— Ресторан подойдёт, — рассеянно заметила Снежана, думая, кажется, о чём-то совершенно постороннем.

Вот таким образом мы и очутились в ресторане. И просидели там почти до самого его закрытия. А после направились в сторону дома. Моего, разумеется.

Ночь наша прошла просто чудесно (для меня, во всяком случае), а утром Снежана ухитрилась незаметно исчезнуть из квартиры, пока я ещё беспробудно дрых. И даже записки для меня не оставила, во всяком случае, я нигде от неё послания так и не смог обнаружить.

А ещё тем утром я здорово припозднился на службу и весьма из-за этого огорчился, хоть никто меня на присутствие в служебном кабинете никогда не проверял. Наверное, я, вообще, мог бы наведываться в свой кабинет через день, а то и через два на третий… и это бы мне вполне с рук сходило. Действительно, свадебный генерал (пардон, майор), что с него, болезного, взять?..

Весь тот день, сидя в кабинете, я не переставал думать о Снежане. Вернее, о том, что могла найти такая юная и симпатичная девушка в почти пожилом опустившимся забулдоне, коим я в настоящий момент и являлся. Ну, не совсем забулдон, но что возраст у меня далеко не юношеский, с этим ведь не поспоришь?

Просто, наверное, некоего жизненного разнообразия девочке вдруг захотелось, да и выпила она тогда в ресторане изрядно, а утром пробудилась, вспомнила всё на трезвую голову. Потом на меня, дрыхнувшего, взглянула почти с отвращением (а может, и просто с отвращением, безо всякого этого «почти»?), да и удалилась, себе, потихонечку…

Теперь долго, наверное, к спиртному притрагиваться не будет, дабы не повторился вновь вчерашний казус?..

Конец рабочего дня я встретил тогда почти трезвым. Это не значило, что не пил вообще, просто не пьянило меня в тот день почему-то спиртное. Да и не хотелось пить, что удивительно, даже почти противно мне это было. Зато почти всю содовую из холодильника вылакал, чипсами залежалыми активно её закусывая.

Мистер Смит в тот день ко мне так и не заглянул, но зато совершенно неожиданно зашёл меня проведать новоиспечённый уорент-офицер Эванс Холройд. Выпить со мной он категорически отказался, вежливо объяснив это тем, что не пьёт совершенно (а я и не знал ранее, что подобные чудаки вообще в жизни встречаются!). Потом он извинился, что не подошёл вчера вечером в баре (оказывается, не только я его тогда приметил, но и он меня тоже узрел, просто спешил очень).

В общем, очень мило мы с ним побеседовали, но почти ничего нового он мне так и не сообщил. Возможно, и сам мало чего знал, но, скорее, просто подписку о неразглашении некую имел, тем более, перед посторонними лицами. А я сейчас самым, считай, посторонних из всех имеющихся тут посторонних являлся…

Но из этой неторопливой беседы с Холройдом я кое-что всё же для себя вынес. Во-первых, что эксперименты в бывшем «вертолётном морге» активно продолжаются, а во-вторых, к разгадке этой тайны пока что не придвинулись ни на йоту. Было ещё некоторое количество исчезновений, но это были плановые исчезновения и все исчезнувшие благополучно потом вернулись. В том смысле благополучно, что безо всяких внешних повреждений, а вот с памятью у всех возвратившихся одно и тоже происходило: все лишь бессвязно про какой-то жёлтый песочек бормотали, а потом увозили их срочно в неизвестном направлении, на том дело и кончалось.

А ещё Холройд пояснил, что предполагаемые места исчезновений недавно научились довольно-таки точно определять при помощи какого-то специального прибора, и что места эти могут неожиданно возникать, а потом также неожиданно исчезать. Или просто постепенно перемещаться с места на место, притом, на довольно-таки значительные расстояния. Впрочем, пределов пятого ангара они, таинственные места эти, ни разу ещё не покидали.

