Лилиан уже собралась уходить, но тут краем глаза заметила в борозде что-то странное. Кусок клетчатой бумажной ткани. Как раз из такой сшито тетушкино платье.

Лилиан сделала робкий шаг и опрометью кинулась к тому месту. Тетушка лежала в грязи, между зелеными кукурузными рядами.

– Тетушка! Тетушка! – завопила Лилиан.

Она просто прилегла отдохнуть, правда же? Но Лилиан чувствовала: случилось что-то плохое. Что-то страшное. Там, где упала тетушка, стебли кукурузы погнулись. Некоторые были сломаны. Она лежала ничком, вся забрызганная грязью.

Лилиан грохнулась на колени и принялась трясти ее за плечо.

– Вставай! Вставай же! – со слезами кричала она. – Ну пожалуйста, вставай!

Но тетушка не двигалась. И тут Лилиан заметила на ее ноге две маленькие круглые ранки возле щиколотки. Кожа вокруг них покраснела.

Змеиный укус.

Нет. Нет. Н-е-е-е-ет!

Конечно же, тетушка просто лишилась чувств. Вот-вот ее веки дрогнут, она откроет глаза и слабо улыбнется Лилиан.

Но нет… Ничего такого не будет, и Лилиан это понимала. Ей уже приходилось иметь дело со смертью. Она натыкалась на останки животных в лесу. Она видела, как кошки убивают мышей, а потом едят их, выплевывая крошечные внутренности. Она сама помогала тетушке, когда нужно было свернуть шею цыпленку.

В груди у Лилиан разрастался тяжелый ком. Это все не по-настоящему. Но тетушка лежала на земле – неподвижная, с посеревшей кожей.

Лилиан погладила ее похолодевший лоб. Зря она сочла тот сон глупостью. Предвестие беды – вот что это было. Предупреждение. Правда, слишком уж запоздалое.

Лилиан уткнулась лицом в тетушкино плечо.

– Пожалуйста, проснись! – прошептала она. – Пожалуйста, тетушка. Я ведь не знаю, что мне делать…

Но было ясно: тетушки больше нет. Лилиан заплакала, она плакала долго-долго.

* * *

Девочка очнулась, когда уже сгущались сумерки. Хлюпнув носом, она вытерла лицо о платье. Тетушка совсем окоченела, до нее было холодно дотрагиваться. Лилиан медленно поднялась на ноги. Силы совсем покинули ее. Внутри словно зияла огромная дыра.

Ох, тетушка…

Лилиан осиротела во второй раз. Тетушка заменяла ей целую семью – отца, мать, многочисленную родню, всех-всех. Лилиан даже не помнила своих родителей. Когда ей только исполнился год, их унесла эпидемия гриппа. Болезнь яростным вихрем промчалась по холмам – многие тогда пали ее жертвой, а кто-то по непонятной причине выжил. Как, например, Лилиан и тетушка.

Но теперь и тетушки не стало.

С трудом переставляя ноги, Лилиан побрела к хлеву. Она стащила с крючка старое одеяло, расстелила его на тачке и двинулась назад к полю. Деревянное колесо жалобно поскрипывало. Установив тачку между кукурузными грядками, Лилиан попыталась приподнять тетушку. Бесполезно – у нее в жизни не хватило бы сил.

Что же теперь делать? Нельзя же просто оставить ее вот так лежать в грязи. И что теперь будет с ней, Лилиан? Ну почему она такая маленькая и слабая? Бедная тетушка.

Лилиан стояла на коленях рядом с тачкой, руки и плечи у нее ныли от усилий. Она было снова заплакала, но тут же приказала себе перестать. Если она сейчас разревется, то уже никогда не остановится. А сделать ей предстоит многое. Нужно действовать – ради тетушки.

Она выпрямилась и аккуратно накрыла тетушку одеялом, потом заставила себя встать на ноги. Медленно, тяжелыми шагами, она пошла прочь от кукурузного поля. Огромная дыра внутри как будто разрослась – казалось, эту пустоту уже ничему не суждено заполнить.

Было совсем поздно, почти ночь. Лилиан отвела в стойло Аннабель. В доме она отыскала на полке фонарь и зажгла фитиль. Свет отгонял от девочки мрачные тени, пока она шагала по длинной тропинке, ведущей к дому Уэлчей.

Глава седьмая

Без тетушки

Лилиан разбудило птичье пение. Она подняла голову в замешательстве, пытаясь понять, где находится, и тут воспоминания о вчерашнем навалились на нее. К горлу подступил комок, глаза наполнились слезами. Лилиан села в постели и утерла слезы кончиком одеяла.

