– Осмунд? – удивился рыцарь. – О, я о нём наслышан. Колдун, владеет чёрной магией. – Он перегнулся через зубцы и посмотрел сверху на Игрэйн. – О, да она в доспехах! – изумлённо сказал он.

– Это храбрая девочка, – заверил Гарлеф, – но я всё равно хотел бы, чтобы до дома её проводил опытный рыцарь. Понимаешь?

Тот молчал. Молчал он целую небольшую вечность. Потом снова вздохнул:

– Ладно. Рыцарь обязан помочь даме, если она в беде. Даже если он потерял свою честь.

– О, ради звёздного неба, не начинай свои причитания! – сказал Гарлеф и снял вздыхающего рыцаря с башни.

Ланселот фыркнул, когда великан поставил рыцаря в траву рядом с ним, но не отступил от Игрэйн ни на шаг.

– Благородная дама! – Рыцарь поклонился Игрэйн. – Я, Печальный рыцарь с горы Слёз, предлагаю вам свои услуги, так как вы, по всей видимости, оказались в беде.

– Э-э-это очень мило с вашей стороны! – Игрэйн начала заикаться от волнения. – И мы можем отправиться прямо сейчас? Я на самом деле очень тороплюсь.

– Как пожелаете, – ответил рыцарь. – Я только кликну своего скакуна.

Он тихо свистнул, и среди деревьев появилась серая лошадь. Вид великана, казалось, совсем не пугал её. Она спокойно подошла к Печальному рыцарю и встала рядом с ним. Лошадь была осёдлана как для турнира.

– Вперёд, Серая! – сказал рыцарь. – Благородная Игрэйн нуждается в нашей защите. Мы снова отправляемся навстречу приключениям.

Лошадь негромко заржала, когда рыцарь вскочил в седло. Ланселот с любопытством навострил уши. Игрэйн ещё раз удостоверилась, что волосы великана надёжно уложены в сумке у неё на поясе, и взяла поводья Ланселота.

– Благодарю тебя, Гарлеф! – крикнула она великану. – Спасибо за всё!

Гарлеф опустился на колени и аккуратно пожал ей руку, которая была не больше его ногтя.

– Передай привет своим родителям! – сказал он. – И скажи, чтобы впредь были осмотрительнее во время колдовства.

– Я передам, – обещала Игрэйн.

Она вспрыгнула на Ланселота, в последний раз махнула рукой и поскакала за Печальным рыцарем.

Гарлеф проводил их взглядом. И только когда они исчезли из виду, он снова лёг в заросли терновника считать звёзды.

Правила рыцарей

Серая кобыла Печального рыцаря была не такой быстрой, как Ланселот, но они хорошо продвигались вперёд. Ничто не задерживало их в дороге. Ночь стояла тихая и мирная, а небо было полно звёзд.

Печальный рыцарь был молчаливым спутником. Игрэйн расспрашивала его о турнирах, в которых он победил, об охотниках, которых прогнал, и о единорогах, которых спас. Она спрашивала, отчего у него нет оруженосца и как выглядит вблизи королевская дочь. Рыцарь в ответ лишь вздыхал, бормотал только «да» и «нет» или просто «я уже не помню». Но Игрэйн так долго мечтала о том, что однажды поскачет рядом с настоящим рыцарем, что никак не унималась и продолжала расспросы. Она хотела знать, что означает герб на его щите, чем он предпочитает сражаться – мечом или секирой – и правда ли, что король такой уж негодный боец на пиках. Рыцарь поневоле смеялся над её вопросами. И неожиданно для себя он вдруг начал рассказывать.

Когда на восходе солнца всадники оставили позади Гигантские холмы и доскакали до болотистой равнины, которая простиралась до самого Шепотливого леса, Игрэйн уже кое-что знала о приключениях рыцаря. Только причина его печали так и оставалась для неё тайной.

– Далеко ли ещё до крепости ваших родителей? – спросил Печальный рыцарь, когда они поили своих коней у Русалочьей реки, о которой говорили, что она течёт до самого моря.

Игрэйн зевнула.

– О, не так уж и много осталось. Если не делать привалов, то мы будем на месте вскоре после заката.

В желудке у неё урчало, и она ужасно устала от бесконечно долгой скачки. Но ей не терпелось скорее попасть домой.

– Что делать, мы должны давать отдых нашим лошадям, – сказал Печальный рыцарь и спрыгнул с седла. – Пока что нам не встретилось ничего враждебного, но это вполне может произойти, и на такой случай нашим коням лучше иметь резвые, а не усталые ноги.

На это Игрэйн нечего было возразить. И Ланселот был явно рад, когда она завела его в прозрачную воду реки. Но Игрэйн могла думать только о Бибернеле. Не напал ли уже Осмунд на крепость? Что, если она опоздает?

