Хромченко заерзала на стуле, ответила не сразу.

- Полгода прошло, разве упомнишь. Возможно, и я.

- Вот в журнале ваша роспись.

Лидия Валерьевна глянула в журнал, даже пальцем провела под своей фамилией, словно сомневаясь в подлинности росписи.

- Выходит, что я.

Эти запинки, сосредоточенное обдумывание ответов окончательно убедили следователя, что женщина что-то знает и давно с тревогой ждала этого разговора.

- Кто из посторонних ночевал в ту ночь в гостинице? - не стал искать обходных путей Врабий - пока женщина в испуге, она больше ошибается и её легче уличить во лжи.

- Никто, - с вызовом ответила женщина. - У меня с этим делом строго. Днем, ну ранним вечером я разрешаю холостякам приводить своих девушек, музыку послушать, чайку попить - молодежь, куда в ненастную погоду пойдешь у нас... И начальник предупреждал нас, чтоб мы не препятствовали...

- Понятно. Я не об этом, а о конкретном случае: к старшему лейтенанту Кононову приезжали двое молодых людей, мужчина и женщина. Вы ключи им от комнаты давали? - выдал следователь версию за действительность.

- Нет, - замотала головой Хромченко. - Как можно? Да с ним и сосед живет, Захаров.

- Захаров тогда в отпуске был. Кононов тоже отсутствовал, - напомнил следователь.

- Тогда тем более. С какой стати?

- Вы не торопитесь с ответом. Подумайте, вспомните. Мы ищем убийцу женщины, труп которой найден в туалете. Кстати, вы ходили на опознание?

Хромченко и вовсе сникла, задрожала и лишь помотала головой, опустив глаза.

- У нас есть сведения, что преступник, молодой симпатичный мужчина, ночевал со своей жертвой именно у Кононова, - продолжал Врабий развивать версию, почти уверенный в том, что так все и было. - Он и раньше у него бывал. Вы не бойтесь, мы все равно его поймаем, и вам ничего за правдивые показания не будет. Расскажите как все было. Что это за мужчина, что за женщина.

Хромченко ещё ниже опустила голову и вдруг разрыдалась. Врабий налил стакан воды, дал ей выпить.

- Успокойтесь. Вы же не знали, что это преступник. Тем более он представился, наверное, другом Кононова, возможно, в недавнем прошлом сослуживцем...

- Он сказал, что брат Виталия, - сквозь всхлипывания промолвила женщина. - Что договорились вместе отметить праздник, и что он скоро вернется... Познакомил со своей женой. Кажется, Мариной её звали. Та поздравила с праздником, коробку конфет подарила... Милая, добрая женщина. Если б я знала... Как услышала о найденном трупе, что он с ноября прошлого года там лежит, ночи не могу уснуть. Сразу подумала о ней... Боялась пойти к вам - виновата, пустила...

- А когда они ушли из гостиницы, вы не видели?

- Нет. Они, не дождавшись Виталия, сели выпивать. Меня пригласили. Не буду скрывать, выпила с ними рюмочку и ушла - все ж на дежурстве. Где-то после двенадцати, когда все угомонились, прилегла и я - намаялась за день. И уснула. А на рассвете проснулась, ключи от комнаты Виталия на тумбочке лежат. Значит, уехали гости, подумала, не дождались брата. Ну и Бог с ними. А теперь вон что выясняется...

- Спасибо, Лидия Валерьевна. Вы не только помогли установить настоящего убийцу, но и сняли подозрения с невиновного человека.

Врабий отпустил женщину. Ее показания проясняли многое, но не все, более обстоятельно допросить придется после разговора с Кононовым и его "братом". Как вот только его найти? Но прежде надо позвонить Родионову. Врабий набрал номер квартиры подполковника. Трубку никто не снял.

2

Владимир Васильевич разработал план поиска жены: вначале найти японца, сотрудника одной из совместных фирм, с которым встречалась Ольга и который мог её увезти. Для этого придется объехать чуть ли не все такие предприятия. А их развелось в Хабаровске, как грибов после теплого осеннего дождя. Расспрашивать сразу о жене бессмысленно: кто в курсе её сговора с японцем, мог быть предупрежден о сохранении тайны. Придется покривить душой, сказать, что ищет японского коммерсанта.

