— Уверен. Тем более вон два подранка под ногами лежат. Сперва с ними пообщаюсь, а потом и за вас примусь. Руки за спину! — скомандовал я.

Связал немца по рукам и ногам. Веревки у меня заранее были подготовлены, я подхватил за шкирку двух подранков, включая того живчика, и поволок их в соседнюю комнату. Не стоит знать капитану немецкой разведки, что они мне рассказали, а я потом сравню их показания.

Как ни странно, самую ценную информацию мне выдал именно живчик, хозяин этого дома и агент немцев вот уже как шестнадцать лет. Эти трое приехали позавчера утром на мотоцикле, что стоял во дворе, передали, как положено, пароль и, получив отзыв, устроились на постой к хозяину. Тот себе брал иногда постояльцев, так что соседи не особо удивились.

Сами немцы прибыли в этот городок по делу своего ведомства, но это и понятно. Искали они какого-то Марека, еврея, что смог сбежать из Германии сюда. Найти нашли с помощью местного агента, но взять живым не смогли, тот прыгнул в реку. Чуть позже они выволокли на берег его труп, сейчас он лежал завернутый в брезент где-то у реки. Теперь задача у них стояла вывезти его незаметно, на это упирали особо, на территорию, контролируемую немецкими войсками. Вот живчик и пробивал возможность контрабанды у трактирщика во Францию.

Странные люди, по-тихому самолетом вывезти не могли? Оказалось, нет, но это уже гауптман пояснил, требовалось инсценировать гибель этого Марека. На границе при переходе это самая идеальная схема, так как его тело должно было попасть в руки немецким патрулям.

Очень уж меня заинтересовал этот еврей, и я продолжил колоть капитана, однако тот ничего так и не сказал, пока не скончался, видимо до него не довели эту информацию. А жаль, может быть, позже узнаю?

Теперь по той информации, что получил от живчика. Он тут окопался давно и создал свою агентурную сеть. В Шпице у него были завязки среди администрации городка, трогать их не стоило, серьезный след, и я их проигнорировал, однако в городке под названием Романсхорн в кантоне Тургау у него был еще один человек. Городок находился на берегу озера на границе с Германией и имел гавань. Так вот этот живчик еще лет семь назад серьезно подсадил на крючок и завербовал тамошнего писаря из администрации мэрии, а за эти годы тот неожиданно дорос до замглавы города. Вот эта информация была интересной. По несколько раз расспросив, как к тому подходить и что говорить, я внимательно наблюдал, запнется ли при повторе живчик или нет. И я отправил его следом за остальными. Живчик оказался действительно живчиком, две пули в груди, а все же ушел последним.

После того как тот захрипел и умер, я достал щипцы и нож и приступил к извлечению пуль. Потом я перенес тела наверх, уложил их по кроватям, принял душ, правда вода была холодная, но я не в претензии, снова оделся в свою одежду — снимал ее перед грязной работой — и, подняв с пола две сумки, вышел во двор.

Остановившись во дворе, я посмотрел на мотоцикл. Конечно, было желание прибрать его к рукам, но как появилось, так и пропало, это не просто след, это следище. Вон у меня в сумке штук на сорок таких мотоциклов. Присланные агенты и резидент были богатенькими буратинами и поделились тем, что у них было. Оружие я не брал, не хотел, чтобы след привел ко мне, да и своего хватало, но вот часть документов с пустыми бланками, печатями и образцами местных документов прибрал, это сейчас не будет лишним. Пригодится.

Оставив сумки у ворот, я бегом вернулся, посмотрел на разлитое масло в гостиной и на кухне, которое уже пропитало пол и мебель, после чего чиркнул зажигалкой и стал поджигать занавески. Загорелись те не сразу, это не бензин, но когда вспыхнули, их уже было не потушить.

Выскочив на улицу, я подхватил обе кожаные сумки и, остерегаясь, рванул к дому, где встал на постой. Там спрятал обе сумки в зарослях дикой малины, еще днем примеченные, и побежал к трактиру.

Не было меня в нем всего минут сорок. Открыв дверь, пошатываясь, я вошел внутрь и, пьяно посмотрев на трактирщика, рявкнул:

— Пива мне!.. Уснул в кустах, когда отлить пошел. Пить хочу!

