– Это было так предсказуемо?

– Ну, разумеется. Твой психологический портрет составлен достаточно давно.

– И что еще говорит мой психологический портрет?

– К примеру, то, что ты меня при случае убить собираешься. За намек, что родные твои у нас в заложниках оказываются. Кстати, не советую, кто предупрежден – тот вооружен. Еще вопросы?

– Почему вы так по-дурацки проводили мою вербовку? Мне всегда казалось, что люди из серьезных контор работают тоньше.

– Заметил? Просто замечательно. Это был маленький тест на наблюдательность и сообразительность. Вопрос возник – следовательно, ты его прошел.

– Зачем для того, чтобы сделать предложение, выгодное, кстати, предложение, вы меня скрутили? Можно было бы вначале поговорить.

– А ты бы согласился? Очень сомневаюсь. Для начала, ты бы просто не поверил, принял бы нас за психов. Ну а когда бы мы тебя все же убедили, начал искать способ отказаться. Поверь, эти варианты перебирались, и был выбран оптимальный. Еще что-нибудь интересует?

– Какие мои шансы остаться в живых после всей этой катавасии?

– А вот сейчас я тебе объясню первую из причин того, что нас заинтересовал именно ты. После этого о своих шансах думай сам, идет? – и, не дожидаясь ответа, продолжил, – Для начала, разреши представиться. Колобанов Илья Анатолиевич, полковник ФСБ в отставке.

– Однофамильцы? – с интересом посмотрел на него Александр. Фамилия у него была не то чтобы редкая, но и на каждом углу такую не услышишь.

– Родственники, – сухо ответил собеседник. – Мог бы и сам догадаться, не маленький. Именно то, что ты мой скольки-то юродный племянник и повлияло на выбор.

– Очень интересно. Только вот мне про вас никто и ничего не рассказывал. Мать… а я ведь взял ее фамилию… она ни про каких дальних родственников ничего не говорила.

– Естественно, не говорила – она и не знала. История давняя… Если хочешь и не устал, я тебе расскажу.

– Рассказывайте, – Александр налил еще чаю, щедро сыпанул в кружку сахару и, зацепив с тарелки горсть соленых крекеров, пересел в стоящее у стены офисное кресло, большое и удобное. – Спешить все равно некуда. Тем более, интересно же.

– Это точно. Итак, что ты знаешь про своих предков во время Гражданской войны?

– Ну, мой прадед воевал на стороне красных.

– И как он туда попал? – остро посмотрел на него Илья Анатольевич. – Ты в курсе, кем он был до революции?

– Управляющим небольшой пароходной компанией в Питере.

– То есть, человеком не бедным. И как же он стал красным?

– Насколько я знаю, у него дочь, сестра моей бабушки, старшая, кажется, во время революции погибла. Причем по вине то ли казаков, то ли еще кого-то, кто потом белых поддерживал.

– Да, так и было. И что ты еще знаешь?

– Служил. Был грамотный и неглупый, дошел до командира батальона. Ходил с Тухачевским на Польшу, там попал в плен. Поляков, как мне рассказывали, после этого ненавидел люто…

– Ну, в принципе, историю своего рода ты знаешь. Так вот, мой дед был братом твоего прадеда. Только оказался он на стороне белых. Воевал, и неплохо – до штабс-капитана дослужился. Ушел из Крыма с Врангелем, а потом вернулся – вместе со Слащевым.

– Слащев-вешатель?

– Булгакова начитался? Ну да, был за Слащевым такой грешок – он подавлял большевистское подполье, что, кстати, было абсолютно нормальным, и повесил несколько руководителей, что в то время тоже было в порядке вещей. Кстати, так как там в руководстве были практически одни евреи, то его потом обвиняли в антисемитизме, кстати, абсолютно незаслуженно. Евреи генерала потом, кстати, и хлопнули, ну да это к делу не относится. Но это уже совсем другая история, я потом тебе расскажу, если захочешь, а пока вернемся к нашим баранам. Итак, мой дед вернулся в Россию и, что интересно, никаких гонений потом не испытал. В Отечественную войну снова был призван, дослужился до майора, орденов на кителе, помню, столько было, что пулей не прошибешь. Его сын, мой отец, выбрал профессию военного, ну а я пошел по безопасности. Вот, в принципе, и все. О том, что у меня в России остались родственники, узнал года три назад, когда уже на вольные хлеба ушел, начал искать. Ну и нашел, причем, согласись, очень удачно.

