– Именно так. Давайте не будем терять время – у нас еще много работы, – вмешался "военный". – Ну что, Александр свет Викторович, раз уж ты теперь в команде – готовься. Кстати, на вот тебе сувенир.

На стол лег очень знакомый чехол. Александр открыл – ну да, его винтовка, недавно утопленная в болоте, вычищенная и смазанная. Стараясь не делать лишних движений, он повернулся к "военному" и вопросительно поднял брови.

– Мы решили, что со знакомым оружием тебе будет проще, – ответил тот на невысказанный вопрос. – Привыкать к новому времени особо нет – операция начинается послезавтра. Так что сегодня же получишь экипировку и начинай осваиваться. Ладно, иди. Тебя проводят.

Аудиенция, похоже, была окончена. Александр взял винтовку, встал и вышел из комнаты, где его уже ждал знакомый мордоворот…

Конец этого дня и весь следующий слились в одну сплошную беготню. И дело было даже не в экипировке, которую молчаливый завскладом выдал быстро и четко, и не в том, что в ней надо было еще разобраться. Куда хуже было, что требовалось в кратчайшие сроки освоиться с аппаратурой, которую предстояло тащить в другой мир. А то вдруг напарника убьют или ранят. Дело, в любом случае, должно было быть сделано – все же, несмотря на то, что предполагалось кого-то там ограбить, первичными оставались научные изыскания. Это убедило Александра в том, что с родной конторой руководство фирмы и впрямь не порвало, а стало быть, надо быть с ними вдвойне осторожнее.

За все это время его не выпустили из помещения, так что Александр представления не имел, где же он все-таки находится. Единственное, радовало, что командировка ожидалась недолгой. Хотя – тут уж как пойдет, сейчас же требовалось поспешить.

А спешили, похоже, и впрямь очень-очень – время явно поджимало. Иначе наверняка было бы спокойнее, обстоятельнее… Да Александр, готовясь к своей работе, в разы больше времени только на планирование тратил, притом что ни с какими параллельными мирами связан тогда не был. Бардак, в общем. И это притом, что он в жизни не работал с напарником, а своего нынешнего увидел буквально за два часа до отправки. Увидел, перевел взгляд на стоящих тут же "профессора" и "военного", и сказал, что никуда отправляться не собирается. На их удивленный вопрос, с чего это вдруг такие загибы, Александр ответил – жить хочется, а с этим придурком (слово было употреблено более сочное, но в тот момент никто на него внимания не обратил) они доберутся, в лучшем случае, до первого патруля. И причину скепсиса тут же объяснил, просто похлопав напарника по плечу.

Плечо как плечо – широкое, мощное, накачанное, его хозяин явно к спорту относился положительно. Затянуто плечо было в выцветшую гимнастерку. Гимнастерка, галифе, все без знаков различия… В таком прикиде человека в начале войны можно было принять и за окруженца, и за дезертира, в общем, из общей картины слегка выбивались только яловые сапоги. На вид яловые – внутри какой-то хитрый материал, не пропускающий воду и не дающий потеть ноге. Насколько знал Александр, в тот момент далеко не все таскали сапоги, у большинства были жуткого вида ботинки с обмотками, ну да он мог и ошибаться. Не ошибался он в другом – если его собственная гимнастерка была выгоревшей равномерно, то у напарника на плечах были темные полоски. Совсем немного отличающиеся по цвету, но все же отличающиеся, и наблюдательный человек в два счета определит – их владелец носил погоны. Какие погоны у Красной армии в сорок первом, если первую половину войны все, от рядового до маршала, носили всякие треугольники, кубари да ромбы со звездами? И, что характерно, отнюдь не на плечах…

Как побелел "военный" надо было видеть. А уж как побелел начальник склада… В общем, ошибка была исправлена моментально, и все равно, взгляд отца-командира не предвещал проштрафившемуся завхозу ничего хорошего. Тот, понимая это, активно ежился и потел, а Александр, глядя на сценку, гадал, то ли кто-то сразу после отправки группы получит хороших трендюлей, то ли это была ему, Александру, проверка. Впрочем, это вряд ли – судя по тому, как психовал напарник, он был или блестящим артистом, или, напротив, живо представил себе, чем для него кончилась бы "легкая прогулка" по примитивному миру. То есть, как минимум, был не в курсе проблемы, а значит, скорее всего, накладка была случайностью, возникшей из-за спешки, помноженной на извечное отечественное раздолбайство. Да и к чему такие проверки, если вдуматься? Хотя, конечно, у начальства бывают свои резоны, простым смертным неведомые.