Кононов вызвался помочь командиру: найти путь к сердцам секретарш директоров фирм и выведать у них нужные сведения, которыми они владеют не хуже штатных осведомителей, ему труда не составит.

- Только поосторожней с ними, - предупредил подполковник. - Не забывай, большинство из них являются любовницами боссов и телохранители присматривают за ними.

- Не первый день замужем, - усмехнулся Кононов. - Подход и отход я отработал ещё в курсантские годы, когда чуть не влип с женой преподавателя тактики. Она сказала, что муж уехал в командировку. Вот я и закатился к ней после отбоя. Только кайф начали ловить - стук в дверь. "Муж, - сжалась в комок моя вакханочка. - Беги". А куда бежать - квартира на втором этаже. Хорошо что балкон имелся. Сиганул я вниз. А майка, зараза, возьми да зацепись за перила. Ну, думаю, пропала моя милашка. К счастью, муж и не подозревал благоверную в прелюбодействе, даже не выглянул на балкон. Я нашел длинную палку и смахнул майку. Только тогда успокоился.

- Да, знатный ты ходок по женской части, - неодобрительно покачал головой подполковник. - А с секретаршами все равно будь поосторожней: и на старуху бывает проруха...

В Хабаровск они приехали к девяти, к началу рабочего дня новых русских, когда голова у многих ещё не отошла от похмелья и сладки воспоминания прошедшего вечера и ночи, и настроения ещё никто не испортил. В таком состоянии человек добродушнее и легче идет на контакт с посетителем, более откровенен.

Родионов оделся в штатское - светло-серый костюм безукоризненного финского покроя, белоснежную сорочку с ярким модным галстуком. В этом редком для него наряде ( на службу в штатском не пойдешь, а она у него длилась по четырнадцать-шестнадцать часов) он больше походил на преуспевающего бизнесмена; Кононов был в повседневной военной форме: поскольку он нацеливался на секретарш, фуражка с голубым околышем и "птицей", мундир с погонами старшего лейтенанта будут верным залогом доверия - летчики пользуются ещё успехом у женщин. А голубоглазый Кононов с тонкими чертами лица и носом с горбинкой, подтянутый, энергичный, будто родился воздушным асом.

Начали с самой известной и влиятельной фирмы "Касситерит", ведающей добычей и экспортом оловянной руды. Возглавлял фирму известный на всем Дальнем Востоке бывший партийный функционер, в недавнем прошлом идеолог и пропагандист Аполлинарий Карпович Мацевич, быстро сориентировавшийся в начавшейся капитализации страны и, благодаря прежним связям, за бесценок купивший дышавшее на ладан предприятие. С помощью японцев, точнее денег одного из миллионеров, восстановил производство, и олово рекой потекло через море в страну Восходящего Солнца. России оставалось всего десять процентов от добытого. Об этом не раз писали с возмущением газетчики, выступали по радио. Но правительство и руководство края поделать уже ничего не могло: японцы заключили контракт, завезли новое оборудование. А главное - шахтеры, получая приличную зарплату, не бастовали, трудились на совесть.

На это предприятие чаще других наведывались и японцы. Они разъезжали по местам добычи касситерита, в порты Ванино и Владивосток, откуда шла отправка олова на острова.

Однажды Родионову довелось видеть Мацевича на совещании у мэра города, куда были приглашены и военные: командующий войсками военного округа и командующий воздушной армией, требующие регулярного и полноценного снабжения частей денежным довольствием и продовольствием. Родионов, командир отдельной эскадрильи, случайно оказавшийся в тот день у Дмитрюкова, был приглашен генералом в качестве помощника - подполковник умел тактично и убедительно разговаривать с вышестоящим начальством и добиваться желаемого. А Мацевич являлся правой рукой мэра и как бы шефствовал над авиаторами. Язык у гендиректора "Касситерита" был подвешен не хуже, чем у лучших римских ораторов - не зря свои лучшие годы отдал пропагандистской ниве. И в тот раз, когда Дмитрюков обрисовал положение авиаторов, Мацевич пустился в такие философские рассуждения о трудностях содержания армий во все времена, особенно в перестроечный период, когда именно армия является тормозом в развитии экономики страны, что большие военные начальники сидели будто оглушенные, не зная чем ответить.

И Родионов тогда не выдержал, встал из-за стола.