– Интересная сказка, – Александр потер переносицу. – Даже если это правда, все равно как-то нереально получается.

– Можешь поверить, совпадения бывают и покруче.

– Бывают, – согласился Александр. – Ладно, пусть так. А вопрос можно? Не в тему.

– Задавай.

– Вот скажите мне… Меня этот вопрос как раз из-за прадеда интересует. Что там с Польшей было? А то пишут такое, что до сих пор понять не могу, кто прав, а кто виноват.

– А никто не прав. Были когда-то две соперничающие державы, причем Польша была сильнее. Про Лжедмитрия слыхал? Тогда ведь наши предки еле отбились, потеряв огромные территории, включая Киев. Это было обидно и сильно ударяло по престижу. Но когда сменилась эпоха, Польша резко отстала – ее армия была хороша на фоне средневековых, но на определенном этапе пришло время регулярных армий, и вот здесь ничего серьезного поляки банально не смогли создать. У них и страна-то фактически распалась – слабые короли, не имеющие реальной власти, и огромная куча дворян, которые тянули одеяло во все стороны. Закономерно, что потом их съели. Кусок Польши отошел России. Сомнительное, кстати, было приобретение, но не суть. Просто когда произошла революция, и этот огрызок получил самостоятельность, то была на международном уровне обговорена и согласована граница. А полякам захотелось большего – ну, они под шумок и хапнули то, что им ни с какой стороны не принадлежало. Тухачевский, с которым, кстати, тоже не все ясно, полез отбивать, получил по сопатке, и куча народу оказалась у поляков в плену. С пленными обращались, мягко говоря, сурово. Знаешь, немцы со своими концлагерями и близко к полякам не стояли…

– За это им и устроили Катынь?

– Не повторяй глупостей, что по ящику несут – дураком выглядеть не будешь. Там все было куда проще. Была в лагере группа поляков. Началась война – про них банально забыли. Ну, не было в тот момент ни сил, ни времени еще и этими трусами заниматься.

– Почему трусами?

– Да потому, что вместо того, чтобы Родину защищать от немцев, они к нам сбежали. Причем России они на фиг не были нужны, никто их не звал. Она свои территории, которые поляки наглым образом украли, назад взяла, а эти умники, которые к нам прибежали, были никому не нужным довеском. Так что их просто оставили, а немцы, соответственно, не знали, что с ними делать, и покрошили. Вот теперь они немцам претензии боятся предъявлять, а перед нами выделываются, как могут. Ну, ничего, – рука отставного полковника непроизвольно сжалась в кулак, – им это еще отрыгнется. Как, удовлетворил я твое любопытство?

– В общем-то, да.

– Тогда вернемся к нашим баранам. Итак, если ты не хочешь дальше сотрудничать, то мы тебя просто отпустим. Нет, не совсем просто, а вывезем подальше. Ты даже не знаешь, где мы находимся, а в сказки о параллельных мирах никто не поверит. Если же согласишься – ну, условия ты знаешь.

– Пожалуй, соглашусь – деньги хорошие, да и интересно же… Но Николаича в таком случае мне по-любому валить надо. Если я начинаю работать на вас, Призрак должен исчезнуть.

– Давно соскочить хотел?

– Давно.

– И правильно. Ничем хорошим игры в чикагских гангстеров не кончатся. Ладно, завтра вас с Павлом отвезут в город, там и разберешься со своим Николаичем. Дней десять, может, больше у вас будет. И вот еще что. Раз уж будете с Павлом работать вместе, проследи за мальчишкой, чтобы стресс снял и не сорвался. В бордель его своди, что ли…

– Да легко. Только, сдается мне, этот не сорвется.

– Я тоже так полагаю, но подстраховаться все равно стоит.

– Ладно, а как мне узнать, когда и куда возвращаться?

– Я тебе позвоню, за вами приедут.

На этой минорной ноте высокие договаривающиеся стороны и распрощались. Александр пошел спать, но, хотя и сильно устал, заснуть не мог долго, лежал, глядя в потолок, и обдумывал грядущие перспективы. По всему выходило, что дело светит интересное и денежное. Работа, конечно, с риском, но ведь и профессия киллера не самая спокойная. Вновь обретенный родственник – это, конечно, тоже интересно, но Александра тонкие материи сейчас волновали меньше всего. Жил без дальних родственников – и еще проживет, хотя, конечно, полкан этот – мужик серьезный, и поучиться у него явно есть чему.

