— Зинку? — переспросил Святский. — Это можно… Бери блокнот! Пиши! — он снова стал вскидывать кисть руки в такт своим фразам.

Он уже окончательно опьянел и, видимо, представил себя в кабинете Романа Абрамовича, дающего наставления выпускнице факультета иностранных языков. Лариса чуть усмехнулась и вынула записную книжку.

— Революционная, дом два. Там она живет сейчас. Квартира пять, — изрек Виталий Георгиевич.

Лариса записала адрес старой сводницы Зинки и уже открыла было дверцу со стороны Святского, давая понять, что разговор окончен, когда перехватила выразительный взгляд суетливо ерзавшего на сиденье полиглота.

— Что такое? — не поняла она.

— Ну, вы… Это самое… Сами говорили, что будете очень благодарны за Зинкин адрес, — бегая глазками, скороговоркой проговорил Святский.

— Ax, да, — усмехнулась Лариса, открывая сумочку, и в упор спросила:

— Сколько?

— Полтинничек… Нормально? Нормально! Вы довольны — я доволен! Все о'кей!.

Ноу проблем! Тэйк ит изи! — так и сыпал он свои излюбленные фразы.

Лариса молча протянула ему пятьдесят рублей и поспешила распрощаться с бывшим разведчиком.

По идее, ехать к Зинке нужно было сразу.

Но Лариса не смогла этого сделать, поскольку у нее были дела в налоговой, и продолжила свое расследование только вечером.

Зинка проживала на одной из центральных улиц, в старом жилом доме, рядом с аптекой. Район был хорошо известен Ларисе и находился недалеко от ее собственного дома. Старый, почерневший от бесконечных дождей, опаленный солнцем с кое-где сохранившейся покраской, дом стоял прямо напротив аптеки. Поднимаясь на его крыльцо, Лариса мечтала об одном — не провалиться с прогнивших ступенек в находящуюся прямо под носом выгребную яму, смердящую похлеще, чем тухлая капуста в квартире Святского. «И чего вдруг им вздумалось расходиться — они, должно быть, идеальная пара», — подумала она. Через секунду у Котовой появилась возможность в очередной раз убедиться в своей интуиции: дверь открылась, и на пороге появилась базарного вида женщина неопределенного возраста, с лицом, похожим на мерзлую картофелину, с кудлатыми желтыми волосами.

На ее лице ярким пятном горели губы, накрашенные алой помадой, которая подчеркивала нездоровый цвет ее лица. И никаких следов макияжа. Хозяйка была одета в цветастый халат не первой свежести, перетянутый поясом другой расцветки. По ее глазам — причем под левым фиолетовым цветом горел синяк — можно было сделать вывод, что она навеселе.

— Вам кого? — спросила вышедшая довольно неприветливо.

— Мне нужна Зинаида, — ответила Лариса, звякнув бутылкой в пакете — она знала, что с Зинкой нужно говорить на том же языке, что и с ее бывшим сожителем.

— Вы от кого? — спросила она теперь заинтересованно, тем не менее несколько настороженно.

— Я от вашего бывшего мужа, по делу, — сказала Лариса.

Зинка подозрительно оглядела Ларису, не особо скрывая этого своего взгляда, скорчила скептическую физиономию и уточнила:

— По какому делу? Если чего он про меня насочинял, то врет он все. Я у него уж сто лет не появлялась. А будет врать — я и сама на него в милицию заявлю. Видали мы таких грамотеев…

И уже собралась было исчезнуть за дверью, но Лариса остановила ее:

— Он совсем на вас не жаловался. Наоборот, советовал обратиться как к компетентному человеку.

Зинка была несколько обескуражена. Она не очень понимала смысл сказанного Ларисой, но интуитивно догадалась, что «компетентный» — это что-то лестное, поэтому и смягчила тон:

— Ну ладно, давайте, проходите в дом.

Лариса, уставившись себе под ноги, чтобы не дай бог ни на что не наткнуться в темном коридоре, прошла внутрь. Она направилась вслед за хозяйкой по расчищенной естественным образом тропинке — мусор на ней был притоптан от хождения туда-обратно. Вдоль этой дорожки по всему коридору были разбросаны самые разнообразные вещи: одежда, консервные банки, рваный мужской ботинок начала пятидесятых и даже сожженная, со следами какой-то пригоревшей каши кастрюля. Словом, перед Ларисой во всем своем разнообразии представала коммунальная клоака.

Наконец они добрались до некоего подобия гостиной, и Зинка, указывая на кресло, накрытое какой-то рваной пыльной тряпкой, предложила гостье присесть. Так как, судя по всему, разговор мог затянуться, Лариса решила игнорировать свою брезгливость и села.

Люди, долгое время прожившие вместе, становятся похожи друг на друга не только характером, но и внешне. Примерно также, как почти все собаки похожи на своих хозяев. Во всяком случае, Святский с Зинкой выглядели как сиамские близнецы, даже половые различия не мешали, а каким-то чудесным образом усиливали это сходство.

Одинаковыми у обоих были и маленькие серые водянистые глазки, облезлые волосы, перебитые переносицы.

