Насколько Сергей понял Сталина, тому требовалось убедиться в реальном превосходстве машины, и определить, по уровню потерь, преимущества использования новой машины. То есть, сломать свой внутренний консерватизм, которым он, несомненно, обладал. Да, технические решения новые, но, доступна ли машина вчерашним колхозникам? Смогут ли выдержать новые требования рабочие? Да, и командиров, тоже, требовалось учить новым приемам. А тут, еще, и солидная прибавка в стоимости танка. И серьезный противник. Немцы, в той истории, устраивали 'гладиаторские бои', заставляя пленных танкистов и летчиков выступать в роли подсадных уток. Их 'расовое превосходство' позволяло использовать расово чуждый материал в качестве подопытных кроликов. У Сталина такого материала и права не было. Поэтому Сергей и подыграл ему, вместе с Жуковым, который, к сожалению, не смог принять участия в войсковых испытаниях новых бригад и новой техники. Сразу после этой встречи, в 4-ю танковую поступил приказ на перевооружение, который она уже, практически выполнила. Дождались прибытия самоходок СУ-76 и САУ-122, и прибыли под Дядьково. Еременко решил использовать ситуацию с затяжными морозами, чтобы освободить Дубровку и взять Сещу, откуда немцы иногда вылетали на Москву. Приказ об этом был, как у Еременко, так и у Богданова. Выдвинувшись к Сельцу, бригада сосредоточилась в лесах на левом берегу Ветьмы. Команда 'Вперед' последовала с наступлением темноты. Всерьез опасались немецких самолетов. От Косилово выдвинули вперед БТР, которые не лязгали гусеницами. Произвели разведку лесной дороги, и выдвинулись к позициям 50-й армии у реки Десна, которая ограждала опушку леса, в котором и базировалась 154-я стрелковая дивизия. Командир 766 стрелкового полка майор Кравченко, бывший командир знаменитого 956 полка, вышел из землянки посмотреть: кого там черт принес. Вид незнакомых бронетранспортеров смутил его, следом за ними на малом газу подползали длинноствольные танки, и незнакомые самоходные орудия. Все старались не шуметь, так как до противника оставалось немногим более 5 километров. Немцы окопались возле села Вороново. Укрепив берега и лед бревнами, танки перешли через реку Десна. И, в 04.30, полковник Катуков дал по радио сигнал к атаке. Ветер дул в лицо атакующим, поэтому, их обнаружили поздно. Ожившие огневые точки уничтожались выстрелами 107мм пушек и накрывались огнем двух гаубичных батарей. Вслед за пехотой, торопились в бой СУ-76, неплохо справляясь с передвижением по глубокому снегу. Пробив оборону 307 пехотного полка, танки прошли еще километр, и расправились с немецкими орудиями, стреляя старой доброй шрапнелью, а пехота спешилась, и завязала рукопашную в немецких блиндажах. 211 артполк немцев потерял половину личного состава. Дивизия недавно прибыла на русский фронт, и еще не освоилась с местными особенностями.

  Оставив две роты на БТР в захваченной деревне дожидаться подхода 766 полка, который поднялся вперед и тяжело 'полз' по глубокому снегу, бригада продолжила движение до дороги Дубровка-Рогнедино. Там организовали заслон из взвода танков и пехоты, и ударили на Дубровку. Заслон, впоследствии, будет усилен двумя ротами из Вороново. Артбатареи произвели налет на город, и туда ворвалась пехота и танки. Бой за город шел до рассвета. Но, батальон танков и разведывательная рота по грунтовой дороге уже рвалась в Сещу. Там до немцев дошло, что против них действуют новые танки. Авиабаза в Сещи имела множество зениток, и, они подняли их по тревоге и бросили к шоссе на прямую наводку. Они привыкли к тому, что танки бьют ОФ, а эти танки били шрапнелью, и точно определяли дистанцию. Эта же шрапнель повредила много самолетов. Недаром существует пословица, что лучшее ПВО - это свои танки на аэродроме противника. Разведка еще и корректировала огонь 122-мм гаубиц, вызывавших многочисленные пожары на аэродроме. А комбат Заскалько маневрировал на расстоянии в полтора-два километра от противника и выбивал ахт-ахты. В 9.40 майор Кожанов доложил, что Дубровка взята, и вся бригада двинулась в Сещу. Немцы из Рославля выслали подкрепление гарнизону авиабазы, но его встретило 6 танков из засады. А Еременко, чувствуя успех, поднял в атаку 290-ю дивизию, но, немцы встретили их мощным огнем у Пеклино, и положили атакующих в снег. Слишком медленно наступает пехота по глубокому снегу. Поэтому, бригада, сильно пощипав противника у Сещи, развернулась, оставив прикрытие, и нанесла удар по 365-му полку 'Бонн' с тыла. В этом случае, 290-я поднялась вновь, и войска соединились. Пока, максимальной глубиной действий 4-й бригады было 25-35 километров от линии своих войск. Глубокие прорывы пока не по зубам из-за слабости соседей. Единственное, что отмечали все командиры, что еще осенью 50-я армия была крайне неустойчивым соединением. Отсутствие у нее достаточных противотанковых средств заставляло бойцов и командиров оставлять свои позиции. Так же неустойчив был и высший командный состав армии. Настроение и желание воевать у них появилось во время осеннего наступления немцев, когда здесь действовала 1-я маневренная. Сейчас паники не наблюдается. В обороне сидят крепко, обвыклись, а вот наступают пока скверно. Благо, что командование фронта активно использовало зимой комсомольские лыжные батальоны. И пришедшие в части противотанковые ружья поубавили немцам спеси на легких танках. Плюс вечно замерзавшее топливо у танков и машин Вермахта. Но, морозы спадают, сейчас начнется распутица, а немцы активно перебрасывают сюда танки, для пополнения потрепанной 2-й армии. Идут, в основном, четверки, как передают наши разведчики в тылах у немцев.

  Сергей нервничал: не стоило показывать немцам, что танков довольно много, но, решение принято, и танки с заводов пошли. Хорошо еще, что 32 армию решили сделать первой танковой. Армия, вообще, ничем себя не проявила. Сформирована была под Москвой ПОЛНОСТЬЮ из ДНО: дивизий народного ополчения. В состав армии вошли 2-я, 7-я, 8-я, 13-я и 18-я дивизии народного ополчения. Самым распространенным вооружением в этих дивизиях были очки -5. Зато существовал дух. Добровольцы лучше разбирались квантовой механике и особенностях лирики Лермонтова в кавказский период, чем в оружии. Квантовых механиков из дивизий погнали в срочном порядке, нехай ядренбатон изобретают! Ну, а лириков пришлось учить военному делу, настоящим образом. Даже, если у них зрения не шибко хватает. Обошлось. 'Жить захочешь, и не так раскорячишься!' (С) Научились спешиваться, окапываться. Потом, в мемуарах, активно писали, что помогало знание Пушкина и правил русского языка. Сергей честно говорил, что кроме мата, на фронте никто, и никак, не выражался. Может быть, на постах. Но он их не проверял. Воевали бывшие студенты совсем неплохо! В истории войны, после 53-го года, вся эта армия погибла, не сделав ни одного выстрела. Это не совсем так, точнее, совсем наоборот. Дралась, вполне уверенно, затем была пополнена сибиряками и дальневосточниками, и дошла до Берлина. Сейчас предстояло из нее сделать танковый десант. Благо, что бригада была укомплектована курсантами! Они и взяли на себя труд по подготовке танкового десанта. Сложность в следующем: небоевые потери у танкового десанта превышают боевые. Холодно, и трясет. Упал - попал под гусеницы. Зевнул, и оказался под огнем, как незабвенный Громыхало из Подмышки.