Пока вышеупомянутое начальство молчаливо, но от того не менее зловеще рассматривало совершивших ошибку подчиненных, явно намекая, что будет расследование на предмет диверсии, Александр успел познакомиться с наперником. Молодой парнишка, ровесник – всего на полгода старше его самого. Аспирант – профессор и впрямь оказался профессором, безо всяких кавычек. Правда, своего руководителя он тоже называл Николаем Михайловичем – видимо, какую-то разъяснительную работу с ним провели. В экспедиции участвовал по предложению профессора, надеясь совместить в одном флаконе работу над диссертацией, щекочущее нервы приключение и заработок. Смотрел он на все как на какую-то игру – нормальная реакция домашнего мальчика, которого никогда и никто всерьез не бил. Пообещали ребенку бочку варенья и корзину печенья – он и побежал, радостно повизгивая. Ладно, ничего страшного, чего он стоит на самом деле там, на другом конце перехода, живо станет ясно. На худой конец, его нанимателей интересует сделанная работа, а не то, чтобы исполнители остались целыми и невредимыми. Свои мысли Александр, правда, оставил при себе – пусть его. Для него самого все это роли, в общем-то, не играло.

Между тем отцы-командиры, закончив наводить порядок, решили, видимо, что хватит молодежи общаться – успеют еще друг другу надоесть. Лишних в темпе вальса выпроводили из помещения, после чего Александр с Павлом – так звали аспиранта – двинулись вслед за профессором вниз, в подвал. А может, и не в подвал, а на нижний уровень – что-то подсказывало Александру, что они находились под землей. Что? Он и сам сказать не мог, возможно, отсутствие окон, возможно, звукоизоляция, а может быть, промозглая сырость, с которой не могла справиться вентиляция. Ну да это было уже не так важно – главное, что операция началась, а мучительная неизвестность, действующая на нервы, напротив, закончилась.

Подвал, скажем прямо, не впечатлял. Ни тебе мерцающих разноцветными лампами пультов, как в фантастических фильмах, ни столов с вонючими пробирками, ни кристаллов-амулетов… Даже молнии между железяками не прыгали. Железяк, надо сказать, тоже не наблюдалось, разве что на висящем на стене пожарном щите положенные лом, багор, лопата (она-то для чего?), топор, ведро, огнетушитель… Квадратное помещение размерами двадцать на двадцать, практически пустое, только в углу столик с компьютером. Обычный офисный стол с обычным офисным креслом и не менее обычным компьютером.

Все было готово, очевидно, заранее. Профессор щелкнул по клавиатуре, и тотчас же в центре помещения заколебался воздух. Ничего, кстати, особо зрелищного – так, будто на включенную электроплиту смотришь, тоже горячий воздух виден.

– Все запомнили? У вас четверо суток, – профессор сейчас повторял то, что Александр уже слышал раз двадцать, но ученого это не смущало. Он, наверное, был из тех, кто считает, что повторенье – мать ученья, и, может статься, был не так уж и неправ. – Если будете понимать, что не успеваете выполнить задачу – бросайте все и возвращайтесь. Если по каким-то причинам не успеете вернуться – ждите. Переход откроется, неизвестно точно, когда, но откроется. Максимальное время между открытием составляло пока что не более полутора месяцев. Переживете, ничего страшного.

Александр молча кивнул – понял, мол, не дурак, Павел тоже не стал много разговаривать. Профессор кивнул понимающе и махнул рукой:

– Ну все. С Богом.

– Удачи, ребята, – это уже военный. Александр снова кивнул и, согнувшись под тяжестью навьюченного на спину груза и ящиков в обеих руках, решительно шагнул в слабо колеблющееся марево.

Никаких неприятных ощущений переход, как ему и было обещано, не доставил. Просто картинка сменилась, будто программу в телевизоре переключили. Только что был освещенный искусственным белым светом подвал – и вот уже лес. Веселый такой лес, светлый и, такое ощущение, прозрачный, из деревьев, в основном, березы. Судя по тому, что многие деревья тронуты желтизной – или самый конец августа, или начало сентября. Скорее, все-таки, август – лист пока что не сыплется.

Сзади охнул, не сумев сдержать восхищения, Павел. Александр повернулся, поднес к губам палец – тихо, мол. Напарник часто-часто закивал, показывая, что все он понял, но по-прежнему таращился вокруг себя круглыми от удивления глазами. Очень похоже на то, что он до последней минуты не верил в реальность происходящего.

Не тратя время на мысли о сущем, Александр быстро огляделся. Ну да, все как его и предупреждали – заброшенная, изрядно поросшая кустарником, но вроде бы проезжая лесная дорога – и ни души. Просто замечательно!

За спиной Павла в последний раз колыхнулся воздух. Ну все, переход закрылся, откроется он только по их команде. Времени, кстати, не так и много, пора бы и приступать.

