- Да, эта женщина была у нас. Искала работу. Насколько мне помнится, ещё в прошлом году. Но у нас ничего подходящего для неё не нашлось.

- Еще раз спасибо. - Родионов забрал фотокароточку и вышел на улицу.

Кононова ещё не было. По договоренности он отправился в фармакологическую фирму "Элеутерококк" с той же целью - узнать что - либо об Ольге.

День был тихий и безоблачный. Солнце припекало по летнему, асфальт и каменные здания дышали жаром. Многолюдный вечерами проспект в этот час был почти безлюден. Лишь у дверей магазинов да кафешантанов, выросших за последний год чуть ли не на каждой улице, сидели нищие, вымаливая у редких посетителей милостыню.

Родионов прошелся по проспекту и остановился у киоска. Купил местную газету и московскую "Щит и меч", в которой сообщалось о разных происшествиях, в том числе печатались и объявления: "Внимание, розыск!" Вдруг что-нибудь об Ольге сообщат.

Полистал столичную, и на последней странице под рубрикой "Дикие истории" прочитал: "Убийца в погонах". Взгляд побежал по строчкам. И чем дальше он читал, тем больше убеждался, что написано о нем и об Ольге, хотя имена и фамилии были другие. А когда автор пояснил, что в целях сохранения тайны пока идет следствие изменил фамилии, все стало ясно. Да и фамилия местного журналиста из "Тихоокеанской правды" Хорькова, автора "истории", говорила о многом. Как-то этот шелкопер появился в гарнизоне с намерением взять интервью у командира отдельной эскадрильи. Родионов тогда спросил: "Напишете все то, что я вам скажу?" Журналист замялся. "Понимаете, хотя сейчас и нет цензуры, каждый пишущий должен иметь личную ответственность за свое сочинение, и думать о том, пользу или вред наносит он своей информацией".

"А то, что наши летчики сидят без денег, не летают из-за отсутствия топлива, теряют боевые навыки - это полезная или вредная информация?" задал вопрос Родионов.

"Я не люблю писать о мрачном, - заявил Хорьков. - Да и зачем гусей дразнить? Давайте поговорим о светлом, радостном. К примеру, о художественной самодеятельности..."

"Нету у нас ничего светлого и ничего радостного, - оборвал журналиста подполковник. - И врать я не привык..."

Так и выпроводил тогда ни с чем любителя "светлых тем". И вот он припомнил обиду, так разрисовал "убийцу в погонах"... Кто же снабдил его такой информацией? Как часто говаривал небезызвестный герой детективных романов: "Кому это выгодно?" Кое-кому действительно выгодно... Кто бы он ни был, а искать Ольгу надо быстрее. Чтобы оправдать себя и посрамить недругов...

Кононов увидел его издали и лихо притормозил у обочины.

- Садитесь, командир, и держитесь за кресло. Сейчас я вам такое расскажу, что свалиться можете, - восторженно заявил старший лейтенант.

- Ну, ну, слушаю внимательно, - поторопил Родионов, заинтригованный многообещающим вступлением помощника.

Кононов закрыл глаза, почмокал губами.

- Такая секретарша, Владимир Васильевич, с ума можно сойти.

- Меня меньше всего интересует секретарша. Ты о деле говори.

- А разве это не дело? Вы бы только увидели! Не то японка, не то кореянка. Лицо, фигура - ни словами сказать, ни пером описать. Лет восемнадцать, не более. А знаете кто её босс? Президент международного акционерного общества господин Милявский. Слыхали о таком?

- Слыхал. Но пошел бы он... Что удалось об Ольге выяснить?

- Не спешите, командир. Все по порядку. Куда мы теперь поедем?

- Давай к "Гермесу".

Кононов включил скорость.

