Его начали возводить в самую последнюю очередь, в 1902 году, как самый трудный и дорогой на всей стратегической дороге. Во многом из-за байкальской паромной переправы средняя пропускная способность магистрали и исчислялась пока десятью-тринадцатью поездами в сутки, суммарно, в обе стороны. Притом что длина этого участка составляет восемнадцатую часть общей длины Транссиба, строительство его потребовало больше четверти суммарных затрат на всю дорогу. Достаточно сказать, что на протяжении пути вокруг Байкала поезд проходит двенадцать тоннелей и четыре галереи.

Несмотря на приложенные усилия, в истории нашего мира первый поезд прошел вокруг Царь-озера лишь 30 сентября, а регулярное движение было налажено спустя два с лишним месяца, что не позволило сконцентрировать в Маньчжурии достаточное количество войск для победы под Мукденом. Кроме элементарного понимания необходимости расшивки этого, пожалуй, главного узкого места всей войны, Вадик хорошо запомнил и напутствие Балка: «Не решишь вопрос с кругобайкальским участком – самого тебя год шпалы таскать заставлю!» А этот мог…

Когда обалдевшие от вызова в Зимний дворец инженеры Савримович и Леверовский, в присутствии министра путей сообщения князя Хилкова, докладывали свои финансовые и плановые расчеты по введению Кругобайкалки в действие, как ближайший физически возможный срок они определили середину июля. От представленной железнодорожниками сметы Коковцов в прямом смысле схватился за голову. И несчастного министра финансов можно было понять: бюджет и так трещал по швам.

Один из способов изыскания дополнительных средств был тогда предложен Вадиком – всенародная подписка на военно-железнодорожное строительство. По прямой аналогии с добровольными пожертвованиями на усиление флота, сбором которых сейчас занимался Комитет под руководством великого князя Александра Михайловича, хотя и сама идея, и первый взнос были от князя Кочубея. Вадику начинать пришлось с себя любимого. Кстати, это неординарное предложение Банщикова стало, по словам самого Хилкова, переломным в его настороженном вначале отношении к новому фавориту царя.

В итоге между ними весьма быстро сложились доверительные и деловые отношения. Для Вадима это было несомненной удачей. Во-первых, Михаил Иванович был не просто министром, он был величайшим профессионалом своего дела и трудоголиком. Во-вторых, лучшей кандидатуры для государственного руководства задуманными мегапроектами в сфере транспорта, включая Волго-Донскую и Беломоро-Балтийскую транспортную системы, просто не было. И наконец, в-третьих, и это было уже удачей для самого Хилкова, именно вмешательство Вадика как врача спасло князя от ранней кончины в результате незалеченной хронической пневмонии.

Вызванных войной расходов у Минфина действительно хватало. В том числе бюджетом не предусмотренных. Так, специальное совместное заседание министерства финансов и ГМШ постановило для соблюдения юридических формальностей принять в казну по балансовой стоимости в 6 миллионов рублей приведённые Рудневым во Владивосток призы «Ниссин» и «Кассуга». И зачислить их в списки флота под именами «Память Корейца» и «Витязь». Пожелание Руднева назвать второй крейсер «Сунгари» не нашло монаршьей поддержки… Конечно, 6 миллионов – лишь треть от заводской цены и четверть «цены военного времени», однако без запущенной Вадиком машины биржевых спекуляций минфин причитающиеся варяжцам по новому «Положению о морских призах» 3 миллиона, скорее всего, изыскивал бы годами – «Зачем платить, если корабли и так наши». Но и после этой «внеплановой» выплаты государственный долг России сокращался «на пару броненосцев» – двадцать пять миллионов рублей, и протестовать Коковцову смысла не было.