Тот, посмеиваясь, принес еще кружку пива, и я с ней просидел где-то около получасу, пока в дверь не ввалился какой-то мужик и не заорал, что дом Генриха горит, того самого живчика. Те, что потрезвее, сразу ломанулись, а пьяненькие пошли не спеша, вот к ним я хвостиком и присоединился. Пройдя полпути, я свернул и ввалился к хозяйке, она удивленная раздела меня и уложила спать, пообещав разбудить утром. Пьяным я особо не был — так, легкое опьянение, но играл знатно. Если будет расследование, этот пожар и гибель внутри четверых человек не должны были привести ко мне, я тут еще жить собираюсь.

Утром хозяйка, которую я застал на кухне, сообщила мне о пожаре и о том, что внутри уже обнаружены четыре тела. Мол, пожарные считают, что те не потушили печь и погибли от угарного газа, а потом уже сгорели.

Почесав не причесанную макушку, я хмуро выслушивал это тарахтение, внутренне радуясь: даже если будут проводить вскрытие, то пуль не обнаружат, я их убрал, да и гильзы собрал. Пусть стараются, от тел одни головешки должны были остаться. Дом хоть и каменный, но полыхал знатно.

Зевнув, я вышел на улицу и макнул голову в бочку с дождевой водой, чтобы немного привести себя в порядок. А то действительно немного мучает похмелье и сушняк. Смелый прыгал у меня под ногами. Немного поиграв с ним, я вернулся в дом — хозяйка позвала, завтрак был готов.

Завтрак сделал свое дело, и я вполне пришел в норму. Огорчил хозяйку тем, что решил двигаться дальше, однако и порадовал, что плату за второй день возвращать не надо, это мое спасибо за вчерашнее. Мол, не рассчитал сил, и вот так вот получилось.

Собрав вещи и попрощавшись с хозяйкой, я забрал велосипед и Смелого, после чего покатил вниз по улице. Там дальше в проулке у забора разрослась дикая малина, именно там я и спрятал все трофеи. Унести куда подальше я не успевал, иначе в легенду пьяненького паренька не вписывался, алиби и так было дутое, до первой проверки, поэтому пришлось рисковать.

Остановившись у малинника, я убедился, что в переулке никого нет, прислонил велик к противоположному забору, тут ширина пять метров всего, и даже не дорога, а тропка. Зайдя внутрь малинника, подхватил обе сумки и вернулся к своему транспортному средству. Сидевший в корзине щенок даже поскулить не успел, что я его бросаю.

Конечно, вот так вот с тремя сумками кататься по городку не следует. Однако моя висела за спиной, а эти две я закрепил у заднего колеса по бокам. Получилось ничего так, крепко. Тем более они были одинаковые. Вернувшись в седло, я покатил вниз и свернул на ближайшем повороте. Еще пару улиц, перекресток, и я буду рядом с выездом из города.

Так благополучно избежав лишних глаз, особенно местных полицейских, — утро раннее, не все еще встали, — я покинул Шпиц и по дороге двинул дальше.

Естественно, далеко я не уехал, мой путь лежал до ближайшей рощи, что повстречалась по пути, всего в двух километрах от города. Мне нужно было избавиться от лишних сумок и трофеев.

Выбрасывать я ничего не собирался, трофеи самые ценные брал, но прикопать до лучших времен можно, не зря у меня в сумке складная саперная лопатка лежит.

Спустя четыре часа, пообедав сэндвичами с курицей, что дала мне та добрая женщина, у которой переночевал этой ночью, я выкатил велосипед из рощи. Проследив взглядом, как мимо проехало три армейских грузовика в сопровождении легковой машины тех же цветов, и оттолкнувшись, скатился с небольшого холма, поросшего высокой травой, и выехал на дорогу. После чего, крутя педали, покатил дальше.