– Ну, чего встал? Давай, размещаем аппаратуру…

Легкая грубость в его голосе вернула напарника к реальности. Кивнув, он сбросил рюкзак и быстрыми, заученными до автоматизма движениями начал сборку ретранслятора. Александр тем временем, брезгливо отмахиваясь от упорно норовящей попасть в лицо омерзительно-липкой паутины, которой между деревьями было натянуто просто нереальное количество, быстро обошел вокруг, осматриваясь, а заодно установив первый круг датчиков. Остальные можно было устанавливать уже где угодно, чем дальше – тем лучше. Какие уж параметры снимала и передавала в родной мир через спешно монтируемый Павлом ретранслятор вся эта машинерия, Александр не знал и даже не интересовался. На то, чтобы в столь тонких материях разбираться, есть вон аспиранты с профессурой, а он со своими десятью классами был человеком более приземленным. Его интересовало сейчас дело, которое предстояло впереди, и деньги, что он получит за импровизированную командировку.

Когда он вернулся к точке перехода, Павел как раз заканчивал возиться с аппаратурой. Сейчас он был главный, техника – его вотчина, и оспаривать старшинство Александр не собирался. Увидев, как он вышел из лесу, Павел сразу же замахал рукой – помоги, мол. Вдвоем они установили громоздкий ретранслятор, который потому и пришлось тащить в разобранном на несколько блоков виде, что был он попросту большим и неподъемным. Установили, развернули, как надо. Пришлось, конечно, попотеть – с полчаса работали лопатами, выкопали яму, в которой ретранслятор и расположился. Потом присыпали землей, замаскировали. Мера вынужденная, конечно, просто иначе ретранслятор торчал бы, как звездолет посреди деревни, а о его существовании и, тем более, местоположении местным знать было абсолютно незачем.

Управившись с работой, отважные исследователи иных миров примяли своими пятыми точками сухую траву – законный перекур, куда же без него. Александр откинулся на спину, бездумно глядя на редкие облака, а Павел выудил из кармана слегка помятую пачку "Беломора". Закурил – и тут же зашелся в надсадном кашле.

– Что, Данила-мастер, не выходит каменный цветок? – ехидно поинтересовался Александр. Сам он курить бросил давным-давно, фактически, почти сразу после того, как начал – слишком уж рационален был, чтобы тратить здоровье и деньги на эту никому не нужную забаву. Бросание было перенесено не успевшим привыкнуть к вредной привычке организмом без малейшего усилия, и сейчас киллер мог позволить себе с легкой улыбкой наблюдать за мучениями других.

– Как они… кхе… курят эту гадость? – с трудом превозмогая кашель откликнулся Павел.

– Ну, извини, – Александр развел руками, – Кэмел здесь еще не в ходу. И вообще, бросай курить, вставай на лыжи – здоровьем будешь не обижен…

– Не учи отца, и баста…

– Надо же, какие мы слова знаем, – Александр, сжалившись над мучениями напарника, достал портсигар. Выдали ему курево, как и Павлу, для маскировки, здесь, по словам профессора, многие курили, и человек без табака несколько выделялся. Только вот он поступил чуть умнее, набив портсигар нормальными сигаретами – только фильтры у них поотрывал. – На, держи, помни мою доброту.

Павел, справившийся, наконец, с кашлем, притоптал каблуком отечественный горлодер и, благодарно кивнув, с наслаждением задымил более цивилизованным табаком. Воистину, все познается в сравнении. Усмехнувшись, Александр наставительно поднял палец:

– Запомни, кто не пьет и не курит – тот оттягивает свой конец, а кто курит и пьет – тот кончает раком.

Павел пару секунд переваривал его слова. Потом до него, видимо, дошло, и он жизнерадостно заржал. Атмосфера после немудреной шутки моментально разрядилась, чего, собственно, стрелок и добивался.

Подождав, пока напарник отсмеется и докурит, Александр встал.

– Ну что, пошли?

– Может, переночуем и тогда? Время есть…

– Лучше заранее придем на место и осмотримся – мало ли что. Да и время еще часа три, вряд ли больше, так что давай, экипируйся – и с Богом.

Спорить аспирант не стал – уверенным, выдающим в нем опытного туриста движением закинул на спину хорошо подогнанный рюкзак, набитый датчиками, поперек груди повесил автомат. При виде его ППД у Александра в голове будто щелкнуло, он протянул руку:

– Ну-ка, дай…

Напарник удивленно посмотрел на него, но протестовать не пытался – молча отдал оружие, выжидательно глядя на Александра. Тот проверил автомат, усмехнулся – все было донельзя предсказуемо, а тем, кто их сюда отправлял, стоило бы набить морды.

– Десяток патронов из диска достань.

– Зачем? – не понял его Павел.

– Затем, что при полностью набитом дисковом магазине перекос патрона и заклинка оружия были для этого автомата проблемой. Сам не пробовал, но рисковать неохота, тем более в специальной литературе об этом упоминается через строчку. Давай, давай, и запасной диск тоже облегчи, что ты как маленький. На вот, посмотри, как у меня.

