Из воды, отфыркиваясь, вынырнули три головы, третья заметно меньше остальных двух. Все три головы принадлежали зелёному, как мох, дракону, который, сердито пыхтя, поднялся из воды и свирепо уставился на путников.

– О нет! Ещё двое! – заревела маленькая голова. – Что же за день сегодня?

– Чего уставились? – рявкнули две другие. – Вы тоже от скуки охотитесь на драконов? Вам нужна драконья голова, чтоб повесить её над воротами крепости? Посмотрите на мою третью голову! Она еле отросла после того, как её отрубил три недели назад Одноглазый герцог, и до сих пор не больше ваших дурацких человеческих голов. Прямо беда! И сегодня опять этот тип за мной гонялся! Вам, людям, что, больше нечего делать? Чего вам…

– Мы не охотимся на драконов! – поспешно перебила его Игрэйн. – Правда! Честное рыцарское.

– Ну, я не очень-то верю вам на слово! – ворчал дракон. – Но и в ледяной воде сидеть тоже неохота.

Он трижды чихнул, отчего его зелёные головы покраснели. Выйдя на берег, дракон отряхнулся с такой силой, что Ланселот чуть не понёс куда глаза глядят. А серая кобыла Печального рыцаря, наоборот, казалось, давно привыкла к выходкам дракона.

– Вы только посмотрите! – бурчало зелёное страшилище, вытаскивая хвост из воды и разглядывая своё отражение. – Я смешон. Просто смешон. Моя голова размером со сливу, и, если с этим герцогом и дальше так пойдёт, остальные мои головы ждёт то же самое!

Его чешуйчатое тело было таким большим, что перегородило узкую тропу между склоном и рекой.

Игрэйн раздумывала, как бы им обойти его, но тут Печальный рыцарь повернулся к ней и тихо сказал:

– Кто-то идёт! Меч наголо!

Игрэйн подчинилась. Она услышала галопирующий топот копыт, дребезжание доспехов и лай собак.

Дракон в ужасе втянул все три головы.

– О, я знаю, кто это! – зашипел он. – Мне от него не уйти. Лучше сразу проститься с ещё одной головой!

– Нет, тебе не придётся с ней прощаться, – сказала Игрэйн и развернула Ланселота так, что он загородил собой промокшего до нитки дракона.

Печальный рыцарь на коне встал с ней рядом и положил меч себе на колени. Игрэйн последовала его примеру.

– Что это вы делаете? – озадаченно спросил дракон.

– Будем защищать тебя, огненный червь, – ответил Печальный рыцарь. – Или, может, ты в чём-то провинился перед Одноглазым герцогом?

– Нет, что вы! – возмутился дракон. – Я никому не причинил зла. И никому ни разу не отрубил голову. Я питаюсь лунным светом и мечтаю лишь о том, чтобы никто мне не мешал лежать в пещере в тишине и покое.

– Ну, в таком случае ты требуешь не так много, – сказал Печальный рыцарь.

– А вот и он! – воскликнула Игрэйн.

По дороге с лаем неслись четыре собаки. За ними поспешал рыцарь на большом коне, закованном в латы. Забрало рыцаря было поднято, и Игрэйн увидела, что один его глаз закрыт повязкой, расшитой жемчугом. На щите красовалась голова дракона. Собаки, увидев чужих рыцарей, остановились и зарычали, прижав уши. Их хозяин тоже в недоумении придержал коня.

– Эй, ну-ка прочь с дороги! – рявкнул он. – Это мой дракон. Я гоняюсь за ним уже не первую неделю. К тому же вы находитесь на моей земле. Так что прочь, да быстро!

Собаки зарычали ещё громче и осторожно сделали шаг вперёд.

– Беги! – бросила Игрэйн дракону через плечо, не спуская глаз с герцога. – И если хочешь, чтобы этот одноглазый болван навсегда оставил тебя в покое, перебирайся в Шепотливый лес, там никто не охотится на драконов.

Дракон недоверчиво посмотрел на неё тремя парами глаз. Затем развернулся и побежал со всех сил своих чешуйчатых ног.