- Разрешите возразить вам, господин генеральный директор. Вы очень доходчиво разъяснили нам тяжкое бремя содержания армий во все времена. Да, согласны: армию надо кормить, одевать, снабжать первоклассной техникой и оружием. На это требуется много средств. Но разве вы не на армии делаете свой бизнес? Проанализируйте, куда идет ваше олово. Не надо прибегать к помощи компьютера, чтобы вычислить - более пятидесяти процентов идет на военные нужды... Правда, пока на военные нужды другой армии, не нашей. Выходит, прав оказался канцлер, утверждавший: "Кто не кормит свою армию, будет кормить чужую?" Вы жалуетесь, что у самих мало техники для вывоза руды и олова. А у нас техника простаивает. Снабдите нас топливом, думаю, наши начальники найдут возможность помочь и вам...

Тогда его речь на два месяца сняла напряжение у авиаторов: Мацевич снабдил их топливом и деньгами, а самосвалы военных поколесили по горным дорогам рудников и приисков. Но вряд ли занозистый подполковник понравился не менее занозистому гендиректору... Как он примет его, пожелает ли разговаривать?

В просторной приемной роскошного четырехэтажного особняка, снятого в аренду в самом центре города на проспекте Карла Маркса, кроме секретарши, броской красоты женщины лет двадцати пяти, никого не было. Она оторвала взгляд от лежащей перед ней книги, окинула посетителя недовольно-вопросительным взглядом.

- Доброе утро, - поздоровался Родионов и, не ожидая ответа, спросил: Аполлинарий Карпович у себя?

- Он вам назначил встречу? - сощурила агатовые глаза жгучая брюнетка.

- К сожалению, я только что приехал и не смог с ним созвониться.

- Действительно жаль. Аполлинарий Карпович будет только к десяти. На десять у него назначено совещание директората. Потом он сразу уедет на объект. Так что сегодня приять вас он не сможет, - твердо заключила секретарша. И предложила: - Записать на завтра?

- Не надо. Мне минут на пять по очень важному делу. Постараюсь переговорить до совещания.

Секретарша недовольно сжала губы - настойчивый посетитель ей явно не понравился: оторвал от чтения захватывающей книги и собирается торчать в приемной целый час, хотя она ясно объяснила: сегодня генеральный директор принять его не может. Даже по сверхважному вопросу.

Родионов по лицу и глазам прочитал её мысли. Не ожидая приглашения, сел недалеко от стола на мягкий диван.

- Скажите, вы давно работаете у Аполлинария Карповича? - решил завязать разговор со строгой секретаршей подполковник.

- Почему это вас интересует? - Не очень любезно ответила вопросом на вопрос вопросом жгучая брюнетка, давая понять, что она не из тех, кто легко входит в контакт даже с представительными симпатичными мужчинами. И все-таки Родионов не собирался пасовать перед ледяным взглядом.

- Просто мужское любопытство, - как можно мягче и ласковее сказал он. - Если бы знал, что у Аполлинария Карповича такая очаровательная секретарша, давно бы навестил его.

Ах лесть! Какие только каменные сердца она не растапливала. И брюнетка хотя и сделала вид, что не отреагировала на комплимент, льдинки в глазах растаяли. Красавица чуть подумала и ответила с иронией, но без прежней суровости:

- Интересно, жене вы тоже говорите такие красивые слова? Или они заготовлены у вас на всякий затруднительный случай? Только напрасно. Я говорю вам серьезно: к Аполлинарию Карповичу вам сегодня не пробиться. И тут я ничем помочь не могу.

- Почему вы так уверены? А возможно Аполлинарий Карпович, увидев меня, отложит все дела и только мною займется?

- Ну, если вы такие друзья, - пожала брюнетка плечами. - Только сомневаюсь - у Аполлинария Карповича дела на первом месте.

- А на втором? - продолжал шутливый тон Родионов.

Секретарша снова посуровела, уловив в словах симпатичного посетителя, видимо и в самом деле друга шефа, знающего кое-какие его тайны, намек на их отношения. Но тут же поняла, что своей обидой ещё больше раскрывает тайну, тоже ответила шуткой:

- Вот и расскажите мне, коль вы его друг. А то я сижу здесь целыми днями и, кроме работы, ничего не знаю.