Смотреть Павел не стал, поверил на слово. Раскрыл диск, неловко извлек часть боезапаса, подобрал выпавшие патроны, сунул в карман. Второй диск тоже подвергся экзекуции. Александр кивнул – его диски были именно так и заряжены. После этого Павел несколько раз подпрыгнул, проверяя, не гремит ли что – видать, подсмотрел в каком-то фильме. В армии он, как успел выяснить Александр, тоже не служил, так что подсмотрел, иначе и знать неоткуда. Ну и ладно. Чуть подумав, Александр последовал примеру напарника. Нет, у обоих ничего не болталось, производя ненужный шум, и через пару минут импровизированная разведывательно-диверсионная группа уже шагала по лесу в направлении, указанном им на базе.

Идти было не так и далеко, километров двадцать, но двадцать километров по шоссе и по полузаросшей дороге – это несколько разные вещи. Тем более топать налегке или согнувшись под тяжестью навьюченного оружия и приборов. Хорошо еще, Павел тащил практически все датчики, периодически их устанавливая. Александру же оборудования досталось немного, зато он нес собой запас провизии и, помимо ППД, тащил два гранатомета. Хорошо еще, винтовку, по здравому размышлению, на этот раз не стал брать – вроде бы воевать на дальней дистанции пока не планировалось. Если ко всему этому добавить "броник" армейского образца, то несложно догадаться, что уже через час языки у обоих висели на плечах, а гимнастерки от пота изрядно потемнели и неприятно царапали плечи.

Бронежилет, кстати, выбивался из образа совершенно, но когда он сказал об этом перед отправкой, ему просто махнули рукой, сказав, что надо будет – скинешь, а если что отбрехаешься, скажешь, с немца убитого снял. Там сейчас такая неразбериха, что черт ногу сломит, прокатит и не такое. Тем более, толковых знатоков немецкой амуниции в Красной армии пока немного – не поднаторели еще в использовании трофеев, опыта нет. Ну, начальству виднее, тем более что в бою от дополнительной защиты хуже точно не будет.

В общем, до места они не добрались – просто рухнули без сил. Слабовата подготовка оказалась, и, кстати, слабым звеном был Александр – привык за рулем рассекать, а сейчас выносливости не хватило. Павел выглядел малость получше, но и он держался, скорее, на гордости, поэтому напарники решили не надрываться, благо времени и впрямь еще хватало – почти сутки у них в запасе имелось, а завтра предстояла тяжелая работа.

Вымотались они настолько, что спали без задних ног, хотя в лесу ночью и было прохладно. Павел, кстати, умело разжег костер, неспешно горевший всю ночь и дававший ровный жар. Вначале договорились дежурить, причем Павел должен был стоять на страже первым, а Александр – вторым. Эту вахту он выбрал не случайно – под утро спать хочется больше, и потому стоять ее самому как-то надежнее. Увы, Павла сон сморил прямо на посту, напарника он не разбудил и, в результате, оба продрыхли всю ночь. Хорошо еще, ничего не случилось и, в свете этого, Александр утром не стал проводить разбор полетов, а Павел, соответственно, оправдываться.

К месту предстоящей акции они вышли, когда был уже почти полдень. Собственно, это тоже была дорога, только наезженная и пыльная. Та дорога, по которой они шли, с этой пересекалась, но работать напарники решили чуть в стороне – так, на всякий случай и, пообедав холодными консервами, отошли на пару километров, держась от дороги метрах в ста. Дело в том, что по этому сельскому шоссе то и дело проезжали транспортные средства, и поодиночке, и целыми колоннами, причем транспорт был все сплошь армейский – архаичного вида бронетранспортеры, не менее архаичные грузовики и мотоциклы, даже танк один раз гусеницами пролязгал. И на всем этом красовались кресты. Даже на некоторых машинах явно отечественного производства, на бортах которых выделялись пятна свежей краски, наверное, от закрашенных звезд, кресты уже были. Немецкий порядок, чтоб его… А в грузовиках наблюдались немецкие солдаты. Самые настоящие гансы, как в какой-нибудь старой кинохронике. Павел, как в первый раз увидел, обалдело уставился на них, открыв рот. Александр отнесся к этому намного спокойнее – все же для него это были не более чем потенциальные мишени. Специфика работы приучила его относиться к таким вот кандидатам на должность трупов несколько отстраненно.

Кстати, далеко не все фрицы шуровали на мотоколесах. Хватало и обычных подвод, а многие шуровали пешком, и войск было до хрена – очень похоже, где-то назревала крупная заваруха. Однако ближе к вечеру, как по мановению волшебной палочки, поток начал рассасываться, и в засаде напарники устроились вполне комфортно, без лишней спешки. Как оказалось, вовремя.

