— Ну что, пора сваливать? Конечно, пора, куда нам еще деться?

Отпустив щенка на траву, я подошел к канистрам. На одной был закреплен скрученный шланг. Я вздохнул — сорок кило на себе километров пять тащить! — и взялся за ручки. Быстро перебирая ногами, я побежал в сторону леса. Оставив канистры на опушке, в сопровождении щенка вернулся за чемоданом и спокойной легкой походкой направился к канистрам. Чемодан раза в три легче был.

Вот повторное возвращение к лесу Смелый не выдержал, устал и стал скулить. Пришлось взять его в свободную руку и нести до опушки. Усталость давала о себе знать, вторые сутки не спал. Но все же следовало поторопиться. Скоро на поле, где грудой лежит выброшенный из «Юнкерса» багаж, появятся немцы, и наверняка какому-нибудь ретивому офицерику придет в голову мысль прочесать лес. И ведь найдут поляну по нашим следам, есть у них собаки, что по следу хорошо ходят, еще как есть.

Пройдя мимо канистр, я только шланг снял и направился вглубь леса. За полчаса добежав до поляны, я занялся делом. Выгнал самолет на поляну, заодно прогрев мотор, убрал все вещи внутрь, после чего, оставив щенка в салоне, бегом побежал за канистрами. В баках у меня три четверти, шестьдесят литров, все равно не хватит долететь до швейцарской границы, куда я собираюсь, тут два полных бака нужно, но запас карман не тянет. Посмотрим, можно будет кого-нибудь ограбить по пути или нет. Опыта у меня теперь хватало.

Вот чтобы сбегать за канистрами, у меня ушло куда больше времени и сил: четыре километра, да еще по лесу, довольно сложно нести тяжести. Однако все же я добрался до самолета, одну канистру убрал в салон, другую залил в баки, под пробку.

Забравшись в самолет, я посмотрел на ночное небо. Луна так и не появилась, хотя звезды в небольших окнах видно было, так что я надеялся, что небо очистится к моменту моей посадки. Достав планшет с картой, я осветил ее фонариком и, примерно прикинув маршрут и запасы топлива, уверенно ткнул пальцем в один из немецких городов на моем пути.

— Нюрнберг, тут есть гражданский аэродром. Значит, есть и топливо. Правда, горючки у меня до него едва хватит, фактически на пределе имеется запас, но маршрут рассчитываю на него.

Запустив двигатель, отчего спавший рядом Смелый вздрогнул и проснулся, я погазовал, после чего увеличил мощность двигателя. Тот загудел очень громко. Я отпустил тормоза. После недолгого разбега самолет пошел на взлет. Моя эпопея на этом моноплане еще не закончилась, так что нужно довести ее до логического конца.

Основной план выполнен, Ольга теперь не доберется до меня, да и отомстил я ей за все, что она натворила, с адмиралом вон повстречался… В общем, хорошо так хлопнул дверью, пусть чекисты и полит работники зубами скрипят, а теперь пора и свою жизнь устраивать. Нет, на Украину я вернусь. Получу паспорта нейтральных стран, стану их гражданином, а после вернусь. Ведь бандеровцы и националисты сейчас себя вольготно чувствуют на оккупированных территориях, поэтому будем их уничтожать ударными темпами, и рядовых, и их командиров. Пройдусь косой смерти по Украине и Белоруссии. Но это планы на будущее. Сейчас же у меня стояла другая задача. Получить или постоянный паспорт, или временное разрешение в Швейцарии, после чего перебраться в Канаду и получить статус гражданина уже там. Купить дом, оформить его, как положено, чтобы было гнездо, куда возвращаться, и можно снова браться за националистов. Огонь ненависти к ним у меня не погаснет никогда, и я не собираюсь его искусственно гасить.

Именно об этом я размышлял, управляя «Шторьхом» на небольшой высоте. В Берлине наверняка паника, подняты все части, уверен, что где-то наверху барражируют немецкие истребители, а я же удалялся от столицы Третьего рейха на максимально возможной низкой высоте, разве что не цеплял верхушки деревьев колесами шасси. Одним словом, уходил все дальше и дальше.

Поглядывая на компас, а также на ночную землю вокруг, благо облаков тут не было и всю поверхность освещала серебристым светом луна, что позволяло ориентироваться, я стал искать место для посадки. За два часа экономичным ходом я пролетел около трехсот километров, даже чуть больше, около ста осталось до Нюрнберга, поэтому пора дозаправиться.

Внизу я давно обнаружил какое-то шоссе, поэтому пошел на посадку. Сел нормально, даже не трясло, дороги тут были хорошие, асфальтированные. Поставив самолет на обочине, пока щенок бегал вокруг и делал свои дела, я достал последнюю канистру с горючим и ручной насос и заправил баки. Теперь точно до нужного города хватит, тем более в баках еще оставалась горючка.

По привычке отлив на обочине и длинно, с повизгиванием зевнув — спать очень сильно хотелось, ведь двое суток на ногах, — я поймал разыгравшегося Смелого и, сунув его в салон, залез следом.

