Мне уже не хотелось никаких преференций, ни служебных, ни материальных. Единственное, чего мне хотелось сейчас больше всего, так это скинуть с плеч тот непомерный груз ответственности, который я столь самонадеянно посмел взвалить на себя днём ранее. Или хотя бы разделить этот груз с кем-либо ещё…

Впрочем, разделить его с полковником Биллом у меня, увы, уже не получится.

Вот почему я почти обрадовался, когда, войдя в собственный кабинет, обнаружил в нём мистера Смита. Того самого таинственного мистера Смита, которому я втайне от полковника Билла передавал время от времени интересующие его сведения.

Впрочем, вряд ли это была его настоящая фамилия…

Мистер Смит восседал на моём стуле и, чуточку наклонив голову к правому плечу, некоторое время внимательно меня рассматривал.

— Сэр! — произнёс я хрипло и сдавленно, и даже сам почувствовал, как предательски дрожит и срывается мой голос. — Я как раз собирался связаться с вами, чтобы…

Не договорив, я замолчал, но мистер Смит тоже молчал, продолжая смотреть на меня в упор, и мне невольно пришлось продолжать.

— …чтобы сообщить вам о некоторых событиях, произошедших здесь за последние двое суток. Совершенно невероятных событиях, — немного запоздало добавил я.

— Настолько невероятных, что я мог в них и не поверить, так?

Голос у мистера Смита был лениво-безразличный и даже добродушный, он всегда говорил со мной именно таким тоном, но это было обманчивое безразличие и сильно преувеличенное добродушие.

— И только поэтому вы, сколько могли, откладывали своё сообщение, именно поэтому? — немного помолчав, произнёс далее мистер Смит. — Но потом ситуация явно вышла из-под контроля и вы просто испугались ответственности, разве не так, Тед?

Я ничего не ответил, да и что было отвечать. А мистер Смит, вытащив из лежащей перед ним коробки толстую коричневую сигару, некоторое время лишь молча взирал на неё. Потом вздохнул и вновь положил сигару в коробку.

— Пытаюсь бросить? — пояснил он мне, хоть я ни о чём таком не спрашивал. — Вернее, ограничить суточное потребление. Но получается не очень. У тебя выпить не найдётся? — неожиданно произнёс мистер Смит…

Ещё бы не нашлось у меня выпить!

— Коньяк подойдёт, сэр? — спросил я, подходя к сейфу.

— Коньяк?

Мистер Смит недовольно поморщился.

— А кроме коньяка?

Вытащив из заветного сейфа початую бутылку джина и водрузив её на стол, я огляделся по сторонам в поисках какой-либо посуды. Возле графина с водой обнаружился массивный стакан из толстого сиреневого стекла, и, кажется, стакан этот являлся единственным представителем своего рода во всём моём обширном кабинете. Посему стакан я пододвинул поближе к мистеру Смиту и тотчас же наполнил его на треть. Себе же набухал джин в пластиковый стаканчик для карандашей.

— Ну, будь! — сказал мистер Смит, поднимая стакан.

Он выпил, я тоже последовал его примеру и только в процессе пития обнаружил, сколько же пыли и, вообще, всякой дряни скопилось на стенках и донышке пластиковой этой карандашницы. Казалось, что стоило сполоснуть, да вот же не додумался.

Да и как тут додуматься, когда голова совершенно другим забита!

Впрочем, не показывая вида, я стоически допил свою порцию.

— Ну а теперь можно поговорить, — сказал мистер Смит и всё же, чуть поколебавшись, зажёг сигару. — Давай, выкладывай!

— Откуда начинать? — задал я довольно-таки глупый вопрос.

— С самого начала! — окутавшись синеватыми клубами дыма, проговорил мистер Смит. — Вообще-то, кое-что мне уже известно, но будем считать, что я впервые обо всём этом услышал. Именно сейчас и именно от тебя. Так что, рассказывай, ничего не пропуская и с самыми мельчайшими подробностями. Уяснил?

И я принялся рассказывать. Всё по порядку, начиная со вчерашнего утреннего известия о загадочном исчезновении в ангаре номер пять рядового третьего класса Морта Клейтона, и заканчивая недавним тревожным звонком от сержанта Холройда о пропаже полковника Хилла. Единственное, о чём я не упомянул в своём докладе, так это о состоянии Джеймса на момент исчезновения.

