На Сайгон я плюнул, переберусь в другое государство, соседние, где войны нет, там всё что нужно приобрету и свалю из этой мясорубки. Я помнил, что рядом граница Камбоджи находится, но туда лезть не хотел, там секреты и пикеты, могут и остановить, и точно прикопают, когда узнают, какой у меня груз. Миллион и сто с лишним тысяч. Нет, угнать самолёт у Юга – это идея, на мой взгляд, самая интересная и вполне выполнимая. А так, пока шёл на территорию южан, отслеживал, что вокруг происходит. Мне трупы в джунглях уже четыре раза встречались. По вони разложения находил. Один раз сбитый вертолёт заметил, застрявший в ветвях и не достигший земли. Не поленился, проверил. До меня всё ценное сняли. Вертолёт «Хьюи». Нёс тактические знаки американской армии. Трупы я особо не изучал. Дальше пошли открытые территории, тут я уже больше по ночам, тем более тропки и дороги, можно верхом, а то больше толкал свой транспорт, загруженный поклажей.

Тут меня и застала неприятность. Дождь. Даже не дождь, а натуральный тропический ливень. Я уже сошёл с дороги, ещё когда тучи наползали, знал, что скоро начнётся, натянул тент, он у меня три на три метра, всё спрятал, причём земля отсыреет, превратившись в болото, поэтому нарубил охапку веток и положил поклажу на них. Теперь не намокнет, отсыреть может, но не более. Тонкие бечёвки крепко удерживали натянутый тент, тем более я одну сторону опустил, получилась как стенка, полупалатка, от ветра защитит, и стал ожидать окончания непогоды в укрытии. Велосипеду тоже место нашлось, нечего его мочить. Ночь подошла к концу, я выспаться успел, но ливень, а они обычно скоротечны, перешёл в затяжной дождь, что и не думал заканчиваться. Я костерок развёл, сготовил супу, горячего захотелось, и, когда поел, уже чай пил, стал вслушиваться в шум дождя. Мне казалось, что в него вплетаются постороннее звуки. Какие-то монотонные.

Вылезать под дождь я не хотел, у меня кроме тента защиты не было, однако нужно, мало ли там какая бронеколонна движется. Съедут с пути, раздавят и даже не заметят этого. Ну уж нет, надо сбегать и посмотреть. Поэтому я разделся донага, винтовку брать не стал, тут видимость всего ничего, а подхватил пистолет, в нём восемь патронов, запасной магазин брать не стал, я не на бой иду, а на разведку. И вот так босиком, ёжась от холода, льющегося сверху, и побежал на шум. Который, при приближении, стал сильно похож на завывания мотора. А приблизившись к пятну света, который разделился на две фары, обошёл машину и посмотрел с другой стороны. Это «матт» оказался. Думал поначалу, американцы, но нет, южане. Двое солдат толкали, а офицер и водитель в машине. Застряла та, и хорошо, никак вытолкнуть не могут. Похоже, на брюхо села, раз оба моста не справляются. Тут раскачкой надо. У машины дуги подняты и тент натянут, но дверей нет, по бокам грязь летит из-под колёс. Офицер наконец не выдержал, выгнал водителя под дождь и занял его место. Теперь втроём толкали. Это помогло, не сразу, но, взревев мотором, внедорожник всё же выбрался из ямы и встал на дороге, а три солдата, отряхивая ошмётки грязи с формы, направились к машине. Тут-то я и возник. Мог и раньше, но ждал, когда машину освободят из грязевого плена. А я не собираюсь отказываться от трофеев. Воевать против южан не буду, но и от трофеев не откажусь. И что тут делать, если они их отдавать не хотят? Правильно, для этого у меня пистолет есть и полное отсутствие совести. А с какой радости я должен тут чувства совести испытывать? Они с американцами, а значит, враги, жалеть не нужно.

Вышел я так, чтобы трое солдат были справа, а офицер, что перебрался обратно на место пассажира, впереди. Поэтому я выстрелил сначала в офицера, тот оружие держал под рукой, тогда как солдаты оставили его в машине, а потом быстро три раза по солдатам. Двоих убил, а третий шустрый рванул в темноту и скрылся. Я вслед выпустил весь магазин, но мне кажется, что тот ушёл. Дальше быстро обыскал солдат, освободил от всего ценного, деталей униформы тоже. С офицером так же, сбросив его в грязь под колёсами, сел в машину и погнал к лагерю. До него метров двести было. Оставаться тут опасно. Я уже посмотрел, у офицера револьвер в кобуре и винтовка М-16, потом ещё две такие же винтовки и пулемёт М-60. Тут нашёл к нему две запасные банки. Дальше я стал носить вещи в машину, укладывая на заднем сиденье. Развернув руль, и велосипед втиснул. Вполне вошёл. Всё это своим тентом накрыл, чтобы не намочить, винтовку одну рядом положил, пистолет перезарядил и, устроившись на месте водителя – кальсоны я надел и рубаху накинул, холодно, – развернул машину, выехал на дорогу и покатил дальше в сторону побережья. А когда трупы объезжал, фары выхватили кочку в стороне, остановившись, чтобы на неё светили, подошёл и понял: не ушёл тот сбежавший. Достали мои пули его. Снял всё ценное, подсумки и каску тоже, один труп заминировал на дороге гранатой, после этого убрав трофеи в багажник, за задними сиденьями, погнал дальше.