— Так что у вас за дело? — чинно проговорила Зинка, сложив руки на коленях и всем своим видом пытаясь подтвердить характеристику «компетентного человека».

— Я по поводу одной вашей знакомой.

Мне нужна информация об этой девушке.

С этими словами Лариса достала фотографию Лели Ведичкиной и протянула ее Зинке.

— Знать такую не знаю, — отведя взгляд, пробормотала женщина, нервно затеребив ворот халата. — Это он спутал чего-то по пьяни. Он уж ум-то пропил весь!

— Зинаида… Простите, не знаю вашего отчества…

— Васильевна, — важно подсказала Зинка.

— Зинаида Васильевна, я сразу хочу предупредить, что хотела бы получить от вас честные ответы. Не только Виталий Георгиевич заявлял, что вы хорошо знаете эту девушку, то же самое подтвердили и соседи.

Так что обманывать не стоит. К тому же вам это ничем не грозит.

— Вы из милиции, что ли? — совсем помрачнела Зинка.

— Отнюдь нет, — улыбнулась Лариса и достала бутылку водки, заговорщически подмигнув Зинаиде Васильевне.

— Это чего? Мне, что ли? — притворно удивилась та.

— Вам, вам, — подтвердила Лариса. — Думаю, так наш разговор пойдет веселее.

— Ну, спасибо, — качая головой, поднялась Зинка со стула и двинулась в сторону буфета. — У меня тут открытая есть, — достала она начатую бутылку водки. — А эту я припрячу К празднику, — , — добавила она чинно.

Лариса подавила смешок. Она прекрасно понимала, что праздник для Зинки начнется сразу же после ее ухода из этой квартиры. И едва она допьет первую бутылку, как придет время второй. Но эта сторона вопроса ее волновала меньше всего.

— А за что ж вы меня угощаете-то? — уточнила Зинка. — Не за просто ж так поите.

— Не за просто так, — согласилась Лариса. — А, как я уже сказала, за честную информацию, которую очень хотела бы от вас получить. Вы наверняка знаете, что с этой девушкой случилась беда. И я выясняю, что явилось тому причиной. Вы можете оказать мне неоценимую помощь. Я даже облегчу вам задачу, чтобы вы не ломали голову, о чем говорить, а о чем молчать. Одним словом, мне известно, что эта девушка подрабатывала проституцией. И делала это благодаря вам. В том смысле, что вы поставляли ей клиентов и обеспечивали местом для встреч с ними. В доме вашего бывшего сожителя.

Ведь это так?

Зинка тяжело вздохнула, качая головой, затем плеснула себе из ополовиненной бутылки водки в заляпанный стакан и, поглядев на него в течение нескольких секунд, залпом осушила. Взяв с подоконника банку с квашеной капустой, она отправила горсть себе в рот и принялась жевать. Затем снова покачала головой и выдохнула:

— Хороша закуска! Самое то, под водочку… Для здоровья полезно.

Лариса не стала устраивать дискуссии по этому вопросу и напомнила:

— Так вы мне не ответили.

— Да чего уж тут отвечать-то, раз сами все знаете, — вздохнув, махнула рукой Зинка. — Ну да, знала я девку эту, знала. А что сводничеством занималась — так разве ж я для себя? Они же сами рвались деньги-то зарабатывать! А кто им помог? Теть Зина! Теть Зина им и дом, и мужиков — все устраивала!

Без теть Зины стояли бы вон на улице, как подзаборные! В подъезде бы обслуживали!

Спасибо должны бы сказать тете Зине, да разве от них дождешься!

Она притворно смахнула слезинку уголком подола халата и снова наполнила свой стакан.

— Лелька-то еще ничего была, уважительная, — продолжала она. — Не то что некоторые. Жалко даже мне ее было, ох жалко!

Молодая ж совсем девка-то!

Под влиянием алкоголя женщина расчувствовалась, и теперь Лариса заметила на ее глазах слезы, похожие на искренние. Зинка подперла подбородок рукой и, тихонько качая головой из стороны в сторону, заговорила протяжно и певуче, напоминая Ларисе представительницу народного творчества, читающую со сцены былины, сказки.

— Господи, всех-то их жалеешь, жалеешь, а о себе не думаешь совсем! И денег-то почти не брала с них… Лучше матери родной относилась…

— Подождите, — прервала Лариса причитания. — Скажите мне для начала, как вы вообще познакомились с Лелей? Как она стала этим заниматься?

Зинка хмуро побарабанила пальцами по столу, махнула еще водки и ответила:

— Катька ее привела прошлым летом.

Я еще брать не хотела, больно она молодая была, посадят еще за нее, не дай бог… Но она так просила, говорила, что, мол, никому ничего болтать не будет, не дура все же, и что мать ее никогда про это не узнает. Я и взяла.

К тому же у меня и было-то их тогда только двое, девок-то.

— А кто такая Катька? И откуда она знала Лелю? Она из училища?