Надо отдать мистеру Смиту должное: он выслушал меня, так ни разу и не перебив. И даже когда я закончил, некоторое время лишь молча и задумчиво смотрел куда-то поверх моей головы, что-то при этом прикидывая в уме.

— Ну и что ты обо всём этом думаешь, Тед? — наконец-таки проговорил он. — Именно ты!

Надо же, какая честь!

Я немедленно поделился с мистером Смитом своей догадкой об инопланетном вторжении, но, кажется, эта версия не показалась ему достаточно убедительной.

— Ты так считаешь? — вяло произнёс мистер Смит и собственноручно наполнил на треть свой стакан. — Тебе налить?

Я отказался.

Не настаивая больше, мистер Смит медленно поднёс стакан ко рту, сделал первый глоток. Потом неожиданно улыбнулся.

— И что ты предлагаешь?

Наконец-то он смотрел прямо на меня. И, кажется, на полном серьёзе ожидал от меня каких-то предложений, кои следует предпринять в непростой сей ситуации.

— Что мы должны сделать в первую очередь, Тэд?

— Полная изоляция! — сказал я. — Полная секретность! Убрать всех посторонних, доставить сюда специальную аппаратуру, начать всестороннее исследование данного феномена, чем бы он ни был вызван!

Высказав всё это, я замолчал, а мистер Смит как-то самодовольно улыбнулся и сделал ещё один глоток.

— Ты молодец, Тед! — сказал он, ставя стакан на стол. — И всё это уже делается.

— Делается? — удивился я. — Уже?

— Вот именно! — Мистер Смит встал из-за стола и, подойдя к окну, жестом попросил меня приблизиться. — Кстати, можешь полюбоваться!

Глава 4

Прошло чуть более двух месяцев после достопамятного моего разговора с мистером Смитом, но как же успела измениться за это время старенькая наша авиабаза!

Впрочем, авиабазой она продолжала называться теперь лишь из соображений секретности, скорее, это была в настоящее время гигантская военная лаборатория, в которой никого из прежнего обслуживающего персонала уже не осталось. Никого, кроме…

…кроме тех, кто, так или иначе, ухитрился вляпаться во всю эту неразбериху.

Остался мастер-сержант Эванс Холройд. Остался бывший рядовой первого класса, а ныне штаб-сержант Алан Джонсон. Тэд Моралес, которому в спешном порядке присвоили первый класс, тоже не смог покинуть бывшую авиабазу, хоть это и оставалось несбыточным пределом его мечтаний.

И я тоже остался, майор Тэд Тайлер, и меня даже в звании не повысили, оставили прежнее. И должность прежнюю покинули. Словно в насмешку.

Кабинет у меня всё тот же, на втором этаже. С видом на деревья у забора, а впрочем, деревьев там уже не сохранилось, да и забор сейчас не тот, что прежде. Двойной он теперь, вернее, по внутреннему периметру первого ещё один соорудили, с вышками через каждые пятьдесят метров. А в промежутке между заборами — собаки злющие, ростом с доброго телёнка каждая…

И всё это в целях государственной безопасности.

Джона Уоллеса и Уинтера Брукса, тотчас же по возвращению из непонятно откуда (а возвратиться они, в отличие от Морта Клейтона, лишь через сутки смогли), срочно увезли в неизвестном направлении. Как ранее увезли в том же направлении, (а может, и в прямо противоположном) Морта Клейтона и фельдшера Мартина Байкера, с которым я даже попрощаться не успел.

А вот полковник Джеймс Хилл, бывший мой начальник и закадычный приятель, так и не смог возвратиться после загадочного своего исчезновения. Впрочем, терзают меня смутные сомнения, что в этом-то мистер Смит мне, либо элементарно соврал, либо просто не стал договаривать что-то…

Ангар номер пять (вернее, бывший ангар) стал для меня в настоящее время совершенно недоступным и все сведения о происходящих в нём событиях я мог получать лишь из уст мистера Смита, изредка навещавшего меня. Вот и о возвратившихся лишь спустя сутки Джоне Уоллесе и Уинтере Бруксе я тоже узнал именно от него. Как и о том, что эвакуировали этих парней срочно, почти сразу же по возвращению.