А напоследок, перед самым уже уходом, сообщил мне Холройд, что опыты с самыми разнообразными животными, которые тоже в ангаре номер пять регулярно проводятся, дали совсем уж неожиданные результаты. Животные (все, без исключения) как бы чувствуют заранее такие аномальные места, и подходить близко к ним категорически отказываются. Более того, весьма агрессивными становятся, если их пытаются на аномальное такое место силком затащить. Но, с другой стороны, если животных этих тем или иным способом туда всё-таки помещают, то равно ничего с ними там не происходит. В том смысле, что ни одно животное так и не исчезло за всё время наблюдений.

Вот такой у нас с Эвансом Холройдом задушевный разговор состоялся уже под вечер, а потом он взглянул на часы, вскочил, извинился и мой кабинет быстренько покинул. И я свой кабинет тоже в скором времени покинул, тем более, что и так лишних полтора часа в нём пересидел.

Домой идти совершенно не хотелось, тем более, что и не сомневался я даже: в пустой квартире всё будет напоминать сейчас о Снежане, девушке, в которую я, сам того не подозревая, успел уже, кажется, влюбиться по самые уши. Другими словами, втюрился в неё, словно какой-то юнец несмышленый…

Впрочем, а куда мне ещё идти сейчас, кроме собственного жилища? В бар рановато, да и не посещал я никогда питейные заведения в мундире, так что для того хотя бы, дабы переодеться, требовалось мне опостылевшие свои пенаты наведать.

Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж и вытаскивая при этом из кармана ключи, я твёрдо решил не оставаться в квартире более, чем полчаса. Переодеться, перекусить маленько — и в путь-дорогу!

Но, уже подойдя почти к самой двери, я неожиданно увидел возле неё… Снежану!

Она сидела на полу, прислонившись к стене, и, кажется, спала. Во всяком случае, глаза у девушки были закрыты.

Некоторое время я просто стоял рядом со спящей Снежаной, рассматривая с нежностью и некоторой оторопью, как вздымается её высокая грудь при каждом новом вдохе. Потом деликатно кашлянул, и девушка наконец-таки открыла глаза.

— Уснула, кажется! — проговорила она, потягиваясь и зевая. Потом вскочила на ноги и с некоторым даже упрёком на меня взглянула. — А ты почему так поздно? Задержался где-то или всегда в такое время домой являешься? Тогда мог бы предупредить… о, да ты майор, оказывается! Вот здорово, у меня ещё не было знакомых майоров!

— А вы что тут делаете? — задал я довольно глупый вопрос и только потом понял всю его несуразность.

Впрочем, Снежана отвечать на вопрос мой, естественно, не стала.

— Вчера ночью мы были на «ты», Тед, — вместо этого вполне резонно заявила она. — А сегодня почему-то вновь на «вы»? Что изменилось со вчерашней ночи?

— Ничего не изменилось, — сказал я. — Кроме того, что я весь день сегодня только о вас… о тебе и думал! И о том ещё, что наша вчерашняя ночь была чистейшей случайностью, и что после неё я навсегда тебя потерял!

— А я вот взяла и нашлась! — Снежана понимающе улыбнулась. — Какая неожиданность, ты не находишь?

— Не нахожу, что?

Этот мой вопрос был, кажется, ещё глупее того, первого, и ответа тоже не требовал. Но, тем не менее, Снежана на него всё же ответила.

— Ключи от квартиры не находишь, что же ещё? Или ты их уже нашёл, ключи?

Ничего на это не отвечая, я обнял её за плечи левой рукой и нежно притянул к себе. Правой же свободной рукой я в это самое время старательно, но совершенно безуспешно, тыкал ключом в дверь в поисках куда-то запропастившейся замочной скважины. Наконец вредная скважина эта была обнаружена, и входная дверь широко распахнулась, пропуская нас внутрь. Вернее, пропуская внутрь меня, ибо Снежану я внёс туда на руках.

Вот так мы и начали встречаться.

И продолжаем встречаться по сей день…

И, тем не менее, я о Снежане за это время так ничего и не узнал. Вернее, почти ничего…

Ни о том, где и кем работает загадочная эта девушка, ни в каком из двухэтажных жилых коттеджей она проживать изволит.