В город их отвезли на следующий день, ближе к вечеру. С утра дали выспаться, и Александр давил на массу почти до обеда, а потом был новый разговор с профессором – на сей раз они с Павлом были у работодателя поодиночке, и их обоих заставляли, независимо от друг друга, вспоминать каждую мелочь, что была во время того рейда. Ну а вечером отпустили отдыхать, честно предупредив, что перед дорогой им придется выпить одну не самую приятную на вкус дрянь, от которой оба заснут на полчаса, может, минут на сорок, то есть ровно настолько, чтобы не суметь определить место, откуда они едут. На чуть обиженный вопрос Павла о недоверии последовал вполне логичный ответ, что недоверием здесь и не пахнет. Просто-напросто в жизни случается всякое, и развязать язык можно любому, но тот, кто не знает, не сможет и рассказать. Павел моментально заткнулся – до него, похоже, начало доходить, что игры, в которые он ввязался, намного опаснее, чем представлялось на первый взгляд.

Вот они и проспали почти всю дорогу. Забросили их к самому подъезду дома, в котором располагалась "публичная" квартира Александра, и он, не долго думая, предложил напарнику зайти, а уже потом идти развлекаться. Павел, секунду подумав, согласился. Как уже знал Александр, жил аспирант в общежитии, и прожить всю жизнь в общаге ему не хотелось. Потому, в принципе, на предложение своего руководителя и согласился. Ну, не только поэтому, разумеется, но денежный вопрос был в числе основных. А теперь, когда после первого же рейда мечта о собственной жилплощади стала реальностью, настроение у парня было самое фестивальное – как же, денег теперь хватало и на квартиру, и на обстановку, и еще на многое. Правда, Александр ему посоветовал не торопиться – слишком резко образовавшееся богатство может привлечь нездоровое внимание, ну да это Павел и сам понимал. Впрочем, у него были какие-то свои идеи по тому, как объяснить неожиданные доходы, и Александр не стал спрашивать, какие – не мальчик, сам разберется.

К родителям Павел тоже ехать не собирался – мать его сейчас в темпе вальса пыталась наладить личную жизнь, так что сыну, конечно, была бы рада, но… Вот это "но" и было камнем преткновения, так что идею товарища зайти к нему, а потом вместе отправиться куда-нибудь и хорошенько оттянуться Павел воспринял со здоровым энтузиазмом, тем более что одет был вполне цивильно, хотя и недорого.

Выбравшись из не новой, но приличной Тойоты, на которой их привезли (Александр мысленно одобрил выбор начальства – в глаза такая машина уж точно не бросается), напарники поднялись в квартиру. По дороге, буквально на пороге своего подъезда, Александр вежливо раскланялся со средних лет дамой, проживающей на два этажа ниже, которая ему вполне искренне улыбнулась. Непонятно, почему, но на таких вот женщин средних лет он всегда производил самое благоприятное впечатление. Потом, почти сразу, он прошипел сквозь зубы приветствие бабульке с первого этажа, и она ответила ему тем же – друг друга они взаимно не любили. Бабка, ярая коммунистка, считала его, как, впрочем, и всех обеспеченных людей, сволочью, разворовывающей народное достояние, а Александр, в свою очередь, относился к ней, как к выжившей из ума маразматичке. Единственно, неприятно было ощущать, что в чем-то бабка, в одночасье потерявшая все, что имела, включая веру в светлое будущее, права, но об этом он умел заставлять себя не думать. В общем, нормальная ситуация, обычные человеческие отношения между жильцами. Из-за этих отношений Александр, если честно, и лелеял мечту о собственном доме, где ни на кого не придется оглядываться.