В доме Уэлчей было тихо. Лилиан выглянула из окна: судя по всему, еще очень рано. Она на цыпочках прокралась на кухню, потом вышла на крыльцо. С перил соскочила амбарная кошка, и Лилиан вздрогнула от неожиданности. Кошка изучающе посмотрела на девочку и скользнула за угол. Лилиан проводила ее долгим взглядом.

Ей снова вспомнился тот странный сон: кошки вокруг бука, говорящие животные. Укус змеи. Лилиан испытывала смутное чувство вины, словно несчастье случилось из-за нее. Это ее должна была ужалить змея.

Окажись тот сон явью, она бы лучше осталась в облике кошки, лишь бы спасти тетушке жизнь.

Дверь за спиной приоткрылась. Харлин встала рядом и обняла Лилиан за плечи.

– Ну как ты, милая? – ласково спросила она.

– Я… – Лилиан проглотила комок, застрявший в горле. – Это все… словно не по правде.

Харлин кивнула:

– Так оно и будет, милая, – еще долго.

– Но как же я без тетушки? У меня никого больше нет.

– Я знаю. Мы позаботимся о тебе, даю слово.

Нет, это все неправильно. Тетушка должна заботиться о Лилиан. Они всегда были друг другу опорой.

– Я, наверное, пойду домой, – сказала Лилиан. – Там же хозяйство…

– Нет, и не думай. Эрл уже говорил с тетушками Крик. Они отправят пару своих мальчишек приглядеть за фермой. А через несколько дней посмотрим. Ты ведь не можешь жить там совсем одна, Лилиан.

Девочку пробрала дрожь. Бросить ферму? Невыносимо даже думать об этом. И она сделала вид, что не слышала последней фразы Харлин.

– А что… что с тетушкой?

– Эрл сказал, он перенес ее в гостиную.

Хорошо, конечно, что Харлин и Эрл взяли на себя все эти хлопоты. Но Лилиан чувствовала себя такой беспомощной. Она теперь словно лист, подхваченный вихрем, – ее несет и несет над землей неведомо куда.

Бедная тетушка, лежит совсем одна в гостиной.

– Можно мне увидеть ее?

– Конечно, милая. Я пойду с тобой, вместе подберем что-нибудь нарядное для тети Фрэн. Но прежде гляну, как там скотина. – Харлин подняла голову. – Поможешь?

Лилиан кивнула. А что еще было делать?

* * *

В день похорон ярко светило солнце, но, когда все собрались на крошечном семейном кладбище Киндредов, прямо над фермой небо заволокло тучами. Похоже, собирался дождь. Харлин и Эрл замерли за спиной Лилиан у края могилы. На Лилиан было нарядное платье, пришлось по такому случаю даже надеть туфли. Отец Бартоломью стоял в изголовье могилы с открытой Библией в руках.

На похоронах было несколько людей из города и соседей – им пришлось проделать долгий путь к ферме Киндредов. Вот Мэйбы, они живут через несколько ферм отсюда. Явился Чарли Смит из местного магазина. Вот Джон Дарроу и его сын Джимми – их скот пасется внизу, у самой дороги в город. Вон стоит Агнес Нэш, городской библиотекарь. А вот и Скромняга Джонсон, он подыгрывает окрестным жителям на банджо, когда те собираются вместе потанцевать.

Позади всех выстроилась большая семья Крик – смуглые мужчины одеты в куртки из оленьей кожи и джинсы, женщины в длинных черных юбках с вышивкой, волосы заплетены в косы. Тетушки Крик стояли в первом ряду, только тети Нэнси, самой старшей, с ними не было. Она скрывалась в тени на краю леса и не сводила пристального взгляда с Лилиан.

В любых других обстоятельствах Лилиан забеспокоилась бы. Если тетя Нэнси обратила на тебя внимание – добра не жди. Никто не знал наверняка, сколько ей лет. Поговаривали, будто Нэнси Крик уже жила в этих холмах, когда белые только явились с востока. Как знать, возможно, белые пришельцы покинут эти края, а она останется. Уж на что мальчишки семейства Крик славились шумным нравом, но и они испуганно замолкали, стоило лишь упомянуть тетю Нэнси.

Там, под деревьями, она была не одна. Лилиан видела за спиной тети Нэнси темную фигуру с печально склоненной головой – высокую, еще выше ростом, чем величавая женщина кикаха. Или показалось? Лилиан не была уверена. Девочка украдкой посматривала в сторону леса, а таинственная фигура то появлялась, то пропадала.