- Теперь о деле. Как я и предполагал, босс отсутствовал - накануне лихо чей-то юбилей праздновали. А с секретаршей я в два счета общий язык нашел. Поговорили о делах, о весне и, разумеется, о самой девушке. Йесико, так зовут секретаршу, в прошлом году закончила десятилетку. В институт не поступила, устроилась по большому блату к Милявскому секретаршей. Босс, как понял я из разговора, обожает молодых и красивых. Он ещё молод, нет и сорока, высок, строен и очень суров. Предупредил девушку, чтобы никаких шашней не заводила. В-общем, она боится его как огня - то и дело поглядывала на дверь, как бы он внезапно не появился. Я поинтересовался, много ли у них работает женщин и могу ли я рекомендовать боссу свою знакомую переводчицей с японского. Она усомнилась, что переводчица нужна Милявскому, - в командировки в Японию он летает редко, там его партнер решает все проблемы сам. Кстати, господин Дэмура прекрасно владеет русским. "И, говорят, очень любит русских девушек, - вставил я. Йесико застенчиво покраснела. Я добавил: - Особенно блондинок. Может, он возьмет к себе мою знакомую?" - И показал ей фото вашей жены. Йесико посмотрела и вдруг заявила: "А я знаю эту женщину. Она была здесь. Ее приводила знакомая Михаила Иосифовича. Насчет работы. Но по-моему, у них ничего не вышло".

У светофора Кононов остановился и прервал свой рассказ.

- Ты хоть спросил, как зовут знакомую Милявского? - нетерпеливо спросил Владимир Васильевич.

- Разумеется, - ответил старший лейтенант, трогая машину. - Но Йесико сказала, что не знает. Я попросил, чтобы узнала. Пригласил девушку вечером в ресторан. Она, разумеется, поломалась, сказала, что с незнакомыми по ресторанам не ходит. Вот тогда я с ней и познакомился. Думается, она из молодых, да ранних. Но очень боится босса. На сегодня отказала, но завтра или послезавтра я её уломаю.

- Время торопит, Виталий. Надо во что бы то ни стало узнать имя знакомой Милявского. От неё прямая ниточка тянется к Ольге.

- Постараюсь, Владимир Васильевич. Завтра же, если отпустите, буду у Йесико. Я, по-моему, произвел на неё хорошее впечатление и смогу выведать, что нужно.

Они подъехали к "Гермесу", двухэтажному особняку, чистому и ухоженному, не чета соседним зданиям, где высились горы мусора, обрывки газет и бумаги. Родионов отправился к торговому боссу Лисогору, а Кононов к его секретарше.

Но первый заход оказался более удачным. В этой же фирме им не назвали даже фамилии постоянных японских партнеров, сославшись на то, что пока таковых не заимели. Потерпел фиаско и Кононов: секретарша Лисогора, пожилая мымра, какие комплименты он ей ни расточал, кроме "да" или "нет", ему не подарила. А под конец, когда он показал фотокарточку Ольги и спросил не работает ли она у них, и вовсе зашипела на него, как змея: "Не там ищете невесту, молодой человек. Здесь не институт благородных девиц, и белокурых красоток с белыми ручками в нашей фирме не найдете"...

С тем и удалились два разведчика-самоучки. Хотя неудача в "Гермесе" нисколько не испортила настроения старшего лейтенанта. Садясь за руль, он с веселой миной изобразил секретаршу: вытянув лицо и скривив губы, шепелявя, повторил: "Не там ищете невесту, молодой человек..." Будто и в самом деле я к ней в любовники набивался, дура старая.

- Выходит, не такая уж она дура, - с улыбкой заметил Родионов. - Она раскусила тебя и постаралась побыстрее отделаться, чтобы и в самом деле не выболтать чего-то стоящего. Ты и на Йесико особенно не рассчитывай. Не смотри, что она молодая. Прежде чем взять на работу, её так натаскали, что она в каждом посетителе видит либо работника отдела по борьбе с экономическими преступлениями, либо подосланного от мафии, чтобы все высматривать, да выслушивать. И на свидание она действительно завтра или послезавтра согласится, вернее, ей прикажут. И ты будешь выпытывать, что тебя интересует, а они узнают, что им надо.