В квартире Александр сразу полез под душ, сказав напарнику, чтобы тот осваивался. Тот и освоился – когда хозяин, оставляя за собой мокрые следы, прошлепал в комнату, Павел уже вовсю гонял чертиков на экране компьютера. Судя по грохоту и ненатуральным стонам, доносящимся из колонок, он был в компьютерных стрелялках-убивалках настоящим профи. В отличие, кстати, от Александра, который подобные игры недолюбливал, предпочитая что-нибудь неторопливое, над которым можно посидеть и подумать. "Цивилизацию" там, "Героев меча и магии"… Хотя, если честно, и в эти игры Александр играл от случая к случаю, редко включая компьютер и держа его исключительно как дорогую игрушку. Работать на нем он и вовсе не умел – издержки воспитания, да и в первый раз такую машинку он увидел, когда ему было уже довольно много лет, и специально управлять ею не учился.

Подняв на него глаза, Павел заявил, что комп – классный. А у них на кафедре – старье жуткое. Александр кивнул и предложил ему оторваться от увлекательного времяпровождения и привести себя в порядок – на вечер запланирован ресторан. Там хоть и бывает иной раз всякая шваль, но зачем выглядеть, как шаромыжник? А компьютер Павел себе и без того сейчас купит, какой душа пожелает.

Самым тяжелым оказалось подобрать Павлу свежую рубаху – он все же был на пару сантиметров выше Александра. Ну, два сантиметра – мелочи, а вот заметно более широкие плечи и общая мускулистость – это уже хуже. Хорошо еще, сам Александр предпочитал одежду просторную, не стесняющую движений, но все равно из его гардероба напарнику подошла только легкая белая рубаха с короткими рукавами. Ну и ладно, ничего страшного, все равно сверху будет пиджак.

Сам Александр, кстати, тоже оделся в костюм, который страшно не любил, но в котором выглядел серьезно и представительно. Так что спустя час оба они, плюхнувшись в такси, отправились развлекаться и чуть-чуть снимать стресс, хотя, если честно, для обоих случившееся приключение прошло без особой нервотрепки – все же лихие девяностые воспитали циничных людей, и к ценности человеческой жизни приучили относиться скептически.

В ресторане то, что аспирант подобными заведениями не избалован, видно было сразу. Впрочем, после второй рюмки он разомлел, расслабился и, наворачивая бифштекс, начал с интересом рассматривать шуршащих туда-сюда официанточек. Обратив внимание на то, как он зацепился взглядом за одну, невысокую и черненькую, Александр усмехнулся:

– Да не тушуйся ты так, Люба – девочка отзывчивая. Захочешь – даст.

– В смысле?

– Да в прямом. Шлюхами в прямом смысле этого понятия работниц местного общепита не назовешь, но к денежному клиенту отношение у них очень лояльное. Издержки профессии. Так что хочешь – попробуй. Деньги у тебя есть.

Деньги у Павла и вправду были – Александр, которого жаба никогда не прессовала, выдал ему с собой штуку баксов, естественно, рублями. Потом, мол, сочтутся, а мужчина должен иметь при себе деньги хотя бы для того, чтобы чувствовать себя уверенно. Вот только после слов Александра об отзывчивости настроение у напарника разом исчезло, что и неудивительно. Александр, кстати, и сам снимать официанток брезговал, так что к его реакции отнесся с пониманием и предложил выпить еще. А женщины… Да будут еще женщины, никуда они не денутся.

Поковырявшись еще какое-то время в тарелке и, в точном соответствии с пословицей, вернув себе аппетит, Павел некоторое время сосредоточенно жевал, да так, что уши двигались. Даже темные, наполовину прикрывающие их волосы, не могли этого скрыть. Однако через некоторое время он, вернув себе душевное равновесие, старательно пряча глаза, поинтересовался у Александра:

– А скажи, правда, что ты… – тут он замялся, подбирая слова. Александр усмехнулся и избавил его от необходимости подбирать корректное выражение:

– Правда.

– А как это…

– Нормально. Работа как работа.

Павел хотел еще что-то спросить, но, видя, что разговор на эту тему, равно как и ее дальнейшее развитие, не доставляет собеседнику удовольствия, промолчал. Оценив его деликатность, Александр принялся развлекать напарника разговором, описывая тех, кто сидел в ресторане.