Через минуту, ревя мотором, мой самолетик начал подниматься, оставляя длинную ленту ночного шоссе далеко внизу. До рассвета еще часа три, время, чтобы добраться до нужного города, найти место для стоянки самолета и замаскировать его там, еще было, а вот проводить разведку и искать топливо я решил уже к вечеру, ну или завтра, когда высплюсь и приведу себя в порядок. Из зоны поисков я вышел, так что тут меня никто не ищет. Да и вряд ли кто обо мне знает, немцы ведь ищут «Юнкерс», и немецкие зенитчики уже доложили, что в зоне их внимания пролетел неопознанный самолет, так что куда улетели Колясьев и его экипаж, немцы знали и искали в той стороне. Я мог опасаться только случайного обнаружения, его в принципе и опасался.

Через полчаса впереди показался затемненный город, тут и там огни светились, показывая, что город хоть и соблюдает светомаскировку, но его еще ни разу не бомбили. Близко я подлетать не стал, убавил газу на малые обороты, чтобы мотор особо не шумел и не привлекал внимания, практически крадучись стал облетать город стороной, направляясь к единственному тут лесу, роще фактически. К сожалению, вблизи от города были только поля, и нормально спрятать самолет не получалось, а эта роща находилась в шести километрах от Нюрнберга, но хоть что-то.

К счастью, вблизи от рощи не было никаких поселений. Это странно, но видимо, свои печи баварцы топили углем, а не дровами. Сделав над рощей небольшой круг и не обнаружив внутри ни одной поляны, я решил спрятать самолет на опушке. Другого выхода не было. Рядом с рощей пробегала полевая дорога, поэтому я не стал ломать шасси на неизведанном поле, а просто сел на нее. Потрясло, конечно, но не особо сильно, полевая дорога оказалась очень хорошо укатанной и почти ровной.

Я оставил крылатый аппарат на дороге и, осматривая луг у рощи на предмет ям и кочек, направился к опушке. Мне понадобился час и так не резинового времени, чтобы найти нормальное место для стоянки самолета. В одном месте в рощу уходил небольшой язык луга, именно там я и собирался укрыть летательный аппарат. Я снова запустил мотор и на шасси, используя тягу винта, покатил самолет к месту стоянки, пока не загнал в нужное место.

Развернуться не получилось — могу порубать кустарник винтом с одной стороны и зацепить хвостом с другой, поэтому, заглушив мотор и вслушавшись в тишину вокруг, поправил шлемофон и, согнав складки немецкого летного комбинезона назад, я ухватил самолет за хвост и, хрипя от усердия, стал его раскачивать, разворачивая машину. Все, полторы минуты, и самолет развернут к выходу.

Осмотревшись, я довольно хмыкнул, «Шторьх» фактически стоял в небольшом лесном туннеле, едва не касаясь крыльями деревьев с обеих сторон, метрах в сорока была видна опушка, а хвост всего метров на тридцать не упирался в кустарник. Этот крохотный лужок, что уходил вглубь рощи, был ровным, поэтому ухватившись за хвост и мотая его туда-сюда, я стал медленно тянуть, перекатывая колеса, к кустам. Чем дальше аппарат будет от опушки, тем лучше. Благо склонившиеся сверху ветви деревьев очень даже неплохо скрывали нас от взглядов с неба. Хороший схрон. Можно сказать, гараж для моего самолета.

После этого упал на траву, тяжело дыша — ворочать самолет, что весит почти тонну, нелегкое дело, хотя я и был физически крепким. Подбежавший Смелый лизнул пару раз меня в щеку и отбежал, предлагая играть, но мне еще было не до него. Отдышавшись, я взял топорик из салона и, осмотревшись, пошел рубить ветви — нужно замаскировать «Шторьх» и вытащить из салона ценные вещи, закопав их где-нибудь подальше. А то найдут самолет со всеми вещами, и останусь я с голым задом. Не пойдет.

Два часа у меня ушло на все это. Два часа я прятал самолет, делал схрон для ценных вещей и лежку, чтобы выспаться, установив палатку в густом кустарнике. Уже час как рассвело, когда я наконец убрал все вещи и, забравшись в палатку, уснул спокойным сном человека, сделавшего за последнее время все, что полагается. Сытый желудок был полон, рядом в ногах ворочался Смелый. В общем, под эти мысли я и уснул. Что будет дальше, посмотрим по ситуации, но основные свои планы я менять не собирался.

Разбудил меня Смелый. Он, видимо, захотел в туалет, долго терпел, пытался выбраться сам, но я крепко зашнуровал вход, забыв оставить щелочку. Подойдя к моему лицу, он стал будить языком. Сразу сообразив, в чем дело, я принял сидячее положение и сонно, расшнуровав вход, выпустил его наружу. Свалившись снова на надувную подушку, я продолжил лежать, медленно проваливаясь в сон, но тут вернулся облегчившийся и потому довольный щенок, стал прыгать вокруг меня, тыкаясь мокрым носом и прося есть.

Посмотрев на часы, я определил, что время было полпятого вечера. Неплохо мы поспали. Снова приняв сидячее положение, я посмотрел на щенка. Тот с рычанием уцепился за мой спальник и, тряся головой, пытался содрать его с меня. Играть он тоже любил.

— Да понял я, понял, — длинно зевнул я. — Вставать пора… М-да, действительно, что-то есть хочется.