  По итогам боев в середине марта состоялось совещание, на котором помимо Федоренко и Лелюшенко, присутствовали генералы Котляр и Воробьев, начальник и заместитель ГВИУ Красной армии. ГВИУ - Главное Военно-Инженерное Управление РККА. Дело в том, что помимо самих танков, на Большом Кировце (объединении Кировский завод) для нужд танковых войск активно делались инженерные машины различного назначения: роторные траншеекопатели БТМ, ИМРы, тяжелые тягачи, краны и гусеничные понтоновозы. Собственно, в самих бригадах были предусмотрены штатом только мосто-понтонные роты. Роте Н2П не по зубам, там только автомобилей требуется 77. А это уже батальон, не положено! Поэтому, объединили четыре вспомогательные роты в отдельный батальон обеспечения, снабдили их новой техникой, опытной, потому, что через 'испытания' проходить очень долго. А требуется 'здесь и сейчас'! Те же колейные мосты через небольшие овраги, противотанковые рвы и прочие неприятности. Пехоте хорошо, она перелезла, переползла, а тут махина в 36 тонн. Репку приходится чесать. Генерал-инженеры оказались гораздо более свободными и раскованными, чем генералы-танкисты. У них за спиной отличное техническое образование. Оценив на взгляд, по фотографиям, представленные машины, они тут же решили вопрос о производстве навесного оборудования, сняв головную боль со 174-го завода. Взамен уже потребовали шасси. И понтоны-гармошки им понравились. Так что уже летом будем иметь ТПП на базе АТ-Т. Специально для танковых войск. Со своей стороны, обещали походатайствовать об изменении штатов батальонов обеспечения. Кстати, Сталин к ним здорово прислушивался. Инженерный корпус РККА не пострадал даже во время Великих Чисток. Урегулировав внутренние противоречия, пошли на поклон к Верховному. То ли зашли вовремя, и у него было хорошее настроение, то ли действительно Леонтий Захарович имел большое влияние на него. Изменение штатов утвердили, и бригады получили собственный понтонный батальон. Впереди весна! Мостов понадобится много.

  А через день Катукову и Танкисту присвоили звания генерал-майоров танковых войск, и оказались они в одной армии: той самой первой танковой, которая формировалась под Тулой. Катуков получил 13-й корпус, Сергей остался на бригаде, вторым, 28-м корпусом, командовал Полубояров. Корпуса были четырехбригадного состава. Командовать армией поручили Лелюшенко. Однако, долго Лелюшенко покомандовать танкистами не удалось. Уже в апреле его перебросили в переформированную 30-ю армию командующим, а командармом стал Катуков. Сергею Сталин предлагал принять армию, но, неожиданно для Сталина, тот отказался, так как был сильно занят в Наркомате. 1-й маневренной в течение формирования 1-й танковой, фактически командовал уже полковник Алексей Остроженко, а Сергей обивал пороги в различных ведомствах, создавая гибрид 'Гнейса' и Мк3. Он требовался для использования радиолокатора для взрывателей Мк53. Но, аппаратная часть Мк3 ни в один танк не влезала, сюда подходил только бортовой радиолокатор 'Гнейс', требовалось совместить частоты и сделать антенную установку управления подрывом. Для этого опять перегнали танк т-84 в Кубинку, заменили орудие на ее копию, разработки ГАУ, и продолжили работу. Одновременно, хотелось снабдить ЗСУ радиовысотомером и вычислителем поправок. Работать приходилось по 25 часов в сутки, потому, что начали испытывать еще и счетверенную установку ВЯ-23 на лафете 71-К. И вскоре выяснилось, что без водяных кожухов не обойтись. Сильно греются стволы, а переходить на более сложные составные стволы промышленность отказывалась. Выручили американцы, приславшие счетверенные установки М17 на базе бронетранспортеров М3. Они и стали основным зенитным средством танковых корпусов на марше. Оставалось решить проблему штурмовой авиации поля боя. Поэтому и спать приходилось не сильно много. Рождался аналог 'Шилки' в варианте ВЯ-23. Корпус, естественно, Т-54-55, башня значительно больше, там стоит 'Гнейс-2', вычислитель поправок, радиаторы охлаждения, как 'Гнейса', так и стволов. Все равно не успевали! Армия была укомплектована, танки россыпью шли непрерывно. Очень торопились, так как были данные, что удар будет на юге. Пробить оборону под Москвой или Ленинградом уже было невероятно сложно. К сожалению, создать полноценную зенитку с автоматическим наведением оказалось нереальным. Она работала, но, до первой очереди. Дальше ламповые приборы от вибрации отключались. Иногда сразу, иногда по очереди. Все попытки погасить колебания, закрепить лампы жестко или подвесить приборы, не удались. Так что, 'Гнейс' сняли, вместо него воткнули дополнительно снаряды для пушек, а РЛС 'ездила' на танке попроще: ее установили на АТ-Т, там находился поисково-дальномерный пункт управления зенитным огнем. По данные по испытаниям 'Шилки' показывали, что только перевод ее локатора и вычислительного комплекса на транзисторы решил задачу. И какие-то новые лампы, у которых все концы распаивались. Что-то было и собственными колебаниями системы. На некоторых углах возникали резонансные колебания отдельных агрегатов. В общем, так сразу за один присест проблему не решить. В итоге, новая ЗСУ осталось без встроенного автомата наводки. В обороне к ПУАЗО на АТ-Т могли подключаться орудия через кабели. Идея не умерла, но быстро решить ее не удалось.

  Убедившись, что все усилия пошли прахом, Сергей нагнал армию уже под Полтавой. С ним в эшелоне шли 32 пушечные ЗСУ, по две батареи в каждый из двух полков ПВО армии. Уговорить начальство передать их в танковые бригады не удалось.

  Две немецкие танковые армии накапливались в районе Ровно-Хмельницкий. Летом сорок первого, из-за угрозы потери Пскова, неудач под Смоленском и под Ельней, у Клейста забрали две дивизии, попутно обвинив его в высоких потерях под Житомиром. Поэтому ему пришлось отойти от Киева и закрепиться на достигнутых рубежах: в Житомире и Виннице. По данным разведки там сейчас находилось до 2000 танков, из них более 200 - Т-IV, уже испорченных длинной kWk40 в 43 калибра. Жуков, с конца зимы находившийся в Полтаве, выдвинул вперед танковые корпуса первой танковой, но прижал в свой резерв две бригады полного состава: 1-ю маневренную и 1-ю гвардейскую. Эти бригады были полностью укомплектованы новыми танками, тогда как в остальных было по одной-две роты новых танков, а остальные комплектовались сталинградскими и харьковскими 'тридцатьчетверками', КВ-с, и одна бригада имела на вооружении трофейную технику. Полностью снабдить армию новой техникой не представлялось возможным. Потребность в ней была высока на всех фронтах, и это не смотря на то, что ленинградские заводы работали на полную мощь, и были отремонтированы почти все машины, уцелевшие в 41-м году. Весна на Украине была ранняя и бурная. 5-го мая немцы начали наступление на двух участках: в районе Житомира, и южнее Жмеринки.