– …Вон там, в углу, ужинает какой-то мелкий чин из прокуратуры. Заведение не из дешевых, а на ужин он сюда ходит каждый день. Интересно даже, что за зарплаты у прокурорских. А через два столика от него видишь двоих в штатском? Тот, что с лысиной – подполковник милиции, а второй – владелец трех магазинов на Бродвее. На нашем Бродвее, естественно. Вон там, по соседству – это из мэрии пацанчик, девчонку склеивает. Видал, как перья распушил? А ведь ничего из себя не представляет – так, принеси-подай. И что интересно, девчонок он клеит частенько, по ресторанам их водит – тоже. Неплохо живут "слуги народа", а? А тот усатый хмырь, что глазами на нас зыркает – он местными скинами заправляет. Они меня не любят страшно, года два назад мы с приятелем поймали троих, настучали по зубам так, что стоматологи озолотились, а одному я руку сломал.

– За что?

– А нехрен "Зиг хайль!" перед памятником орать, уроды… Есть вещи, которых нельзя делать никогда. Вот мы им это и объяснили. Они потом наехать вздумали, но им деликатно намекнули, что связываться не стоит. Вот и злятся, а сделать ничего не могут, скоты. Хотя этот вот, кстати, не из фанатов – скорее, он хитрая и продуманная сволочь, которая много чего со всего этого имеет. А вон там, в стороне, видишь, чернявые за столиком? Это дагестанцы, празднуют что-то, похоже. Самое смешное, ни с какой стороны не криминал – обычные коммерсанты, вполне приличные люди. Те, что бандюки, здесь не тусуются, они в других местах зависают. А эти, самое смешное, сами их не любят – стереотип, который из-за таких вот земляков о кавказцах сложился, мешает им со страшной силой. А ведь все, поздно уже, теперь не один десяток лет пройдет, прежде чем все утрясется.

– И часто здесь собирается такой… серпентарий?

– Да, почитай, каждый день. Состав участников, конечно, немного меняется, а так – постоянно.

Павел замолчал, о чем-то задумавшись, и Александр, воспользовавшись моментом, тоже отдал должное мясу в своей тарелке. Ну а дальше принесли бутылку водки – и понеслось. Вроде бы, что такое одна бутылка для двух крепких мужчин, но, тем не менее, обоих хорошенько развезло – очевидно, сказалась усталость, и пол часа спустя они уже, пошатываясь, шли домой. Поездку "к девочкам" решили отложить до завтра, а такси вызывать не было желания – тут идти-то пятнадцать минут, заодно и проветриться, может, получится.

Увы, чем вымощена дорога в ад, всем известно. Буквально через сотню шагов до них донесся буцкающий звук ударов и кошачий мяв, который так любят издавать каратисты. А потом из плохо освещенного переулка буквально вылетел тот пацанчик, что совсем недавно сидел за соседним столом, ну, тот, который из мэрии. Причем он перебирал ногами с такой скоростью, будто ему дали хорошего пинка. А может, и впрямь дали. Бежал он, что характерно, молча, только глаза выпучил, глянул мельком на прохожих и помчался дальше. Переглянувшись, напарники, не сговариваясь, свернули в ту сторону, откуда выскочил паникующий молокосос, и метров через пятнадцать, за поворотом, обнаружили вполне нормальную по нынешним временам, и подспудно ожидаемую ими картину.

Ну, прямо классика жанра. Девчонка (а хороша блондиночка, хороша, ничего не скажешь) прижалась спиной к покрашенной в традиционный для отечественных ЖЭКов непонятный цвет, и измазанной довольно тупыми граффити и неизменным "Цой жив", стенке, а перед ней трое умников мелкоуголовной наружности. До дальнейшего, к счастью, дойти не успело, поскольку на сцене появилась никем не ожидаемая парочка. Вообще, нормальные люди в происходящее хрен бы стали вмешиваться – или прошли бы мимо или, что вероятнее, повернулись бы да пошли обратно, подальше от этого места. Но у напарников играл в голове хмель, и потому их тянуло на подвиги, да и мелковаты были представители подзаборного криминала. Не внушали, так сказать, уважения.

– А ну, разбежались! – шагнул вперед Александр.

– Да пошел ты, – один из нападавших небрежно смерил взглядом невесть откуда взявшегося защитника и сплюнул ему на ботинок. Это очень опасно, когда находишься на расстоянии удара, потому что Александр, не долго думая, вытер ботинок о причинное место собеседника. Проще говоря, пнул того по яйцам, а когда он согнулся, тут же разогнул вторым пинком, на сей раз в лицо.