О работе своей Снежана мне ничего никогда не рассказывала и даже вскользь на это не намекала. Просто отмалчивалась или тотчас же переводила разговор на что-либо совершенно постороннее. Приходила ко мне всегда сама (запасной ключ от квартиры я вручил ей сразу же), провожать себя никогда не позволяла, а о том, чтобы незаметно как-то за ней проследить… такого у меня и в мыслях никогда не возникало…

Даже о её семейном положении узнал совершенно случайно. Да и то, потому лишь, что сама она мне об этом сообщить изволила.

А дело вот каким образом произошло.

Вышел я как-то из трёхэтажного нашего служебного здания, дабы обеденный променад совершить, и вдруг вижу: возле одного из бывших ангаров стоит моя Снежана. А рядом с ней тот очкастый тип с норвежской бородкой, которая ему совершенно не шла и выглядела, то ли приклеенной снизу к подбородку, то ли просто к нему чем-то таким привязанной. Так вот тип этот Снежане что-то возбуждённо выговаривает, а она голову низко опустила и молча выслушивает все эти его пылкие разглагольствования.

И тип всё больше и больше распаляться начал, уже и руками жестикулирует во все возможные стороны, и показалось мне вдруг, что вот-вот ударит он Снежану, которая, по-прежнему, как-то покорно стояла перед ним с низко опущенной головой.

Не стерпел я, в ту сторону тотчас же рванулся. Ну, думаю, сейчас я этому очкастому типу врежу от всей души, ежели по-хорошему отлипнуть от моей девушки не желает!

Впрочем, до мордобития дело у нас так и не дошло, ибо Снежана вскинула неожиданно голову и меня тотчас же узрела. Махнула рукой приветливо и, оставив гнусного этого очкарика, сама навстречу мне побежала. Так мы с ней на полдороге и повстречались, а потом Снежана у меня на шее повисла, а очкарик гнусный за это время куда-то смыться успел.

— Не ожидала тебя тут встретить! — как ни в чём не бывало, проговорила Снежана, оставив, наконец, в покое мою шею. — Ты что тут делаешь?

— Просто прогуливаюсь, — сказал я. — Перед обедом. Я всегда в это время так поступаю.

Поступал я так далеко не всегда, но какая, блин, разница!

Потом я вспомнил об очкарике и кулаки мои сами по себе зачесались.

— Что, никак отлипнуть не желает? — спросил я, и Снежана как-то сразу догадалась, о ком, собственно, речь идёт.

— Никак! — засмеялась она. — Вот же настырный какой, правда?

— Придётся мне ему эту настырность из головы выбить! — проговорил я мрачно. — И при первой же нашей с ним встрече!

— А вот этого не надо! — воскликнула Снежана встревожено. Потом помолчала немного и добавила: — Тем более, что это муж мой!

— Бывший? — с какой-то даже надеждой поинтересовался я, но Снежана лишь отрицательно мотнула головой.

— Почему, бывший? Настоящий!

Вот тут-то она меня тогда и огорошила. И здорово огорошила, ведь я уж, было, предложение ей планировал сделать…

А тут такое!

— И как он ко всему этому относится? — задал я очередной глупый вопрос. — Ну, я имею в виду наши с тобой отношения…

— А ты бы к этому как относился? — вопросом на вопрос отозвалась Снежана, и, так как я ничего ей не ответил, добавила почти просительно: — Давай лучше замнём эту тему? Раз и навсегда, согласен?

— Давай замнём, — вынужден был согласиться я. — Вот только…

— Никаких, только! — тотчас же перебила меня Снежана. Потом посмотрела на часы и воскликнула. — Извини, опаздываю!

И тотчас же убежала, оставив меня в полнейшей растерянности.

Глава 5

В это утро мне всё как-то не задалось, А впрочем, не задалось всё ещё вчера вечером, когда, вернувшись в свою квартиру, я не застал там Снежаны.