Укатил километров на двадцать, въехав снова в джунгли, тут поискал тропку знакомую, нашёл, свернул и, проехав ещё метров двести, загнал машину под деревья, потом бегал вокруг, маскировал лианами и другими ветвями. Теперь и вблизи не рассмотреть. Так и уснул внутри. К слову, от так называемой линии фронта я сейчас находился километрах в сорока, в глубине территорий южан. А в трёх километрах стояла деревня, где жила Ким, сестра Вана. Думаю завтра навестить, загляну, из любопытства.

Проснулся я, когда дождь уже закончился, но сырости было вокруг столько, что земля ещё долго просыхать будет. Однако день жаркий был, солнце так и морило, испарения поднимались. Устроившись в стороне от машины, я приготовил завтрак, после чего, поев, отправился на разведку. Нужно узнать, что в окрестностях происходит. Да, оружие всё в машине оставил, при мне только засапожный нож и котомка с провизией. А деньги я спрятал, мешок поднял на дерево, предварительно поискав укрытие. Двенадцать деревьев осмотрел и нашёл всё же дупло. Оно занято было, зверёк какой-то, свернул ему шею и отбросил, внутрь мешок, вход небольшой, еле протолкнул, а запечатал вход своим одеялом, чтобы не залезли и не погрызли. После этого и покинул лагерь. Точнее, стал толкать велосипед, в такой грязи верхом не поедешь. Размышлял я насчёт машины. Бак машины был пустой, но в держателе было две канистры, полные, я слил бензин в бак. Насчёт машины я ещё раздумывал, нравилась она мне, так что, может быть, с собой заберу. Придумаю, как это сделать. Всё зависит от того, как покину Вьетнам.

Покинув джунгли, я вышел на дорогу и, толкая велосипед, босиком шёл по грязи. Все рисовые чеки залило, но им даже хорошо. Там сейчас множество народу работает. Военных особо не видно, только чуть позже услышал рёв мотора, и мимо, разбрызгивая грязь, проехал американский танк. Куда тот двигался, я теперь видел. Там застрял М113, и рядом второй, видимо пытался вытащить собрата и тоже осел. Вокруг пехотинцы столпились. Вот им и отправили мощное подкрепление. Пока я к ним подходил, танк выдернул оба бронетранспортёра, и те, собрав солдат в своё нутро, укатили. Мне навстречу. Пришлось с дороги сойти, чтобы грязью не заляпали. На меня внимания не обратили, я лишь проводил их взглядом и свернул с дороги, где по накатной тропе направился к деревне, что стояла на небольшом холме. Тут всего два десятка домиков. Тут и жила сестра Вана. Наконец вот её дом, только женщина там незнакомая работает.

– Здравствуйте, уважаемая, – сказал я. – Я ищу свою сестру Ким, она живёт в этом доме.

– Они уехали, – оборачиваясь, сказала женщина, откидывая локон со лба.

– Далеко?

– Да, к северянам. Год назад.

– Ясно. Спасибо.

Развернувшись, я покатил велосипед обратно к окраине деревни. С этой войной, считай, следы Ким и её дочери потеряны, возможно навсегда. Ван к сестре особых чувств родственных не питал, к племяннице, впрочем, тоже. У меня тоже никаких чувств не было. Так что проверил, успокоил совесть, возможно обе, и отправился обратно. Там на окраине старичок сидел, они обычно информированные, узнаю свежие новости. Подъехав, я угостил старичка чаем из фляжки и, присев рядом, стал задавать вопросы, на которые тот с охоткой отвечал. Такие новости узнал, сам в шоке. Оказывается, у военного флота Северного Вьетнама была своя подводная лодка. Кто бы мог подумать? Четыре дня назад её команда атаковала эскадру американского флота, утопила один авианосец, повредила и лишила хода ещё два, один из них горел, но не затонул, и утопила противолодочный корабль. Остальные загоняли ту и уничтожили. С северо-вьетнамских самолётов сбрасывали листовки об этой победе северян, так что южане о случившемся знают хорошо. Причём тайком радуются этому. Американцы замалчивают информацию, но на прямые вопросы нехотя, сквозь зубы подтверждают. Да, их флот понёс невосполнимую потерю. Парней из команды, конечно, жаль, но надо сказать что с тем охранением, что имели авианосцы, добиться такого результата… Рукоплещу стоя. Как подводник, а меня можно назвать профессионалом, я оценил авантюру и удачу капитана субмарины. Захотел – и сделал. Мне вот только интересно, на борту были советские советники? Я такой возможности не исключаю.

Это основные новости. По местным, поиски убийц офицера и трёх солдат вполне идут. Почтальон заезжал, сообщал, что, если увидят угнанную машину, нужно сообщить полицейскому. Так со стариком сидели и общались за жизнь, интересный собеседник и образованный, когда я заметил, как двигающаяся пешком по дороге колонна южновьетнамской пехоты, чуть больше взвода, пятьдесят солдат при одном офицере, поворачивает к нам. Тут метров двести было. Когда я присмотрелся, то мгновенно вскочил, солдаты под гортанные команды офицера разбегались в цепь и бежали к деревне. Схватив велосипед, побежал прочь от солдат, прямо по улочке деревни.