Потрепав щенка по холке, тот что-то разошелся, я взял лежавший рядом «вальтер» с накрученным глушителем и выбрался наружу. Сквозь ветви кустарника пробивались лучи солнца, было достаточно светло, поэтому, осмотревшись, я первым делом сбегал в соседние кустики по необходимым делам, а только потом уже обошел стоянку самолета, выглянул на луг и дорогу, где совершил посадку. Там медленно катилась телега с огромной копной сена или соломы — непонятно, которую влекли два вола. Возница в обычной тут одежде: белой расписной рубахе, штанишках с подтяжками и странной зеленой шляпе — лениво развалился на своем месте, правя волами. Патриархальная картинка.

Вернувшись к самолету, я поправил кусок маскировочной сетки, которую накинул на мотор с винтом и часть кабины, крылья были прикрыты ветками. Достав из грузового отсека продовольствие и посуду, которую убрал вчера даже не помыв — кстати, времени не было, после чего достал еще канистру с водой. Пока котелок на бездымном костерке закипал, я отдраил не помытую посуду, включая миску Смелого. Да, кстати, тот подрос, и пора ему купить что-то побольше. Эта скоро мала станет.

Через час похлебка была готова, я дал ей немного остыть, собакам горячее давать нельзя, а самому есть, когда тот смотрит голодными глазами, не стоило. Наконец похлебка в мисках заметно остыла и, сняв их с крыла, мы стали ужинать каждый из своей посуды. Смелому хватило одной миски. Похлебав воды, он стал бегать вокруг, исследуя местность, а я себе добавки налил, прикрыв котелок крышкой, чтобы туда не попала мошкара. На потом оставил, можно будет разогреть.

Медленно работая ложкой и отсутствующе наблюдая, как пыхтит паром чайник на костре, я раздумывал о своих дальнейших действиях. То, что нужно посетить местный аэродром, это понятно, заправимся и полетим дальше. Одной заправки до границы не хватит, буквально полсотни километров, но все же, значит, топлива нужно брать с запасом. Теперь по границе. Мне ее нужно пересечь, и лучше всего это сделать официально, то есть использовать один из польских документов, что у меня были. Поработать над ними и спокойно войти на территорию Швейцарии как эмигрант. Там дальше видно будет, подам документы на гражданство, денежно простимулировав чиновников, ну или найдя другой подход. В принципе быть гражданином Швейцарии, которая имела общие границы с Германией, мне идея нравилась, не нравилось местное правительство. Потому что советских военнопленных в Швейцарии держали в не очень хороших условиях и вернули Союзу не сразу, а протянув, сколько можно. Слышал об этом краем уха еще в прошлой жизни. Кто-то спросит, откуда там взялись наши, да еще не сотнями, а тысячами, так бежали они и бежали к границам ближайшего нейтрального государства, а это как раз и была Швейцария. Была там какая-то мутная история с убийством дипломата, точно не знаю, но с тех пор у Союза нет посольств на территории Швейцарии. То есть пункт первый — устроиться в Швейцарии и создать там перевалочную базу, берлогу, можно сказать. Это наипервейший пункт в выполнении. Когда база будет создана, пользуясь транспортными сообщениями с другими нейтральными странами, я направляюсь в Канаду. К сожалению, без того, чтобы посетить Британию, не обойтись, оттуда уходят морские транспорты в Америку и Канаду. Можно и до Америки добраться, а там уже сухопутным путем в Канаду и подать заявление на принятие гражданства. Хотя о чем это я? Есть же посольства в Швейцарии и Британии, там подам заявку и буду ждать положительного решения, никакое другое меня не устроит.

Потом через Англию в Канаду, не знаю, как путь продолжится, создаю там свою берлогу для дальнейшей жизни, без этого никак, у каждого должен быть свой дом, где если его не ждут, то хотя бы было куда возвращаться, а там устроившись и организовав связи, можно и вернуться на Украину.

По самолету скажу так: пока оставлю его на границе с немецкой стороны, а потом поищу возможность перегнать в организованную мной берлогу. Перекрасить, перебить номера и получить на него документы. Хоть левые, по фигу. После этого продать, и купить точно такой же, но уже с реальными документами. Хотя можно и не продавать, перегнать, перекрасить, купить такой же и иметь два самолета с одним комплектом документов. Посмотрим по ситуации. Может быть, даже и перекрашивать не придется.

За это время вложу часть средств в недвижимость, по получении реальных документов, остальное пока оставлю в золоте и брюликах как НЗ. Посмотрим по ситуации, тем более нажиться на немцах и националистах я не передумал, то, что сейчас есть при мне, это так, первая ласточка, а в действительности я собирался хорошо подняться на войне, нужно же думать о своих возможных детях и внуках. Я умею далеко смотреть в свое будущее. Может, даже куплю какую фирму или сам организую… Хотя нет, мне сейчас только-только семнадцать исполнится. По документам можно пройти как восемнадцатилетний, дальше мордашка не позволяет, а владеть чем-либо в бизнесе в Канаде и Швейцарии можно только по совершеннолетии, а это двадцать один год. Вроде не ошибаюсь в этом. То есть дом, машину можно купить, а бизнес — хрен, подрасти сначала нужно, быстро набегут всякие самоназначенные опекуны, чтобы снять сливки с моих предприятий, хотя, конечно, идея неплохая. Но в принципе можно войти к кому-нибудь в долю. Если попробуют кинуть, то, считай, рыб потом будет чем кормить. Я человек без комплексов, все концы в воду или в могилу.