В схроне осталось много ценных вещей, включая три десятка пустых бланков паспортов и прав. Перед тем как прятать сумки, схрон я решил сделать в большом дупле дерева, но потом передумал, обнаружив у него явно детские следы, поэтому вырыл яму в кустарнике и закопал их там. Но как я уже говорил, перед этим достав свой запас фотографий, я сделал себе загранпаспорт, права и студенческий билет, последний был в единственном экземпляре у резидента. Теперь я был восемнадцатилетним студентом Бернского университета факультета ветеринарии Артуром Перссоном, швейцарцем испанского происхождения. На все три документа я использовал разные фото, у меня было четыре негатива и фотографий наделано с запасом, чтобы не привлекать внимание одинаковыми снимками. Машиной можно управлять с восемнадцати, тут это как в Союзе, но вот в армию идут с двадцати, так что я пока не военнообязанный, но не больно-то и хотелось.

Из денежных средств у меня стало на восемь тысяч рейхсмарок и двадцать две тысячи швейцарских франков больше, но проверить их стоило — немцы еще те фальшивомонетчики, однако двадцать тысяч местных денег дополнительно с собой взял. А остальное спрятал, будет возможность, заберу.

Судя по карте, от Шпица до этого самого Романсхорна было около двухсот километров. После минуты раздумий, я не стал возвращаться к самолету, больно уж схрон там хороший, а поехал прямо на велосипеде и за три дня без особых приключений был на месте. Даже не торопился особо, дороги в Швейцарии оказались вполне приличные. Сам не готовил, ужинал в кафе разных деревушек, ночевал, правда, уже в полях или рощах, но не привлекал к себе внимания. По пути то на торгу одного городка, то в магазине другого покупал местные одежду и обувь, пока не превратился в одного из тех, кто во множестве колесил на велосипеде по Швейцарии. Да-да, мне много таких путешественников встречалось, в основном из молодежи, те, что постарше, сейчас в ополчении.

Как ни странно, армия у Швейцарии очень маленькая, в основном танкисты да летчики, а пехотные части так вообще из ополченцев. По достижении определенного возраста мужчину ставят на учет, выдают форму и оружие, и он все это хранит дома, а когда вызывают, быстро прибывает на сборный пункт во всеоружии. Немцы еще те соседи, поэтому была объявлена всеобщая мобилизация. Но немцы в Швейцарию не вторглись, и постепенно людей распускали по домам. Но не всех, половину где-то. Один такой пост мне повстречался, и меня там впервые остановили и проверили документы.

Пока хмурый капрал изучал мои документы, искоса бросая на меня взгляды, я осмотрел пост. Поставлен он был на перекрестке, мешки с песком, чуть сбоку стоит темно-зеленый броневик бельгийского производства с крупнокалиберным пулеметом, рядом мотоцикл одиночка и всего десяток солдат. Пост поставил тут офицер, хорошо знакомый с военным делом, не подберешься и не объедешь. Всю округу видать. Но хороший снайпер может ликвидировать пост с соседней сопки, тут метров шестьсот всего.

Капрал, проверив документы, вернул их мне, после чего я покатил дальше и через сутки был на месте. Вот и все приключения, ничего особенного. Город и воды озера я увидел уже при закате солнца, поэтому свернул с дороги и, достав купленные в деревушке припасы, стал готовиться к ночевке.

Утром я был готов к делу, поэтому, вернувшись на дорогу и потрепав щенка по холке, покатил к городу. Рабочий день в местной мэрии начинается в восемь утра, но нужный мне человек приходил за полчаса до начала. До этого момента еще порядка часа, поэтому я решил изучить городок и стал кататься по улицам, один раз чуть не нарвавшись на сонного постового у порта. Я изучал улицы, их названия, расположение домов, площади. В общем, проводил разведку. Особо много изучить не успел, центр в основном и часть порта, но зато с интересом прошелся по площади, где и находилась мэрия, ведя велосипед за руль. Именно там я и нарвался на полицейского, но благополучно избежал его интереса, только приветливо кивнул и, получив такой же кивок, прошел мимо. Смелый бежал рядом меховым комочком. Думаю, это полицейского и подкупило.

Чуть в стороне находилось кафе, из которого открывался чудный вид на здание мэрии, поэтому, поставив велосипед на специальной парковке, я прошел внутрь. Само кафе только-только открылось, но горячий чай и ароматные булочки, что пекли на кухне, уже были, поэтому я с удовольствием заказал три штуки и стакан сладкого чая.