«Откуда эти члены взялись?» – только и стучала мысль в голове, пока я по проделанным подъёмам поднимался выше, чтобы перебраться на другую сторону деревни. Насчёт поселений, то могу сказать, что почти все строятся там, где нет возможности разбить поля, скот пасти. Поэтому крутые склоны и подобные места и остаются для селений. Вот и тут, закинув раму велосипеда на плечо, я по плашкам ступенек поднимался на холм, быстро перемещаясь между домами. А поднявшись, стал спускаться с другой стороны, где вброд пересёк ручей, что питал рисовые поля, и рванул дальше. Солдаты бежали следом. Ха, это северяне были, раз ими тот самый капитан из контрразведки Севера командовал. Он и был в форме офицера.

Вбежав в лес, я понял, с велосипедом не уйти, только стесняет движение. Это он как транспорт ничего, а вот при таком бегстве только мешает. Так что зашвырнул его в кусты, в такие же, помнится, советский лётчик в звании майора влетел, и рванул дальше налегке, что сразу сказалось. Как ни легки были на ногу солдаты, но я стал даже увеличивать расстояние между нами. Бежал в противоположную сторону от той, где джип спрятал. Ещё не хватало навести след на стоянку. Расстояние ранее в тридцать метров, стало за пятьдесят, я уже не видел солдат, а только слышал. Те, похоже, пытались по бокам охватить меня, чтобы перерезать дорогу. Тут лес небольшой был, и сколько бы он ни тянулся, но всё же закончился, и я, выскочив из леса, разбрызгивая воду рисового чека, рванул дальше, где обнаружил стоявшую на дороге колонну американской техники. Лучше уж к ним, чем к этому хмырю капитану. Солдаты, увидев меня, схватились за оружие, а я закричал на английском:

– Сзади диверсанты! Северяне в нашей форме!

Добежать до техники и укрыться не успел, и вокруг нет укрытий, поэтому, когда сзади раздал одиночной хлёсткий выстрел и меня толкнуло в спину, я не удивился. Хрипло кашляя, захлёбываясь кровью, что заполняла лёгкие, я не стал ползти дальше, а перевалился на спину, вода вокруг окрасилась в красный, сил хватило, и видел, как тряслись деревья, падали срезанные листья от множества пуль, выпускаемых американцами. Надеюсь, счёт будет в мою пользу. Танк, что был в охранении, бил хлёсткими выстрелами, несколько крупнокалиберных пулемётов с бронетранспортёров прокладывали просеки в лесу. Что дальше было, уже не видел, тьма поглотила после последнего судорожного вдоха взахлёб. Ну, здравствуй, новая реинкарнация.

* * *

– Знаешь, – посмотрев на меня, глава мысленно прикинул и продолжил: – У меня для тебя есть ещё одна работа. Нужна подводная лодка.

– О нет, сразу нет, – замотал я головой. – Слишком муторно. Не возьмусь.

– Муторно? – не понял тот.

– Сложно, – пояснил я.

– Но возможно?

– Возможно, – с полной уверенностью ответил я. – Только слишком опасно, поэтому и не возьмусь.

Долго глава меня уговаривал и всё же уговорил, но на моих условиях. Предоплата стопроцентная, и за лодку тот даёт не пять, а шесть миллионов. Мне три ходки пришлось делать, пока я по два миллиона по разным тайникам не распихал. Дальше всё как и в прошлый раз, я лишь добавил, что лодка будет современная, долгую службу прослужит, пусть команду получше подберут. Подготовка прошла, попал на судно, убивать трёх офицеров не требовалось, информацией я и так владел, потом на лодку и произошёл захват. Убираться я не стал, и лодка была передана на два дня раньше, чем в прошлый раз. Команда была в шестьдесят рыл при том же капитане, плюс двенадцать европейцев, по матеркам понял, наши. И пока они избавлялись от тел и отмывали лодку, я всё показал и перешёл на борт траулера. А вот команда джонки меня не дождалась, я перебежал в другой порт острова и там нанял другую парусную лодку, что через два дня ночью высадила меня на побережье Северного Вьетнама. Потом было почти недельное путешествие до территорий южан, где угнал с небольшой площадки в джунглях санитарный «Хьюи». Причём с тактическими знаками южан.

Над деревней я появился внезапно, пользуясь изгибами реки, подлетел так, что, сбрасывая скорость, с двух домов соломенные крыши сдуло, совершил посадку на той площадке, где мы с главой договорились сделать стоянку для вертолёта. Зенитчики стали шустро наводить на меня стволы пулемётов, но огня не открыли, я же заглушил двигатель, снял шлем и, открыв дверь, винты ещё вращались, помахал рукой подбегающим бойцам, что сегодня дежурили на охране деревни. В общем, встретили меня просто отлично, всего по плечам обхлопали, с интересом осматривая борт. Глава уже подъехал на «матте» и, тоже осмотрев винтокрылую машину, передал дальнейший осмотр единственному медику в деревне, тот что интересное из медикаментов искал, и повёз меня к себе. Там по-честному передал сто двадцать тысяч и сказал, что есть ещё одно задание. Нужно угнать у американцев новейший танк. Платит за это всего пятьдесят тысяч. Последние крохи от денежного довольствия американцев. Подумав, я согласился и принял предоплату, двадцать пять тысяч. Ну и тот стал хвастаться. Тут ему тоже дали должность наместника провинции, как я понял, для главы это мечта. Всё вооружение передаст в личную охрану наместника, а это рота, то есть технику не потеряет. Ещё тот хомяк, я по сравнению с ним нервно курю в стороне.