Долго я не раздумывал, тут главное добраться до границы, и там посмотрим по ситуации. Я точно не знал, но вроде через границу не пропустят, если на документах нет необходимого штампа из посольства или консульства Швейцарии, что находятся в городах Германии. У меня такого не было. Доберемся до границы, там я стащу чей-нибудь документ и перерисую необходимый штамп. Главное, чтоб в паспорте было написано, что я поляк, а не еврей. В Берлине, когда обедал в одном кафе, слышал, что граница Швейцарии для евреев закрыта, не пускают их, и все тут. Правильно делают, а то куда ни плюнь, одни евреи, надоели уже.

Допив чай вприкуску с помадкой, я помыл всю посуду и убрал ее вместе с наполовину опустевшей канистрой в салон самолета. Все-таки не зря купил эту канистру для воды в том магазине для охотников. Теперь не надо постоянно искать водоемы, чтобы найти воду, все свое вожу с собой.

Велосипед я еще вчера вечером достал из салона, а сейчас, переодевшись в цивильную одежду, вполне приличную, в тот дорожный костюм, купленный в одном из магазинов Берлина, и посадив Смелого в переднюю корзину у руля, проверил, есть ли кто поблизости. Дорога была пуста, поэтому, оттолкнувшись одной ногой, сел в седло и покатил из леса в сторону дороги, а потом уже в ближайший город.

Нюрнберг, да-да, то самый, где в будущем будет суд над нацистами, показался через полчаса кручения педалей. Сбоку виднелась какая-то хрень вроде крепости, а впереди, куда втекали голубые воды речушки, был виден и сам красный город. С холма, с которого я его разглядывал, он казался красным, это из-за домов из красного кирпича и красных черепичных крыш.

Пока проводил рекогносцировку. Ночевать я собирался вернуться обратно в рощу, к своему схрону, а пока нужно осмотреть подъезды к аэродрому и определиться с дальнейшими планами. Как именно уволочь с территории аэродрома топливо.

Погладив Смелого, который продолжал сидеть в корзине, я оттолкнулся от пыльной дороги и, притормаживая, покатил вниз по склону, уже в конце спуска нажав на педали, не хотелось терять набранную скорость. Конечно, в местной полиции могла появиться ориентировка на парня с щенком, но оставить Смелого в роще я не мог — глупый еще: или убежит, или достанется на обед местным хищникам, вроде лисы. Лучше уж пусть при мне будет.

Въехав в город по одной из второстепенных улиц, я удивленно осматривался. Похоже, для жителей и не существовало далекой войны, все спокойно, все хорошо. Лишь на стенах местной администрации и комендатуры были длинные флаги, а один раз попался комендантский патруль, а так тишь да благодать. Прохожих, конечно, хватало, вечер, появилось много гуляющих парочек, уличные кафе был полны, но все же я продолжил изучать город, пересекая его, чтобы добраться до противоположной окраины, где и был аэродром.

Под конец я вообще покинул седло и просто вел велосипед, толкая его за руль. Ко мне прицепились пара мальчишек, они изучали мое транспортное средство со стороны. Видимо, подобная модель им не встречалась, но потом отстали, укатив на собственных великах по своим делам. Выбравшись на окраину, я осмотрелся и повел велосипед в сторону высокого трехэтажного дома. Судя по вывеске, это была гостиница.

Предъявив служащей, что встретила меня в дверях, польский паспорт, где было указано, что мне восемнадцать с половиной лет, и я имею право находиться на территории Германии. Та его бегло осмотрела, вписала «мои» данные, хотя теперь действительно мои, в свою учетную книгу и повела в комнату. Я попросил номер на третьем этаже с видом на поле, мол, люблю природу в естественном виде. То, что там, в прямой видимости находился аэродром, это уже не озвучил.

Велосипед остался у входа в специальной стойке, как пояснила дама, худая невысокая женщина с забранными в конский хвост волосами. Тут не воруют, можно оставлять спокойно. Смелого я нес на руках, а на плече висела дорожная сумка с вещами.

Осмотрев номер, я кивнул. Он мне подходил. Я проверил, что дама спустилась по лестнице. Номер я снял на сутки, опустил щенка на пол и, достав из сумки бинокль, стал изучать расположение построек и, главное, склада ГСМ аэродрома. На стоянке виднелась тройка самолетов, в основном транспортники, лениво трепыхался немецкий флаг на флагштоке, а так аэродром с виду был пуст. Вечер, рабочее время закончилось. Осмотрев аэродром, я усмехнулся. Как уволочь топливо, уже прикинул, так что план был практически сформирован, осталось только привести его в исполнение. Там было все достаточно просто, на стоянке автотехники стоял точно такой же пикап, которым мы пользовались с Колясьевым во время акции в Берлине, даже цвет совпадал, я был уверен, что смогу его завести. Мне требовалось лишь закатить бочку с топливом в кузов, а там по ситуации.

Вид из номера на аэродром был просто восхитительным, так что я провел у окна около часа, потом прервался на полчаса, вывел погулять заскулившего Смелого, поужинал кофе с круассанами в кафе гостиницы, там, кстати, сидели двое мужчин в летных кожаных куртках. После ужина вернулся в номер, где пробыл у окна до самой темноты, а вот ночью я начал действовать.