— Нет, она вообще не учится. Она пришла тогда с Лелькой, рассказала мне, что на улице ее подцепила. Та на дороге пыталась работать, машины останавливать. Ну, Катька подошла к ней, говорит — хочешь, пошли со мной. Там дом есть и вообще… Мужчины все приличные, проверенные, — с гордостью за свой бизнес говорила Зинка. — А чего на улице-то стоять? Могут увезти да и поуродовать всю…

После этих слов она, видимо, вспомнила о том, что случилось с Лелей, помрачнела и пробурчала что-то себе под нос. Затем снова налила себе водки. В бутылке оставалось уже совсем немного, граммов сто, и Лариса забеспокоилась, что Зинка вот-вот утратит способность членораздельно отвечать на вопросы, поэтому сказала:

— Зинаида Васильевна, давайте все же сначала договорим, а потом вы допьете спокойно. К тому же у вас есть еще одна бутылка.

— Ладно, ладно, — закивала Зинка, с неким сожалением отодвигая бутылку.

— Так что там с Катькой? — напомнила Лариса.

— Ну так я и говорю, подошла к ней Катька и предложила сюда пойти. Я ее просила девчонок искать подходящих.

— А почему Леля вообще решила заняться проституцией, она не объясняла?

— Почему-почему, — хмыкнула Зинка. — Понятное дело, почему. Деньги нужны, вот почему! А она вдвоем с матерью жила, учительницей, гроши получает. А жить-то хочется, одеваться хорошо… Вот и пошла.

— А почему она не устроилась в контору? У нас в городе их, как ни печально, достаточно…

— Боялась, что мать узнает. Там же народу-то больше, и мужики разные. А тут почти все постоянные, одни и те же. Я, вы не думайте, все строго соблюдаю, чтобы не болтали там чего лишнего… С родителями-то сами знаете, каково, если узнают про такое дело. У нас вон у одной брат узнал — так чуть не до смерти избил! Работать не могла потом. Все поэтому и помалкивали. Это вон соседки все, твою мать! — неожиданно выругалась она. — Курвы языкатые! Поотрезать бы им языки-то, чтоб не болтали! Жизнь приличным людям не портили!

На Зинку накатил приступ агрессии, и она еще некоторое время сидела, злобно бурча на соседок.

— А где теперь эта Катька? Как с ней можно встретиться?

— А чего это с ней встречаться? — недовольно уставилась на Ларису Зинка. — Вот со мной разговаривайте, я вам все как на духу выкладываю.

— И все же, — настойчиво сказала Лариса, — мне нужно с ней встретиться.

— Не знаю я, — буркнула Зинка. — Бросила она меня, поганка неблагодарная, к Гальке ушла работать. Эх, все побросали теть Зину! — всплеснула она руками, вздыхая. — Одна замуж выскочила, другая кинула, а с Лелькой вообще вон чего случилось.

Одна тетя Зина осталась на старости лет, — всхлипнула она, помутневшим взглядом глядя на бутылку.

— Что ж, понятно, — остановила ее Лариса. — Теперь перейдем к клиентам Лели.

Вы говорили, что у вас постоянно бывали одни и те же мужчины?

— Почти да, — пьяно качнула головой Зинка.

— И с кем… встречалась Леля? Особенно меня интересует человек на красном «Шевроле».

— Чего? — не поняла Зинка.

— Вот на такой машине, — пояснила Лариса, доставая автомобильный каталог и открывая его на нужной странице.

— Был такой, как же, был, — кивнула Зинка. — А чего вы на него? Он мужчина приличный, порядочный…

— Я поняла, — перебила ее Лариса, уже уверившаяся в том, что все клиенты Зинкиного борделя были людьми в высшей степени порядочными и добродетельными. — Кто он, как его зовут, где живет?

— Эх, милая моя! — ласково и с каким-то укором проговорила Зинка, снисходительно глядя на Ларису. — Да разве ж я их имена да адреса спрашивала? Они мне деньги платили, а я им — дом да девок. Вот и все деда. А паспорта ихние мне не нужны.

— А как вообще вы на них выходили?

Откуда они брались?

— Ну, как, как… Объявление дала в газету, Виталька мне по-умному его составил, что, мол, комнату в доме сдаю… Для досуга. А как появились мужики, убрала это объявление, чтоб не загребли еще…

Вот они и стали потом появляться, друг дружке рассказывать. Рекламу мне сделали… А чего ж? Все прилично, чисто, девчонки молодые, — чинно поджав губы, перебирала достоинства своего «заведения»

Зинаида Васильевна. — Да и дешевле у меня, чем в конторе.

Она уже не ругалась и не причитала, Лариса заметила, что Зинка притихла и как-то сосредоточенно растирает рукой грудь — видимо, избыток алкоголя плохо на нее подействовал.

— Вернемся все же к тому клиенту, о котором я вас спрашивала. На красной машине. Опишите хотя бы, как он выглядел, приезжал ли еще после случая с Лелей?

— Сейчас, сейчас, — глубоко дыша, прохрипела Зинка, поднимаясь со стула. — Мне чего-то плохо, извините, я в туалет схожу.

Лариса кивнула, досадуя на ситуацию.