После этого, снова сняв ту же комнату, плотно поел, помылся в реке и, как стемнело, отправился спать. А утром уже скрылся в лесу. Слежки не было, я раз десять проверился, поэтому убрал деньги в тайник в пещере, тут два миллиона двести шестьдесят тысяч хранилось, остальные четыре в других местах. Объёмные мешки были. Ну и налегке с одним вещмешком за плечами побежал к нужной базе. Там, потратив те же два дня на подготовку, угнал танк, причём опять гонял по базе, давя всё что видел, вертолётов штук десять раскидал и рванул в ночь, скрывшись. Только в этот раз отъехал подальше, выспался отлично, никто не разбудил, и добрался до поста северян, где меня уже ждали, заправиться помогли, и в сопровождении грузовика я доехал до деревни, где танк принял глава, что буквально лучился довольством. Он тут же передал остаток оплаты за работу, видно, что торопился, и направился встречать вертолёт, что доставил офицеров армии Севера. Не вертолёт главы, он у опушки стоял, скрытый маскировочными сетями. Как я слышал, тот лётчика для него искал. Задерживаться я не стал. Пока глава, придерживая шляпу, встречал гостей, я добежал до хозяйки, у которой обычно комнату снимал, все вещи при мне были, и попросил передать главе, что нашёл подработку в другой деревне, там английскими фунтами за технику платят, буду там работать. Чую, глава скоро сядет мне на шею и ножки свесит, тем более с его новой должностью, вот по-английски и ушёл, не прощаясь.

Уходил вверх по реке, потом по ручьям следы прятал. И убедившись, что найти меня по ним точно невозможно, стал уходить в сторону столицы Севера Ханой. В пути к столице я всё продумал, как вывезти деньги и наконец покинуть Вьетнам. Мне нужен бронетранспортёр, основная американская машина для перевозки пехоты, модели М113. Всё гружу и двигаюсь куда хочу. Машина плавает, проблем не будет, движок мощнее, чем у М59, плавает и двигается лучше. Правда, когда до моря доберусь, бросить придётся, жалко, но на борт не возьмёшь, приходится чем-то жертвовать. А в Ханой я шёл с целью. Ну вот взялось откуда-то такое чувство, что я должен найти Ким. Неделю уже спать не даёт, всё вожусь, с трудом засыпаю. В общем, я принял решение найти её, убедиться, что та в порядке, и свалить, и спать стал спокойно, видя вполне обычные сны. Я к таким чувствам или предчувствиям очень серьёзно отношусь. Может, что через родственную кровь Вана и Ким передаётся? Не знаю. Мне интересно, мне любопытно. Найду их и узнаю. С собой я взял кольт, три магазина к нему и винтовку свою мелкокалиберную. В прошлую реинкарнацию при захвате субмарины я её утопил, тут же просто не взял с собой, оставив в тайнике. А так забрал, когда за танком пошёл. Вещь подходящая, у меня к ней с полсотни патронов имеется.

На второй день пути, выйдя на дорогу, винтовку я завернул в брезент, можно выдать за удочку или мотыгу, и, дождавшись автобуса, сел в него с тремя попутчиками, что тут на остановке ждали. Автобус битком, но главное – двигался к цели. При этом я держал вещмешок в ногах, стоя устроившись на задке, а котомку одной рукой, у меня там деньги. Четыре тысячи долларов на непредвиденные расходы и пятьсот тысяч донгов. Это вьетнамские деньги, равны примерно трёмстам американским долларам. Автобус шёл прямиком на Ханой, так что к вечеру мы были на месте, остановок было три, кто-то сходил, кто-то садился, ну и для естественных надобностей. В забегаловках питались. Припасы я не доставал. Вот, наконец, и Ханой. Из автобуса выходили медленно, всех прибывших проверяли солдаты. На меня мельком посмотрели, мал ещё, уточнили, как звать, узнали, что проводником работаю, и отпустили. Проводникам оружие носить разрешалось, тем более у меня мелкокалиберная винтовка. Вещи не досматривали, проверка выборочная была.

Первым делом я снял номер в небольшой гостинице на втором этаже. На первом была лапшичная. Там я поел и отправился спать.

Утром позавтракал внизу, вещмешок с собой не брал, только котомку и винтовку. Я, пока искал место для постоя, рядом оружейный магазин видел. Хочу поискать мастера, привести в порядок оружие, а то её состояние мне внушает опасения. Магазин уже открыт был, ассортимент, представленный в нём, был в основном охотничий, но было и холодное. Я приметил небольшое мачете, вещь нужная. Ван своё сломал, а новое не купил. Да и я не сподобился. Осмотревшись, я подошёл к продавцу и, развязав тесёмки материи, открыл винтовку, сказав:

– Хочу привести механизм в порядок. Разболтан.

– Ух ты, «Ругер» болтовый, – взяв винтовку в руки, осматривая, сказал тот. – Давно я таких красавцев не видел. Надо сказать, малой партией выпущено это оружие. Редкость.

Продавец оказался специалистом своего дела, и видно, что болел душой за свою любимую работу. Осмотрев винтовку, сказал, что и ствол менять надо, мало того, что засвинцован и чуть ли не гладкоствольным стал, но и трещину на стволе имеет. Посмотрел и был вынужден признать, что это всё так. А ствола у него такого не было.

– Могу выкупить винтовку. Отправлю знакомому мастеру, может, что сделает. Выбор оружия небольшого калибра у меня велик, выбирай. Есть несколько «Ругеров», свежие. Смотри.