Но на все мои настойчивые расспросы о Джеймсе Хилле мистер Смит лишь как-то неопределённо пожимал плечами и клятвенно продолжал уверять меня, что бедняга полковник так и не соизволил появиться вновь в бывшем ангаре. А недавно он поведал мне, смеясь, о нескольких настойчивых попытках Элизабет Хилл проникнуть на территорию авиабазы (ведь именно так продолжало именоваться для всех посторонних это место), где трусливо скрывается от законной своей супруги этот подлец и горький пьяница (доподлинные слова мисс Хилл). Причём, не один, скорее всего, скрывается, а с какой-либо дрянной потаскушкой, а может, и не с одной даже…

Впрочем, успокоить сию соломенную вдовушку, по словам мистера Смита, не составило большого труда. «Вдовушке» деликатно разъяснили, что её супруг, полковник Джеймс Билл, отбыл внезапно в срочную и длительную командировку, а потом на банковский счёт женщины была переведена довольно-таки значительная денежная сумма.

Удовлетворили также и другое требование мисс Хилл, а именно, чтобы адъютант господина полковника временно был откомандирован в её личное распоряжение для оказания самых разнообразных бытовых и житейских услуг. И немедленное удовлетворение этого, несколько странноватого требование, кажется, полностью примирило мисс Хилл с неожиданным отбытием в длительную командировку законного своего супруга.

Тем более, со смехом закончил повествование мистер Смит, бравый адъютант господина полковника, лейтенант Томас Хардли, и ранее, доставляя бесчувственное тело своего непосредственного начальника под сень домашних пенатов, всякий раз задерживался в оных непозволительно долгое время. Во всяком случае, гораздо более продолжительное, нежели требовалось для самого неспешного раздевания в стельку пьяного полковника и укладывания его после в кроватку. А иногда и вовсе не покидал господин лейтенант пенатов сих да самого, считай, рассвета…

Впрочем, мои собственные пенаты находились теперь именно здесь, на срочно засекреченной нашей базе, покинуть которую я не мог ни под каким предлогом, как, впрочем, и Холройд с Джонсоном и Моралесом. Но они хоть при деле сейчас находились, я же играл роль некоего свадебного генерала (пардон, майора).

Должность прежнюю мне оставили, зарплату даже прибавили (значительно), а вот от всяческих реальных дел отстранили начисто. Поначалу это здорово меня задевало, пробовал я, и брыкаться, и протестовать, но всё без толку. И тогда, просто махнув рукой на всё это, принял данность сию, как должное. По утрам приходил из новой своей квартиры, аж в трёстах метрах от кабинета расположенной (ужас, как далеко!), в служебное помещение, усаживался там за стол и… всё! Так и просиживал целыми днями (иногда, для разнообразия, ноги на стол забрасывая), и лишь время от времени спускал ноги со стола, потом поднимался со стула и к сейфу неторопливо шествовал. За очередной порцией успокоительного.

Да, ещё небольшой холодильник в кабинете моём появился. И хранил я в нём лишь многочисленные бутылки с содовой, лёд кубиками да ещё картофельные чипсы на закуску…

Гурманом стал, что и говорить! И когда мистер Смит в моём кабинете появлялся с очередной порцией ничего не значащей (а иногда и попросту лживой) информации, я выставлял на стол уже не аляповатую посудину сиреневого цвета вкупе с пластиковым стаканчиком для карандашей. Целый набор бокалов чудного богемского стекла красовался теперь на подоконнике моего кабинета, что тоже указывало на изысканный вкус, прорезавшийся в хозяине оного за последние пару месяцев.

И, что совсем уж неожиданно, не вошла даже, а ворвалась в устоявшуюся, казалось бы раз и навсегда, мою холостяцкую жизнь одна молодая леди по имени Снежана. Просто Снежана, безо всякой фамилии и рода занятий…

Нет, разумеется, какая-то фамилия у Снежаны должна была иметься, и ясно было, что занимает она некую научную или административную должность в одной из превеликого множества сверхсекретных армейских лабораторий, что как грибы за последнее время по всей территории нашей базы повырастали. Но Снежана мне этих сведений о себе представлять не спешила, а я по жизни особым любопытством никогда не отличался. Не хочет говорить — не надо, захочет — сама всё о себе поведает…

А познакомились мы со Снежаной совершенно случайно. На дискотеке.

И вот как это произошло…

Полностью изолировав нас от всего внешнего мира, высокому армейскому начальству захотелось вдруг предложить хоть что-либо взамен временно утраченной свободы. В первую очередь, в смысле развлечений…

Для этого один из ангаров в спешном порядке был переоборудован, и теперь в нём размещались довольно-таки неплохой ресторанчик, несколько баров различной степени привлекательности, игровой центр с автоматами, бильярдом и даже, как это не удивительно, рулеткой, а также высокий и просторный зал для всякого рода увеселительных мероприятий. В том числе, и почти ежевечерних зажигательных дискотек для граждан самых разных возрастных категорий.

Дискотека и игровой центр меня совершенно не интересовали, ресторан тоже не был особо мною посещаем, но вот в один из прилегающих к нему баров я любил частенько заглядывать. И даже не из-за его почти домашнего уюта, а просто чтобы вырваться хоть на некоторое время из пустого, холодно-мертвящего однообразия казённой своей квартиры. Тем более, что тут, в баре, время как-то незаметно пролетало…

В тот вечер, в который и произошла знаменательная встреча со Снежаной, я немного припозднился и когда заглянул в бар, то к немалому своему огорчению смог убедиться, что все места, в том числе и моё любимое место у окна, прочно и надолго забронированы. То есть, не просто заняты, а забиты, как говорится, под завязку. Имелось, правда, несколько столиков с частично свободными «номерами», но это меня никоим образом не устраивало. Полное одиночество за столиком — вот мой основной принцип!

Можно было, разумеется, попытать счастья в одном из соседних баров, но очень мне не хотелось покидать свой, излюбленный. Лучше уж подождать немножко, возможно, в скором времени народ несколько схлынет и освободит мне место у окна для ежевечернего индивидуального успокоения души…

А пока пришлось подойти к стойке, что я и проделал незамедлительно. Взял предложенный (и даже почти навязанный) барменом бокал с каким-то необычно модным коктейлем, но только успел его чуток пригубить, как краем глаза заметил Эванса Холройда, который, на мгновение заглянул в бар со стороны гремящей вовсю дискотеки, но почти сразу же вновь туда удалился. Был он в форме, с повязкой на рукаве, и, судя по нашивкам, являлся Холройд уже не мастер-сержантом, а уорент-офицером 1 класса.

Вот так, минуя звание старшего и главного мастер-сержанта, сразу до первого офицерского звания успел дослужиться в какой-то неполный месяц!

С Аланом Джонсом и Тедом Моралесом я довольно-таки часто пересекался: нет-нет, да и забегали они оба ко мне в кабинет по старой памяти и с самыми последними известиями. А вот Эванса Холройда я смог повидать за это время всего несколько раз, да и то всякий раз издали. Всегда он занят был чем-то, всегда спешил куда-то с сиреневой папкой под мышкой, и мне что ли первому его окликать? Несолидно как-то, тем более, для почти отставного майора…

Но в тот вечер мне вдруг захотелось почему-то самому подойти к Холройду. Тем более, что не в мундире я был, в джинсовом потёртом костюмчике, хоть и не совсем это подходящая форма для моего, далеко не скаутского возраста. И потому, торопливо проглотив экспериментальный этот коктейль, который мне совершенно даже не понравился, я бросился вслед за Холройдом и. таким вот образом, очутился в гремящей и скачущей толчее дискотеки.

Холройда я здесь так и не смог рассмотреть, несмотря на его более, чем внушительные габариты. Зато заприметил в дальнем углу стойку небольшого бара и принялся весьма настойчиво к нему пробиваться, что оказалось делом далеко не из простых. Несколько раз мне вешались на шею какие-то подвыпившие дамочки среднего возраста, пару раз мужики вслед бросали что-то угрожающее (возможно, на ногу наступил кому-то из них или просто локтем в бок нечаянно заехал). Наконец-таки, достигнув стойки бара, я с видимым облегчением плюхнулся на высокий барный стул, и это самое время ко мне подошла Снежана.

Естественно, о том, что её зовут Снежана, я тогда не знал и, вообще, впервые увидел эту девушку, но повела она себя так, будто мы с ней, не просто знакомы, но и состоим в весьма близких отношениях.