Двое других среагировали, надо сказать, с похвальной быстротой. Один щелкнул лезвием выкидного ножа, а второй мгновенно пригнулся, принимая незнакомую Александру низкую стойку – явно что-то из каратэ, но вот что… Знатоком восточных единоборств Александр не был, поэтому идентифицировать каждого драчуна не собирался, да и не до того было, честно говоря. Ну, понеслась душа в рай!

Проворно уйдя чуть вбок и уклонившись от размашистого и неумелого удара ножом, Алескандр сделал обманное движение левой рукой и, когда щенок, уклоняясь, дернул головой, без размаха пробил с правой. Минус один – со сломанной челюстью драться несподручно. Повернулся к напарнику, и как раз успел увидеть эффектный полет каратиста до ближайшей стенки – похоже, Павел, не мудрствуя лукаво, пробил с ноги.

– Ашихара? – тоном знатока осведомился Александр.

– Да нет, дядя научил.

– А кто у нас дядя?

– Майор десанта. В отставке.

– Это серьезно. Не убил хоть?

Тут их отвлекли от содержательного разговора – парнишка, которого Александр отправил на отдых первым, встал и, пошатываясь, двинулся на них. Мазохист, однако. Получив еще раз по морде и выплюнув остатки зубов, он разлегся в позе упавшего Христа, а его обидчики двинулись к даме.

Ну вот, так всегда… Дама, которую все еще трясло от происшедшего, бодро приходила в себя. Нормальная, в принципе, ситуация – для нее шок кончился, толком не начавшись. Пахучий след незадачливого ухажера еще в воздухе не растаял, а уже появились героические спасители и, накидав трендюлей обидчикам, галантно предлагают проводить ее до дому. Ну, или куда она еще захочет. С некоторой долей обиды Александр заметил, что Павлу отдается явное предпочтение – ну и ничего удивительного, в принципе. Павел-то выглядит куда как представительнее невзрачного киллера, и даже то, что именно Александр уработал двоих, причем одного с ножом, а его напарник отделал всего одного противника, ничего не меняло. Женщины есть женщины, у них своя логика. Ну и ладно, может, оно и к лучшему.

Гляда, как напарник лихо убалтывает спасенную красавицу (блин, прямо американский сериал. Или бразильский? Ну да один черт), Александр не стал терять даром времени и, как только они выбрались на улицу, тормознул первого попавшегося бомбилу. Запихнул сладкую парочку в салон, сунул Павлу в карман ключи от квартиры, шепнул, что чистое белье, если дойдет до этого, в шкафу и, не слушая благодарности, назвал водителю адрес. Замученный жизнью и отечественным автосервисом "жигуль" неожиданно бодро взвыл двигателем и умчался во тьму, а Александр, усмехнувшись ему вслед, отправился на свою вторую квартиру – ту, в которой никогда не бывало гостей…

Уже ворочаясь в постели, Александр сообразил – а ведь еще неделю назад ему даже в голову не пришло бы свернуть в тот переулок и вообще вмешаться в чужие разборки. У каждого свои проблемы, и ни киллера по имени Призрак, ни бизнесмена Колобанова чужие неприятности совершенно не касались. И уж тем более он никому не отдал бы ключи от собственной квартиры. Нехорошая тенденция – тот, кто начинает лезть в чужие дела становится уязвим… Впрочем, додумать эту здравую мысль до конца Александр не успел – просто уснул, как младенец.

Утром, вернее, уже почти в обед, когда он пришел на вторую квартиру, то обнаружил там Павла в гордом одиночестве. Дамы не было, но вид у напарника, напоминавшего сейчас обожравшегося сметаной кота, ясно говорил, что все у него срослось. Сеанс антистрессовой терапии, похоже, прошел успешно и, скорее всего, для обоих участников процесса. Александру даже стало немного завидно, но он этого, естественно, не показал, и расспрашивать ни о чем не стал – как это ни удивительно звучало, но в некоторых вопросах он был весьма деликатен. Хотя Павел, очевидно, чувствуя неловкость, в свою очередь предложил Александру культурную программу. В смысле, экскурсию по институту и знакомство со студенточками (там такие девочки есть – обалдеешь!), которым он что-то там преподавал. Александр подумал – и согласился. А почему бы и нет? Только, естественно, не сегодня и не завтра – дела, однако. Он все же предприниматель, так сказать, капиталист, и негоже совсем уж запускать налаженный вроде бы бизнес.