Господин Андреа Норис, заместитель мэра, по явился в поле моего зрения в полвосьмого, когда я его и ждал. Живчик не ошибся, тот действительно очень пунктуален. Норис спускался по улице в сторону площади. Встав и подхватив подмышку щенка, я сел на велосипед и покатил навстречу заместителю мэра, на ходу сунув Смелого на его привычное место. В корзину.

Встретились мы с ним как раз на перекрестке, где улочка выходила на площадь. Кивнув ему, я поздоровался и сказал кодовую фразу. Рядом никого не было, лишь женщина в цветастом платье с корзиной в левой руке поднималась по улице, да мимо пробежало двое детишек с удочками, но голос я все же понизил. Тот, стрельнув туда-сюда глазами, неуверенно ответил и вопросительно посмотрел на меня.

— Нужны документы, настоящие, с прописанными в мэрии данными, — быстро сказал я. — Работа оплачиваемая.

Это Нориса заинтересовало, и он сказал:

— Пройдем ко мне в кабинет, там и поговорим.

— Хорошо.

Велосипед я оставил у входа — там уже стоял один, — после чего спокойно прошел внутрь задания на второй этаж. Когда Норис открыл свой кабинет, я зашел следом.

— Неплохо, — оценил я обстановку.

— Проходи, присаживайся, — указав на стул напротив стола, велел хозяин кабинета, после чего занял свое место в кресле и спросил: — Что там за вознаграждение?

— Мне выделены некоторые средства на премию, она достанется вам.

— Сколько?

— Тысяча франков.

— Хорошо, устраивает. Теперь по документам. Что именно нужно?

— Полный список. Метрика, все внутренние документы, включая права и загранпаспорт. Главное, чтобы это все можно было подтвердить в местном архиве.

— С внутренними документами я помогу, а загранпаспорт делают не у нас, это тебе в Цюрих или Берн надо.

— Принимается.

— Данные? — взяв со стола карандаш, приготовился записывать Норис.

— Алекс Кортес. Швейцарец испанского происхождения. Восемнадцать лет, сирота. Это можно устроить?

— Легко. У нас была крохотная испанская община, осталась одна древняя старушка. Как-то вот при пожаре несколько домов сгорело, в трех жили испанцы. Они погибли, часть архива тогда тоже пострадала, так что эти данные внести будет легко, и проверить их практически невозможно.

— Отлично, — обрадовался я и положил на стол тонкую стопку купюр. — Это задаток в половину суммы. Если с испанцами так повезло, возможно еще мне выдать справку, заверенную в мэрии о получении наследства? Не хочу, чтобы возникли вопросы, если я буду делать крупные покупки.

— Легко.

— Когда ожидать получения документов и как мы встретимся?

— Через два дня все будет готово, нам должны завезти новые бланки документов, вот один из них я на тебя оформлю, а правами и метрикой сейчас займусь. Вечером внесу твои данные в архив.

— Этот бланк подойдет? — достал я из кармана пустой бланк.

Тот внимательно его посмотрел и отрицательно покачал головой.

— Бланк настоящий, не фальшивка, но другого кантона и выпущенный год назад. Не пойдет. У меня сейчас в запасе нет, новую партию ждать нужно, а ее только через два дня пришлют. Обещали.

— Ясно, тогда на тот день и делайте день моего восемнадцатилетия. Так нормально?

— Лучше не надо, в первый же день никто документ на руки не получает.

— Понял, вам виднее. Встретимся через два дня после окончания рабочего дня в том кафе, что находится напротив мэрии.

— Хорошо, встретимся там в шесть вечера.

Я попрощался с чиновником и, держа на руках Смелого, спустился и посадил того в корзину, после чего подъехал к киоску, где взял пачку газет, и покатил в порт. Там были гостиницы, поэтому я надеялся найти себе нормальный уголок.

Интерес мой к газетам был не пустым, а по делу. Я в скором времени, если ничего не сорвется, могу приобретать имущество, именно этим я и собирался заняться. Мне нужен загородный дом, подальше от всяких поселений и соседей, где-нибудь поближе к границе. Я такие отдельные фермы видел, вот и надеялся один такой дом себе приобрести. Ферму не надо. Мне уже удалось узнать, что налог на нее серьезный. Есть пахотная земля, столько-то ты должен с нее сдать продовольствия. И никого не волнует, надо тебе это или нет.