  Немцы сосредоточили здесь два воздушных флота и с первого же дня завоевали полное господство в воздухе. Немногочисленная авиация Юго-западного фронта, имевшая вдвое меньшее количество самолетов, чем противник, уступила небо, несмотря на то, что в частях были и 'Аэрокобры', и И-185, и Ла-5, и Як-7б. Большого количества самолетов просто не было. Бои в воздухе были упорнейшими, но, бомбардировки от этого не уменьшались. Вся или почти вся нагрузка легла на части ПВО фронта. Немцы решили отыграться за проигрыш под Москвой и Ленинградом, и достать наши нефтепромыслы. Тем более, что 'Правда', за каким-то чертом, поместила заметку, что в междуречье Волги и Урала в январе 42-го в небо ударил нефтяной фонтан. Там, где в 41-м, в той истории, за сто метров до пласта работы были остановлены.

  Здесь и проявилась предусмотрительность Сергея, который уплотнил ПВО танковых бригад нового формирования до предела. На маршах атаковать колонну пикировщикам оказалось не по зубам. Каждый танк и каждый бронетранспортер встречали их струями трассирующих крупнокалиберных пуль, пушки истребителей не пробивали верхнюю броню, а 'Лапотники' предпочитали более легкие цели, не так кусающиеся. Тем не менее, немцам удалось прорвать оборону на обоих направлениях главного удара. Им дали возможность понюхать победу, они переформировались в колонны и двинулись на Умань и на Киев. Две бригады резерва Жукова совершили ночной марш в 340 км от Кировограда до Бершади. Там выгрузились с платформ-прицепов, и замаскировались в лесу под Флорино, дождались темноты, и, через Тростянец, ударили на Гайсин, подрезая 6-ю армию с правого фланга. Удар был ошеломляющим. Зацепили 14-ю танковую дивизию на марше, она в резерве у Клейста. Ею он хотел усилить давление на Умань и заменить уже потрепанных эсэсовцев из 'Викинга' и 'Лейбштандарта'. Ее раздавили ее прямо на шоссе.

  Наступать, имея в тылу две танковые бригады, довольно неудобно, поэтому на них попытались обрушиться изо всех сил и со всех возможных сторон. Жуков и начарт фронта Гавриленко своевременно отреагировали на ситуацию и перебросили все новые зенитки на прикрытие района действий бригад. 4 флот среагировал первым, и 77-й гешвадер оказался над позициями уже в 5.30. Не шибко разбираясь в тонкостях, 'Юнкерсы' начали выстраиваться в привычную 'вертушку', выискивая и, по одной, пытаясь уничтожить цели. Это их и подвело. Первая девятка последовательно упала на землю, оставив дымные следы в небе. Вторая девятка вышла из атаки, просто уронив бомбы 'в районе сосредоточения противника'. С нулевым результатом. Затем последовал небольшой перерыв, и прилетело около ста машин. Решили продавить массой. Но, в этом случае бомбежка идет тройками. Первая же тройка из пике не вышла. Вторая сбросила бомбы с большой высоты и спешно отходила на запад. Остальные, кружа на большой высоте, как коршуны, высматривали добычу, но, стоило перейти в пикирование, как открывался массированный огонь, пули и снаряды рвали металл 'штуки', отрывались плоскости, в общем, против лома нашелся прием. Из вылета не возвратился майор граф Клемент фон Шонборн-Визентейд, командир дивизии 'лапотников'. В связи с высокими потерями, сухопутчикам было предложено сравнять бригады с землей артиллерией. Пока разворачивали, наступила ночь, дозаправленные и снабженные танки пошли на Умань, где достреливали последние боеприпасы две дивизии, составляющие ударную группу Клейста: 'Викинг' и 'Лейбштандарт Адольф Гитлер'. Вести бой без топлива и снарядов никто не умеет.

  А вот на правом фланге, успех у немцев большой! Они сумели ворваться в Киев, и начались уличные бои.

  Бои с эсэсовцами продолжались три дня, прежде чем удалось полностью подавить их сопротивление. Парни они упертые. Затем дозаправка и прием боеприпасов, это еще сутки, лишь на пятые сутки смогли выполнить приказ Жукова выдвигаться к Киеву. У Фастова, за Белой Церковью, приняли бой с 17-й армией Гота, в которой было три мотодивизии и три танковых. В составе танковой группы много StuG Ausf F. Они составляют основу ударной мощи Гота. С их помощью немцы решили снять проблему Т-34 и КВ. Их было много, у них уже подкалиберные снаряды, и 50мм лобовой брони. Гот был настолько уверен в своем превосходстве, что решился сам атаковать. Масса танков и САУ вылезло в поле под Терезино. Примерно четырехкратное превосходство немец обеспечил. И начался встречный бой. Сергей на 'Оплоте' подстраховывал действия подчиненных и руководил боем, сверяясь с планшетом, куда наносились радиосигналы немецких танкистов, перенаправляя и перенацеливая батальоны. Более шестисот машин было сожжено. Наши потери двенадцать Т-54-55. Немцы не имели стабилизированных орудий, и били с короткой остановки. Их наводчики ждали таких же действий от противника, но те били сходу. Немецкие 75мм снаряды не пробивали лобовую броню, а те успешные выстрелы, которые, все-таки, были, приходились в борта и корму уже остановленных танков, которым повредили гусеницы. А наиболее точных и опасных противников, ждала 125мм пушка Сергея, который в течение боя расстрелял почти полностью боезапас болванок. Гаубичные батареи произвели обстрел позиций, с которых Гот управлял своими силами. Радиостанция штаба функционировать перестала. Бой распался на отдельные очаги, затем немцы попытались сбежать, и тут началась погоня! Скорость Т-54 была выше, а бить в корму было удобнее, да и, просто придавить маленький 'штуг', весом в 19 тонн, было удовольствием для водителей. В итоге, уцелевшие самоходки были брошены экипажами. 'Одиннадцатым маршрутом' спасаться было удобнее. Поле под Терезино осталось за нами. Подошедший от Днепра полк с десантом начал 'прихватизацию' трофеев. А бригады занялись ремонтом поврежденных машин и эвакуацией тяжело поврежденной техники. Оценив свои потери, немцы вернулись на прежние позиции. Первая танковая была отмечена в приказе Верховного и стала первой гвардейской танковой армией. Вместо нее начали подходить части 2-й танковой армии, а ее части стали выводить на пополнение и перебазирование. Теперь каждый фронт будет иметь собственную танковую и, собственную, воздушную армию. Кроме того, намечено создание еще двух таких соединений для усиления того или иного фронта в случае необходимости . Вывод был по частям. Части и средства ПВО передавались 2-й армии, без них никак. Наступательный порыв наших войск немцы охладили у своей первой линии, а корпуса Первой танковой армии понесли чувствительные потери в старых танках. Так что, наступления, о котором много писала пресса, не получилось. Силы после отражения двух ударов оказались примерно равными, а резервов фронт еще не имел.

  Ситуация в промышленности начала выравниваться. Особенно хорошо пошли дела в области моторостроения. Дело, перед войной, упиралось в детонационные свойства топлива. Массово производился автомобильный бензин А-52, сейчас начали изготавливать 66-й и 72-й бензин марки 'А', и бензины марки 'Б' 90 и 98. Соответственно, благодаря добавкам, поставляемым из Америки, удалось оживить несколько заброшенных проектов двигателей: М-90, М-71, М-107 и М-108. Кроме того, благодаря попавшему в эту историю турбонаддуву с независимой турбиной и эжекционной системы охлаждения, непосредственному впрыску как бензинового, так и дизельного топлива, ожил двигатель АЧ-30 для дальней авиации. 'Досталось' и танкам! Вернее самоходкам, вместо 70-тисильного ГАЗ-202 начал поступать 85-тисильный. А изменений: более тонкая прокладка! Ну, и, масла! Полученная синтетика из полиальфаолефинов существенно повысила ресурс авиационных и танковых двигателей.