Не так-то легко вынести взгляд старухи. Но это сущие пустяки по сравнению с горем утраты.

Лилиан было тяжело видеть тело, лежавшее на столе в гостиной. Еще хуже стало, когда Сэмюэль и Джон Крик уложили тетушку в гроб, который сами же смастерили из деревяшек, что отыскались в хлеву. А потом они принялись заколачивать гроб, и каждый удар молотка отдавался в груди Лилиан, словно гвозди вбивали ей прямо в сердце.

Вот священник читает отрывок из Библии. Сейчас они забросают гроб землей, и тетушка уйдет совсем. У Лилиан душа разрывалась от горя, мысли путались. Что же с ней теперь будет?

Она пыталась сосредоточиться и уловить смысл того, что говорил священник, – ничего не получалось. Слова казались какими-то бесцветными и пустыми. Но когда церемония завершилась, Лилиан встала у могилы, расправив плечи (тетушка была бы ею довольна!), и, как полагается, приняла соболезнования соседей.

Семейство Крик растворилось в лесу, осталась только тетя Нэнси. Она поманила Лилиан длинным темным пальцем. Харлин и Эрл были поглощены беседой со священником. Они обсуждали, что теперь делать с Лилиан. Ее мнение по этому вопросу как будто никого не интересовало. Воспользовавшись тем, что о ней на время забыли, Лилиан обогнула могилу и направилась к тете Нэнси.

Та темная фигура исчезла – если, конечно, за спиной тети Нэнси вообще кто-то был. Возможно, Лилиан почудилось. Вспомнить хотя бы сон – ведь он тоже казался таким живым. Видимо, у нее богатое воображение. Чересчур богатое.

– Сожалею о твоей утрате, – тихо произнесла старуха. – Твоя тетя была хорошей женщиной и добрым другом моего народа. Нам будет ее не хватать.

Лилиан кивнула:

– Не представляю, как я буду без нее.

Тетя Нэнси не сводила с девочки испытующего взгляда, а потом в темных глазах старухи что-то сверкнуло; она как будто слегка встревожилась.

– Ты ведь знаешь, что все должно быть не так, – вдруг сказала тетя Нэнси.

Голос прозвучал странно, словно издалека.

– П-простите? Я не понимаю… – пролепетала Лилиан.

– А мне сдается, понимаешь.

Лилиан хотела спросить, что это значит, но почувствовала, как на плечо легла рука. Обернувшись, девочка увидела Эрла.

– Что ты тут делаешь? – спросил он.

– Да я просто… – заговорила Лилиан, снова поворачиваясь к тете Нэнси…

Но та уже исчезла.

«…просто болтаю сама с собой», – подумала девочка, а вслух сказала:

– Просто интересно стало, куда они так быстро подевались. Ну, эти Крики.

– Пытаешься понять, что у них на уме? И не думай, – усмехнулся Эрл. – Спокойнее спать будешь. Крики, конечно, дружили с твоей тетей, но, вообще-то, они странные ребята.

– Да, наверное…

– Хотя с их стороны было любезно прийти почтить усопшую. Да и их помощь в последние пару дней была совсем не лишней.

Лилиан кивнула.

Эрл сжал ее плечо.

– Идем. – Он подталкивал ее к могиле, где их ждали Харлин со священником. – Сейчас отправимся домой.

Домой? Но ферма Уэлчей вовсе ей не дом. Девочка огляделась и вдруг почувствовала невыразимую нежность и печаль. Лилиан последняя из Киндредов. Здесь ее родовое гнездо. И все же она позволила Эрлу увести себя.

Все шли по тропинке к дому Уэлчей, Лилиан плелась позади, держа туфли в руке. Уходя с кладбища, она чуть помедлила и внимательно посмотрела на лес, у края которого еще недавно стояли Крики. Возле ее ног что-то прошуршало, и в траве показался собственной персоной Большой Рыжик. За ним следовало еще несколько кошек, в том числе Черная Нэсси с высоко задранным хвостом. Они уселись неровной линией и не сводили глаз с Лилиан. Как будто тоже пришли почтить усопшую.

Девочка подняла руку, приветствуя кошек, но ни одна из них не шевельнулась в ответ. Они так и сидели – торжественно, словно маленькие статуи.

– Лилиан? – позвал Эрл.

При звуке его голоса кошки мгновенно растворились среди деревьев.

– Иду, иду, – откликнулась она и поспешила вслед за Уэлчами и священником.

Шагая по тропинке, Лилиан поймала себя на том, что все время думает о тете Нэнси.