Сняв номер в портовой гостинице, я устроился на кровати и стал изучать объявления. Ничего интересного мной так и не было найдено. Продавался дом в самом городе, пара квартир, сдавалось так вообще прилично, но вот именно загородная ферма не была выставлена у границы с Германией ни одна. Показывать свой интерес Норису я не хотел, свидетелей я в таких случаях не оставляю, и его ждет в любом случае определенный конец, поэтому искал сам, но пока ничего не нашел.

В самом городке покупать ничего не стоило: он был небольшим, и я мог привлечь излишнее внимание. Откуда, мол, у молодого человека столько денег. А живет кто-то там на отшибе, так и пусть живет.

Следующие два дня я спокойно гулял по городу, пока не изучил все достопримечательности, мне это для легенды нужно было. Городок был приграничный, за озером уже Германия, Австрия правее, так что военных хватало, как и небольшое подразделение пограничников, но комендантского часа или чего-то подобного введено не было. Поэтому я гулял, где хотел и когда хотел. Общаясь с местными старожилами, я узнавал много нового о городе. Раз по легенде я отсюда родом, как уже говорил, мне нужно все это знать. Конечно же, всю информацию я не получу, тут нужно прожить полгода-год, а так, в принципе, подготовился.

Наконец, когда наступило назначенное время, я уже стоял в проулке за кустами местной акации и наблюдал за открытым летним кафе на площади. Бинокль и возвышенность в этом мне неплохо помогали. Вроде чисто, ни топтунов, ни местных пограничников. Один сидел, но это был военный с дамой.

Чуть позже из мэрии вышел Норис и направился в кафе. Устроившись за одним из столиков, он сделал заказ и стал изредка оглядываться, явно в поисках кого-то конкретного, то есть меня.

— Чисто, — уверенно кивнул я и, подойдя к прислоненному к камню велосипеду, сел в седло и покатился вниз.

Въехав на площадь, я спрыгнул из седла, Смелый находился за городом в номере с вещами, я повел велосипед рядом, изредка поглядывая вокруг. Норису уже принесли кофе, и он как раз его пил, когда заметил меня, поэтому я дернул плечом и довернул в ту улицу, где впервые встретился с ним. Тот понял и чуть позже последовал за мной. Мне такая подстава в кафе не нужна, человек пятьдесят увидят, что я с ним общаюсь, так что требовалось уединенное место, и я его нашел.

Чиновник догнал меня довольно быстро, заметив, что я жду его у забора заброшенного дома, вернее продающегося. Там никто не жил, я еще вчера проверил и все подготовил.

— К чему такие сложности? — сблизившись до двух метров, спросил он.

— Предосторожность, — был мой краткий ответ. — Все готово?

— Конечно, все документы проходят через архив. Насчет наследства тоже внес информацию. Мол, вам досталось имущество погибших дальних родственников. Хорошо, что вы дали мне свое фото, не пришлось встречаться с фотографом. Он у нас старенький, но память отличная.

Взяв конверт, я открыл его и достал три документа: лист метрики из мэрии, новенькие права и справку. Метрика была заметно мятой и старой.

— Состарили? — приподняв бровь, удивленно посмотрел я на него. — Неплохо.

— Нет, — засмеялся он. — Просто два неиспользованных старых бланка у меня пылились, вот и пригодился один. Справку о получении наследства посмотрели? Устраивает?

— Да, неплохо сделано. А что за печать нотариуса и подпись?

— Это деда моего, он умер три года назад, а печать осталась.

— Надеюсь, все в порядке, следов не осталось?

— Нет, я все подчистил.

— А что за адрес?

— Тот самый, где сгорели дома, там был пустырь, но сейчас поставили новые дома. Нужно будет прописаться в другом месте. Где моя вторая сумма?

— Да, кстати, — передавая ему рулончик денег, спросил я, — тут загородный дом рядом нигде не продается?

— У границы нет, да и под особым надзором все покупки, что там проходят, — задумался тот на миг, — а вот в двенадцати километрах продается довольно приличный каменный дом, он вне пограничной зоны. Только я его вам не отдам, себе берегу, очень уж хорош. С большим винным подвалом, гаражом и мастерской. Дом, не ферма.

— А кто владелец?