  По возвращению в Москву, Сергей и Лариса зарегистрировали брак в ЗАГСе Солнечногорска, так что стало в Солнечногорске на двух Танкистов больше. Как в песне: 'Три Танкиста, три веселых друга, экипаж машины боевой'. Сергей отвез заявление Ларисы в Ленинград, что в связи с изменением семейного положения и переездом в другой город, она просит уволить ее по собственному желанию. Завод заявление отклонил, и оформил перевод в Москву и Московскую область на должность технолога. На выбор предлагалось занять место технолога на Клинском пороховом заводе 207 или на Долгопрудненском 'Экспериментальном заводе Красителей'. И то, и другое производство не по профилю, и ездить далеко. Совершенно неожиданно прозвучал звонок из Наркомхима за неделю до окончания декретного отпуска. Ларису попросили приехать в Наркомат, переспросив только бывшую фамилию. Ее принял Михаил Георгиевич Первухин, и она оказалась в полностью закрытом Специальном комитете. Учитывался ее опыт в работе со фтором.

  Разбор в Ставке прошел довольно бурно, из-за того, что Жуков, которого отозвали с Юго-западного, был недоволен претензиями Генштаба, что, дескать, он имел возможность контратаковать, но не использовал ее.

  - Наступление начинается тогда, когда создан перевес в силах, а мы только сравняли наши силы. Превосходство противника в авиации, пока, сводит на нет наше превосходство в бронетанковой технике. У новых мотострелковых батальонов маневренных бригад сильное ПВО, но и его бы не хватило, если бы фронт не решился выделить им дополнительно новые ЗСУ, которыми ставка хотела замазать трещинки в стенах остальных соединений танковой армии. А уж про пехоту, так я вообще молчу. - ответил Жуков Тимошенко.

  Он, несомненно, чувствовал поддержку Сталина, хотя, одно неверное слово или акцент, и говорящему не поздоровится. За три месяца сделано очень много, но не достаточно для того, чтобы полностью превосходить противника на поле боя.

  Сергей рассчитывал, что противник применит новые 'тигры', а уж потом ему показывать новые зубы наших танковых войск, но, рисковать положением на юге ни в коем случае нельзя! Время сейчас работает на нас. Каждый день с потоков сходит все больше бронированных машин. Сдвинулось дело и с САУ-152. Скоро можно будет комплектовать тяжелые бригады.

  Красноармейцам не очень нравились частые отводы на переформирование: нормы подрезали на тыловые, учебы прибавлялось, маневров. Приходили новые командиры. Многие из рядового состава не понимали, что через бригады пропускают весь командный состав новых танковых армий. Для них 'новая метла - по-новому метет!'. Но, так передавался опыт той войны, да и уже и этой. В конце каждого переформирования - обязательная войсковая операция. Затем отвод и все повторялось. Вот и сейчас пришли вчерашние курсанты танковых школ и пехотных училищ на все должности командиров взводов. Плюс свежее пополнение, уже 23-го и 24-го года. Важно обучить их так, чтобы у них не возникла 'тигробоязнь', как было в той войне. Вот и елозят они поле полигона в Сенежах. Наука эта брюхом достается и стертыми до костей ладошками. Зато выживут. Не все, конечно, но, будем надеяться, что больше.

  В июле, не самое лучшее время, бригады погрузили в эшелоны и отправили на Северный фронт, такое название носит тогдашний Карельский. Как и в прошлый раз поставки через Мурманск и Архангельск прерваны германским флотом и Великобританией. Идет подготовка к операции 'Торч', и желательно все подгрести под себя. Поэтому Сталин и принял решение снять блокаду Мурманска, и максимально отодвинуть немцев в Норвегии. Часть танков Т-54 переоборудовали, поставив вместо пулемёта огнемет. Прибыли 4 батареи 152 мм пушек-гаубиц на шестикатковом шасси с кормовыми опорами для навесной стрельбы. 14 армия получает подкрепления в артиллерии и в пехоте. 1-я гвардейская высадилась на станции Кандалакша, а 1-я гвардейская маневренная на станции Кола, недалеко от Мурманска. Для прикрытия бригад на аэродромы Шонгуй, Апатиты и Федоровка перебросили 288-ю истребительную дивизию из 1-й истребительной армии. Три полка: 508-й, 721-й и 753-й иап. Полки были, к сожалению, свежесформированные, неслетанные. Один полк на 'кобрах', один на 'Спитфайрах МкV', буквально вырванных у Черчилля, несколько месяцев назад, для охоты на высотных разведчиков немцев. И один полк на 'И-185' с двигателем М-71. В Шонгуй прилетел именно он. 508-й полк, командир майор Олейников, воевал на Брянском фронте, затем отведен на переучивание в первую истребительную воздушную армию, был на самом южном участке, как раз напротив Алакуртти. Им достался самый тяжелый участок. Подполковник Погрешаев, тоже дрался под Моской и Брянском, состав полка сильный, но новые самолеты: Спитфайры, полк еще не слишком освоил. А 753-й полк был сформирован в Рыбинске из раненых летчиков, после излечения в местном госпитале ВВС. Налет на новых машинах около 10 часов и менее. Хотя, летчики все опытные. К сожалению, все это стало известно только, когда комдив Коновалов и три командира полка оказались на КП бригады в Коле. 721-й пришлось 'разорвать' на три части: по звену добавить в два других полка, в качестве охотников на разведчиков немцев. Одно хорошо: 721-й был полком ПВО некоторое время, и у летчиков имелись навыки полетов на перехват высотных разведчиков с помощью штурмана-оператора РЛС. Таких нашлось 9 человек, восьмерых и использовали в этом качестве в Шонгуе и Федоровке. В самом Шонгуе базировался 19-й ГИАП авиации Северного фронта, первый полк в ВВС, пересевший на 'Кобры'. В общем-то, из-за него и было принято решение, что здесь будут базироваться И-185, дабы не путаться. Вот, казалось бы, что два полка на 'Кобрах' было бы лучше, на самом деле, начнется: запчастей нет, их гвардейцы забрали, бензина нет, вам еще не подвезли. И тому подобное. Так что, лучше получалось, когда все разное и ТЭЧ обслуживает только своих. Бензин, запчасти и боеприпасы должны быть разными. Меньше склок и ругани. На левом фланге 1-й гвардейской предстояло взаимодействовать с 19-й армией, недавно прибывшей на участок под Кандалакшей, а на правом войска 14-й армии были усилены двумя дивизиями 32-й армии, снятыми с Лонговарского направления на советско-финской границе. Там фронт стабилен, и эта армия стояла во втором эшелоне. На правом фланге удалось собрать примерно 120 тысяч человек при 242 танках и САУ. У Сергея полтора месяца 'выпытывали' подробности Петсамо-Киркинесской операции, да и у него самого этот район был 'любимым': каждое лето он старался попасть сюда: половить камчатского краба в море и семгу на Печенге. Объездил все места, знал все броды. Местность, конечно, немного изменилась, нет стольких ГЭС, как сейчас, но это только на руку! Жаль, что полярный день, но, у судьбы не спрашивают! Так масть легла. Но, немного разведки не помешает. Его интересовал брод через Лебяжку, который в наше время был проходим и для танков, и для автомашин-джипов. Но, вполне вероятно, что его сделали танкисты уже в послевоенное время. Хотя, для ИМР это работа нескольких минут. Разведка доложила, что брода нет. И, тем не менее, именно это место было выбрано для обхода противника. Отсюда можно выйти к переправе через Титовку, где у немцев тыловой КПП, а их позиции на Титовке останутся справа. Разгромить аэродромы 'Айсмеера' и отрезать кусочек 6-го горного корпуса, одним ломтем. 'А там, посмотрим, кто кого!' На том и порешили. От Ставки представителем был Василевский. План, вчерне, был одобрен еще в Москве. Предстояло действовать практически с колес, так как авиация у немцев работала отлично, а лишних потерь нести не хотелось. В общем, как только эшелоны с бригадой прибыли, поставили плотную воздушную завесу, быстро выгрузились, переправились на другой берег Кольского залива и выслали разведку к Лебяжке. Разведчики провели разметку трассы, и колонна двинулась к броду.