Деньги разделили по-честному – между всеми участниками боя при Чемульпо, живыми и погибшими, офицерами и матросами. Рудневу досталось больше полумиллиона, офицерам по двадцать-пятьдесят тысяч, матросам чуть больше тысячи рублей каждому. Поскольку по меркам довоенной жизни для каждого это были невообразимые суммы, по распоряжению Руднева и с согласия Коковцова, доступ к именным счетам был заблокирован до конца войны. Кроме его собственного. Причем на долю семей погибших была выделена тройная доля здорового члена команды, занимавшего ту же должность. Раненые, за исключением самого Руднева, получили по двойной доле…

Подробности о суммах призовых выплат были секретом для Владивостока несколько часов. А через пять-шесть дней о них из газет узнали по всей России. Утром следующего дня рабочий стол Руднева был завален заявлениями добровольцев для комплектации экипажей броненосных и вспомогательных крейсеров.

Некоторые деловые люди, купцы и финансисты, узрев столь фантастическую норму прибыли, тотчас изъявили желание «помочь России в трудный час» и выкупить несколько подержанных иностранных лайнеров для переоборудования во вспомогательные крейсера. При условии, конечно, что им, абсолютно неофициально, будет причитаться доля с продажи трофейных товаров и судов. А наиболее ушлые готовы были финансировать экспедиции за исключительное право покупать у казны захваченную контрабанду и пароходы. Итогом всего этого ажиотажа стало приобретение через созданную Крампом в Филадельфии пароходную компанию десяти быстроходных лайнеров в Германии, САСШ и Франции, из которых шесть были приобретены «в частном порядке» при посредничестве Комитета по усилению флота на добровольные пожертвования.

В ожидании прогнозируемого дефицита кадров пришлось вновь срочно запрашивать с Черноморского флота людей. В дополнение к выехавшим в Харбин экипажам для трофейных крейсеров и на Балтику, для формирования экипажей приобретавшихся трансатлантиков. Из-за чего Черноморский флот становился на неопределенный срок неспособным к проведению «Дарданельского десанта». Скрыдлова, Рожественского и прочих его апологетов, до сих пор не желающих поверить в то, что война с Японией это всерьез и надолго, все это приводило в состояние тихого бешенства.

Из дневника императора Николая Александровича

СПб., Вече, издание 4-е, 1942 г.

14 февраля. Суббота

В 9 часов поехали в Аничков к обедне и приобщились Св. Христовых Тайн. Какое утешение в настоящее серьезное время. Вернулись домой в 11 1/₄.

Простились с полк. Абациевым и двумя урядниками Конвоя, отправляющимися завтра в Маньчжурию. Мороз стоял порядочный. Завтракал Орлов (деж.). Принял ген. Фуллона – нового градоначальника и Сахарова с докладом. Были в Аничкове у всенощной и обедали с Мама. Вечер провели дома.

15 февраля. Воскресенье

Встали поздно. В 11 часов пошли к обедне. Завтракали: Авелан, Рожественский, кн. Оболенская и Юрий Трубецкой (деж.).

Отряд Вирениуса задержан в Красном море и будет разделен. Часть отряда с броненосцем пойдет к Порт-Артуру, два крейсера и миноносцы войдут в Средиземное море. В Пирее их ждут.

Мороз стоял крепкий – 12 градусов с красным солнцем.

В 2 1/₂ поехали в Музей Штиглица на открытие выставки исторических и драгоценных вещей. Осматривали ее в течение полутора часов с большим интересом. Масса красивых предметов. Вернулись домой к чаю. Занимался до и после обеда.

16 февраля. Понедельник

Мороз немного уменьшился. Все утро принимал до докладов. Николай Мих. вернулся из-за границы и завтракал с нами и Оболенским (деж.). Гулял. Пили чай у Мама. Занимался до обеда.

В 3 1/₂ принял Нилова и Ломена. Вечером в своей библиотеке принял доктора с геройского «Варяга». Рекоменд. Б-ва Алексеев.

Нового ничего не случилось в Порт-Артуре.

17 февраля. Вторник

После завтрака отправились вдвоем на панихиду по П. С. Ванновском, который скончался сегодня ночью.

Погода была серая, но не холодная.

В 12 часов был Банщиков. Долго говорили. Рассказал много нового о Дальнем Востоке и бое «Варяга» с японскою эскадрой.