То, что мне предложил, понравилось. Винтовка разборная, магазинная, с полуавтоматическим затвором. Переносилась в чехле, что исполнял роль приклада. У нас так охотничьи ружья комплектовались в Союзе. Осмотрел и несколько раз собрал-разобрал, кивнув. Мне нравится. Так что сдал свою винтовку, забрал эту и доплатил тридцать долларов. Патроны те же, я купил две дополнительные коробки по пятьдесят штук и нормальный набор для чистки с баночкой оружейного масла. А то всё тряпицами чистил, а тут специальная ветошь и бархатная тряпочка. Потом купил отличный охотничий нож, всё в котомку убрал, включая винтовку. Хотя это не винтовка была, а карабин. Мачете взял в ножнах, что можно крепить за спиной. Больше смотреть не стал, своё есть, и, попрощавшись с продавцом, он был доволен, наверняка свой интерес имел, покинул магазин. Раз винтовка редкая, значит, дорогая. Однако и я считал себя в плюсе, такое компактное оружие всегда пригодится.

Прогулявшись до гостиницы, оставил покупки в номере, нечего лишнюю тяжесть таскать, и направился на поиски центра, где регистрируют беженцев. А чего мне Ким искать по всему Северному Вьетнаму, если их регистрируют и вся информация стекается сюда, в общий центр? Слухи ходят, что его армейская контрразведка курирует, она всё и организовала. Поспрашивал прохожих, не сразу, но узнал, где находится, не все знали о нём, двое так сильно удивились, что он вообще существует, и пошли вместе со мной. У них тоже родственники пропавшие есть, вдруг найдутся? Дальше, найдя местного служащего в центре, показал пятьдесят тысяч донгов и сказал:

– Вы получите эти деньги, если найдёте сведения по моей сестре и её дочке.

– Какие её данные? – сразу сделал тот деловой вид.

Передал записку, там всё написано, про Ким и её дочку Ми, что означает красивая. Из какой они деревни, кто муж, какая новая фамилия и когда отправились на северные территории Вьетнама. Ждать я не стал, сообщил, где живу, тот меня сам найдёт, и отправился обратно. Мы, советские люди, знаем, как с чиновниками обращаться. Можно честно и долго через регистратуру, как это сделали двое, что со мной пошли, а можно быстро, но за деньги. Я задерживаться в Ханое не хотел, и эти деньги для меня небольшие, чтобы их так потратить. Конечно, взяточничество плодить не хочется, но пришлось. Не буду себя оправдывать, это была взятка. До гостиницы я не дошёл, решил прогуляться. Военных было много, очень много, женщин в форме хватало. При этом партизаны составляли большую часть северо-вьетнамской армии, они ходили в обносках или просто в гражданской одежде. Те им даже патроны подкидывали. Иногда.

Результаты прогулки были неоднозначные, я вдруг обнаружил знакомый «матт» с закрашенными американскими тактическими знаками, что стоял у правительственного здания, за рулём сидел парень, которого я хорошо знал, он возил главу. Точнее, больше ремонтом занимался, глава сам любил порулить, только изредка тот в дальних поездках садился за руль. Вот как сейчас. Тот меня узнал, улыбнулся и помахал рукой. Я лишь улыбнулся в ответ и тоже махнул левой рукой, но подошёл. Невежливо будет проигнорировать его. Парень – гениальный механик, он с тремя техниками содержал все бронемашины в деревне, проводя им обслуживание. Также он участвовал в рейде, где мы их захватили, боевой товарищ; М-16, что была в зажимы вставлена, им взята с тела патрульного на территории базы. Сам в нож его взял, второго другой боец.

– Привет, что ты тут делаешь? – протягивая руку, выходя из машины, спросил тот.

– По делам. Уже закончил, сегодня уезжаю. А ты господина наместника привёз?

– Да, он сейчас с самим на встречу приехал. Мы тут дня на три.

Мы ещё немного пообщались, после чего попрощались, и я поторопился скрыться в толпе. Ещё не хватало. Такие встречи неприятности несут, нутром чую, а у меня чуечка развита ого-го. Тот наверняка наместнику всё расскажет о встрече, а наместнику на его новом посту мои возможности и умения точно пригодятся. Нет, точно валим. Добравшись до гостиницы, я спросил, не искал ли кто меня, пока нет, и заказал обед. Время подходило. После обеда, подумав, я выписался из номера, сообщив, что уезжаю из города, забрал вещи и, найдя, где снимаются комнаты в другом районе города, снял там, ну и навестил центр беженцев, попросил вызвать нужного работника. Тот, выйдя, развёл руками, архив большой, ищет, пока информации нет. Я ему новый адрес дал и ушёл.

Только на третий день раздался стук, я открыл дверь, и в комнату, которую снимал, зашёл работник центра, где шла регистрация граждан с южных территорий. Сразу новости тот сообщать не стал, я по его виду понял, что плохие. Налил ему чаю, мы пили, сидя за низким столиком, и только после этого он сообщил:

– У меня для вас плохие новости. Ваша сестра, муж сестры и родители мужа были убиты партизанами с Юга.

– Плохо, – нахмурился я. – Вы не сказали ничего о Ми?

– Ваша племянница жива. Когда партизаны напали на беженцев, рядом проходили наши партизаны. Они уничтожили бандитов с Юга и многих спасли. Вашу племянницу и племянника тоже.

При последних словах тот остро взглянул на меня, явно отслеживая реакцию. Она меня не подвела, я действительно был удивлён.

– У Ким был сын?

– Ему два года, назвали Хунг.