Щенка на дело я брать не стал, тем более он уснул, свернувшись на тряпке, брошенной мной на пол. Переодевшись в рабочую одежду, я проверил оружие и осторожно выскользнул из номера, держа обувь в руках. Еще в прошлый раз я определил, какие ступени скрипят, так что тихо и незаметно спустился в холл и вышел через заднюю дверь во двор, после чего, надев обувь и зашнуровав ее, одним прыжком преодолел забор. Ну а дальше просто бег по окраине в сторону аэродрома.

Небо сегодня не радовало, тучи были, но в данный момент в большое окно светила луна, освещая все вокруг. Надеюсь, когда я доберусь до аэродрома, луну скроют облака. Проведенная разведка из окна номера позволила мне заранее определиться с маршрутом, поэтому я обогнул забор и дальше полз по-пластунски. Полчаса на брюхе, и я у склада ГСМ. Это было кирпичное здание, крепкие деревянные ворота были закрыты на замок, и что совсем печально, на створках была сигнализация.

Не знаю, пользуются ли тут привычными мне бочками, но самолеты заправляют с помощью одиночного заправщика, а тот пополняет свою бочку из подземных резервуаров. В моем случае это не подходило, мне нужна была двухсотлитровая бочка, причем полная. Закопаю ее в роще, на будущее пригодится, когда обратно полечу. Да-да, вернуться на Украину я собирался так же, воздушным путем.

Осторожно отключив сигнализацию, дело-то плевое, нужен магнитик и медная проволока, я повозился с замком, он был простенький, и, открыв одну створку, нырнул внутрь, доставая фонарик. Пробежавшись по стеллажам и проверяя бочки и канистры, я только шипел, ругаясь. Были с маслом, были с разными техническими жидкостями, но нужных бочек не было, по ходу ими тут действительно не пользовались.

Выбравшись наружу, запер склад и вернул сигнализацию на место. После чего прошел под навес, прилипший сбоку от склада. Там были бочки, но не много, около десятка, и все пустые. Восемь были с открытыми крышками, видимо их промыли и давали высохнуть, две с закрытыми. Они были пустыми, но когда я их открыл, в нос шибанул знакомый резковатый запах. Похоже, в этих бочках перевозили бензин.

— Отлично, — промурлыкал я и, осмотревшись, стал ворочать ближайшую бочку, после чего осторожно положил ее на землю и выкатил из-под навеса. Та загремела на камнях боками, отчего я присел и закрутил головой, ожидая, что поднимется тревога, но нет, было тихо. Снова подняв ее, я так и стал стоймя перекатывать, перебирая руками. Так было медленнее, но заметно тише.

Выкатив бочку из-под навеса, оставил ее у входа и побежал к стоянке машин. Аэродром особо не освещался, лишь у диспетчерской у входа горел фонарь, это ведь не военный аэродром, чисто гражданский, охрана только у входа, да и то не военная, а вроде сторожа.

Добежав до машин — тут же стоял и топливозаправщик, — я постучал по бочке согнутым пальцем и довольно кивнул: полная. Подойдя к пикапу, тот к счастью заперт не был, я открыл дверь, поставил на нейтраль и, толкая, подкатил машину к топливозаправщику. Сняв с него четыре пустые канистры, которые находились в специальных держателях, проверил. Одна оказалась из-под масла, поэтому вернул ее на место, а вот в трех оставшихся раньше явно хранили бензин.

Открыв боковой краник, я стал медленно наливать в канистры горючее, стараясь, чтобы то не шумело струей по гулким стенкам канистр. Наконец все канистры были полны, я убрал их в кузов и продолжил толкать машину к складу ГСМ, там поставил бочку к канистрам и снова продолжил толкать машину, загнав ее за склад. После этого слил из двух канистр в бочку бензин, воронку с топливозаправщика я взять не забыл, нашел ее в инструментальном ящике. Первая канистра, когда сливал горючее, пошумела о пустое дно, но вторая прошла веселее и тише.

По моим прикидкам, чтобы наполнить бочку и обе канистры, мне нужно было сбегать к топливозаправщику пять раз. С учетом того что тут было метров четыреста, это было вполне реально. Главное, не шуметь, а так ночь была темна, тучи все же скрыли луну, и вокруг хоть глаз выколи, чуть ли не вслепую бегать приходилось.

По мере наполнения бочки я пробовал толкать машину. Тут ведь ее не заведешь и не поедешь, сразу внимание привлеку, поэтому мне нужно было ее толкать около двух километров, благо с небольшим уклоном, да и без кочек. Когда бочка была наполовину полна, я прекратил бегать, а стал толкателем.

Скажу честно, чуть не надорвался. Машина была, конечно, легковая и в простой комплектации, чуть больше «Оки» будущего, но все же и ее вес, и вес бочки для меня оказались тяжеловаты, надо было сперва выгнать ее за пределы аэродрома и спокойно побегать с канистрами, нет, блин, решил время сэкономить. Вот теперь и надрываюсь.