В 4 1/₂ были Гирш и Боткин. Говорили до 6 1/₂.

Ужинали вдвоем и легли спать пораньше.

18 февраля. Среда

Был очень занят до 2 1/₄. Гулял после доклада ген. Петрова по Маньчжурской ж. д. Вечером дядя Владимир пил у нас чай. Затем у меня в библиотеке происходило свидание и объяснение между ним и Николаем Мих.

19 февраля. Четверг

Морозный ясный день. Завтракали: Ольга и Петя (деж.).

После чтения бумаг погулял утром.

До часа было два доклада. Получена телеграмма о славной победе «Варяга» и взятии им у японцев двух судов рядом с Токио. Во Владивостоке и Порт-Артуре ликование. Разрешил Кронштадту салютовать.

После часа был в прекрасном настроении. Гулял с детенышами. Вечером занимался.

20 февраля. Пятница

Такой же морозный и солнечный день. В 12 часов поехали в Александро-Невскую лавру к отпеванию Ванновского. Прибыли к половине обедни; служба продолжалась очень долго, вернулись домой в 1 3/₄. Завтракал Шувалов (деж.), Б-ов. До 6 1/₂ разбирал бумаги. Вечером занимался.

21 февраля. Суббота

Утром нашею подъемною машиною был придавлен до смерти несчастный машинист по собственной неосторожности!

В городе ходят демонстрации. Моряков качают и носят на руках.

Был очень занят до 1 1/₄. Принял графа А. П. Игнатьева и Фредерикса. Гулял. Погода была холодная, ясная. Известия с Дальнего Востока спокойные. Обедали дядя Алексей, Авелан, Дубасов и Абаза. Провели вечер у Мама.

22 февраля. Воскресенье

Утро было туманное, потом прояснило. В 11 часов пошли к обедне со всеми детенышами. Завтракали дамы, Мейндорф и Кира Нарышкин (деж.).

Гулял долго в саду с Банщиковым. Поздравил его фл-адъ. [флигель-адъютантом]. Обедали раньше обыкновенного и в 8 1/₂ поехали в Дворянское собрание на концерт соединенных хоров под управлением Архангельского. Чудесное пение! По Невскому – Андреевские флаги. Возвратились домой в 10 1/₂ часов.

23 февраля. Понедельник

Был длинный морской доклад. Завтракал кн. Орлов (деж.). Принял Вуковича. Мил. И Стану.

Гулял. Пили чай у Мама с дядей Владимиром. После обеда поехали на панихиду по генерал-адъютанту Галле, который скоропостижно скончался вчера.

Японцы приходили к Порт-Артуру. Наши отогнали. Докладывают, что два миноносца их утоплены.

Вечером долго занимался.

24 февраля. Вторник

Принимал до 11 3/₄. В полдень поехали на освящение великолепного нового здания акушерско-гинекологического института напротив университета. После длинного молебна, отслуженного митрополитом Антонием, осмотрели главные части помещений и уехали около 2 часов. Мама завтракала с нами, и Ксения также. Имел доклад Ламздорфа до 4 1/₂. Гулял. Было холодно и ветренно.

Много читал. Обедали вдвоем. Вечер провели у нас Николаша и Петюша.

Макаров прибыл в Порт-Артур. «Ретвизан» снят с мели у входа и введен во внутренний рейд.

25 февраля. Среда

В 10 часов поехали в Реформатскую церковь на отпевание ген. – ад. Галла. Служба была очень короткая.

Имел большой прием, затянувшийся до часа с половиною. Завтракал Дрентельн (деж.). Известий с Востока не было. Занимался много. Был Банщиков, рассказывал о встречах с Алексеевым и Макаровым. Обедали у Мама, вернулись домой в 10 1/₄.

26 февраля. Четверг

Дорогой день по прежним воспоминаниям. В 11 часов поехали к обедне в крепость. Мама, Ксения, Миша, Ольга и Петя завтракали с нами. От 2 до 3 1/₂ часов. Был полк. Бринк.