Вообще-то она далеко не каждый вечер ко мне заглядывала, но всегда, перед тем как придти, неизменно звонила днём по служебному телефону и каждый раз допытывалась, что бы такое вкусненького приготовить сегодня на ужин.

На что я неизменно отвечал, что съем всё, что бы она там не сварганила, после чего в трубке слышались короткие гудки, а я, положив оную на законное её место, с нетерпением принимался ожидать окончания рабочего дня. И настроение у меня при этом было более чем приподнятое.

Так вот вчера Снежана позвонила мне ещё в первой половине дня и сразу же предупредила, чтобы на её готовку я сегодня не рассчитывал, а лучше мы с ней вечером в ресторанчик прошвырнёмся, на что я с радостью согласился. И весь день потом нетерпеливо на настенные часы поглядывал.

Да и после, когда вернулся под вечер в своё жилище и Снежану там не застал, воспринял это более чем спокойно. И, правда, с чего ей спешить, коль мы насчёт ресторана договорились.

Но время шло, а Снежана всё не появлялась, и тогда я начал уже всерьёз беспокоиться: а не случилось ли с ней чего?..

Домашнего телефона Снежаны я не знал, служебного, тем более, так что немедленно позвонить ей и узнать, почему она сегодня так сильно запаздывает, я, естественно, не мог.

Что же касается мобильной связи, так она на территории нашей насквозь засекреченной базы не работала вовсе, что-то её сильно глушило, как, впрочем, и интернет. Телевидение у нас было, но кабельное, внутреннее, а там лишь фильмы крутили разные, музыкальные клипы, давно мне опостылевшие, да ещё шоу всяческие развлекательные. И это по сорока с лишним каналам!..

В общем, ждал я Снежану долго, а потом взглянул на часы и понял, что в ресторан идти уже совершенно никакого смысла не имеет. Но даже когда спать укладывался, всё ещё какая-то надежда во мне теплилась, потому и входную дверь запирать не стал.

Но, если надежда всегда умирает последней, то, в конце концов, и она, хоть когда-нибудь, да концы отдаёт. Как в данном конкретном случае…

Снежана так и не появилась, а утром я отправился на работу с сильнейшим беспокойством в душе и в самом отвратительном расположении духа.

Снежана не пришла вчера, хоть обещала, и наиболее правдоподобным объяснением этого было то, что я ей элементарно надоел. Весь месяц нашего с ней знакомства я больше всего страшился именно этого, и вот чёрный день сей, по всей видимости, для меня настал.

Впрочем, я и сам не знал, что меня сейчас больше устроило бы: то, что девушка эта по-прежнему цела и невредима, но просто во мне окончательно разочаровалась, или всё же, произошло с ней что-то. Что-то весьма нехорошее.

И когда, уже под вечер, в кабинет ко мне заглянул мистер Смит, я ему почти обрадовался. Не потому даже, что в последнее время он лишь изредка и ненадолго ко мне захаживал, а потому, скорее, что появилась некая, хоть и довольно призрачная надежда выяснить, а не случилось ли вчера на базе нашей какого-либо происшествия. Типа нештатной ситуации или чего-то подобного…

Аврала, после которого всех имеющихся в наличии работников закрывать собой сию брешь немедленно кинули.

Но когда я спросил об этом у мистера Смита, он лишь как-то странно на меня покосился. Потом сам достал из сейфа початую бутылку виски, взял с подоконника два бокала и немедленно их наполнил. До самых краёв, не оставляя место для льда, не говоря уже о содовой.

— Выпьем, Тед! — медленно произнёс он, поднимая свой бокал. — И знаешь за что?

— За что? — спросил я, пристально в него вглядываясь.

И тут только понял, что мистер Смит пьян. Как говорится, в стельку…

— Так за что мы выпьем сейчас? — повторил я и тоже поднял бокал.

— Выпьем, Тед, за успешнейший провал нашего эксперимента! И будь оно всё проклято!

После этого мистер Смит пригубил виски, а потом вдруг со всего размаху швырнул почти полный бокал себе под ноги.

— Будь оно всё проклято, Тед! — повторил он, вставая. — Будь оно всё проклято! И мы все вместе с ним!