  ИМРы затратили почти сорок минут, чтобы создать брод для БТР, но, все обошлось. И бригада двинулась дальше, не потеряв ни одной машины. У Соттлем-Ярви быстро подавили шрапнелью около взвода солдат на КПП, и два батальона пошли брать Титовку (старую) с ж/д станцией. Над ней развернулся тяжелейший воздушный бой. Под ним попытались проскочить 'Ю-87', но, получили по зубам от ПВО первой маневренной. Прицельно отбомбиться им не дали. Затем была немного обидная пауза, так как ожидали части Северного фронта, чтобы двинуться дальше. Наконец, до Титовки добрались морские пехотинцы Северного флота и пехота 32-й армии. Момент для удара выбран очень подходящий, так как 20 армия только формируется, и сейчас имеет только два корпуса: 36-й - у Кандалакши, и 6-й горный на Кольском. Второй горный корпус сейчас в переформировывается в Южной Норвегии или отправлен на Восточный фронт, как это было в той войне. Он весь остался на Кавказе. 18-й и 19-й горные корпуса еще во Франции! Им сюда пилить и пилить через всю Европу! Генерал Дитль только что назначен, месяц, как командует! Бригада свернулась в колонну и двинулась к Луостари. Впереди шли танки с тралами и с двигателями по 750 лошадей. Единственное, чем немцы могли задержать бригаду - это мины. Здесь, на полигоне Малый Луостари, Сергею знаком каждый камешек. Все их одним, священным для каждого танкиста, местом прочувствовал, пока служил в 131-й Печенгской дивизии в 60-ом отдельном гвардейском Краснознамённом ордена Суворова III степени Фокшанско-Гданьском танковом батальоне. Эх, молодость-молодость! Целым взводом командовал!

  На марше потеряли экипаж одной машины: немцы обстреляли колонну какой-то медленно летящей огромной блямбой. Механику бы метров на пять назад сдать, и было бы мимо, так передача не воткнулась! Сам он жив остался, только контужен, а все 'башнеры'... Вечная память! Очень злыми ворвались в Луостари, и давили там всех, отработав по зениткам шрапнелью. Расстреляли бензосклад и позицию с боеприпасами, пошли на восток, помогать своим пробивать оборону 6-го горного. С тыла, позиции немцев оказались, вообще, не защищенными. Ни танков, ни 'штугов' у них не было. Шесть батарей 150 мм и четыре 105. Остальное - минометы, но, много. По следам бригады прошли, именно прошли, пехотинцы двух корпусов Северного фронта и двух дивизий 32-й армии. Корпусами их назвать было трудновато: остатками двух корпусов было бы точнее. Но, после взятия Печенги, в бой вступил легко-горный 126 стрелковый корпус, который был резервным у Фролова. Валериан Александрович здесь вторую войну, начинал еще в 39-м. Сам он в Колу не приезжал, сами понимаете, когда замнач ГенШтаба приезжает в качестве Представителя Ставки, то, несколько, не до какой-то бригады, выгружающейся в Коле. Он приехал в Петсамо, и увидел, как Т-54-55 выжигает дот в Какури, ловко 'карабкается' по горной дороге в направлении Никеля (Колосьёки). Немцы из 193-й и 388-й бригад, оказавшись в окружении, начали отход по горным тропам к Титовке и к Какури, где еще оставались обороняющиеся немцы. Их преследовал 127 легко-горный корпус и от Рыбачьего начал наступление 20 УР: 12-я и 63-я бригады морской пехоты. Диттль дал распоряжение перебросить части 36-го корпуса под Никель, и, как только они снялись, Первая Гвардейская взяла Алакуртти. Началась Кандалакшская операция по освобождению Мурманской области и северной части Карело-финской АССР.

  Непрерывный день страшно выматывал, бои не прекращались ни на минуту, приходилось подменять подразделения, чтобы люди имели возможность хоть немного отдохнуть. Взяв Печенгу и Никель, остановились для пополнения и подтягивания резервов. Неделя 'отдыха', и снова в бой. Пересекли советско-норвежскую границу и начали освобождать Норвегию. Московское радио захлебывалось от восторга, и Сталин объявил салюты в честь войск-освободителей. Подбросили 'Т-54-55', для замены израсходовавших моторесурс и ресурс движителей. Самим ремонтироваться было некогда. Танки потерь почти не имели, так как у немцев противотанковой обороны не было. Просто, здесь на танках не ездят. Не та местность, чтобы на них кататься. Но, приходилось! Именно они пробивали дорогу пехоте, давили доты и дзоты, пулеметные точки. Очень много работы было у самоходчиков, как у легких, так и у тяжелых. Наконец, взят Нейден и Наутси, Ленговара и большая часть Лапландии. Поступил приказ: прекратить наступление на левом фланге. Финляндия была готова подписать перемирие.

  Сталин был доволен: никель у фрицев 'ёк'! Северный фронт продолжает вести наступление на Тромсе и Нарвик. На обе бригады пролился дождь наград, и Сергея не забыли. И внеочередное звание, и ГСС. До этого Сталин, почему-то, блокировал его награждения. Алексея и Мишку награждали орденами, а все наградные на Сергея где-то исчезали. Замена бригад прошла буднично и не сильно заметно, отводили по-батальонно, замещая бригадой, сформированной по их штатам. Так что на ситуации на фронте это не сказалось. 1-я гвардейская была выведена сразу, и отправлена на Северо-западный фронт в резерв, в Ржев. А бригаду Сергея выводили медленно и в Солнечное. Дома новости: Ларисы на месте не оказалось. Её из Москвы перевели в Челябинск. Не мытьем, так катаньем ее убирают подальше. И ничего не скажешь! Длительная командировка! Вот что делать технологу на недостроенном заводе, где еще нет оборудования? Какая, на фиг, производственная необходимость присутствия женщины с ребенком на стройплощадке? Все это порядком стало надоедать. Необходимо что-то предпринимать, в конце концов, причем тут ребенок? В общем, на разборе 'прыжков в сторону' в Ставке, где раздают коврижки или плюшки, после того, как Василевский отметил организацию, слаженность действий и организованность действий танкистов, Сергей пробурчал:

  - Еще бы и жену домой вернули, было бы совсем хорошо.

  - А что с ней случилось? - спросил Сталин.