– Не знал. В последний раз мы виделись с сестрой три года назад. Я помню, у Ми вот тут на правом предплечье родинка была в форме боба. Ким дочь так и звала: моя бобовая принцесса. Где они сейчас?

– Деревня Контун.

– Почему я не удивлён? – вздохнул я.

– Вы там были?

– И не раз.

– И вы не узнали племянницу?

– Я видел племянницу, когда ей меньше года было. Там по деревне чёртова куча детей с воплями носится, поди знай, что среди них и моя племянница.

– Я позвонил в деревню, телефонная связь там есть, и поговорил с новым главой. Он принял дела недавно, но в курсе дела. Дети живут в семье рыбака. Я взял на себя смелость сообщить, что вы прибудете. Он будет ждать. Я поступил правильно?

– Да, вполне. Спасибо.

Детей я действительно бросать не хотел, это не в моём характере. Достав деньги, я передал их работнику, тот убрал в карман, после чего, поблагодарив, выпроводил, а сам стал собираться. В Ханое мне больше делать было нечего. Время обеденное, а я уже поел, поэтому надежда найти попутный транспорт ещё была. Покинув город, я встал на обочине и пытался остановить какую машину. Автобуса не было, видимо раньше ушли в рейсы, но удалось остановить мотоциклиста с коляской. Та занята была, пожилая женщина сидела, но позади седока вполне свободно. Устроился, вещмешок за спиной, остальное в руках, и с ними проехал почти сорок километров. Они, высадив меня, свернули, через речку и мост проехали, а я стал ловить следующую машину. Кстати, я платил за то, что меня подвезли, владелец мотоцикла так на бензине экономил. А вообще Вьетнам бедная страна, тут велосипеды редкость у жителей, что уж говорить о мотоциклах или машине, так что подвезли меня зажиточные жители. А тут автобус притормозил и взял меня. В салоне места не было, так я залез на крышу, где сидело ещё восемь человек. Тут багажник, часть багажа, за что держаться было. Так и ехали.

Автобус с остановками двигался и ночью тоже, в салоне было два водителя, что сменяли друг друга. Я сошёл в два часа ночи. До нужной деревни тут километров десять осталось. Она с другой стороны реки раскинулась. Но перебраться можно, лодочников кликнешь, перевезут. Вплавь не хочется. Сойдя с автобуса, я отошёл, найдя подходящее место для ночёвки, и вскоре уснул под кустом.

Проснулся от лучей солнца. Быстро сготовил завтрак, и пока тот готовился, я успел искупаться в болоте рядом, привести себя в порядок, поел и отправился к деревне. Тут тропа была хоженая, по ней не пошёл, рядом. Засады на таких тропах милое дело устраивать, а я предпочитал перестраховываться. Пока я жил в Ханое, то из газет узнал о том, что субмарина, которую я передал армии севера, тут тоже атаковала флот американцев. Вот только результаты были куда как более ошеломительные. Утоплено два авианосца, третий нахватал торпед в корму, видимо акустические, осел на эту часть, и его буксировали прочь. Из Америки другие авианосцы пришлют, у них их много, но парни молодцы. Снова погибли, видимо не уходили далеко, перезаряжались и продолжали атаковать, вот и добились таких результатов. Сами посмотрите. Два авианосца, два эсминца и один новейший ракетный крейсер отправлены на дно. Поврежден третий авианосец и британский противолодочный корабль. Ему тоже в винты прилетело, лишился хода, но чудом остался на плаву. Газету я читал утром, а в обед уже узнал о Ким и её детях.

Добравшись до берега реки, тут открытая местность, привлёк внимание к себе, рыбаков хватало, и мальчишка лет десяти поплыл ко мне, работая веслом. Он меня перевёз, заработав на этом. Осмотревшись, я решил начать с главы. Тот был на месте, использовал кабинет в служебных помещениях магазина прошлого главы. Других государственных зданий не было, так что все привыкли, что начальство тут сидит, вот оно и продолжило тут находиться. А новый глава в прошлом был управляющим делами теперешнего наместника.

– О, привет, – обрадовался тот моему появлению. – Нам сообщили, что ты работу в другом месте нашёл! Господин наместник очень расстроился, что не поговорил с тобой, работу тебе хотел у себя дать.

– Я не по этому делу. Вам из Ханоя должны были звонить. Я искал родственников, и оказалось, что они тут в деревне живут.

– Так это твои родственники? Да, был звонок. Идём, я покажу, как они живут.

Тот запер кабинет, и мы прогулялись в дальний конец деревни, я тут редко бывал. Хозяина не было, рыбачил на реке, но вышла хозяйка. Не скажу, что живётся в достатке, но не голодают точно, всё есть, выловленная рыба их обеспечивала. У соседей жила одна из девочек, что я спас на дороге и вывез сюда. Ми где-то бегала, егозе четыре года, а вот Хунг был тут, с младшим сыном хозяев возился в пыли, весь перемазанный. Голышом, на что никто не обращал внимания. Ух и грязный. А чуть позже и Ми прибежала, ей сказали домой срочно идти. Полдеревни уже собралось, но чую, и остальные, кто тут находится, подходят. Ми меня знала, видела несколько раз, очень обрадовалось, что я её дядя, что брат мамы и что заберу их с собой. Хозяйка, что их приютила, лишь кивнула головой, давая согласие. Пока дети поживут с ними, но когда я буду готов забрать их, сделаю это. А пока на содержание выделил сорок тысяч донгов, хватит на пару месяцев.