- Ну, это мы ещё посмотрим, кто раньше окажется в дураках. А теперь вот что, командир. Если вчера вы отговорили меня отобедать в ресторане, то сегодня я никакие возражения не принимаю. Едем в аэропорт.

- Что ж, теперь я не командир и не волен тебе приказывать, - с грустной улыбкой заметил Родионов. - Пусть будет по твоему. Только без всяких горячительных.

- По сто пятьдесят-то можно?

- Ни грамма. Если хочешь выпить, сделаем как вчера, у меня дома...

Воспоминание о том, что ему снова надо возвращаться в пустую, опостылевшую квартиру, болью отозвалось в груди и вызвало грустные раздумья. "Судить тебя будем! Военным судом!" - колоколом зазвенели в ушах слова генерала. В тюрьму, разумеется, им упрятать его не удастся, не все же в правоохранительных органах такие упертые дураки; повесить на него убийство они не смогут. А вот убедить судей, что Веронику он привез в гарнизон небескорыстно и что без интимной связи не обошлось, постараются большинство людей давно утратили чувство благородства и взаимоотношения строят на взаимовыгодных условиях: ты мне, я тебе; особенно в нынешнее время. И каждый будет судить по себе: зачем везти в квартиру лишнего человека, когда самим жрать нечего... Попробуй докажи, что ты не верблюд... Пусть так считают. Но за прелюбодеяние в тюрьму не сажают. А вот из армии уволят... И что он будет делать без самолетов, без неба? - снова встал вопрос. В грузчики податься, в сторожа? Отбарабанил положенное время и пей, гуляй... Нет, это не для него. Лучше сразу пулю в лоб... Хотя, как сказал поэт: "В этой жизни помереть не ново..." Надо найти Ольгу...

- Можно и по вчерашнему варианту, - прервал его мысли Кононов.

- А скажи, у тебя нет знакомых в административной службе аэропорта? спросил Родионов.

- Если надо, поищем. Смотря для какой цели.

- В журнале отлетающих пассажиров поискать фамилию Калашниковой Ольги Ивановны. За ноябрь прошлого года.

- Понял, Владимир Васильевич. Буду искать подход.

- Время не терпит. - Родионов понимал, насколько это сложное и деликатное дело - залезть в прошлогодний архив, искать среди тысяч фамилий одну. И не каждого в архив допустят... - Придется все же просить помощи у следователя.

- Можно и его, - согласился Кононов. - Но он тоже не сразу бросится в архив. У него дел поболее наших. Будем действовать параллельно...

Уже подъезжая к аэропорту, Родионов обратил внимание, что за ними неотступно от самого города следует "Волга". Случайность, или они уже кого-то заинтересовали?

Кононов припарковал "Жигули" на площадке около ресторана. Невдалеке остановилась и "Волга". Из неё вышла парочка - молодой мужчина и девушка и тоже направились в ресторан, вслед за Родионовым и старшим лейтенантом. И сели невдалеке так, чтобы хорошо все видеть. Похоже, не случайные попутчики. Кого же мог заинтересовать визит двух офицеров? Скорее всего, Мацевича. Так быстро организовать слежку мог только он - у него своя служба безопасности... Да, с нынешними бизнесменами шутки плохи, и добрые намерения могут принять за опасную игру. И когда Кононов после обеда хотел отправиться на поиски знакомого летчика, чтобы через него выйти на нужного администратора, ведающего летной документацией, Родионов отговорил его:

- В другой раз. Сегодня надо встретиться со следователем...

От аэропорта и до поворота в гарнизон их сопровождала уже не "Волга", а "Тойота". И хотя в кабине находилась не та парочка, а двое пожилых мужчин, Родионов пришел к убеждению, что это люди из одной "конторы" и преследуют одну цель.

Обратил внимание на слежку и Кононов.

- Командир, а не кажется вам, что за нами "хвост" прицепился?

- Кажется, Виталий. Чем-то кого-то мы заинтересовали.