Тут мистер Смит покачнулся, потом вновь выпрямился и вышел из кабинета. А я некоторое время лишь молча смотрел ему вслед, по-прежнему баюкая в руке наполненный бокал. Потом вздохнул и осушил его одним залпом.

«Наверное, здоровенный втык от начальства получил?» — невольно подумалось мне.

Впрочем, меня это совершенно даже не касалось!

Потом я подумал, что подавленное состояние мистера Смита, наверное, самым непосредственным образом связано с тем гипотетическим происшествием на базе, которое я уже успел себе вообразить. Жалко, конечно, что он об этом мне так ничего и не сообщил, а я сам так и не смог ни о чём его порасспросить. Вернее, не успел.

Даже о том не успел спросить, знает ли мистер Смит, где в настоящее время может находиться Снежана, и как мне с ней можно связаться. Всё-таки она, по всей видимости, сотрудница одной из секретных лабораторий, и кому, как не мистеру Смиту все они непосредственно подчиняться должны?

А с другой стороны, на базе нашей, десятки подобных лабораторий и десятки молодых сотрудниц в каждой из них, и разве мистер Смит обязан знать всех этих сотрудниц в лицо? Тем более, поимённо…

Впрочем, о Снежане, вернее, о наших с ней отношениях, он, конечно же, был хорошо осведомлён, хоть никогда при встречах ни о чём подобном мне даже не заикался. И только однажды…

Помнится, недели полторы назад мы со Снежаной договорились, что я явлюсь домой чуть пораньше, и надо же было такому случится, что мистер Смит в кабинет мой ввалился в тот самый момент, когда я уже покинуть его намеревался.

Некоторое время мы лишь молча пялились друг на друга и, пока я лихорадочно соображал, как бы поделикатнее объяснить мистеру Смиту, что неотложная встреча у меня сейчас назначена, и что я на встречу сию уже почти опаздываю, мистер Смит заговорил первым.

— Понимаю, Тед, — медленно и с какой-то даже насмешкой в голосе произнёс он, — что на свидания мужчине всегда следует приходить вовремя. Или даже чуть раньше назначенного. Впрочем, это не моё дело, никогда в чужие дела не сую носа, тем более, в дела семейные. И тебе, Тед, не советую.

После этого мистер Смит вышел, а я некоторое время лишь молча смотрел ему вслед, и всё ломал голову над тем, что же он мне этим хотел сказать. Намёк это был какой-то или просто ничего не значащая фраза?

Впрочем, если это и был намёк, то я его не понял. Вернее, сделал такой вид.

Это было полторы недели назад, а сегодня я медленно брёл в сторону дома, уже не надеясь даже, что в квартире меня Снежана ожидать будет. И, надо же, не ошибся: никто меня там и в самом деле не ожидал.

Посидев некоторое время на диване, бездумно переключая при этом различные телевизионные каналы, я решил, что неплохо было бы заглянуть в бар. В тот самый излюбленный мой бар, в котором я уже почти месяц не появлялся. С самой первой достопамятной встречи со Снежаной.

Сказано — сделано, и вот уже я вошёл в бар и сразу же с головой окунулся в его, такую уютную и дивно-пьянящую атмосферу. А что ещё нужно закоренелому холостяку, и пусть этот последний месяц вспоминается теперь, как какой-то сладкий и совершенно неправдоподобный сон. Был сон, и вот я, наконец-таки, проснулся и всё у меня теперь должно пойти по-новому. В смысле, по-старому…

Так я сидел и смаковал заказанные напитки, по очереди, не торопясь. Играла негромкая музыка, двери со стороны дискотеки были плотно затворены, в общем, всё было просто великолепно. И опьянение постепенно окутывало меня, лёгкое приятное опьянение…

И тут я заметил совсем неподалёку от себя, всего через два столика, знакомую физиономию. Заметил, присмотрелся повнимательнее…

Ну да, я не ошибся, это был именно тот самый очкарик со шкиперской бородкой, законный муж моей Снежаны.