Не прошло и часа, как в точно указанное отцами-командирами время на дороге появились транспортные средства в количестве шести единиц. Первыми бодро катили два мотоцикла с пулеметами, установленными на колясках, за ними рычал мотором колесный бронетранспортер. Дальше шли две тентованные полуторки, и замыкал все это безобразие еще один бронированный монстр. На сей раз это был несерьезного вида пушечный броневичок, из тех, что в свое время, перед войной. Массово производились в СССР. Очевидно, фрицы, прихватизировали трофей, и теперь использовали его по назначению, то есть для охраны колонны, состоящей из таких же трофейных полуторок. Интересно, что же они везли такое, что для охраны этого барахла не пожалели аж две единицы бронетехники?

РПГ – это вещь, которой просто обязан уметь пользоваться любой уважающий себя киллер. Александр себя уважал, и, хотя стрелять из гранатомета ему раньше приходилось только на полигоне, отработал на пять баллов. Пропустив мотоциклистов, он вляпал прямой наводкой в головной бронетранспортер и тут же, отбросив разряженное оружие, пальнул в замыкающий колонну броневичок. Промахнуться с такой дистанции было проблематично. Трофей, не так и долго проходивший под немецкими знаменами, вывернулся буквально наизнанку – изо всех щелей хлестнуло пламя, корпус раскрылся во все стороны стальными лепестками, а башенка с сорока пяти миллиметровой пушечкой взлетела вверх и со звоном, которому позавидовал бы церковный колокол, брякнулась на дорогу. Удивительно, но даже оглушенный близкими взрывами Александр услышал этот звон. Очевидно, в броневике взорвалась боеукладка, и экипаж погиб прежде, чем сумел что-либо сообразить.

Бронетранспортер, идущий впереди, погиб не столь зрелищно – ни тебе взрывов, ни прочих спецэффектов. Тем не менее, он лениво горел, и, что характерно, выбраться из него никто не пытался. В борту его зияла дыра – ну да, эту машину из винтовки запросто изрешетить можно, вспомнил Александр, но предаваться размышлениям времени не было. Работа только началась, и стоило поторопиться, пока кто-нибудь не подъехал.

Слева раздался треск ППД – Павел не оплошал, в ступор впадать не собирался, и попросту садил из своего автомата в спину байкерам, шустро и бестолково. Тем не менее, попал – один из мотоциклов съехал в кювет, да там и остался. Оба немца не подавали признаков жизни. Второй же мотоцикл лихо развернулся и попер на засаду, поливая лес из МГ – немцы были не робкого десятка, и кое-какие шансы у них были. Вот только они неправильно определили место, из которого работал автоматчик, и их очередь прошла левее. В ответ по ним отработали два автомата, залив дорогу ливнем пуль – сейчас избыточная скорострельность этого не очень удачного оружия пошла на пользу, и немцы доехали до места боя уже в виде трупов.

Не теряя времени даром, Александр выпустил остаток магазина по кабине второй полуторки. Та, что шла первой, была надежно заблокирована подбитым бронетранспортером, а вот вторая имела шанс задним ходом протиснуться мимо броневика – тот был заметно меньше немецкого, да и стоял так, что дорогу полностью не перекрывал. Ну, шанс этот мог быть реализован только в случае, если водитель полуторки не потеряет голову от страха и сумеет моментально сообразить, что происходит. Проще говоря, хлипкий был шанс, но рисковать Александр не собирался.

Матерясь про себя на неудобный магазин, он перезарядил автомат, причесал из него головную полуторку и, пригибаясь, бегом кинулся к ней. Рядом тут же свистнула пуля – один из гансов успел мешком вывалиться из кабины, и, вместо того чтобы сваливать в лес, залег за передним колесом. Стрелять в него из автомата означало повредить машину, а как раз она-то нужна была целой. Поэтому Александр прыгнул в сторону, сбивая немцу прицел, и одновременно выдирая из кармана галифе ТТ. Выстрелы прозвучали почти одновременно – немец успел передернуть затвор своего Маузера, но прицелиться толком времени у него уже не было. Пуля ушла довольно далеко в сторону, а вот Александр не промахнулся…

Ну, первая половина дела была сделана – груз захватили быстро, даже ни одного колеса не прострелили. Теперь оставалось главное – доставить его к себе, то есть в точку перехода, а оттуда в свой мир. Александр рывком открыл дверь ближайшей полуторки – деревянную, настолько грубую, что художники-примитивисты удавились бы от зависти. Сразу же из кабины на него свалилось тело водителя, моментально отправившееся в кювет, чтобы не мешалось. Окинув взглядом внутренности кабины, чтобы предотвратить возможные сюрпризы, Александр залез внутрь, посмотрел на щиток приборов… М-дя-а, обстановка спартанская. И как на таких гробах, спрашивается, ездили? Тем не менее, на первый взгляд, этот пепелац вполне соответствовал тем описаниям и инструкциям, которые ему выдавали перед отправкой сюда. Замечательно. Даже мотор не заглох – тарахтит себе, будто ничего и не произошло. Крепкую технику делали предки, хоть и неказистую.