- А вы говорили - без оружия обойдемся. В наше время и в туалет надо с пушкой ходить.

- Видно, не без греха новые бизнесмены, которых мы посетили. Переполошились, сволочи. Надо следователя на них натравить...

К сожалению, капитана Врабия в гарнизоне они уже не застали. Дежурная по гостинице сообщила, что следователь рассчитался полностью и уехал.

3

После допроса Оксаны Наливайко, бухгалтера фирмы "Моррыба "из Петропавловска-Камчатского, Врабий пришел к окончательному выводу, что её любовник Эдик, не кто иной как вор-рецидивист Фонарев Павел Семенович. Познакомилась с ним Оксана два месяца назад. Как-то, выходя утром на работу, встретила его у подъезда. Он поздоровался. Оказалось, они живут в одном доме, в одном подъезде, только на разных этажах. Эдик представился инженером геологоразведки. Не женат. "Все некогда, - пошутил он. - Да и в тайге, в тундре невесты не водятся". И Оксане надоело разных мужиков принимать, каждый раз со страхом проверяться, не подцепила ли какой болезни. Стали встречаться. Эдик ей понравился - самостоятельный, уравновешенный. Пил в меру, не хвастун, скорее молчун, лишнего ни о себе, ни о работе не скажет. Любил больше слушать о её жизни и работе. Как-то в начале мая вдруг заговорил об отпуске. Не плохо бы, мол, махнуть на юг, к Черному морю, где все уже в зелени, в цвету, где от медвяного запаха белой акации, как от молодого вина, голова кружится, кровь играет и душа поет. Оксана сказала, что отпуск ей положен только осенью, сейчас её никто не отпустит. А на другой день он снова заговорил о юге, о теплом море, о людях, которые загорают, купаются и, кроме удовольствий, ни о чем не думают. Так растравил душу женщине, что она в конце концов согласилась просить отпуск за свой счет.

"А зачем просить? - возразил Эдик. - Давай уедем просто так, никого не предупреждая."

"А как же без денег?" - не поняла, к чему клонит возлюбленный.

"Разве у вас в кассе нет денег?"

"Ты что?! - возмутилась Оксана. - Это же чужие."

"Вот именно, - Эдик обнял её ласково и прижал к себе. - Чужие. А чьи именно? Вашего босса Швендика Ивана Яковлевича. А где он взял столько денег, чтобы закупить пять рыболовецких судов? Не знаешь? А я знаю, Украл. Так почему бы ему не поделиться с нами? Если мы возьмем у него пару миллионов, что он обеднеет?"

"Двух миллионов на дорогу не хватит", - возразила Оксана.

"Два миллиона долларов," - уточнил Эдик.

"Нет, нет, - замотала головой Оксана. - Я не смогу".

"Я помогу," - стоял на своем Эдик. И в конце концов уговорил. В канун выходных они похитили из кассы полмиллиона долларов - больше не оказалось, взяли билеты на самолет до Хабаровска, где, по всей вероятности, Эдик собирался поступить с возлюбленной как и с Бакурской, чтобы окончательно замести следы - искать-то будут бухгалтершу Наливайко Оксану, а не его. Зачем он поехал в гарнизон к Кононову, можно только гадать: возможно, чтобы удостовериться как прошла акция с первой жертвой, возможно, ещё за чем-то. То, что он чуть не столкнулся нос к носу со следователем, спасло Оксану от участи Бакурской. А то, что в выгребной яме туалета найден труп бухгалтерши из Южно-Сахалинска, Врабий был уверен на девяносто девять процентов. Следовало только подтвердить свое предположение анатомическими или дактилоскопическими данными. А их раздобыть можно было только в Южно-Сахалинске...

В фирме "Росяпонрыба" уже стали забывать о кареглазой бухгалтерше, сбежавшей с миллионом долларов, смирившись с пропажей, не веря, чтобы органы правосудия серьезно взялись за поиски преступницы; и сотрудники фирмы были приятно удивлены, когда узнали, что к ним по делу Бакурской прибыл следователь из Хабаровска.