Брюнетка была опытной секретаршей и довольно неглупой - предпочитала задавать вопросы, а не отвечать на них. Таких и подбирают в занимающиеся не только легальным бизнесом фирмы. Одно неосторожное слово и жди уйму неприятностей. А местечко у неё довольно теплое и доходное: лицо ухоженное и размалеванное, как яичко ко Христову дню, одета в дорогую блузку кремового цвета с ажурной отделкой английского воротничка, коротких рукавов; сквозь тонкую ткань просвечивает гипюровый бюстгальтер. В ушах золотые серьги с бриллиантом, на пальцах кольцо и перстень, тоже с бриллиантом.

- Не прибедняйтесь. Вас Аполлинарий Карпович обожает и тиранить не станет. Скажите, а японские представители будут сегодня на совещании? решил Родионов сменить тему, чувствуя, что секретарша "созрела" для боле откровенной беседы.

Брюнетка помотала головой.

- Кутояма позавчера укатил в родные пенаты, а Хоцодзуки - в Комсомольск-на-Амуре.

- Новых невест искать? - пошутил Родионов.

Секретарша непонимающе вскинула бровь.

- Что вы имеете в виду?

- Слышал, что ваши компаньоны обожают русских девушек и зовут их в страну Восходящего Солнца. Удивляюсь, как это они до сих пор не увезли вас.

Брюнетка горделиво приосанилась.

- Во-первых, я не любительница к перемене мест и не из тех, кого легко уговорить, - ответила она с многозначительной усмешкой. - Во-вторых, эти слухи, мягко говоря, дурно попахивают. Не нашли других способов избавиться от конкурентов, так решили приписать им вербовку наших русских красавиц. Я это уже слышала. Но разве японцы виноваты, что наши белокурые телушки сами вешаются им на шеи и готовы умчаться к черту на кулички, только чтобы не работать? И слава Богу, что их тут никто не держит - воздух будет чище. И в-третьих, ни Кутояма, ни Хоцодзуки вербовкой не занимаются, это я знаю точно. Они честные коммерсанты. Притом, Кутояме давно за пятьдесят и женщины его меньше всего волнуют. А у Хоцодзуки жена, трое детей.

- Ну, жена и дети - это ещё ни о чем не говорит. Да и что годы? Знаете поговорку: седина в волосы, бес в ребро?

- Слыхала. Но это больше относится к нашим, русским, мужикам. Японцы менее развратны, культурнее и обходительнее.

- Ну вот, а вы осуждаете русских телок, - рассмеялся Родионов. Значит, не зря они бегут за моря: рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше.

Секретарша нервно дернула плечиками.

- Может, и не зря. Но лично мне и здесь не плохо.

Родионов глянул на часы. Много ни мало они проболтали почти двадцать минут. Можно уходить: то, что хотел он вызнать у Мацевича, ему выболтала секретарша - прежде всего имена японских коммерсантов Кутоямы и Хоцодзуки. Увезли ли они с собой осенью прошлого года Ольгу, можно выяснить в аэропорту по документам. Подступиться к регистрационным документам будет непросто. Придется просить следователя Врабия. Мужик он будто бы неплохой и в его интересах выяснить, чей труп обнаружен в выгребной яме...

Владимир Васильевич собрался было извиниться, пообещать заехать в другой раз - вероятнее всего Аполлинарий Карпович и в самом деле приедет впритык и поговорить с ним не удастся, - как за окном скрипнули тормоза, и он увидел остановившуюся "Мицубиси", новенькую, будто отлитую из чистого серебра, огненно сверкающую в солнечных лучах. Из кабины выскочил молодец лет двадцати в джинсовом костюме и услужливо открыл заднюю дверцу, где сидел шеф. Мацевич вылез неторопливо, важно, как и подобает знающему себе цену человеку. Родионов видел его полгода назад. Еще тогда обратил внимание на большую лысую голову, несоразмерную с худощавой комплекцией и невысоким ростом. Макушка блестела, как среднеазиатская дыня, вызывая шаловливое желание щелкнуть по ней. Теперь лысина стала ещё больше, отчего и голова, казалось, выросла, и бизнесмен напоминал скорее инопланетянина, чем человека.

На нем был светлый, помятый пиджак из простой льняной ткани, серые брюки с пузырями на коленях, тоже требующие утюга; в руках Мацевич держал соломенную шляпу. Правда, выйдя из машины, тут же надел её, закрыв лысину.

Примерно так же он был одет и в прошлом году на приеме у мэра - то ли подстраивается под дореволюционных промышленников, то ли боится привлекать внимание современных гангстеров.