Устроился я в той же комнате, что снимаю постоянно, Ми и Хунг до вечера проводили время со мной, искупал их в речке, ну и закупил комплекты одежды в магазине. Местная швея, что брала заказы, обещала подогнать по размеру. Другие подарки сделал. Ми куклу, а Хунгу игрушечную машинку. Всё заводского изготовления. Покормил дважды, в обед и на ужин, все блюда с мясом, что они видели очень редко, если даже помнят о таком. Основное блюдо у них рис и рыба. Единственно, отвлекли меня к телефону. Наместник звонил. Сказал, завтра прибудет в деревню, попросил дождаться. Действительно попросил. Делать нечего, остался, племянники со мной ночевали, им расстелили матрас на полу. Вообще во Вьетнаме спят на матрасах прямо на полу, мебели очень мало, не используют её. Я вон тоже привык, по Корее ещё. А когда дети уснули, забрал вещи и сбегал за территорию деревни, спрятал всё там на дереве. Если завтра придётся уходить в отрыв, мало ли наместник, чтобы меня забрать, к силовым методам воздействия прибегнет, то не нужно было бы за ними возвращаться. Сбегу, заберу и уйду. С детьми.

Утром с детьми возился, мы позавтракали вместе, яичницей, это они знали. Хунг пока не говорил, так лепетал что-то, но Ми общалась за обоих. Очень общительная и такая позитивная девочка. Ким такой же была, я в воспоминаниях Вана подсмотрел.

Пока было время, я навестил выживших в той бойне, где погибла Ким, несколько человек тут проживали. Они всё и рассказали. Возвращаясь, я посмотрел на пустую вертолётную стоянку. «Хьюи» уже куда-то перегнали, наместник распорядился, вроде как это теперь его вертолёт. Это опасно, могут сбить, заметив знакомый силуэт. Из всей бронетехники остался один бронетранспортёр с крупнокалиберным пулемётом для защиты деревни, остальное всё забрал. Город защищать, где его резиденция. Мы до самого прибытия наместника купались на песочной косе, тут мелко и тёплая вода. Дети только радостно визжали. На обед сходили и продолжили веселиться. Прилетел наместник на уже знакомом Ми-1 советского производства. Я уже в курсе от местных жителей, что тот обменял «Хьюи» на эту машину. А тот себе забрала контрразведка. Самое то высаживать на чужой территории диверсионные или разведывательные группы.

У наместника свои дела были, пообщался с местным главой и предложил мне прогуляться по берегу реки. Позади шли двое парней из личной охраны наместника. Дети за эти дни от меня не отходили, тятей звали, Хунг тоже, так что и тут присутствовали со мной. Ми чуть отбежала дальше, а племянника я нёс на сгибе локтя.

– Скажи, что мне сделать, чтобы ты пошёл работать на меня? – спросил наместник.

– Уважаемый наместник, я покидаю эту страну. Так что смысла уговаривать меня никакого нет.

– Бежишь, когда страна остро нуждается в тебе?

– Не нужно этого. Не сработает. Я и так много сделал, пусть хоть один офицер из северян повторит. Субмарина, которую я вам пригнал, вон, два авианосца и крейсер потопила. Так что стыдить меня не нужно.

– Я хотел предложить тебе стать моим личным охранником и пилотом. Ты отлично пилотируешь, как мне сказали.

– Спасибо. Однако во Вьетнаме найдутся нужные специалисты и лучше меня.

– Да в армии они все или в партизанах, – досадливо поморщился наместник. – Дали лётчика для моего вертолёта, и то на время.

– Это не проблема, отправьте запрос в Китай на нужных вам специалистов, там с работой туго, сразу всех, кого нужно, наймёте. Это не воевать, желающие будут.

– Надо подумать, – тот действительно задумался, пока мы вот так прогуливались. – Предложение интересное, чуть позже решу, принять его или нет. Сам куда решил отправиться?

– Далеко, за океан.

– Действительно далеко. Ты всё же подумай, а мне пора возвращаться… Это что там такое?

Посмотрев, куда тот указывал, я сразу напрягся, отрывисто отвечая:

– Авиация. Много. От южан летят. Больше сотни самолётов.

Наместник молча рванул в сторону деревни, охранники за ним, а я, подхватив на руки Ми, побежал, наоборот, прочь. Сомневаюсь, что их интересуем мы, часть самолётов, вон, пролетела дальше, навстречу уже летели истребители Севера, встречали незваных гостей, но, я думаю, многим достанется, и в это время лучше всего находиться подальше. Ага. За самолётами в небе виднелись вертолёты Юга и ООН, несколько сотен. Пехоту везут. Зачистка. Но для кого?

Что плохо, мы находились на берегу, везде песчаные заносы с редким кустарником, а до леса метров четыреста. Пока добежишь, из пулемётов, установленных на вертлюгах в вертолётах, из нас фарш сделают. Я уже в курсе, солдатам приказано расстреливать всех, любого пола, гражданских и детей. Видишь, стреляй, так что я вот что сделал: прыгнул в реку и, срывая кувшинки, поднимая со дна длинные листья местного водного растения, стал навешивать на свою голову и головы прижавшихся ко мне детей. В месте, где мы сидели, воды было едва по пояс. В общем, мы теперь напоминали зелёную кочку. Вода вокруг нас успокоилась, когда прилетели самолёты. Видно было плохо, но шесть боевых вертолётов, выпустив по деревне неуправляемые ракеты, стали делать ещё заходы, а неподалёку от нас на берегу садились транспортные вертолёты и высаживали солдат. На реку они не смотрели и, стреляя, бежали к деревне – пулемётчики с вертолётов их поддерживали.