Сбор необходимых сведений Врабий начал с отдела кадров. Здесь он раздобыл не только фотокарточку преступницы, но антропометрические данные рост, вес, группу крови, снимок зубов; - характеристику от начальников и сослуживцев: женщина не глупая, себе на уме; близких подруг не имела. С мужчинами на работе держалась строго, но её частенько видели в ресторанах. С моряками, вернувшимися из длительных плаваний, с командированными. Любила красиво одеваться и вкусно поесть: всегда на работе в холодильнике держала деликатесы - икру, крабы, шоколадные конфеты. В общем, не бедствовала. Квартиры, правда, собственной не имела, жила у приятельницы, работавшей судовым поваром и почти все время находившейся в плавании. Обе мечтали накопить денег и уехать в Крым, купить там себе квартиры...

Сведения важные, но не исчерпывающие. Следователю же нужны были такие, которые можно сопоставить с данными эксгумации. А Марина, по словам сослуживцев, никогда не болела и ни в какой поликлинике на учете не состояла. И особых анатомических примет никто не мог припомнить.

После долгих расспросов и поисков, Врабию удалось наконец выйти на одного из любовников Оксаны, военного моряка, капитан-лейтенанта. Офицер вначале отнекивался, мол, встречался с Оксаной всего пару раз и ничего серьезного у них не было, и лишь когда капитан сообщил ему о предполагаемом убийстве женщины и для чего ему нужны сведения, признался: да, переспал он с ней однажды. Женщина она темпераментная, с прекрасной фигурой. А вот особых примет он припомнить не может.

- За один раз разве запомнишь, - смущенно пожал плечами капитан-лейтенант.

- А что так? Не понравился ей?

- Не то, чтобы не понравился, - ещё больше смутился офицер. Помялся и признался: - Обманул я её. Она боялась забеременеть и просила надеть "резинку". А у меня не было. Я порылся в кармане, показал ей какую-то бумажку. Потом она, конечно, поняла, возмутилась. Я успокоил, что все, мол, будет в порядке. А когда через три месяца вернулся из плавания и зашел к ней, она по физиономии мне заехала. Сказала, что пришлось из-за меня в больницу ложиться...

Это уже было кое-что. Врабий стал рыскать по больницам и нашел, наконец, то, что искал. Да, в июле прошлого года Бакурская делала аборт, и в больнице каким-то чудом сохранились данные анализа крови. Теперь дело за экспертами. Придется труп эксгумировать. И надо срочно искать пресловутого Эдика. Соседи Бакурской, незадолго до её исчезновения, видели бухгалтершу с молодым симпатичным шатеном крепкого телосложения. Не вызывало сомнения, что у неё был сообщник. По описанию внешности - это именно Фонарев.

4

Родионов, несмотря на то, что накануне вечером они с Кононовым опорожнили почти две бутылки водки, и эту ночь почти не спал. Мысль о том, что больше он не летчик, не командир отдельной эскадрильи, угнетала его, не давала покоя. Обида и бессилие порой доводили до такого состояния, что хотелось вскочить и кулаками доказывать своим обидчикам невиновность. Он отгонял бредовые идеи, понимая, что и кулаками ничего не добьется, и тогда наступала депрессия - не хотелось ничего делать, бросить поиски жены, отдаться на волю судьбы - будь что будет. И он лежал недвижимо, глядя в темный потолок, чуть обозначенный отсветом зависшей на небе луны, чувствуя себя уже в другом, не земном мире. Вот так он и будет лежать, медленно и незаметно уходить из этой опостылевшей жизни, где все пропитано ложью, лицемерием, где людьми руководит не честь и совесть, а корысть, зависть, жадность, жажда власти и чистогана.