  - Отправили в длительную командировку в Челябинск, вместе с трехмесячным ребенком.

  Сталин что-то черкнул в блокноте, и больше к этой теме не возвращались. Через четыре дня Лариса вернулась, и им была предоставлена квартира районе Щукино в Москве. Прямо в парке. Замечательная квартирка в доме на двух хозяев. Если бы еще бы и не знать, что рядом строится, было бы совсем отлично. Но, жить Ларисе приходилось именно там. Парк огородили, и его охраняли. Въезд по пропускам. Как приложению к супруге, пропуск выдали и Сергею, предварительно заставив подписать допуски. Но, до поворота на Ленинградку меньше трех км, а до бригады 60. А в Наркомат совсем близко. Это был хороший выход из положения. Лариса тоже довольна, ей не понравилось на заводе ? 817. Практически это был арест, но в очень мягкой форме. Жила в домике для инженерного состава, практически ничего не делала, кроме составления заявок на поставку оборудования для лабораторного корпуса. Заниматься этим могла где угодно. Но, все разрешилось, кто и как решил эту проблему, узнала уже в Москве.

  Дочь назвали Еленой, она такая же рыженькая, как и мама, и глаза, скорее всего, будут зелеными, Лариса ежедневно относила ее в ясли. Туда прибегала покормить ребенка и сдавала в бутылочках молоко. Ясли были круглосуточными, специально для того, чтобы не создавать трудности для работников Спецкомитета. Кроме их ребенка, там было около пятнадцати детей сотрудников. Непривычно, конечно, сейчас так не принято. Отпуск по уходу за ребенком более надежен, но, специалистов не хватало, и работали они много. Приносить и забирать ребенка можно было в любое время. В общем, как могли, устраивали быт сотрудникам. Это - еще по-божески! И, только для инженерного состава. Работницы, рангом ниже, этих привилегий не имели, правда, и детей было мало, но были.

  Сергей и сам побывал в Челябинске, но не в Озерске, а на ЧТЗ, посмотрел на конвейерную сборку танков, из-за рекламаций. Качество челябинских машин было ниже, чем питерских, но их было гораздо больше. Этот завод предназначен для серийного производства, и проектировался Альбертом Каном как конвейерный завод. Здесь же находился и моторный завод N 75, на котором массово производились двигатели для танков и топливная аппаратура для почти всех дизелей в СССР. Рекламации шли по качеству сборки танков, всю продукцию завода приходилось докручивать, подготавливать и проверять комплектацию. Но, приехав туда, Сергей понял, в чем дело: 50 % работников были учащимися и женщинами. У них просто не хватало сил затянуть эти чертовы гайки. И с питанием было плохо. Причем, очень плохо. Выступил на митинге, но что сказать этим людям, из последних сил держащим тяжеленные пневмопистолеты. Пообещал быстрее громить немцев, и что Родина не забудет их трудовых подвигов. Очень поразили 15-тилетние 'гонялы': они производили 'ходовые испытания' и погрузку танков на платформы. Запускали двигатель, поднимали сиденье, и все равно из люка только глаза торчали, и, после минутного прогрева, неслись на погрузку около километра, сходу влетали на последнюю платформу и неслись вдоль эшелона, там резко тормозили, глушили двигатель, и закрывали люк. Затем почти бежали снова в цех за следующей машиной. И на такой скорости, которая и не снилась простым механикам-водителям на эстакаде. Если танк добегал до своей платформы, то он считался прошедшим ходовые испытания. На Кировском заводе танки делали 10 кругов по заводу, прежде чем идти на погрузку. За это время все незакрепленные гайки умудрялись открутиться. Впрочем, на ленинградские танки нареканий не было. В войсках считалось большой удачей получить кировский танк. Плюс с комплектацией на Кировском было гораздо лучше. В Челябинске вполне могли собрать танк с одним стабилизатором или вообще без них. Не поставить воздушный фильтр, соответственно, из подводов начнет капать масло и топливо. Вот и приходилось по прибытию эшелона с Челябинска или Нижнего Тагила поднимать люк МО отделения, и проверять подтеки и комплектацию. Но, на этих двух заводах - конвейер, а в Питере - поточное производство. Зальцман и Максарев были в курсе этих проблем, но на все обвинения говорили только одно: у нас массовое производство, главное, танк есть, а армейские рембаты доведут его до рабочего состояния. И армии приходилось с этим мириться. Правда, премии за сверхплановую продукцию они регулярно получали. 'Мы так рабочих подкармливаем!' Бог им судья. По большому счету, резон в их словах был. Плюс, Сергей был представителем Наркомата, и обязан был 'укорачивать' требования армейцев. 'Корпоратив' не позволял выносить мусор из избы. Поэтому в этой поездке ему 'доверили' общение с военприемкой, которую потребовало ввести командование танковых войск. Их тоже можно было понять: Сталину на стол кладут докладные, что танки пришли, а шишки доставались командующим армий, что слишком много танков небоеготовно. Командировка оставила очень тяжелое впечатление: одеты рабочие - кто во что горазд, спецовок нет, условия труда - тяжелейшие. Какой там к черту КЗоТ или Санитарные нормы! В корпусном цеху из 5000 рабочих 80% женщины, а механизации там очень мало. В основном - ручные тали. Ну-ка, покрути их целый день, а потом монтировкой подвигай 100 мм броневой лист! Да еще и в полуголодном состоянии. Но, каждый день с завода уходили танки, каким-то чудом собранные. Поговорил с рембатами, объяснил обстановку. У мужиков кулаки сжались, но, нет да нет, но приходили оттуда новые рекламации. Требовалось иметь бумажку, чтобы прикрыть задницу от пинка. В середине осени из Тагила прекратился поток перекаленных корпусов, там заработала установка по высокочастотному нагреву, и броня пошла качественной. Малышев, после того, как вышли на плановые количественные показатели, начал требовать и качество, но, требованиями это и закончилось.

  Не забыта была и проблема с кумулятивными снарядами. Они прошли гос. испытания и была выпущена малая серия для войсковых испытаний. Кроме того, Сергей доложил о примененном немцами снаряде для 37 мм противотанковой пушки. Надкалиберная кумулятивная граната заряжалась с дула, и пушка стреляла холостым выстрелом с облегченным зарядом. Летит недалеко, по довольно крутой траектории. Заряд мощный, где-то на 150-160 мм бронепробиваемости. Захватить удалось только неполный ящик с тремя выстрелами. В Кубинке обстреляли свои танки. С расстояния в 200 метров чрезвычайно опасна. Правда, на 200 метров подойти и не заметить окоп с пушкой сложно. Очень чувствительный взрыватель, далеко небезопасная штука для самих немцев. Так как летит медленно, то танк может успеть отклониться от выстрела. Но, может и не успеть. Пока принято решение не предпринимать ответных действий, но Сергей начал подготавливать Гудкова, как главного конструктора к тому, что надо менять чертежи и готовить машины к установки защитных экранов. Вот только, пока не понятно на каком удалении их ставить, так как нечем испытывать систему пассивной защиты. Требуется 'доставать' еще эти гранаты.

  Исаак, который Моисеевич, вообще-то, оказался гением 'массового производства'. Уже осенью, Сергей сидел в Солнечногорске и что-то писал, в ответ на письмо из Наркомата обороны. Секретаря, или ординарца, у него не было. Дверь открылась, и в кабинет ввалился Зальцман: в кожаном летном реглане, в летном шлеме, вместо шапки-ушанки, он любил 'казаться' летчиком.