– Стой! Сто-о-ой! – взревел Одноглазый герцог и от ярости чуть не упал с коня. – Вы пожалеете об этом! Это был единственный трёхглавый дракон в моих лесах!

Он рывком выхватил свой меч, с грозным криком взмахнул им над головой и ринулся вперёд.

– Предоставь это мне, – шепнул Печальный рыцарь Игрэйн. Не дожидаясь ответа, он поднял свой щит и поскакал по узкой тропинке навстречу Одноглазому герцогу.

Тот с такой яростью ударил по щиту, что у Игрэйн зазвенело в ушах и потемнело в глазах.

Однако боевые способности Одноглазого герцога не особо впечатлили Печального рыцаря. Он без усилий отражал удары, потом вдруг опустил щит и, когда герцог решил воспользоваться его уязвимостью, выбил у него из рук меч. Тот прочертил в воздухе дугу и упал в реку. Герцог растерянно проводил своё оружие взглядом и свалился с коня, когда Печальный рыцарь ткнул его рукоятью меча в грудь. Собаки принялись облизывать лицо хозяина, а лошадь прыгнула в реку, переплыла на другой берег и остановилась там, опустив удила.

Печальный рыцарь подъехал к своему повергнутому противнику и посмотрел на него сверху вниз.

– Вам помочь? – спросил он.

– Нет! – рявкнул Одноглазый герцог. – Вам просто повезло, не более того! Назовите мне ваше имя, чтобы я мог найти вас и отомстить за этот позор!

Не говоря ни слова, спутник Игрэйн сунул меч в ножны и ответил:

– Я Печальный рыцарь с горы Слёз. А вам, неблагородный рыцарь, откуда знать, что такое позор?

С этими словами он развернул коня, подъехал к Игрэйн и усталым движением руки велел ей следовать за ним.

– И впредь оставьте драконов в покое, понятно? – крикнула Игрэйн герцогу, который всё ещё лежал на земле в окружении своих собак. В таких тяжёлых латах ему непросто будет подняться на ноги. – И если я услышу о чём-то подобном, вам придётся иметь дело со мной. Или я скажу маме, чтобы она превратила вас в толстого червя.

Герцогу нечего было ответить на это, и Игрэйн развернула Ланселота и поскакала вслед Печальному рыцарю.

Осаждённая крепость

Когда всадники добрались до Бибернеля, была непроглядная ночь. Но ещё издали они заметили многочисленные костры, а подъехав ближе, Игрэйн поняла, что на поле перед крепостью разбиты сотни шатров. Над самым большим из них развевалось знамя Осмунда. Бибернель был осаждён.

– Ты только посмотри на него! – шепнула Игрэйн Печальному рыцарю, когда они приблизились к лагерю. – Кто бы мог подумать, что он соберёт такое большое войско.

Стены крепости отсвечивали красным из-за обилия костров, а из пастей каменных рож в крепостной ров сыпались раскалённые искры.

– Вид поистине неутешительный, благородная Игрэйн! – прошептал Печальный рыцарь. – Ваша крепость, с позволения сказать, довольно ветхая и маленькая. Она не сможет долго выдерживать натиск такого большого войска.

К его удивлению, Игрэйн рассмеялась.

– Чепуха! – шепнула она в ответ. – Когда нашу крепость осадил Акколон фон Шварцбарт, всё поле до горизонта занимали шатры. Я тогда ещё не родилась, но мне об этом рассказывал мой отец. Нет, теперь, когда волосы великана у меня, волноваться не о чем. Наша старенькая крепость сможет себя защитить. Видите, мост поднят, стены и башня целы, а когда мои родители избавятся от своих хвостиков-кренделей, Осмунду не избежать наказания, помяните моё слово. Единственное, что меня беспокоит, – это провиант, так как мой брат Альберт хотя и способен превратить камень в живую мышь, но из еды он может наколдовать только сухое печенье и голубые яйца.

– Вот как! – Печальный рыцарь с сомнением посмотрел на крепость с покосившейся башней и не очень высокими стенами. – Ну даже если всё так, как вы говорите, – сказал он после некоторого раздумья, – как мы проберёмся в крепость незамеченными? Я должен вступить в бой, чтобы отвлечь врага?

– Чтобы они взяли вас в плен? – Игрэйн помотала головой. – Нет, об этом и речи быть не может. К тому же попасть в Бибернель довольно легко. Тут есть тайный подземный ход на случай побега! Его прорыть распорядилась ещё моя прабабушка, потому что прадедушка Пелей постоянно ссорился с другими рыцарями и при этом не умел колдовать. Мы с Альбертом часто использовали этот подземный ход. Попасть в него можно на краю леса. Идёмте.

Они решили оставить лошадей в низине, где их не заметили бы из вражеского лагеря, но когда Ланселот увидел, что Игрэйн уходит, он забил копытом от нетерпения пуститься вслед за ней.

Но Игрэйн с сожалением покачала головой.

– Я благодарна тебе за помощь, – шепнула она ему. – Но ты не пройдёшь через потайной ход. Отправляйся назад в Дюстерфельс. Или ты не хочешь возвращаться к этому Осмунду?

Ланселот сделал шаг назад и остановился.

– Ну ладно, – сказал Игрэйн и взяла его за поводья. – Тогда я возьму тебя с собой до края леса. А там ты решишь. А вы как? – обратилась она к Печальному рыцарю. – Не хотите пойти со мной в крепость?

Печальный рыцарь покачал головой:

– Я принесу вам только несчастье.

– О чём это вы? – Игрэйн взяла его за руку. – Лишь из-за того, что Колючий рыцарь похитил тех трёх дам? Но ведь трёхглавого дракона вы отлично защитили. И вообще, где сейчас эти дамы?

Печальный рыцарь вымученно улыбнулся:

– Не знаю. Я больше никогда их не видел, как ни искал. Три раза я вызывал Рована Бездушного на поединок, чтобы призвать его к ответу. Но, как я вам уже говорил, он всякий раз побеждал и уносил тайну с собой.

– Всего-то три раза, – сказала Игрэйн, запрыгивая на коня. – Три раза ещё ничего не значат. Бог троицу любит, но, может, всё хорошее случается лишь на четвёртый раз? Или на пятый. Когда-нибудь вы его одолеете, и ему придётся раскрыть тайну, где он прячет этих дам. Но сейчас идёмте со мной в крепость, прошу вас.

– Нет. – Печальный рыцарь снова покачал головой. – Нет, я провожу вас только до входа в туннель. Там нам придётся проститься.

– Что ж, это лучше, чем ничего, – согласилась Игрэйн, и они поскакали к лесу.

Пасть каменного льва

Искры, которыми плевались каменные физиономии, освещали ночь, словно огненный дождь. Игрэйн и Печальный рыцарь обошли как можно дальше палаточный лагерь Осмунда. Они насчитали восемь стражников и вздохнули с облегчением, когда наконец достигли первых деревьев и вошли в Шепотливый лес. Осмунд не осмелился разбить шатры вблизи него.

О Шепотливом лесе ходило немало жутких слухов, и нового хозяина Дюстерфельса они, видимо, тоже не миновали. На той стороне Бибернеля, которая была обращена к лесу, было выставлено шесть конных постов. Кони неподвижно застыли у края крепостного рва. Всадники сидели спиной к лесу, но кто-нибудь из них то и дело оборачивался, словно боясь, что вот-вот из чащи выпрыгнет кто-то дикий и голодный.

Игрэйн скакала вдоль края леса, чтобы видеть и крепость, и постовых. Листья старых деревьев шелестели над её головой, низко свисающие ветви касались её лица.

Лошадям не нравился шёпот деревьев. Они прядали ушами, но Игрэйн уже много раз выбиралась с Альбертом ночами в лес, так что ей было совсем не страшно.

– Мы пришли, – шепнула она. – Вот, смотрите…

– Подождите! – резко перебил её рыцарь и схватил поводья Ланселота. – Там, в чаще, кто-то есть. Огромный зверь. Мне кажется, он больше дракона. Видите его голодные глаза?