К счастью, таких мыслей надолго не хватало. Стоило только появиться в воображении физиономий Вихлянцева или Филатова, его будто пронзало током, и он скрипел от ненависти зубами. Нет, чего бы то ему ни стоило, долго торжествовать им он не даст. Он найдет Ольгу, докажет, что в гибели Соболевского виноват не он, а высшие эшелоны власти, лишившие летчиков не только необходимых тренировок, но и нормального питания.

Заснул он только под утро тревожным, прерывистым сном, будто окунулся в неощутимые, но явственно видные и осязаемые облака, удерживающие его где-то в поднебесье. Сверху, сквозь косматые завитушки проглядывают звезды. Они плывут над ним, вместе с ним, и он никак не может сориентироваться, куда и зачем он летит. Да, он в самолете. Его истребитель-перехватчик, прославленный МиГ-31, несется в верхней кромке облаков, срезая острыми крыльями зыбкие верхушки, и они, будто снежные брызги, разлетаются в стороны, кружат и падают вниз. А вон справа, чуть позади, и самолет Кононова. Какое-то время старший лейтенант плотно держится в строю, но вдруг разворачивается и устремляется к Родионову, с намерением протаранить его самолет. Владимир Васильевич кричит: "Что ты делаешь?" Но Виталий не слышит. Подполковник грозит ему кулаком. Тот видит и смеется в ответ. Самолет его все ближе и ближе. И вдруг Родионов узнает в кабине ведомого не Кононова, а Ольгу. "Ты зачем меня разыскиваешь? - слышится её голос то ли в наушниках, то ли сквозь бронестекло кабины. - Ты же разлюбил меня. Как только привез Веронику, перестал обращать на меня внимание". "Неправда!" хочет возразить он, но слова застревают в горле. "Молчишь? - осуждающе спрашивает Ольга и направляет ствол авиапушки прямо в него. - Получай за измену!" - Раздается нечастая и негромкая дробь выстрелов. Владимир Васильевич явственно слышит её и старается увернуться от снарядов. Кабина тесная, давит со всех сторон. Тяжело дышать. И он просыпается.

В дверь кто-то стучит негромко и деликатно. Владимир Васильевич отрывает от подушки тяжелую после похмелья голову и нетвердой походкой идет к двери. Открывает. В проеме с виноватой улыбкой стоит Кононов.

- Простите, командир, я думал - вы уже поднялись. Мне надо пораньше в город, кое-какие коммерческие дела решить. Может, вы сегодня отдохнете, а я один помотаюсь по фирмам и постараюсь разыскать подругу вашей супруги?

Родионов подумал. Поехать бы надо, но голова гудела и плохо соображала. Значит, дипломат из него сегодня получится неважный. Да и Виталию ждать некогда.

- Хорошо, поезжай один, - согласился Родионов и, взяв с тумбочки вчерашнюю газету со статьей "Убийца в погонах", протянул старшему лейтенанту. - Если найдешь эту злосчастную подружку, попроси её передать газету Ольге. Только будь осторожен, не забывай о вчерашних преследователях.

- Помню. И выясню, кто их больше интересовал - я или вы. А газету надо запечатать в конверт - для солидности и интриги.

- Действуй, - согласно кивнул Владимир Васильевич.

Старший лейтенант застучал каблуками по бетонным ступенькам лестницы, а Родионов вернулся к кровати. Вспомнился странный сон. Неужели Ольга и в самом деле ревновала к Веронике? Но ведь ни разу даже намеком не упрекнула его! Хотя настроение последнее время у неё было неважное. А у него ещё хуже - денежное содержание личному составу не выплачивали третий месяц, топливо не подвозили, и жизнь не только на аэродроме, но и в гарнизоне замерла. Многие офицеры отказались даже являться на построение, подались в город или в близлежащие села на заработки. Было не до ласковых слов жене, не до внимания... Вот Ольга и нашла объяснение... А уж коли жена не поверила в его порядочность, как мог поверить Вихлянцев, Дмитрюков, Филатов со своей завистливой и своенравной Софочкой, мечтающей больше мужа о его командирской должности.