– Я очень беспокоюсь, понимаете? – тихо сказала она Печальному рыцарю.

– Что ж, боюсь, что для этого у вас есть основания! – ответил он. – Расскажите мне больше об этом Осмунде.

– Он наш новый сосед. Его крепость расположена восточнее Бибернеля. Теперь мы оказались в окружении очень плохих соседей, потому что на западе живёт Одноглазый герцог, про которого тоже ничего хорошего сказать нельзя.

– Да, хорошего про него не услышишь. – Печальный рыцарь вытянул свой меч из ножен и провёл пальцем по его острию. – Ну что, я вижу, вы тоже носите меч. Не хотите ли для разминки усталых конечностей провести небольшой бой?

– Что, правда? – Игрэйн вскочила на ноги.

Бой с настоящим рыцарем! До сих пор ей приходилось сражаться лишь с кожаным манекеном, с работниками в Дюстерфельсе или с Бертрамом, а тот не отличался проворством и ловкостью. Игрэйн вытянула меч, с которым не расставалась. Он был коротковат и не слишком тяжёл, как раз по её руке. Прадедушка Пелей получил его на свой тринадцатый день рождения, это было выгравировано на клинке.

– Если вы позволите, – сказал рыцарь, – то я бы выбрал в качестве оружия длинный кинжал. Мой большой меч неповоротлив и тяжёл против вашего.

– Конечно, как вам будет угодно, – ответила Игрэйн и встала в позицию. – Мне надеть шлем?

Рыцарь улыбнулся.

– В этом нет необходимости, вы сражаетесь с другом, – сказал он.

Сердце у Игрэйн прыгало до самого горла, когда она отражала первый выпад. После третьего парирования Печальный рыцарь с удивлением остановился.

– Вот это да! – сказал он. – Видит Бог, вы неплохо это делаете!

Игрэйн почувствовала, как краска заливает ей лицо.

– Что ж… Я много упражнялась, – пролепетала она.

– Хорошо. Тогда я хочу показать вам пару приёмов, в которых вы, может быть, ещё не упражнялись, – сказал Печальный рыцарь, и больше он не казался таким уж печальным.

Они фехтовали и фехтовали, пока их кони паслись на берегу реки и давали отдых своим усталым ногам. В какой-то момент Игрэйн смахнула пот с кончика носа, глотнула воздуха и упала в траву.

– Я больше не могу, – выдохнула она.

Рыцарь сел рядом с ней на камень и улыбнулся:

– Вы сражаетесь очень ловко для вашего возраста. Даже опытные оруженосцы медлительнее вас. Однако всегда помните два правила рыцарства: никогда не применяйте вашего владения мечом против более слабого, а только для защиты и никогда не используйте это искусство в целях обогащения.

– Конечно же нет! – сказала Игрэйн и снова села.

– Хорошо. – Печальный рыцарь задумчиво посмотрел на неё. – Тогда я назову ещё два правила, которых вы, возможно, никогда не слышали. Первое: всегда принимайте в расчёт, что ваш противник не придерживается правил. И, – добавил он, опустив голову, – второе: вы никогда не станете таким же хорошим рыцарем, как тот, кто изо дня в день не делает ничего другого, кроме как упражняется в битвах.

Игрэйн растерянно смотрела на него.

– Но я хотела бы стать самым-самым лучшим рыцарем! – тихо сказала она.

– И провести остаток вашей жизни в постоянных упражнениях? Каждый день, каждый час?

Игрэйн погладила пальцами свои блестящие доспехи.

– Ну, может, всё-таки не каждый час, – неуверенно произнесла она.

– Некоторые рыцари, однако, делают именно это, – вздохнул Печальный рыцарь. – Я знавал когда-то одного такого… – Он вонзил свой кинжал в землю.

– Колючий-то уж точно упражняется день и ночь! – сказала Игрэйн. – Все его доспехи унизаны железными шипами, а лицо белое как снег. Как будто он вообще никогда не снимает свой шлем.

Печальный рыцарь недоверчиво посмотрел на неё:

– Да что вы говорите? О каком это рыцаре вы рассказываете?

– Это начальник крепости Осмунда. – Игрэйн присела на корточки на берегу и зачерпнула двумя пригоршнями студёной воды из реки. – На него только глянешь – и мороз по коже. Ну, не у меня, конечно. Я-то его не боюсь. – Она смущённо откашлялась. – Единственное, что по-настоящему внушает мне ужас, – это пауки. Я знаю, что это глупо, но… А вы чего-нибудь боитесь?

Печальный рыцарь не ответил. Он вытянул свой кинжал из земли, вытер его и сунул в ножны. Потом вздохнул.