Надо сказать, оборона в деревне после того, как наместник основные силы забрал, осталась хиленькая, но держалась довольно долго. Например, стрелок на бронемашине стрелять начал не сразу, но когда начал, собрал довольно хорошую жатву. Он сбил боевой вертолёт, тот в реку рухнул, только хвост торчал, и расстрелял из крупняка пять вертолётов на земле, что высаживали пехоту. Два полыхали, остальные в таком виде, что только на запчасти. Другие отлетели, пока боевые долбили по проявившей себя огневой точке, вскоре заставив её замолчать. Там поднялся столб густого чёрного дыма. Ещё такой дым был от советского вертолёта, тот тоже горел. Куда наместник делся, я не видел, да и не до него мне. Сидел я, не шевелясь, успокаивал подвывающих в ужасе детей, прося их не шевелиться, не баламутить воду. Другие транспортные вертолёты нашли место высадки ближе к деревне и садились там, высаживая пехоту и сразу взлетая, а около нас стали работать медики, тут остались только раненые и убитые. Я подумывал медленно спускаться вниз по реке, как будто мусор, что мы изображали, течением сносило, но из-за вертолётов, что кружили в небе, я не рискнул, сверху нас могут обнаружить. Однако видя, что солдаты берут пленных, вот это странно, понял, надо уходить, и постепенно стал смещаться, уходя по реке ниже по течению.

Причины так поступить были. Я прикинул и решил, что у Юга разведка на территории северян поставлена хорошо, могли узнать, кто угоняет технику, где эта деревня, и вот параллельно с актом возмездия за потопленные авианосцы и деревню решили стереть с лица земли. Ну и меня поискать, наверняка ведь описание дали. А если о захвате субмарины с моим участием узнали, тогда с собаками искать будут. Так что я стал быстрее ногами двигать, но не быстрее течения, чтобы всё сверху казалось естественным. В захвате деревни не так и много вертолётов участвовало. Шесть боевых, осталось пять, и два десятка транспортных. Пять были потеряны на земле. Ещё, видимо, один сбили из ручного оружия защитники деревни, тот, дымя и крутясь, как-то смог благополучно сесть на косе, и четыре уже улетели с ранеными на борту. Осталось десять транспортных, что кружили в небесах, и их пулемётчики работали по всему, что движется. К счастью, наша маскировка работала.

Наконец мы ушли за поворот реки, и тот ужас в деревне больше не видели, только дымы от горевших домов и техники. Однако я всё равно изображал мусор, и мы медленно двигались. Дети вздрагивали от выстрелов и взрывов, хотя всё постепенно начало стихать, только рёв движков наверху не стихал. Кстати, тут мало «Хьюи» было, большинство транспортные «Сикорского» с обозначениями корпуса морской пехоты США. Похоже, в зачистке деревни флот участвует. Мы уже километра на два отплыли, когда я решил, что хватит. Большая часть вертолётов уже улетели, так что, вскочив, держа детей прижимая к себе, я рванул к лесу. Тут опушка недалеко была, метров двести, вот так, перепрыгивая через капустные грядки, я и добежал до опушки и скрылся в лесу. При этом не останавливаясь, мы углублялись в джунгли. Ми тяжеловата для меня, спустил на землю и, держа за руку, побежал дальше, а та за мной. Услышав шум, замер, укрыв детей в колючем кустарнике, там если по-пластунски, то можно под него забраться, пространство есть, сам пробежался и посмотрел, кто это. Женщина, вроде из деревни, с двумя детьми. Пацана я знал, он меня на лодке переправлял, и ещё один был, годов Ми.

– Сюда, – вышел я из-за дерева, и они, узнав меня, подбежали ближе.

Дальше я отвёл их подальше, скрыв в зарослях, будут меня ждать, а сам рванул обратно к деревне. Нужно узнать, что там происходит, да и про вещи я не забывал, стоит забрать. Одежда уже высохла на теле, бежал я босиком, потому как в реке сандалию потерял, а вторую сам выбросил. Резко остановившись, я прислушался. Говорили на английском, явно американцы. Подкравшись, обнаружил несколько жителей, которых окружили шесть американских солдат с офицером, лейтенант вроде. Двое солдат охраняют, изучая заросли вокруг, чтобы их врасплох не застали, другие проводят полевой допрос. Мысленно вздохнув, я был безоружен, даже ножа нет, поэтому, обойдя их – терпите, – сам добежал до схрона, неподалёку следы огня были, упавшие деревья, всё сорванной листвой покрыто, видимо несколько случайных ракет залетело, кроме ракет с вертолётов и пулемётного огня, по деревне ничем серьёзным больше не долбили. Взлетев на дерево, быстро перебирая руками и ногами, забрал вещи, вещмешок и котомку, достал и привёл к бою пистолет, запасной магазин в карман, и побежал обратно. А по пути мне попался пехотинец, что вёл за локоть хорошо связанного бойца из роты самообороны деревни. Нож был в руке, он и полетел в него. С такой силой пустил, что перебил шейные позвонки солдату. Подскочив, осматриваясь, чтобы уже нас не застали врасплох, выдернул клинок, тело солдата ещё дёргалось в агонии, разрезал верёвки и велел бойцу:

– Вооружайся. Идём остальных освобождать.