Забора с этой стороны у аэродрома не было, поэтому я спокойно ее выкатил к дороге. Все же после некоторых раздумий я решил не брать бочку, а вернуть все как было, поэтому сбегал за горючим еще раз и поставил полные канистры в кузов. Проверив машину, обнаружил, что нет аккумулятора. Особо меня это не расстроило. Впереди спуск к небольшому деревянному мосту, так что можно было завести с толкача. Видимо, местные техники, что использовали машину, именно так и делали, или сняли аккумулятор на зарядку. Растолкав машину и запрыгнув в нее, набирающую скорость, я сразу врубил третью и легко завел аппарат. После этого проехал мост, генератор вполне стабильно выдавал ток. На одних подфарниках я объехал город и поехал в сторону рощи. За мной никто не следовал, я это трижды проверил, поэтому заехал в рощу, за полчаса залил все свободные канистры под пробку, как и баки самолета, осталось на дне бочки литра полтора, и все. Нормально я рассчитал, как раз хватило. После этого вернув маскировку «Шторьху», как было, сел в тихо урчащую на холостом ходу машину и покатил обратно, слыша, как начала звенеть освобожденная тара в кузове. Чуть позже я остановился и обложил их комбинезоном, найденным под сиденьем машины. Дальше уже было тише. Снова объехав город, я оказался у аэродрома.

Толкать машину хоть и с легким, но подъемом мне не улыбалось, это не вниз катить, поэтому я на малом ходу покатил по аэродрому в сторону склада ГСМ и уже там заглушил мотор.

Покинув кабину, я минут десять вслушивался. Из диспетчерской вышел какой-то немец. Недолго постоял, покурил, но потом вернулся к себе — видимо, подумал, что ему показалось. После этого я вытащил из кузова бочку. Вернул ее на место и покатил машину на стоянку, поставив ее, как было. Потом канистры и воронку вернул на место, сунул свернутый комбинезон под сиденье и, убедившись, что следов не осталось, направился обратно в гостиницу. Пересекая мост, я решил искупаться, смыть запах бензина, что и проделал с немалым удовольствием, хотя, на мой взгляд, вода была холодной. Сказывалось близкое расположение гор.

Вернуться в номер удалось довольно легко, хотя задняя дверь и была заперта, но я смог проволочкой отодвинуть щеколду. Проникнуть внутрь, закрыть замок и подняться в свой номер, не разбудив никого и не насторожив, труда мне не составило. Через пару минут, сунув рабочую одежду в сумку, я забрался под одеяло и спокойно уснул.

Утром меня разбудил портье — я попросил поднять меня с рассветом, что и сделали. Поблагодарив его, мешая немецкие и польские слова, оделся и, после легкого завтрака в кафе внизу, вполне благополучно покинул не только гостиницу, но и город. Видимо, о том, что на аэродроме произошла кража, пока никто даже и не знает. Может, и не узнают, я тот краник закрыл не до конца, и тонкой струйкой топливо стало вытекать, вся бочка топливозаправщика не выльется, но заметно опустеет, на это и спишут пропажу почти ста пятидесяти литров авиационного бензина.

Крутя педали, я добрался до своей рощи и, убедившись, что в прямой видимости никого нет, покинул седло и покатил велосипед на опушку, скрывшись среди деревьев. Смелый бегал и прыгал вокруг, носясь как угорелый. Он устал сидеть в корзине и решил размяться, но не уходил далеко.

За час убрав все вещи в салон «Шторьха», я достал карту и задумался. Все же я решил не использовать местные документы и пересечь границу, скажем так, незаконно и незаметно для швейцарцев. Мелькать на границе и светить свою рожу не следовало, а там, спрятав самолет в горах, спущусь и озабочусь документами. Или украду у кого, или получу новые в мэрии любого города. Тут главное найти чиновника, что может это сделать, и материально заинтересовать его. Думаю, прокатит.

Днем я лететь не хотел, слишком сильная засветка, а вот ночью это можно. Пересеку границу, что уж говорить саму Швейцарию, и сяду в горах, где-нибудь в районе Берна. Там обзаведусь документами и буду решать, что делать. План предварительный, но пока других нет.

В три дня я лег спать в кустарнике, завернувшись в одеяло, у меня целая ночь впереди, и проснулся только вечером. Приготовив небольшую порцию похлебки, поужинал, помыл посуду остатками воды и, забравшись в самолет вместе со Смелым, запустил мотор. Маскировку я уже убрал, масксеть сложил в салон, а ветви спрятал в кустарнике. Вряд ли я сюда вернусь, но оберечься стоит. Как только мотор прогрелся, используя тягу винта, я выкатил его из рощи и последовал дальше, к дороге, и вот, уже по ней разогнавшись, пошел на взлет.

Поднявшись на стометровую высоту, я полетел к Швейцарии, поглядывая на компас и карту. Через триста пятьдесят километров пути, когда в баках осталось не так много топлива, совершил посадку на трассу ночного шоссе, заправился под пробку и, взлетев, направился дальше. Границу я пересек на минимально возможной скорости, когда мотор работает тихо-тихо, в том месте границы, где нет поселений. Так тихо, украдкой я и стал удаляться вглубь территорий Швейцарии. Само государство было не очень большим. Можно на одной заправке пересечь его, поэтому я не отрывал взгляд от карты и компаса — чуть-чуть ошибешься, и все, в Италии или во Франции окажешься. Шучу, конечно, но в каждой шутке есть доля правды. Маленькое государство, действительно маленькое.

Горы и высокие отроги уже давно мелькали подо мной, некоторые имели шапки снегов, но их я облетал стороной на небольшой высоте. Когда я убедился, что оказался там, где надо, всего в сорока километрах от Берна, то решил поискать тихое и незаметное место, где можно оставить «Шторьх» на довольно продолжительное время. Терять его я категорически не хотел.

