ехавший чуть впереди, повернул коня и посмотрел на равнину.

Туман клубился у подножия холма, но выше не поднимался. Ю-ю покачнулся в седле, почувствовал поддержавшую его руку Кисуму и провалился во тьму.

Высокий, одетый в синее лекарь Мендир Син положил свежую примочку на плечо раненого и вздохнул.

— Никогда еще не видел, чтобы рана так себя вела, — сказал он Нездешнему. — Это обыкновенный укус, но он не затягивается, а, наоборот, разрастается. Теперь дело обстоит хуже, чем когда вы его привезли.

— Вижу, что хуже, — сказал Нездешний. — Что можно предпринять по этому поводу?

Лекарь, пожав плечами, стал мыть руки в тазу.

— Я обработал рану лорассием, который обычно хорошо помогает от всякого заражения, но кровь не свертывается. Будь такое возможным, я сказал бы, что в ране содержится что-то, разъедающее плоть.

— Так он умирает?

— На мой взгляд, да. Сердце работает на пределе, температура тела понижается. Он не дотянет до утра. По всем правилам ему уже следовало бы умереть, но он крепкий парень. — Вытирая руки чистым полотенцем, лекарь посмотрел на серое лицо лежащего без сознания Ю-ю. — Вы говорите, его укусила собака?

— Да.

— Надеюсь, это животное убили.

— Так и есть.

— Могу предположить только, что в рану попал какой-то яд. Возможно, в зубах у собаки застряли остатки протухшего мяса. — Лекарь, потирая свой длинный нос, сел рядом с умирающим. — Я ничего не могу для него сделать, — безнадежно проговорил он.

— Я посижу с ним, а вы отдохните, — сказал Нездешний. — У вас измученный вид.

Мендир Син кивнул:

— Я сожалею. Вы с такой щедростью помогаете моим научным трудам, а когда мне представился единственный случай отблагодарить вас, я потерпел неудачу.

— Вам нет нужды благодарить меня. Вы оказываете помощь многим, кому она необходима.

В это время дверь отворилась, и вошла бритоголовая жрица Устарте, а с ней Кисуму. Она склонила голову, приветствуя Нездешнего и Мендира Сина.

— Прошу простить меня за вторжение, — сказала она, глядя в бледно-голубые глаза лекаря, — но я подумала, что могу быть вам полезна. Впрочем, я нисколько не настаиваю.

— Я человек не гордый, сударыня, — ответил Мендир Син. — Если раненому можно как-то помочь, я буду только благодарен.

— Вы очень любезны. — Устарте прошла к койке Ю-ю, приподняла рукой в перчатке примочку и осмотрела воспаленную рану. — Мне понадобится металлическое блюдо, — сказала она, — и побольше света. — Мендир Син принес ей медную чашу и поставил у кровати вторую лампу. — Быть может, мы уже опоздали спасти его, — продолжала Устарте. — Многое будет зависеть от того, насколько он крепок телом и духом. — Устарте достала из кармана красного платья круглый кристалл в золотой оправе, трех дюймов в поперечнике, и повернулась к Мендиру Сину: — Возьмите стул и сядьте рядом со мной. — Лекарь повиновался. Устарте простерла руку над медной чашей, и в сосуде само собой вспыхнуло пламя. Затем она вручила Мендиру Сину свой голубой кристалл. — Взгляните через него на рану, — велела жрица.

Мендир Син посмотрел и отшатнулся.

— Клянусь Миссаэлем! — выдохнул он. — Что это — колдовство?

— Худшего рода, — подтвердила жрица. — Его укусил кралот — и вот результат.

— Можно взглянуть? — спросил Нездешний. Мендир Син подал ему кристалл. В ране кишели десятки светящихся червячков — они пожирали плоть и раздувались на глазах. Устарте вынула из рукава длинную, острую булавку и протянула лекарю:

— Прокалывайте каждую личинку посередине и бросайте их в огонь. — Поднявшись со стула, она пояснила Нездешнему: — Любая царапина, нанесенная зубами или когтями кралота, обычно смертельна. В рану попадают крошечные яички, из которых выводятся такие вот черви.

— Но если их убрать, он сможет выжить? — спросил Нездешний.

— Это только начало. Когда рана будет очищена, я покажу Мендиру Сину новую примочку, которая уничтожит оставшиеся яйца. Но должна вам сказать, что некоторые личинки могли внедриться глубоко в тело и теперь пожирают его изнутри. Даже если он придет в себя, его могут поразить слепота или безумие.

— Мне кажется, вы много знаете о враге, с которым мы столкнулись, — тихо заметил он.

— Слишком много и слишком мало. Поговорим потом, когда я закончу помогать Мендиру Сину.

— Мы будем на террасе. — Нездешний поклонился жрице и вышел.

Кисуму последовал за ним по широкому коридору на засаженную цветами террасу, выходящую на залив. Первые проблески утренней зари окрасили ясное небо. Нездешний облокотился на мраморную балюстраду, глядя в искрящуюся морскую даль.

— Что ты узнал, побывав в трансе? — спросил он Кисуму.

— Ничего, — признался тот.

— Однако ты убежден, что твоему другу явился дух покойного раджни?

— Да.

— Мне это кажется бессмысленным. Почему дух раджни обратился к простому работнику, а не к одному из своих?

— Этот вопрос мне самому не дает покоя. И я чувствую великий стыд за то, что подверг Ю-ю такой опасности.

— Но он не бросил тебя, хотя мог бы убежать.

— Да — и это приводит меня в изумление.

— Разве ты сам побежал бы?

— Нет, но ведь я раджни.

— Этой ночью я видел испуганного человека с сияющим мечом, который дрался с демонами, защищая своего друга. Как бы ты назвал его?

Кисуму с улыбкой поклонился:

— Я сказал бы, что у него сердце раджни.

Они просидели молча около часа, думая каждый о своем. Небо светлело, слышалось щебетание птиц. Придавленный усталостью Нездешний задремал, и сны тут же затянули его в свой красочный водоворот.

Проснулся он внезапно, когда жрица в красном одеянии вышла на террасу, и спросил:

— Он умер?

— Нет. Думаю, он поправится.

— Вы извлекли всю эту нечисть?

— Мне помогли, — пояснила Устарте, садясь рядом с Нездешним. — Его душа защищена, и изнутри струится сила.