Спровадив напарника, Александр первым делом проверил квартиру на предмет жучков – так, на всякий случай. Был у него портативный сканер, привезенный той зимой из первопрестольной – там умельцы одного еле держащегося на плаву НИИ, ранее относившегося к некогда всесильному ВПК, а теперь пущенного в самостоятельную жизнь, наловчились клепать всякие хитроумные электронные прибамбасы. Эти машинки обеспечивали им хороший приработок, а людей вроде Александра избавляли от нервотрепки. Не то чтобы Александр не доверял Павлу – нет, как раз ему-то он доверял. А вот девочке – извините, как-то лихо она под рукой оказалась. Не была бы подставой – в совпадения Александр не верил совершенно, предпочитая вместо того, чтобы гадать на кофейной гуще, лишний раз подстраховаться. Однако непрезентабельного вида коробочка так ни разу и не пискнула, а значит, микрофонов, камер и прочих шпионских страстей в квартире не наблюдалось. Что же, тем лучше.

Быстро приведя квартиру в порядок, Александр посвятил остаток этого и весь следующий день своим магазинам, разом ввергнув в шок сотрудников. Проще говоря, сделал небольшую внеплановую проверку складов и бухгалтерии, которую был намерен провести уже давно, только вот руки никак не доходили. По результатам этой проверки кладовщику, бухгалтеру и двум продавцам было предложено на выбор возместить ущерб от своих действий и написать заявление по собственному. Альтернативным вариантом пойти на увольнение уже по статье. Бухгалтерша, для которой то, что ее работодатель разбирается в бумагах ничуть не хуже ее самой, стало откровением. Хотя чего тут, спрашивается, удивляться? Александр отлично знал о привычке некоторых деятелей класть в карман то, что им не принадлежит, пряча концы в бумагах, и потому не поленился когда-то закончить соответствующие курсы, после чего непрерывно контролировал бухгалтерию своей фирмы, периодически консультируясь у специалистов по вопросам, в которых плавал. Так что у него давно уже были и повод, и желание подчистить кое-какие службы, и сейчас, когда образовался соответствующий настрой, привел свое желание к логическому завершению.

С кладовщиком и продавцами было сложнее. Ну, продавцы-то ладно, они просто уже давно были замечены в халатном отношении к работе и хамстве покупателям. Возмущались, конечно, но с них хотя бы ничего не требовали, и потому, в конечном итоге, они просто написали заявления. А вот кладовщик искренне не понимал, почему то, что он на рабочем месте остограммился, ставят ему в вину. Он же русский человек… Точно так же он не понимал, как может быть поставлена ему в вину недостача. Александра это попросту взбесило. Ну могут быть у человека недостатки, могут быть проблемы, но почему они все считают, что их следует решать за счет работодателя? В общем, нервы он себе потрепал за эти полтора дня изрядно. А ведь еще надо было найти кого-нибудь взамен уволенным…

Однако все же с этой проблемой Александр к вечеру второго дня разобрался. Теперь ему требовалось решить еще один вопрос – убрать единственную связь между собой и криминальным миром. Он и вправду считал, что человек, предавший однажды, сделает это и вторично, а раз так, то Николаич должен был умереть. По-человечески жалко было, конечно, все же они давно знали друг друга, но Призрак такими понятиями, как жалость, голову себе не забивал.

Единственный вопрос, который сейчас занимал его мысли, был как обставить дело таким образом, чтобы его не связали с Призраком. Под ограбление не замаскировать – Николаич, хотя и не пользовался услугами охраны, был человеком достаточно известным, и все, от авторитетов до бобиков, знали, что задевать его чревато. Даже отморозки-малолетки не рискнут связываться… Под заказное убийство… Так ведь расследовать будут со страшной силой. Николаич – это не Паша Рябой, это фигура совсем другого уровня, и реакция на его смерть будет соответствующая. Под несчастный случай? А как?

А потом ему в голову пришла простая до безобразия мысль. В милиции, конечно, не лохи работают – народ там попадается достаточно серьезный. Вот только смешно думать, будто в их провинциальном УГРО Шерлок Холмс на Пуаро сидит и Мегрэ погоняет. Эти доморощенные сыщики и их коллеги из других городов, включая Москву с Питером, Призрака ловили почти десять лет – и хрен поймали, а ведь он валил деятелей куда как более серьезных, чем Николаич. Раз так, то нечего и огород городить, а надо просто организовать Николаичу путевку в Край Великой Охоты старым, проверенным способом.