  - Я к тебе, Сергей!

  - Привет, с чем пожаловал?

  - Да вот, ответы на твои писульки привез.

  - Не понял!

  - Ну, ты у меня на заводе был?

  - Был!

  - Наркому писал?

  - Ну, конечно. Он же посылал.

  - Вот, и, подпиши. Вот там, где 'Ознакомлен'.

  Сергей начал читать приказы по заводу: о переоборудовании электроосвещения цехов 3, 5, 6 и 10, о внедрении электрифицированных планетарных талей, о выдаче работникам спецодежды с логотипом 'ЧТЗ', об усилении питания работников цехов 1,2,3, и других нововведениях на ЧТЗ. Пожав плечами, вопросительно посмотрел на Исаака Моисеевича.

  - Подписывай! Сам видишь: приказы настоящие, и заверены: и профсоюзом, и техотделом. Я, вообще, тебе удивляюсь, Сергей. Ты где манагементу учился?

  - Чему-чему?

  - Да нас американцы, у Кана, все каким-то 'манагементом' доставали. Управлением, по-ихнему. В общем. Мы проверили твои предложения, реализовали часть. Получили увеличение производительности труда. Решили в долгий ящик не откладывать, и провести их все. Подписывай! Я их Малышеву везу.

  Сергей пожал плечами и подписал. У истории последовало продолжение. На следующий месяц в кассе он получил совсем немаленькую премию: полтора оклада. Задал вопрос Малышеву.

  - Все законно. Рационализаторское предложение, и не одно, а 16 штук. С увеличением выпуска продукции. 10% к базовому окладу за каждое, минус подоходный. Вот представление от Зальцмана. Я подписал. И это еще не все. За разработку новых образцов техники: танков, САУ и различных инженерных машин, весь коллектив СКБ-2, Гудков, Вы и Гинзбург представлены на получение Сталинской премии за 1942 год. Скорее всего, станете лауреатом. Решение еще не принято, бумаги на рассмотрении в ЦК ВКПб. Промышленный отдел подписал. 7-го ноября объявят, через 6 дней.

  Но, праздновать не пришлось, через двое суток, Сергей был под Псковом, где артиллеристы подбили новый немецкий танк, и за него развернулось целое сражение. У небольшой деревеньки Черноречье был плацдарм на левом берегу Щелони. Он, как мозоль, мешал немцам, перерезая две рокадные дороги. Вот 501 тяжелый танковый батальон и предпринял попытку выбить наших оттуда. Атаковали от Требехи, предварительно обработав плацдарм авиацией. Там небольшая речушка, приток Щелони, Стручан называется, по ней и проходила первая линия обороны. От Борка поработала артиллерия, выбила несколько катков, танк встал на нейтралке, ближе к нашим позициям. Туда срочно подтягивали 1-ю гвардейскую бригаду, резервы артиллерии и готовили новое порховское сражение. Одной из целей наступления стал этот самый танк. Сергей прибыл туда на 'Оплоте' в составе батальона инженерного обеспечения 1-й гв. маневренной. Сама бригада по-прежнему находилась на переформировании в Солнечном. Скоро выгонят. Курсы 'Выстрел' возвращаются из Кыштыма, там теперь тесно стало. 'Маяк' строят. Задачу поставили обеспечить быстрое наведение дополнительных переправ через Щелонь, захват и транспортировку танка в тыл.

  Прибыв на место, замаскировали технику в остатках леса у деревушки Черное Захонье. Пока темно, пешком перебрались на КП 110-го гвардейского полка 38 гвардейской дивизии, напротив которого и был подбит немец. Но, с КП его было не рассмотреть, далековато. Пришлось идти к противотанкистам на самую линию фронта. Зарылись десантники хорошо. Крытые хода сообщений, довольно уютные блиндажи. Давно здесь стоят. На НП противотанковой роты 3-го батальона Сергей достал ночной бинокль и внимательно осмотрел танк. Башня - 'тигровая', а корпус ниже, со скошенной кормой. Двойные тележки катков, всего шесть. Никакого шахматного расположения. Башня сдвинута вперед, а не посередине, как у 'тигра'. На башне белел номер '003'.

  - Похоже: 'Тигр-Пэ' - пробормотал Сергей.

  - Что вы сказали, товарищ генерал? - переспросил его командир взвода лейтенант Логинов. Его взвод противотанковых ружей повредил орудие танка и оба пулемета, после этого немцы оставили танк. Еще день назад там был экипаж, и они стреляли. Сегодня отбили вылазку немцев, пожелавших к нему вернуться.

  - Сколько их было, всего?

  - Шесть, пятеро ушли, вон в том леске стоят.

  - Карту!

  - Нету, тащ генерал, только на КП батальона.

  Недовольно хмыкнув, Сергей оглядел берега речушки. А сам вспоминал, что ему известно о танке Порше. '46 тонн, по-моему, на электроходу. Хрен утащишь!' Вернувшись на КП, замерял дистанции. В этот момент подошел командир 38-й.

  - Товарищ генерал-лейтенант, 38-я гвардейская дивизия удерживает участок Порхов - Дедовичи. Получили указания оказать Вам всемерную поддержку. Командир дивизии полковник Онуфриев.

  - Вольно. Прошу к карте. Операцию начнем немедленно. Готовьте проходы в минных полях для шести машин. Вот тут будет позиция моего танка. И подготовьте артиллерию подавить пушки противника, если начнет противодействовать. Начарта сюда.

  - Он здесь. Михайлов, подойди! - подполковник в полушубке откозырял и представился. Сергей сунул гарнитуру в ухо, и начал отдавать приказания комбату 'ИО' через Михаила.

  Тот навел переправу на сто тонн, выдвинул вперед еще понтонеров и занялся переправой через Стручан. Тоже на сто тонн. ИМР подрывал береговые откосы бульдозерным ножом. Немцам не понравился шум, они открыли беспокоящий, в ответ заработала артиллерия 38-й дивизии, потом подключилась и корпусная. Как у нас, так и у немцев. Через несколько минут грохотал весь участок от Порхова до Волышково. Зашевелилась пехота у немцев. Несмотря на общую их нелюбовь к ночным атакам, они пошли вперед, чтобы помешать эвакуации танка. 'Оплот' обстрелял их шрапнелью из новых радиолокационных снарядов: переделка из 127мм зенитных. Замер дистанции был, как и прежде, лазерный, а сигнал на подрыв отправлялся на дополнительный передатчик на частоте американского взрывателя. Пехота залегла, но продвигалась вперед. Тягач переправился и подошел к 'Тигру', из тягача выскочило два человека. 'Эвакуатор' - это танк 'Т-54-55' без башни и с демультипликаторной коробкой. Зацепили танк двумя тросами и потянули его задним ходом. Гусеницы 'немца' заклинены. Через несколько метров встали. Пришлось переправлять еще один тягач, ИМР-2, со стрелой, и 'салазки' с перекидным дышлом. Приподняли морду танка. Все под огнем, и с потерями. Затащили его на деревянные салазки и потащили. Немцы озверели, и послали 5 'тигров' отбить подбитый. Или уничтожить его. Осветительные снаряды давно превратили ночь в день. Но, 'тигр' потихоньку ехал к мосту. Сергей очень не хотел стрелять по 'Тиграм', которые медленно приближались к месту эвакуации. Ставил заградительный огонь, вынуждал маневрировать на довольно мягком грунте. Один из них уже застрял. Немцы поняли, что помешать эвакуации они уже не успеют, открыли огонь на поражение по самому танку. Пришлось открыть немцам еще один секрет: ИМР пустил дымовую завесу, и скрыл эвакуируемого 'тигра' от преследователей. Лишь, когда один из немцев подошел к тому месту, где раньше был подбит его собрат, Сергей дал команду 'огонь' Саньке, новому наводчику. 'Тигр' смачно и жирно закоптил. На вспышку 125 мм пушки немцы обратили внимание сразу, и тигры начали пятиться. Инженерная машина подошла к горящему 'Тигру', поставила дымзавесу и погасила 'танк' через отверстие в броне. В общем, операция прошла удачно: вместо одного, захватили два новых 'тигра'. Один, правда, копченый. Но с него можно снять недостающие детали подвески для первого танка. И тут новая напасть! Эти коровы на платформу не влезают! Мешают гусеницы невероятной ширины. Пришлось расклепать и снять их. Благо, что все приспособы от них аккуратно лежали в бортовых ящиках.