Конечно же, ночью, вот так вот, с бухты-барахты хороший тайник не найдешь, но мне, видимо, повезло, однако я понял это чуть позже. Мне часто внизу встречались небольшие деревушки и отдельные хутора, но я благополучно пролетал мимо, похоже, никого не насторожив. Ночь, сейчас у местных самый глубокий сон, так вот я поднялся по склону одной из гор и обнаружил, что там есть луг и роща. Луна помогала мне осмотреться, поэтому я решил не искать больше, благо никаких строений рядом не было, и совершить посадку.

На луг я сел нормально, можно сказать без каких-либо последствий для себя и самолета, после этого, ревя мотором и используя тягу винта, подогнал его к деревьям и заглушил мотор. Быстро покинув кабину, я спустил щенка в высокую траву и, держа оружие в руке, стал осматривать склоны и саму рощу, у которой и стоял мой самолет. После этого в сопровождении прыгающего у ног Смелого направился вдоль опушки, надеясь найти такой же туннель между деревьев, как и у Нюрнберга.

В стороне мне действительно удалось найти что-то вроде языка, что уходил вглубь небольшого леса, но по нему тек крохотный ручеек. Попив свежей воды, я стал искать дальше, и ведь нашел! Буквально в трехстах метрах от стоянки самолета у подножия высокой скалы мной было обнаружено что-то вроде грота. Весь самолет там, конечно, не поместится, вход узкий, но если снять крылья, то влезет весь, и еще место останется. Идеальное место для долговременного хранения моей машины.

Однако прятать туда свой «Шторьх» я не спешил. Сперва нужно днем провести тут разведку, оббегать на пяток километров вокруг, определить, было ли замечено мое появление, и только потом можно укрыть самолет и спускаться с гор.

Так я и сделал. Загнал самолет под деревья, подручными средствами его замаскировал, не забыв заправить, чтобы можно было сразу взлетать, и устроил лагерь. На следующий день я осмотрел все у подножия гор и даже долину внизу. Пусто, никого.

На второй день я приступил к разбору и складыванию крыльев. На это у меня ушло достаточно много времени, но все же к вечеру я укатил самолет и укрыл его в гроте. Сам грот я занавесил маскировочной сеткой. Как раз хватило, и со стороны он теперь не привлекал внимания. Более того, я еще в стороне вырыл два кустарника и пересадил их ко входу. Все, теперь маскировка идеальная. Естественно, походный набор из палатки и посуды я спрятал в гроте у хвоста самолета, продовольствие внутри, чтобы хищники не добрались, а драгоценности, оружие и все, что мне пригодится, прикопал в лесу.

На третий день, переодевшись в походную одежду — удобная, не нарадуюсь на нее, — потрепал по холке Смелого, что сидел в корзине, поправил сумку, висевшую за спиной, и стал спускаться по лугу к подножью. Тут в некоторых местах склон слишком крутой. Так что до низа только пешком, и никак иначе.

Через четыре часа я вышел на дорогу, сел в седло велосипеда и покатил по ней в сторону небольшого городка под смутно знакомым названием Шпиц. Так вроде породу собак зовут. Не отсюда ли они?

Особо внимания я не привлекал, хотя машин и повозок хватало, да и мотоциклы мелькали, но все же я катил по обочине, следуя за двумя велосипедистами, что направлялись в ту же сторону, и стараясь их не обгонять. По пути я проехал крохотную деревушку, стоявшую на склоне холма с небольшой речкой у подножия, и, когда пересек мост, догнал этих велосипедистов.

Лениво крутя педали, я поглядывал вокруг. Живая природа и чистый воздух мне нравились, но честно говоря, я еще тут только осваивался и к определенному выводу пока не пришел. Но в принципе, спокойное государство, посмотрим, что дальше будет.

Когда впереди показались окраины Шпица, я догнал велосипедистов и въехал в город фактически с ними, только они потом повернули на второстепенную улицу, а я покатил дальше в центр. Плана как такового у меня не было, просто наметки. Найти тут тех, кто занимается не совсем законными делами — воров, если проще; взять одного, хорошенько поспрашивать и прикопать его тело, можно и утопить, веревка для камня заготовлена, так проще. По информации уже можно будет отталкиваться дальше. Это первоочередный план, а так, если одним словом, мне нужен «язык». Простых граждан допрашивать неохота, все равно свидетеля придется убирать, а воров не жалко.

Изучив центр городка, заодно пополдничав в одном из кафе, время было три часа дня, я направился на окраину. Нужные таверны и гостиницы, где собираются контрабандисты и сведущие люди, находились там. В гостиницу я не стал устраиваться по причине отсутствия документов, но зато нашел хозяйку, что сдавала пару комнат. От нее я и получил информацию, в какую таверну ходить мне не стоит, мол, там собираются только всякие мерзавцы. Информация, поданная доброй хозяйкой, пошла впрок. Только я не внял ее предупреждению, а оставив вещи в снятой комнате, велосипед во дворе домика, а щенка на поруки хозяйки, направился именно к этой таверне. Скоро стемнеет, а мне еще «языка» найти нужно.

Таверна находилась действительно в глухом месте на окраине городка. Вроде и место не очень хорошее, и народ сюда не пойдет, но когда я открыл двери и прошел внутрь, то обнаружил, что она почти полная. Да и транспортные средства снаружи на это намекали. Пяток велосипедов, одна лошадь под седлом, мотоцикл и грузовичок, что приткнулся покатым бампером к забору. Грузовичок и мотоцикл, кстати, были французского производства.