Александр выпрыгнул из кабины и увидел Павла, в нерешительности топчущегося возле второй машины. Чего он, спрашивается, ждет?

– Эй, ты чего там? Заснул? Или привидение увидел?

Вместо ответа парень согнулся пополам и начал блевать столь истово, что казалось, намерен оставить на дороге не только содержимое желудка, но и собственные кишки. Причина этого Александру стала ясна, как только он подошел поближе – одна из его пуль, разорвала водителю сонную артерию, и вся кабина была теперь заляпана быстро подсыхающей кровью. Сидящий рядом с ним солдат тоже был мертв, но здесь обошлось без спецэффектов – две пули в голове, крови почти не было, хотя мозги, конечно, брызнули, слегка добавив серого на красном фоне, а вот водитель… Да, подвел он Александра, подвел. Хорошо еще, эта машина тоже не заглохла, а то Александр не был уверен в том, что сумеет ее завести.

Двумя полновесными, но аккуратными оплеухами вернув напарника к реальности, он достал флягу и, рывком повернув его лицом к себе, вылил половину содержимого Павлу на голову. Вторую половину немного пришедший в себя парень выхлебал в два глотка.

– Ну что, пришел в себя? – видя утвердительный кивок, Александр толкнул Павла к первой машине. – Съедь к обочине.

Пока тот разбирался с управлением, Александр полез в кабину второй полуторки и только сейчас сообразил, что держит в руке винтовку, взятую у пытавшегося убить его солдата. Вот что значит правильные рефлексы – он ведь не то чтобы о ней забыл, он даже не обратил внимания, как взял это оружие. Ну и ладно. Привычным движением забросив трофей за спину, Александр выволок из машины обоих немцев, кое-как вытер то, до чего достал, содранным с фрица кителем и полез на место водителя. Да-а… И как они здесь ездили? Александру за рулем было попросту тесно. К тому же в машине не наблюдалось никаких полезных приблуд вроде гидроусилителя руля или регулирования рулевой колонки. Ну и пес с ними, не так долго ему предстояло управлять этим рыдваном.

Машина тронулась на удивление мягко – видать, тот водила, что раньше на ней ездил, любил свою машину. А может, немцы подшаманили – у них техники всегда были на высоте. Вот только руль оказался ожидаемо тяжелым, Александр хоть и умел водить грузовик, но с полуторкой современные агрегаты сравнивать было некорректно. Тем не менее, объехать сдавшую к обочине машину Павла он смог вполне уверенно и, подъехав к загораживающему дорогу броневику, осторожно уперся в него бампером. Раз-два, взяли! В смысле, толкнули! Протестующее заскрипел сгибающийся бампер. Броневик как стоял, так и остался стоять, не обращая внимания на потуги грузовичка с его убогим и насквозь устаревшим двигателем.

Глухо выругавшись, Александр выпрыгнул из машины, кое-как раскрыл дверцу уже прекратившего гореть бронированного пепелаца. В лицо пахнуло жаром и подгоревшим мясом, но на это он не обратил внимания. Ну да, так и есть… Вытащив труп водителя, Александр попытался переключить передачу на нейтралку и взвыл, когда моментально чувствительно обжег руку. Пришлось обматывать ее найденной в кабине полуторки тряпкой. Пару минут усилий, сдобренных всем известными словами на великом и могучем, и броневик все же соизволил поддаться усилиям русского человека, упокоившись в уже изрядно набитом всякой дрянью кювете.

Проехав метров двадцать, Александр остановился, выпрыгнул из кабины и, ругаясь сквозь зубы, побежал назад мимо полуторки удивленно смотрящего на него Павла. В темпе добравшись до места засады, Александр подхватил оба гранатомета и так же бегом вернулся к машине. Бросил разряженное оружие в кабину, прыгнул следом сам, больно ударившись коленом о какую-то железяку – ну все, вот теперь и впрямь можно было делать ноги.

Ну а дальше педаль в пол – и погнали. Хотя погнали – это, разумеется, преувеличение. Километров двадцать в час, не более, по такой дороге да на таких машинах уже достижение, ну да тут и ехать-то было всего ничего. Правда, чуть было не проскочили мимо нужной отворотки – слишком уж она была заросшей и с основного тракта просматривалась с усилием. Тем не менее, Александр успел ее рассмотреть, резко нажал на тормоз, и его машина тут же вздрогнула от чувствительного толчка – Павел затормозить не успел, шел впритирку, а реакции не хватило. Высунувшись из автомобиля и погрозив ему кулаком, Александр выкрутил руль и как кабан в тростник вломился на полузаросшую дорогу.