Тянуть с реализацией принятого решения Александр не стал – такого рода промедления вообще были не в его характере. Да и несколько мест, из которых можно было произвести выстрел, у него были выбраны уже давно – так, на всякий случай. Утром, по дороге в мэрию, Вячеслав Николаевич Жерчук был застрелен прямо через лобовое стекло своего Мерседеса. Пуля была выпущена из снайперской винтовки Драгунова с расстояния свыше полутора километров, что сочли явной ошибкой эксперта. Ни стрелка, ни даже места, с которого был произведен выстрел, так и не нашли. Трясли, конечно, всех, кто был знаком с бизнесменом, включая и его учеников – тех, кого он тренировал, будучи тренером по стрельбе. Все они, как один, кто искренне, а кто и не очень, клялись и божились, что вынут кишки из того, кто убил такого замечательного человека, однако никаких улик не было, и дело так и осталось "глухарем". Однако все эти тряски и проверки были чуть позже, а пока что Александр, избавившись по дороге от оружия, направил стопы к себе домой – приводить себя в порядок перед обещанными Павлом развлечениями.

Павел не соврал, и впрямь завалившись на встречу с парой симпатичных девчонок лет по восемнадцать-девятнадцать, и оказались эти не обремененные излишней стеснительностью и избытком моральных устоев студенточки выше всяких похвал. Во всех, так сказать, смыслах. Только вот помимо отсутствия всего вышеперечисленного, у них, похоже, отсутствовал еще и интеллект или, во всяком случае, желание хоть немного его развивать. Александр и в силу образования, точнее, его отсутствия, и в силу профессии считал себя не таким уж умным и эрудированным, однако, тем не менее, немалую часть жизни и половину школьных лет прожил еще во времена СССР. Да и потом СССР вроде бы исчез, а учителя в школе остались прежними, и учили по-старому. Образование же в СССР, особенно школьное, не зря считалось лучшим в мире. В результате, подобно многим сверстникам, Александр был вполне начитанным, и книги в его доме были всегда. Эти же девчонки вроде как бы и в институте учились, а на проверку оказались пустышки пустышками. Как говорится, сделал дело – и поговорить не о чем. Впрочем, недостаток тем для разговора та из них, которую он склеил, неплохо компенсировала темпераментом, поэтому Александр, немного подумав, решил, что ему с ней не жить, а для развлечения, может, оно и к лучшему.

Вот так и пролетели десять дней. Похоронили Николаича, и Александр на похоронах был вполне искренне расстроен. Ну а куда деваться? Хочешь, чтобы твою игру приняли за чистую монету – сам поверь в то, во что играешь. Павел купил все-таки квартиру. Хорошо еще, что послушался совета Александра и взял квартирку не слишком дорогую. Вернее, сама-то квартира была хороша, большая, светлая, трехкомнатная, но находилась она в таком ужасающем состоянии, что это сбивало ее цену почти на четверть. В результате Павел вполне убедительно сыграл роль человека, назанимавшего денег где только можно и теперь пытающегося сэкономить. По поводу этой покупки учинили грандиозную попойку, причем если пьющий очень аккуратно, знающий свою меру и никогда не принимающий на грудь свыше нее Александр деликатно свалил, то Павел напился так, что на следующий день "умирал" от похмелья. С организацией ремонта ему, кстати, Александр помог, благо поневоле знал весь этот бизнес и сосватал напарнику хороших мастеров. Ну и с девочками зажигали, как же иначе… В общем, расслаблялись, как могли. Ну а потом телефонный звонок, машина у подъезда, снотворное и база, где их уже ждали.

На сей раз, профессор долго рассматривал готовящуюся к броску спецгруппу, а потом задал неожиданный вопрос:

– Ну-с, молодые люди, что вы знаете о фронде?

– Это, кажется, что-то французское, – Александр отставил в сторону огромную кружку, из которой неторопливо прихлебывал кофе, и наморщил лоб, пытаясь вспомнить, что же он слышал об этом явлении истории и природы. Получалось, к сожалению, не очень. – Кажется, у Дюма, во второй части "Трех мушкетеров" что-то про это написано.