"Да, уважаемый Владимир Васильевич, если дело дойдет до суда, трудно будет тебе отстаивать свое доброе имя", - с грустью подумал Родионов.

5

Кононов хорошо помнил о вчерашних преследователях и скрыл от командира свое подозрение - не за подполковником следят, а за старшим лейтенантом, посредником между рыбозаготовителями и рыботорговцами. Догадывался он и кто. В Хабаровске орудовала банда рэкетиров Андрюши Русака, более двух десятков молодых парней, легально числящихся в охране крупных фирм "Касситерит", "Гермес" и "Саранка". На самом деле они отслеживали конкурентов своих фирм и облагали их данью. Как уж они вышли на Кононова, только им известно, но однажды, когда он только что получил в аэропорту деньги за вяленую корюшку, отправленную в Москву, к нему подошли два молодца и потребовали:

- Отстегивай пятьдесят процентов и не путайся больше у нас под ногами. Иначе худо будет.

- Вы о чем, ребята? - сделал наивное лицо старший лейтенант.

- О том самом, - кивнул на кожаный планшет, в котором находились деньги, один из налетчиков. - А ещё вякнешь, заберем все. - Для острастки показал из кармана кончик ножа.

С двоими Кононов рискнул бы потягаться. Но боковым зрением увидел, что невдалеке слева и справа опекают его ещё две пары. Один в милицейской форме с автоматом. Пришлось отдать половину заработанного. После того случая Виталий стал действовать более осторожно, встречаться с заготовителями не в конторах, а непосредственно на путине или на квартире у кого-то из бригадиров, и приобрел пистолет...

Ранний визит в город позволил старшему лейтенанту беспрепятственно встретиться с директором рыбного коптильного комбината Геннадием Кудрявцевым и договориться об отправке в Москву очередной партии копченой горбуши. Любовница Геннадия, волоокая белокурая толстушка, накормила их жареным тайменем, - Виталий дома позавтракать не успел, да и с похмелья не хотелось, - напоила кофе. Геннадий пил с коньяком, Виталий отказался - за рулем. Потом они поболтали ещё с час о житье-бытье и Кононов продолжил вояжи по фирмам. Нового, за исключением нескольких фамилий японских бизнесменов, не удалось узнать, и в начале второго, когда по его расчету президент "Элеутерококка" отправился на обед, летчик подкатил к его офису.

Он не ошибся - президента не было. А Йесико, к его удивлению и радости, похоже, ждала - встретила милой улыбкой, как давнего знакомого. Он галантно, как офицер, воспитанный на старых армейских традициях, поцеловал ей руку, беззастенчиво и высокопарно повторил не раз сказанную в таких случаях фразу:

- Я мчался к вам, как на крыльях своего истребителя. И ваши глаза, подобно ярким лучам, освещали мне дорогу.

- Вы мчались всю ночь - так далеко служите? - с улыбкой спросила девушка.

- Да, я мчался всю ночь, - без зазрения совести соврал старший лейтенант. И добавил: - В мечтах и мыслях.

Она кокетливо погрозила ему пальчиком.

- Вы опасный обманщик. Разыскиваете свою возлюбленную, а мне говорите комплименты.

- Разве я говорил о возлюбленной? Землячка, школьный товарищ. Приехала в Хабаровск полгода назад, а я только узнал. Работает в какой-то фирме. Вот я и заглянул к вам. И встретил вас. Точнее, увидел и... ждал вот этого часа. Не надоело вам сидеть за этим столом? Может, бросите все или отпроситесь да махнем куда-нибудь на лоно природы послушать как птицы любовные песни поют, как деревья, хмельные от весеннего сока, шепчутся друг с другом, обнимаются ветвями.

- О-о! Да вы прямо поэт, Виталий. Так расписали, что с удовольствием приняла бы ваше предложение. Но, - развела в сторону руки, - не могу. Мне девятнадцатый год, пора самой на хлеб зарабатывать.

- А после работы?