По ней им пришлось ехать больше двух часов – все-таки убита она была окончательно. Хорошо еще, было сухо, а то пару раз существовал риск застрять – берега небольших ручьев, сейчас пересохшие, после дождей наверняка превращались в грязное месиво, а брошенные через них подобия гати давно пришли в полную негодность. Тем не менее, обе полуторки с честью выдержали незапланированный марафон, и вскоре уже стояли на знакомой, ничуть не изменившейся со вчерашнего дня поляне, рядом с тем местом, где ноги первопроходимцев в первый раз ступили на эту землю.

– Работай, – крикнул Александр напарнику, высунувшись из кабины. Ситуация выбила его из колеи и заставляла всерьез нервничать. Проще говоря, для Колобанова это был новый опыт, раньше его задача была только стрелять, а никак не захватывать крупногабаритные трофеи, а потом сваливать, увозя их в грузовике. Нельзя сказать, что ощущения были приятными. Немцев-то он не боялся, они народ умный. Даже если увидят побоище, мигом сосчитают трупы и придут к выводу, что атаковала колонну крупная группа, возможно, даже воинская часть, а значит, и ловить их надо соответствующими силами. Другого варианта они, скорее всего, и не предполагают – издержки упорядоченного мышления, мозги у них соответствующим образом заточены. Ну а пока эти силы будут собирать, время-то и уйдет. Умом Александр все это понимал, но все равно нервничал.

– Уже, – напарник возился с пультом, больше всего похожим на "лентяйку" от телевизора, разве что побольше да помассивнее. – Подожди немного.

Над аппаратурой Павел колдовал минуту, может, чуть больше – знойное марево, возникшее вдруг над поляной, ясно показало, что переход открыт. Александр притопил газ, и его машина осторожно двинулась вперед, чтобы спустя пару секунд оказаться в подвале, с которого и началось путешествие. Не дожидаясь продолжения банкета, он продвинулся вперед, но все равно грузовик Павла снова чувствительно толкнул его агрегат – водителем напарник оказался посредственным.

Заглушив мотор и выпрыгнув из кабины, Александр еще увидел, как медленно закрывается переход. Ничего, кстати, особенного, просто подернулся туманной дымкой и исчез. Из своей кабины вылез Павел – судя по тому, как его шатало, устал он в поездке здорово.

– Ты что, права на вокзале купил? – с усмешкой поинтересовался Александр.

– Обижаешь, начальник – честно в карты выиграл, – в тон ему ответил Павел. – Ф-фу-у, ну и поездочка.

– Хотел приключений? Вот тебе их обратная сторона, – ухмыльнулся Александр. – Кстати, я не понял, с чего это мы тут все еще одни? Где комитет по встрече с водкой и народными танцами? Хлеб-соль можно не предлагать – переживу как-нибудь, а вот девок обязательно.

Павел на хохму не повелся, и впрямь устал, но требование Александра без внимания не осталось.

– Комитет здесь, – тяжелая дверь открылась, пропуская "военного" с профессором. – Ну что, молодежь, как скатались?

– Весело, – отозвался Павел. Он, похоже, окончательно оклемался от пережитого на дороге шока. – Ну что, груз принимать будете? А то обидно, если окажется, что мы зря туда-сюда мотались.

Вместо ответа профессор подхватил топор с пожарного щита и легко, как молоденький, запрыгнул в кузов ближайшей машины, нырнул под тент… Короткий лязг – и пару секунд спустя все собравшиеся уже могли лицезреть его довольно лыбящуюся харю и поднятый вверх большой палец.

– Порядок!

– Что там? – Павла распирало от любопытства. Александр поморщился: уж если так интересно, мог и сам, еще в том мире, пару ящиков расковырять, пока время было. Не сделал – чего уж теперь-то дергаться? Самому Александру интересно не было ни капельки. Меньше знаешь – крепче спишь.

– От многих знаний много горя, – словно прочитав его мысли, ответил профессор. – Зато могу, если интересно, озвучить ваши гонорары, благо они у вас одинаковые.

Напарник захотел. Профессор озвучил. Народ впечатлился. Да, за такие деньги можно было работать. Более того. За такие деньги НУЖНО было работать. И почему так не платят, к примеру, слесарю? Живо бы преступность на ноль сошла. Вот теперь и Александру стало по-настоящему интересно, что же такое они сюда приволокли, если их ничтожный, в общем-то, процент весит так много. Правда, свой интерес он предпочел никому не демонстрировать – мало ли, как отнесется к этому присутствующее здесь начальство.