— Ну, наконец-то! — закричала она, хватая меня за руку и тем самым вынуждая вскочить со стула. — Ты почему так задержался?

И сразу же после этого, не успел я даже слово вымолвить, девушка обвила меня за шею обеими руками и крепко прижалась при этом нежной своей щекой к моей щеке, весьма небрежно выбритой. Со стороны могло показаться, что мы с ней сейчас крепко целуемся, но, кажется, у девушки и в мыслях ничего подобного не было.

— Не обращайте внимания! — торопливо прошептала она мне на ухо. — И извините, пожалуйста, за этот небольшой спектакль! Просто мне срочно необходимо было избавиться от приставания вон того очкастого типа, который уже второй час за мной как приклеенный по всему залу таскается! Достал уже, сил нет!

Скосив глаза, я и в самом деле смог рассмотреть неподалёку от нас некоего молодого человека, сутуловатого, худощавого, с норвежской бородкой (её ещё шкиперской называют) и в больших роговых очках. В каждой руке молодой человек держал по пузатому бокалу с шампанским, а в глазах очкарика, устремлённых прямо на меня, легко прочитывалась горькая обида, густо перемешанная с вполне понятной неприязнью.

Впрочем, продолжалось эта наша дуэль взглядами весьма недолго, несколько секунд всего. Потом очкарик, обронив оба бокала разом, повернулся и тотчас же затерялся среди возбуждённо скачущей и ревущей толпы.

— Он ещё не ушёл? — вновь прошептала девушка, по-прежнему продолжая крепко обнимать меня за шею. — Или ушёл уже?

— Уже ушёл? — с некоторым даже сожалением выговорил я. — Так что можете прекращать свой маленький спектакль. А за мною тогда аплодисменты.

— Извините ещё раз!

Девушка отпустила мою шею и сделала шаг назад. Впрочем, почти сразу же остановилась.

— Ну, и где же аплодисменты? — с какой-то даже насмешкой в голосе проговорила она.

Ничего на это не отвечая, я лишь молча рассматривал девушку.

Молодая, красивая, загорелая. И блондинка настолько, насколько это вообще возможно: волосы, одновременно, золотистые и почти белые, или это они от солнца успели так выгореть.

— Ну, так что с аплодисментами? — всё так же насмешливо повторила девушка.

В это время музыка загрохотала с таким энтузиазмом, что если бы я сейчас и попытался хоть что-либо ответить, вряд ли девушка меня смогла бы расслышать.

— Здесь слишком шумно! — не проговорила даже, прокричала она, вновь придвигаясь ко мне почти вплотную. — Давайте поищем какое-либо место потише, чтобы я могла там спокойно перед вами извиниться, а вы меня, соответственно, простить!

— Или не простить, — немного помолчав, добавила девушка, не переставая при этом насмешливо и, одновременно, как-то загадочно мне улыбаться.

После этого, крепко ухватив меня за руку, она направилась в сторону выхода. Напрямик, через всю эту толчею и сумятицу. А я покорно шёл следом, и таким вот образом мы, наконец-таки, вновь очутились всё в том же излюбленном моём баре, который по-прежнему был забит до отказа.

Тут девушка остановилась и отпустила мою руку. Потом некоторое время просто смотрела на меня, и я, соответственно, тоже на неё внимательно взирал.

— Давайте, я вас чем-нибудь угощу? — неожиданно предложила девушка. — В качестве, так сказать, моральной компенсации.

— Не пойдёт! — Я усмехнулся и отрицательно мотнул головой. — Давайте лучше я вас угощу! И это будет именно моральная компенсация, так как вы просто не посмеете отказаться от этого моего предложения.

— А почему это я должна от него отказываться? — даже удивилась девушка. Потом помолчала немного и добавила: — Меня Снежаной зовут.

— Тед! — ответно представился я. — Тед Тайлер!

— Хватит и просто Теда, — задумчиво произнесла Снежана и принялась внимательно осматриваться по сторонам. И я заметил, что увиденное её явно не впечатлило.

— Впрочем, я не намерен угощать вас именно здесь, — поспешно проговорил я. — Ресторан, наверное, лучше подойдёт для этой цели? Как считаете?