– Да, благородная Игрэйн, есть вещи, которых я боюсь, – ответил Печальный рыцарь, не поднимая глаз. – Но ничто на свете не внушает мне большего ужаса, чем тот рыцарь, о котором вы только что говорили. Его имя Рован Бездушный. Это он лишил меня чести. Трижды после этого я вызывал его на поединок. И всякий раз он побеждал первым же ударом пики. Я сдержу слово и провожу вас до крепости ваших родителей, однако против Бездушного я ничем не смогу вам помочь… Никто не может этого.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – запальчиво сказала Игрэйн и снова поднялась на ноги. – Каким образом он вас обесчестил? Тем, что победил?

– Нет, из-за поражения в честном бою рыцарь не теряет чести. Он совершил нечто худшее, гораздо худшее, с тех пор я и стал Печальным рыцарем с горы Слёз.

– Ах, да пóлно вам! – Игрэйн взяла его за руку. – Это не может быть так уж непоправимо. Но вы не обязаны мне ничего рассказывать, если не хотите. Отправимся вместе со мной в Бибернель, и там увидите, как мои родители превратят Осмунда и Колючего рыцаря в головастиков или в мокриц. Но для этого им нужны волосы великана. В настоящий момент родители, к сожалению, пребывают в образе свиней, правда, очень симпатичных.

Губы Печального рыцаря тронула едва заметная улыбка.

– Но в рыцарском искусстве ведь запрещено чародейство, не так ли? – спросила Игрэйн.

– Да, это было бы против чести, – ответил рыцарь.

– Ну, тем лучше. – Игрэйн направилась к Ланселоту и снова взнуздала его. – Я всё равно не могу запомнить ни одного волшебного заклинания. Поскачем дальше, и вы мне объясните, что ещё считается бесчестным, да?

– Как вам будет угодно, Игрэйн Бесстрашная, – сказал Печальный рыцарь и вскочил на своего коня. – Знаете, я думаю, что однажды вы станете прекрасным рыцарем.

Одноглазый герцог

Игрэйн не осмелилась скакать с бесценными волосами великана мимо Дюстерфельса. И они повернули на запад, где над землёй и людьми господствовал Одноглазый герцог. Ни Игрэйн, ни Печальный рыцарь ни разу не ездили по этому пути, но Игрэйн знала, что Русалочья река рано или поздно приведёт их к Шепотливому лесу.

Вскоре река завела их в густую чащу. Это защищало от любопытных глаз, но, объезжая деревья, они продвигались вперёд медленнее, чем по открытым холмам. Учуяв едкий дух медведей и волков, лошади забеспокоились. Игрэйн и рыцарь держали свои мечи наготове, но, кроме нескольких разбойников, которые тут же убежали, увидев доспехи, на пути им встречались только зайцы и косули. День был жарким, но в тени деревьев было прохладно, и не успело солнце дойти до зенита, как Игрэйн уже увидела на возвышенности крепость герцога. Вокруг неё теснились нищенские хижины, крытые соломой, а на полях под палящим солнцем работали крестьяне со своими детьми.

Игрэйн остановила коня.

– Вы только взгляните на это, – сказала она. – Даже дети работают от восхода до заката, пока герцог развлекается на охоте. Таким рыцарем я быть не хочу.

Печальный рыцарь рассмеялся. Он смеялся теперь всё чаще.

– О, в вас я не сомневаюсь, благородная Игрэйн!

Всадники и дальше ехали вдоль реки. Вскоре она с шумом втекла в теснину с лесистыми откосами, позволив лишь узкой тропке виться высоко над водой.

– Почему вы больше не живёте в крепости? – спросила Игрэйн рыцаря, пока они ещё могли ехать рядом. – В башне, должно быть, ужасные сквозняки и холод.

Пауков там, наверное, тоже хватает, но рыцарю, скорее всего, не было до них дела. Он некоторое время молчал. А когда наконец решил ответить, голос его звучал хрипло от грусти.

– Я был когда-то стражником одной крепости, – сказал он. – Там жили три сестры, и я должен был их защищать.

– А сами они не могли постоять за себя? – удивилась Игрэйн.

– Они были не такие, как вы, – едва заметно улыбнулся рыцарь.

– Что же с ними стало?

Рыцарь опять помолчал, прежде чем произнести:

– Рован Бездушный, которого вы называете Колючим рыцарем, похитил их, а я не смог этому помешать.

– О! – Игрэйн ошеломлённо посмотрела на него. – Но как они позволили себя так просто похитить?

Рыцарь не успел ей ответить. На крутом откосе слева от них зашуршали кусты. Ланселот испуганно вспрянул, что-то с громким криком понеслось на них сверху. Лавина сорванных листьев и обломанных веток прокатилась мимо копыт Ланселота и с плеском ухнула в реку.

– Что это было? – спросила Игрэйн, нагибаясь через шею Ланселота.