Пол часа спустя, уже ополоснувшиеся под душем и одетые в свою привычную одежду, они сидели в кабинете "военного", пили горячий чай и докладывали о ходе операции. Докладывал, в основном, Павел, язык у парня был подвешен, что надо, да и мысли он формулировал четко и грамотно. Будущий ученый, положение обязывает. При этом, рассказывая, он успевал между словами отхлебывать из кружки и ни разу не сбился. Александр даже немного позавидовал – ему бы такой язык, милое дело девок уламывать. А еще он завидовал цвету напитка, потребляемого напарником. У Павла чай был крепким аж до черноты, а Александр такой роскоши позволить себе не мог – в свое время, лет пять назад, упал, ударился головой и получил легкое сотрясение мозга. Мелочь, не заслуживающая, вроде бы, внимания, но вот крепкий чай пить не мог – моментально начинало тошнить. При этом кофе пил любой крепости и безо всяких последствий, такой вот хитрый выверт организма. И ведь, что обидно, любил-то он чай как раз крепкий, а пить приходилось то, что сам же с усмешкой называл мочой больного поросенка. Обидно…

Правда, сам он тоже в стороне от разговора не остался, периодически вставляя свои комментарии, но это были редкие и малозначимые дополнения – в целом Павел картину происходящего схватывал четко и детально, память имел хорошую и в дополнениях теперь не очень-то и нуждался. Короче говоря, к концу доклада Александр уже немного заскучал, и оживился только, когда им с напарником выдали гонорары. Не наличными, естественно, а новомодными пластиковыми картами, на которые деньги уже были переведены. Ну, перевели их сейчас, дело это минутное, хотя на счет они поступят в лучшем случае завтра, а вот карты оформляются долго. Месяц надо, не меньше. Выходит, что эта контора знала о Призраке уже давно, и давно готовилась наложить на стрелка свою мягкую, но сильную лапу.

После этого профессор умотал по каким-то своим делам, Павла отпустили отдыхать, благо здесь было уже далеко за полночь, а вот Александра "военный" попросил остаться, став в тот момент невероятно похожим на папашу Мюллера из незабвенного сериала. Просьбы же начальства, как известно, приравниваются к приказу и выполняются по команде "Бегом!", поэтому Александр даже не попытался спорить. Просто остался сидеть на месте и рассматривать "военного", а тот, в свою очередь, рассматривал его.

– Ну, что ты можешь сказать о своем напарнике? – спросил "военный", когда пауза несколько затянулась.

– О Павле? – Александр пожал плечами. – Нормальный пацан. Труса не празднует, под огнем не обделался, здоровья вагон. Необученный, правда, совсем, ну да это дело наживное. Жмура сегодня своего первого положил, это ясно, но оклемался быстро. А что?

– Мы предполагаем сделать вас постоянной группой. Как смотришь?

– Нормально.

"Военный" неопределенно хмыкнул, потом кивнул, словно бы не Александру, а собственным мыслям, и сказал:

– А теперь давай, спрашивай.

– О чем?

– А о том, что тебя нервирует. Наверняка ведь у тебя куча непонятных моментов имеется.

– Имеется. Например, мне не понятно, почему выбрали именно меня. Насколько мне известно, всякой спецуры, оставшейся не у дел, хватает. Человек, прошедший спецподготовку и имеющий реальный боевой опыт, а не только стрелявший из засады, как я, наверняка с подобными задачами справится лучше. Да и, честно говоря, физическая подготовка у такого умника будет классом выше, чем у нас.

– На то есть две причины, – "военный" подумал секунду, потом достал сигареты. – Не возражаешь, если закурю?

– Вообще-то, вы здесь хозяин.

– Некоторые, как и ты, бросившие курить, на дух табачный дым не переносят, а мне не хотелось бы напрягать собеседника.

– Да плевать. Я к дыму отношусь безразлично.

– Ну, это замечательно, – "военный" закурил, выпустил густой клуб синего дыма, прямо как не слишком новый мотор при запуске. – Итак, есть две причины. Одну из них я объясню тебе чуть позже, вторая же проста. Всех этих спецов натаскивало государство. Я имею в виду серьезных спецов, не призывников, а тех, кого готовили серьезно и вдумчиво. У них весьма специфические рефлексы, и многим, что называется, за Державу обидно. Вполне нормальная реакция, кстати. Вот только, оказавшись в той ситуации, в которой были вы, они могли, к примеру, начать собственную войну или же броситься очертя голову, к примеру, в Москву, к Сталину, чтобы войну переиграть. По-человечески их, кстати, и понять можно, и осудить рука не поднимается, вот только дело бы осталось несделанным, а это чревато. Ты же пошел, сделал и вернулся. Рациональный и в достаточной степени подготовленный человек, не связанный особыми моральными принципами, именно такой нам в данном случае и необходим.