Меня тоже рассматривали с любопытством, я прошел к свободному месту и занял его. Подошедший трактирщик спросил, что я желаю.

— Сок. Если нет, можно молоко.

Это вызвало смех в зале.

— Есть пиво, есть крепкое вино, — без улыбки пояснил смех зала трактирщик.

— Пиво и баварские колбаски к нему.

— Сейчас принесу, — хмуро кивнул тот и исчез за дверцей, которая, видимо, вела на кухню.

Через пару минут передо мной стояли большая кружка с неплохим пивом и тарелка с сосисками. Действительно баварские, я такие в Нюрнберге пробовал.

Попивая пиво, я изучал контингент в таверне. С момента моего прихода прошел час, обо мне уже забыли и вели свои беседы. Мое внимание привлек один живчик, что вполголоса что-то обсуждал с трактирщиком. По изредка долетавшим словам я понял, что они говорят о контрабанде через границу. Прикинув, что тот скоро последует к выходу, я допил пиво, за которое уже было уплачено, и направился к выходу, сильно покачиваясь. Выйдя на улицу, я быстро осмотрелся и зашел за грузовичок, отслеживая выход. Вокруг было тихо, стрекотали цикады, шумела речка, а так вокруг никого. Наконец двери открылись, и появился тот, кто мне нужен. Осмотревшись, живчик быстрым шагом направился куда-то вниз по улице.

Возможности взять его у меня никак не было, он двигался хоть и по окраине, но все же прохожие нам встречались, да и живчик предпочитал идти по освещенным участкам. Обнаружив, что мы дошли до небольшого двухэтажного особняка, я озадаченно наблюдал, как тот проверился, нет ли слежки, и юркнул в калитку. Собаки во дворе не было, потому, перемахнув через забор, я через секунду был у освещенного окна первого этажа. Тот был на высоте двух с половиной метров, так что пришлось подниматься по каменной кладке в стене. В комнате ужинало трое мужчин, а когда туда прошел живчик, я услышал:

— Все в порядке, герр гауптман, можно использовать канал трактирщика.

Прижавшись к стене, я улыбнулся. Это было то, что мне нужно, вот кто обеспечит меня документами — немецкая разведка! Это я удачно зашел. Три немца кожаных, три документа замшевых… Гражданство… три… гражданства… и они еще борются за звание лучшего Третьего рейха!

Аккуратно спустившись по кладке — щели в камнях были неплохо заделаны раствором, так что пришлось постараться, чтобы не сорваться, — я ступил на покрытую брусчаткой землю и тихонько прокрался к двери. Та была заперта, но после минутной возни длинной загнутой стальной проволочкой щеколда была отодвинута, и, изредка подсвечивая себе фонариком, я подкрался к двери. Пистолет уже был у меня в руке, поэтому, потянув дверь за ручку, посмотрел в щель и изучил пустой, плохо освещенный коридор. Свет падал из-за двери через слюдяные плетеные окна межкомнатной двери, после чего открыл шире и скользнул внутрь.

Из комнаты доносился разговор, однако все равно стараясь не шуметь, я прокрался к двери и заглянул внутрь через щель внизу. Все четверо находились в комнате. После этого я стал осматривать все оставшиеся комнаты. Сюрпризы мне были не нужны.

К счастью, немцы сняли дом без хозяйки. Это был крепкий такой особняк, надо сказать просторный, наверху шесть спален было и один санузел, внизу кухня, столовая, гостиная, где сейчас и сидели квартиро съемщики, еще один санузел, тоже с ванной, и дверь, что выходила на крохотный участок на заду особняка. Во дворе еще были каменные постройки вроде сарая и еще чего-то. У одного, уткнувшись колесом в стену, стоял мотоцикл с люлькой. Тоже вроде французского производства. Это было все изучено мной минут за пять, после чего я вернулся к двери, где продолжался разговор и, толкнув обе створки, вошел в гостиную, держа оружие наготове.

— Добрый день, господа нацисты, — поздоровался я на немецком.

Реакция последовала незамедлительно, но честно говоря, я именно ее и ждал. Двое метнулись в сторону, третий молниеносно сунул руку под пиджак. Именно по нему я и начал стрелять, после чего, переводя ствол со второго на первого, положил остальных. Только тот, которого живчик называл гауптманом, спокойно сидел за столом лицом ко мне, держа руки на виду.

— Он был в трактире, — прохрипел живчик, судорожно кашляя. С двумя пулями в груди жить ему осталось недолго. Быстро сменив магазин, хотя там осталось еще три патрона, я подошел к столу. Задрав скатерть, нагнулся и, продолжая держать под контролем гауптмана, заглянул под стол.

— Неплохо-неплохо. Пистолет в кобуре, а та прикреплена к столешнице. Наверняка он приведен к бою и вам лишь нужно сунуть руку под стол и нажать на спусковой крючок… Ай-яй-яй, хоть бы что-то новое придумали.

— Вы не швейцарец, — разомкнув губы, уверенно сказал гауптман.

— Естественно, нет, — подошел я к нему и дернул за ворот, отрывая. — Я из советской разведки. Вы мне расскажете все, что знаете, и сдадите всех своих агентов, включая схроны и имущество.

— Думаете, у вас получится?