— Нет, парень, — засмеялся Норис. — Этот трюк не пройдет. Я этот дом уже год держу, договорившись с хозяином, еще немного, и он мой будет.

— Понятно, — кивнул я и посмотрел ему за спину, мои глаза расширились от испуга, отчего Норис рефлекторно развернулся и не заметил моего удара.

Улочка действительно была узкая и глухая, но прохожие все же по ней ходили. Мне еще повезло, что стайка девчушек появилась так поздно, иначе они бы заметили нас и тем паче, как я затаскиваю во двор бессознательное тело.

Через час я убедился, что улочка пуста, вынес тело Нориса на руках и уложил его так, чтобы казалось, что он поскользнулся и проломил себе голову о камень, повредив шею. Свой пакет денег я взял, а что было в кармане, оставил. Потом вывернул камень из дороги и провел им по внутренней стороне левой туфли, оставив след, и бросил камень рядом. Со стороны теперь казалось, что об этот булыжник он и споткнулся, подвернул ногу и упал, нанеся себе увечья, несовместимые с жизнью.

Следов пыток на его теле не было, так что уверен, местные криминалисты ничего не обнаружат, только смещение шейных позвонков, а такие бывают как раз от падения или точного и выверенного удара кулаком. От собак я посыпал во дворе продающегося дома специальный порошок, да и у входа тоже. Ну а потом вывел велосипед, проверил замок и покатил к себе в гостиницу. Все, что нужно, я сделал, убедился, что Норис честно выполнил сделку, узнал у него данные хозяина дома, что тот собрался продавать, и где он находится, после чего убрал свидетеля. Норис не был женат, жил в большой семье в доме родителей, у него было трое братьев и шестеро сестер. Думаю, они переживут эту потерю, на войне как на войне.

Добравшись до номера, я убрал липовые документы глубоко в сумку, это будет запасной вариант, новые корочки прав положил во внутренний карман куртки, а метрику и справку сунул… к липе. Чтобы не помялись.

Время еще было, поэтому собравшись и сдав номер, я направился к выезду из города. Погибшего наверняка обнаружили, но особого волнения в городе не было, поэтому я спокойно добрался до небольшого автовокзала и купил билет до Цюриха, уплатив также за багаж.

Через сорок минут пришел автобус, на десять минут позже, согласно расписанию, мой велик был поднят на крышу и привязан, после чего мы со Смелым прошли в полный салон и, заняв свое место, поехали в Цюрих.

Дальше особо рассказывать нечего. Переночевав в гостинице столицы всех банков, Цюрихе, я не выдержал и открыл небольшой счет на двенадцать тысяч швейцарских франков, а также на пять тысяч рейхс марок, которые свободно ходили по стране, и получил на руки чековую книжку. Но вот воспользоваться я теперь ею мог только после того, как мне исполнится двадцать. Заодно узнал об обмене марок на другую валюту — английские фунты, канадские и американские доллары. В принципе, можно обменять даже крупную сумму. Подал заявку на изготовление загранпаспорта, мне сообщили, что за ним требуется прибыть через две недели. А в обед на рейсовом автобусе отправился в Берн и прибыл туда вечером. Быстрее никак, все городки и деревни по пути проехали. Надо было по железной дороге ехать, но светиться там не хотелось, на автобусе проще. Хоть и дольше.

Ну, а вечером, уже когда стемнело, я вместе с багажом, велосипедом и щенком ввалился в фойе небольшой гостиницы у автовокзала Берна, где и устроился на пару дней.

Часов в десять, после плотного завтрака я вышел со щенком на поводке, что купил в Цюрихе, и направился легким прогулочным шагом гулять по улицам столицы Швейцарии. Гулял я не просто так, мне требовалось купить машину. Да-да, это не ошибка, для мобильности мне была нужна машина. Согласно документам я богатенький наследник, так что могу себе это позволить.

В это время просто не существовало автосалонов, кроме специализированых магазинов заводов брендовых марок, а машины, хоть новые, только с завода, хоть подержанные, продавали в автомастерских. Там всегда во дворе стоят по две-три выставленных на продажу машины или мотоцикла. Я еще в Цюрихе разведку провел, как раз в соседнем магазине ошейник и поводок купил, а сюда прибыл, чтобы познакомиться со столицей и официально прикупить машину.