Но Игрэйн только посмеялась.

– Это один из львов моей мамы, – вполголоса сказала она. – Он каменный с головы до лап. Мама наколдовала его здесь, чтобы он охранял туннель. Идёмте.

Ланселот попятился назад, но Игрэйн успокоила его ровным голосом.

На каменного льва падали пятна лунного света, просеянного сквозь листву. Его голова доставала до крон деревьев. Игрэйн только верхом могла дотянуться до его подбородка. Лианы обвивали огромное тело, а глаза сияли как две луны, запутавшиеся в ветвях.

Игрэйн соскользнула с седла и посмотрела вдаль на стражников у крепостного рва. Они стояли спиной к лесу. Но даже если бы и обернулись, в тени деревьев было так темно, что всё равно бы ничего не увидели.

Игрэйн ловко запрыгнула на обомшелую лапу льва, оттуда перебралась на гриву и уселась на каменных локонах, вьющихся вокруг пасти.

– Теперь смотрите внимательно, – прошептала она, вытянула руку и потрепала льва по каменному носу.

Из груди его послышался рёв, и огромная пасть начала со скрежетом раскрываться, всё шире и шире, пока не раскрылась достаточно, чтобы туда могла пролезть Игрэйн. Между каменных клыков обнаружилась лестница, ведущая прямо в глотку льва.

– Гром и молния! – вырвалось у Печального рыцаря. – Ваша мама, должно быть, великая чародейка, если способна оживить камень. Думаю, мне не стоит за вас волноваться. Итак, нам пора прощаться. – Он склонил голову. – Прощайте, благородная Игрэйн! Возвращайтесь в вашу крепость. А я пока прослежу за стражниками.

С этими словами рыцарь развернулся и зашагал к краю леса.

Значит, он не пойдёт с ней. Игрэйн тут же заскучала по нему, но постаралась не показывать виду.

– Да, прощайте! – сказала она Печальному рыцарю вслед и спустилась с гривы льва, повиснув на руках. – Мне только надо попрощаться с Ланселотом.

Она обвила шею коня руками и уткнулась лицом в его гриву.

– Скоро я снова приеду тебя навестить! – прошептала она ему. – Как только мои родители превратят этого Осмунда во что-то ужасное и отвратительное.

Ланселот взволнованно ткнулся мордой ей в лицо и тихо заржал. Игрэйн, испугавшись, что их заметят, закрыла ему ноздри ладонями.

– Не надо шуметь! Стражник уже обернулся! – прошипел Печальный рыцарь и пригнулся, прячась за куст.

Постовой развернул лошадь и вглядывался в гущу леса. Но в темноте среди деревьев ничего не разглядишь, и после бесконечно долгого мгновения стражник снова отвернулся.

– Пора! – прошептал Печальный рыцарь. – Идите, пока он ничего не заподозрил.

– Да-да, сейчас. – Игрэйн в последний раз погладила Ланселота. – Не бойся, я вернусь, честное рыцарское!

– Игрэйн! – теряя терпение, медленно произнёс Печальный рыцарь, не оборачиваясь к ней. – Если вы сейчас же не скроетесь в пасти льва, я собственноручно вас туда затолкаю.

– Уже ухожу, – тихо сказала она, – но мне очень жаль, что вы не идёте со мной.

В ответ Печальный рыцарь лишь вздохнул.

Игрэйн второй раз с ловкостью белочки забралась на гриву. В лёгких доспехах это не составило ей труда. Ланселот прижал уши и не спускал с неё глаз.

– Ш-ш-ш! – шепнула ему Игрэйн. – Всё хорошо. Это не настоящая пасть.

Но как только она запустила ногу между каменными клыками, конь вскинул голову и громко заржал от страха.

Постовой, стоящий ближе к ним, тотчас развернул коня и резко отдал какую-то команду остальным стражникам. Шестеро всадников пришпорили коней и, выхватив мечи, галопом поскакали к лесу.