  В общем, с грехом пополам, добрались до Кубинки. Там горелый танк поставили под обстрел, сняв с него катки для замены ими катков у первого танка. Его отремонтировали, и устроили ходовые испытания. Танк имел электрические тяговые двигатели, и два бензиновых мотор-генераторов суммарной мощностью 620 лошадиных сил. Удельная мощность всего 9,6 силы на тонну. Но, лобовая броня 200 мм: два листа по 100 мм и прокладка между ними, с целью обеспечить разрушение кумулятивной струи. На башне такая же маска, и тоже 200мм. Монстр! Вес 65 тонн. Только 'сумрачный германский разум' мог вообразить, что это чудовище будет ездить. Однако, 107 мм пушке ф-42 пробить лоб и башню не удавалось устаревшим тупоголовым снарядом Б-420. Ее импульса в 14,968 т*м/сек было недостаточно, чтобы пробить 'Элефанта', так немцы назвали танк. Соответственно, они уже имели данные на Т-54-55, что не удивительно: танки уже на фронте в массовом количестве, и вполне могли попасть к противнику. В общем, в той истории, победил танк 'Хеншель', в этой истории выиграл Порше. Кстати, диаметр погона у этой машины был 2000 мм, а не 1820 мм, как было в той истории. После испытаний под Псковом, немцы второй броневой лист сняли, облегчив танк, затем довели мощность до 720 лошадей, но это было уже позже.

  На полигон приехал Сталин.

  - Что может предложить наша промышленность, товарищ Малышев?

  - За новые разработки отвечает товарищ Танкист.

  - Значит, нарком танкопрома не в курсе событий?

  Пришлось вступаться за наркома.

  - Есть шасси под 57-мм орудие ЗиС-2. Производство может быть начато на ММЗ в Мытищах немедленно. Есть кумулятивные снаряды 107мм, но, с недостаточной пробиваемостью из-за того, что орудие нарезное. Есть гладкоствольное 125-мм орудие и полный комплект всех боеприпасов к нему. Но, серийно не производится ни сама пушка, ни снаряды к ней. Есть 107-мм подкалиберный снаряд, но, он не поставлен на поток ни на одном из заводов наркомата боеприпасов, так как весь 'победит' уходит на патроны 14.5мм, которые производятся массовым порядком. В настоящее время броню всех танков вермахта этот калибр не пробивает. Используется для стрельбы по орудиям и приборам наблюдения.

  Сталин поморщился, так как понял, что это не их епархия, а наркомата боеприпасов.

  - Что скажете Вы, товарищ Горемыкин?

  - Номенклатура выпуска боеприпасов - прерогатива Главного Артиллерийского Управления РККА, товарищ Сталин. Что приказывают, то и выпускаем, и сверхплановую продукцию даем регулярно. - отмазался Петр Николаевич.

  - Товарищ Яковлев! - Сталин повернулся к низенькому лысоватому генерал-полковнику артиллерии, в сдвинутой на затылок папахе. Тот стоял пунцовый. Он понимал, что допустил кучу промахов, но что можно было применить сейчас, и как исправить положение он не знал. Крайним опять стал Танкист.

  - Товарищ Сталин, - заговорил Яковлев, - по имевшимся у нас данным, немцы не стали выпускать эту машину, а применяли танк 'Тигр' и 'Тигр-II' с пушкой 88 мм и с длиной до 84 калибров. Двухсотмиллиметровой брони они не имели.

  - А Вы, товарищ генерал-полковник, считаете, что противник глух, слеп и туп? - парировал выпад Сергей. - Он не догадывается, что у нас стоят 107 мм пушки с длиной ствола 44 калибра. И со скоростью выстрела 800 м/сек. Не беспокойтесь, они в курсе событий. А война - это соревнование снаряда и брони. Что там у нас по 'Тигру'? KWk36, 56 калибров! А здесь?

  - 71 калибр, 88-мм kWk 42. - ответил Яковлев.

  - Как он с таким длинным стволом двигается по полю боя? - спросил Сталин.

  - Скорость у него маленькая, а угол подъема орудия достаточно велик.

  - Итак, товарищи. Я смотрю, что решение у Вас не выработано. Товарищ Танкист, жду Ваших предложений сегодня ночью в 02.00, согласуйте их с Наркоматами и ГАУ. Все свободны.

  Фактически, освободился только он, а у остальных волосы встали дыбом, в том числе и у Сергея. Им дали 7 часов на все про все, хорошо еще, что у Яковлева все были под рукой. Собрались у него. У самого генерал-полковника руки ходили ходуном, это особенно было заметно, когда он попытался прикурить папиросу 'Герцоговина Флор', и сломал ее спичкой. В сердцах смял жесткую пачку, и запустил ею в урну в углу.

  - Ну-с, товарищи, с чего начнем? Все, что мы сделали, накрылось медным тазом. Немцы нас переиграли. Вон, какого монстра сгородили!

  Ему было 44 года, большая лысина 'украшала' его голову. Она была покрыта каплями пота, и он постоянно вытирал ее платком.

  - Николай Дмитриевич, ну что ты в панику-то ударился? - спросил у него Сергей.

  - Тебе легко говорить, чуть - что все свалите на ГАУ, и все! Дескать, мы здесь не причем.

  - Если бы это было так, то мы бы здесь не сидели. Собственно, ничего страшного не произошло. Нам необходимо выбрать наиболее дешевое и действенное средство борьбы с тяжелыми танками противника, из имеющихся. Что имеем: 57 мм противотанковую пушку ЗиС-2, но, снаряды БР-271П и БР-271Н не выпускаются. Карбид вольфрама производится в Москве и в Кировограде, на МКТС и УКТС. Товарищ Горемыкин! Егоров и Друтман здесь?

  - Друтман в Москве, а Егоров в Кисловодске, у него - язва.

  - Что Вы можете сказать о 'бронебойках' для 57 мм?

  - Если снимут 14.5...

  - Петр Николаевич!

  - 25-26 тысяч выстрелов в месяц обеспечить нет проблем. Термоформы на заводах.

  - Твоей щедрости, Петя, нет границ! Целых пять выстрелов на пушку! В МЕСЯЦ! У тебя голова еще на месте? Скоро не будет! А мы будем аплодировать! Усек?

  Петр Николаевич несколько стушевался.

  - У меня нет столько кобальта! И печи нужны дополнительно! И, вообще, причем здесь 57 мм? Они 200 мм не пробивают!