Обедали с Борисом, который собирается ехать в Маньчжурию в распоряжение Алексеева. Гулял при солнечной погоде. Тетя Евгения пила с нами чай. Весь вечер читал и занимался писанием письма Алексееву. Обедал Тотлебен (деж.).

Получил телеграмму о том, что японцы в составе нескольких больших судов днем бомбардировали Владивосток. Издали и без особого результата. Только «Рюрик» пострадал. Не сильно. В их суда было 10 попаданий.

Флот наш пополнен трофеями. Назвали «Витязь» и «Память “Корейца”». Они уже участвовали в отбитии японского набега стрельбой из Золотого Рога.

27 февраля. Пятница

Сегодня пришло много телеграмм о бое прошлою ночью около П.-Артура между нашими и японскими миноносцами и о четырехчасовом бомбардировании крепости и рейда.

Утро было занятое. После завтрака долго принимал Куропаткина и простился с ним; он завтра уезжает в Мукден.

Пили чай у Мама.

Виделся с Кристи; предложил ему Мин-во народного просвещения.

Обедал Михаил Б[анщиков] (деж.).

28 февраля. Суббота

Утром был посвободнее, затем имел три обычных доклада. Завтракали: А. Н. Нарышкина, Фредерикс и Трубецкой (деж.). Гулял около часа с М. Б[анщиковым]. Погода прекрасная. Шел снег, был небольшой мороз.

В 7 часов поехали в Аничков ко всенощной и обедали с Мама. Вернулись домой в 10 1/₄.

29 февраля. Воскресенье

В 11 часов пошли к обедне. Тотчас после завтрака принял Менделеева. Говорили 2 1/₂ часа.

Мари и Анастасия пролежали день в кроватях с повышенной температурой. Андрей обедал с нами.

Читал. Писал письмо Макарову.

Из книги воспоминаний генерального конструктора, генерала армии В. Г. Федорова «Путь к оружию».

СПб., Наука побеждать, 1949 год

По дороге купил свежие газеты. Они были полны известиями о событиях в Маньчжурии и продвижении японцев в Корее, о делах наших вокруг Порт-Артура, о русских крейсерах у Суэцкого канала. Становилось ясным, что война эта простой и короткой не будет. Тем более что для многих, в том числе в армии и на флоте, оказалась она неожиданной. По правде, все как-то привыкли к осложнениям на востоке и не верили в возможность близкой войны. Каждый надеялся, что всё будет в конце концов улажено, и мирный уклад жизни не будет нарушен кровавыми событиями.

Однако и то, что Япония готовится к войне, не оставалось не замеченным. Буквально на глазах увеличивалась численность императорской армии, её техническое оснащение, запас людей, обученных военному делу. Строились новые корабли на верфях Европы, большой процент своих мощностей отдали под японские заказы Крупп и Шнейдер, в САСШ и Австралии закупались кони в количествах, превышающих всякую потребность мирного времени. Об этом не раз сигнализировали и Алексеев, и Сахаров. Но вот военный министр наш, лично побывав в Японии, ничего угрожающего там не усмотрел. Но этого и следовало ожидать! Что бы показали ему, официально пригласив? А выводы наверху делались, увы, на основании этих парадных картинок. Притом не секрет, что строилась японская армия, ее стратегия и тактика по немецкой кальке. Настойчиво и неутомимо прививались пехоте быстрота, энергия и активность во всех движениях и действиях, обучалась стрельбе с закрытых позиций полевая артиллерия…

Внимательно присматриваюсь к внешнему облику японских офицеров и генералов на газетных полосах. В большинстве своём это люди для своей нации высокие, стройные и подвижные; в них нет и следа той одутловатости, тяжеловесности, а главное, усталости, которые я с прискорбием встречал нередко среди лиц, занимавших высшие командные должности в русской армии. Мы, работники Артиллерийского комитета, хорошо знали образцы вооружения японской армии, включая, конечно же, германские. Поэтому были очень далеки от настроений шапкозакидательства.