Из автомобиля с другой стороны вылез ещё один мужчина, года на три постарше первого, и разом направились к подъезду - один впереди, второй позади. Телохранители.

Когда троица вошла в приемную, Владимир Васильевич встал и поздоровался с видом старого знакомого:

- Здравствуйте, Аполлинарий Карпович.

Гендиректор уставился на посетителя, вспоминая, кто это, где они встречались. Не вспомнил.

- Кажется, мы где-то встречались, - только и сказал, но руку протянул.

- Совершенно верно. У мэра города, - подтвердил Владимир Васильевич. И чтобы не мучить Мацевича и вместе с тем сбить с толку секретаршу - пусть примет его за контрразведчика или важную шишку из уголовного розыска представился: - Подполковник Родионов.

- А-а, - наконец-то вспомнил Мацевич и нахмурился. - Это с вами мы малость подискутировали? - И направился в кабинет, давая понять, что продолжать разговор с напористым, много знающим офицером не собирается. Но Родионов последовал за ним. И, когда Мацевич хотел что-то сказать, опередил его:

- Я на минутку, Аполлинарий Карпович. Есть один очень важный и интересный вопрос.

Мацевич ничего не ответил, прошел за свой длинный стол, накрытый зеленым сукном, с креслами по бокам, сел. Один из телохранителей, вошедший следом за Родионовым, остановился у двери, неотрывно наблюдая за настырным посетителем.

- Говорите, что у вас за вопрос. Только быстро, у меня совещание, бросил Мацевич.

Родионов, не обращая внимание на предупреждение и на то, что гендиректор забыл пригласить его сесть, сам отодвинул кресло и опустился рядом по-домашнему.

- Мне поручено встретиться с вашим японским партнером и обговорить одну серьезную сделку. Не подскажете, где и когда я могу с ним встретиться?

- Все серьезные сделки решаются через меня, - назидательно напомнил Мацевич. - Кто вас послал, Дмитрюков?

- Нет. Дмитрюков не в курсе.

- Так кто же?

- Если бы можно было назвать его имя, он скорее пожаловал бы к вам сам. Но можете быть уверены, человек порядочный, ответственный и с высоким положением.

- Если вы хотите предложить оружие, напрасные старания, - категорично отрубил Мацевич. - А другого, насколько мне известно, у вас, военных, ничего нет.

- Я не уполномочен вести с вами разговор на эту тему. Помогите мне встретиться с господином Хоцодзуки.

- Разве я не ясно объяснил? - возмутился Аполлинарий Карпович. - Я генеральный директор фирмы, и без моего ведома ни одной сделки, ни торговой, ни бартерной, не совершается. Если же вам нужен господин Хоцодзуки - это ваши проблемы. Я вам ничем помочь не могу. Кстати, и желания не испытываю.

Худосочный с важным видом гендиректор только не добавил: "Пошел вон", на что Родионов не только не обиделся бы, а рассмеялся - очень уж по петушиному выглядел Аполлинарий Карпович. Родионов встал и чуть наклонил голову.

- И на том спасибо, Аполлинарий Карпович. Я-то надеялся - по старой дружбе. Но на нет, говорят, и суда нет. До свидания.

Другого ему ничего и не нужно было от гендиректора - нужную информацию он получил от секретарши. Правда, ещё не всю. Кое-что она могла дополнить. И прикрыв за собой дверь, Владимир Васильевич с довольным видом поблагодарил брюнетку:

- Спасибо. Как видите, все благополучно разрешилось. - И вроде собравшись уходить, вдруг хлопнул себя по лбу. - Совсем забыл задать ещё один вопрос. - Полез во внутренний карман и извлек оттуда фотокарточку Ольги. Протянул её секретарше. - Скажите пожалуйста, у вас не появлялась эта женщина?

Брюнетка внимательно рассмотрела фото. С ответом не торопилась. А Родионову хотелось поскорее уйти - в любой момент мог выйти Мацевич и догадаться, что подполковник приходил совсем не за тем, чтобы просить содействия о встрече с японским бизнесменом.

- Она преступница? - поинтересовалась секретарша.

- Ну что вы. Это моя школьная приятельница. Говорят, она работает в какой-то фирме. Мне очень хотелось бы её увидеть.

Брюнетка прожгла его своими антрацитовыми глазами. Не поверила. Но, сделав над собой усилие, произнесла: