Я не знал, что из себя представляет этот самый бластер. И долетевший до моего слуха шум мне тоже пришелся не по душе. Я как раз собирался обратиться за более подробными разъяснениями, когда мне в глаза ударил свет, ослепительный свет, в котором закружились клубы невесомой пыли, похожей на рассеивающийся туман. Взглянув вверх, я увидел над собой огромное сопло, расширяющееся вверху и напоминающее огромный водяной шланг или воронку смерча. Сопло опустилось еще ниже, и я сумел разглядеть пристегнутого к его краю человека в скафандре, крепко сжимавшего обеими руками длинный прут. Конец прута коснулся искореженной рамы фюзеляжа, отчего по ней пробежала голубая искра электрического разряда. Изуродованный металл осел и потрескался, после чего был убран с дороги при помощи той же силы, что вымела всю пыль.

Я отстегнул ремень и неуверенно встал на ноги. Что-то ухватило меня, потянуло вперед, к краю почти открытой платформы, бывшей некогда палубой командного отсека.

— Сиди, где сидел, придурок! — рявкнул грубый голос в моих наушниках.

Я же упрямо брел вперед, едва не свалившись за борт, в бушующее море пыли, в кратер, напоминавший водоворот, на краю которого я успел заметить гигантскую конструкцию с тянущимся от днища длинным шлангом. Я брел туда, не сводя глаз со спасительного корабля, единственном неподвижном объекте среди кружащейся вокруг меня призрачной вселенной. А затем в отчаянии бросился вперед, падая на четвереньки, и, чувствуя, что начинаю сползать назад, в ужасе ухватился за искореженное взрывом основание передатчика. Растянувшись на палубе во весь рост, я отдышался, а затем начал отползать в сторону оставленного мною кресла, успев, тем не менее, заметить, что человек, спустившийся из воронки, при помощи своего странного оружия продолжал методично расчищать палубу от обломков.

Я добрался до кресла, ухватился за него, а затем услышал металлический лязг. Взглянув наверх, я увидел, что опустившаяся воронка накрыла собой большую часть отсека управления, и что в этой зоне оказались кресла, а также выход в осевую шахту. Спасатель же водил концом электрода по внутренней поверхности воронки — на этот раз он ничего не разрезал и не жег, а, наоборот, заваривал швы.

Я слышал, как он спрашивает у кого-то:

— Ну что там видно, наверху?

— Все в порядке, Джо, — послышался ответ. — Пыль оседает обратно, но признаков прорыва нет. Закупорено крепко.

— Тогда немного сбрось давление. — Он повернулся ко мне и помог подняться на ноги, сказав при этом: — Если хотите, можете открыть шлем.

Хочу ли я! Это предложение оказалось весьма своевременным. В скафандре было жарко, и дышалось мне в нем с трудом. Воздух внутри воронки оказался свежим и прохладным, и в нем витал запах машинного масла. Единственным моим желанием в тот момент было дышать — еще и еще. Я без особого интереса наблюдал за тем, как незнакомец вручную открывает герметичную дверь, как она сдвигается в сторону, открывая глубокий штрек осевой шахты, и как затем по винтовой лестнице медленно поднимались двое.

Человек по имени Джо спросил:

— Это все?

— Все, — ответил я. — Но, наверное, в каютах экипажа осталось несколько трупов.

— Что ж, считайте, что вам крупно повезло, — констатировал он. Хорошо еще, что у нас здесь регулярно проводятся учения спасателей. За последние несколько лет мы не дали погибнуть в пыли ни одному кораблю.

— Да, нам повезло, — согласился я.

Я нагнулся, помогая Анне вылезти из люка. Она стояла рядом со мной, пока вслед за ней выбирался механик, Никки. Когда он поднял на меня глаза, и я с содрогнулся от того, какой ненавистью был исполнен его взгляд. Ясное дело, думал я, и этот салага тоже считает себя астронавтом, и теперь винит меня за то, что я едва не угробил его корабль? Едва? Я понятия не имел, каковы были возможности у аварийно-спсательной службы космопорта Плзень. Они спасли нам жизни, но вот под силу ли им спасти "Лунную Деву"?

Механик начал медленно подниматься по лестнице, опущенной из чрева шахты. Анна сильно сжала мою руку, я почувствовал это даже сквозь ткань перчаток, после чего последовала за ним.

— И ты полезай, — напутствовал меня спасатель. — Полезай наверх, командир. Не знаю, как еще долго мы сможем удерживать на плаву эту дылду, но только помяни мое слово: если она сорвется, то произойдет это внезапно!

И я полез наверх.

Глава 16

Прошла еще целая неделя, прежде, чем я смог начать вплотную заниматься делом, которое и привело мена на Венцель. Сперва же мне пришлось побывать в шкуре свидетеля — должно быть, главного и единственного — во время официального разбирательства, устроенного по случаю гибели "Лунной Девы". Да, спасти корабль не удалось. Случилось так, что кабели, крепившие ее к огромным понтонам, покачивающимся на поверхности моря пыли, каким-то образом оборвались, и корабль пошел ко дну; а вместе с ним под толстенным слоем пыли оказалась погребена и возможность экспертного исследования поврежденного отсека управления.

Я рассказал свою версию случившегося, слегка подкорректировав кое-какие факты.

Анна рассказала, как было дело, тоже опустив кое-какие подробности.

(В связи с данными коррективами, а также в виду того, что абсолютная правдивость наших показаний наверняка будет подставлена под сомнение, мы решили, что будет лучше, если наш едва успевший начаться роман не получит дальнейшего развития, и все останется так, как есть.)

Никки тоже дал показания.

Но как обычно бывает в таких случаях, наибольшую ученость и рассудительность проявили именно те, кто сам ни разу в жизни не оказывался в подобном положении. Нужно было сделать то, и еще вот это… Оказывается, мне, например, не следовало осуществлять посадку, а вместо этого нужно было так изменить курс, чтобы пролететь мимо Венцеля, испытывая при этом непоколебимую уверенность в том, что спасательный буксир будет направлен за нами сразу же, как только руководству космопорта Плзень станет ясно, что у нас что-то случилось. И так далее, и тому подобное. Вообще-то, я и не ожидал получить орден за свои старания, но тем не менее меня раздражало отношение большинства дознавателей, ведущих расследование, кое-кто из которых договорился даже до того, что компания "Лунные Извозчики, Инкорпорейтед", видите ли, проявила ко мне огромное снисхождение, и поэтому с меня не станут взыскивать через суд стоимость погибшего корабля.

Затем настал черед разного рода экспертов, каждый из которых пытался опровергнуть мою версию о том, что командный отсек был взорван изнутри. А уж предположение о том, что взрывное устройство могло быть заложено в передатчике, похоже, вызывало у них наибольшие возражения. Один из них, директор "Лунных Извозчиков", отвечающий за технические средства связи, поведал суду, что передатчик на борту "Лунной Девы" был совершенно новым, что установили его как раз незадолго до полета, а также заверил судью в том, что взорваться данное устройство не могло никак, даже при внезапном перепаде давления в помещении.

В конце концов была утверждена официальная теория разыгравшейся в космосе трагедии. Эксперты постановили, что виновником ее, должно быть, оказался мелкий метеорит. Точнее говоря, мелкий объект внеземного происхождения. Вынесенным судом определением Каринтийской службе георазведки было рекомендовано произвести тщательную зачистку всего объема космического пространства, ограниченного Крантийской системой на предмет устранения подобной навигационной опасности. Было также рекомендовано снабдить все космические суда, приписанные к Каринтии, резервными радиопередатчиками, устанавливать которые надлежало где-нибудь во внутренних служебных помещениях корабля. Вместе с тем было принято решение о целесообразности увеличения количества герметичных помещений на вновь строящихся кораблях. Также была отмечена и высоко оценена слаженная работа команды спасателей. Мои же успехи относились за счет скорее чистого везения, чем профессиональных умений.

На том все и закончилось.

После завершения расследования, мы с Анной вернулись в общежитие для астронавтов, где нам приходилось жить все это время. У нас оставалось еще немного времени, чтобы наскоро пропустить в баре по стаканчику вина. Анна возвращалась на Каринтию на корабле "Лунная Императрица". Я проводил ее до шлюзовой камеры, а потом стоял у огромного окна, глядя вслед стройной, облаченной в скафандр фигурке, направляющейся к поблескивавшей вдали башне корабля. Интересно, довольно равнодушно думал я, увидимся ли мы с ней еще когда-нибудь…

Затем я обратил внимание на то, что рядом кто-то стоит. Повернув голову, я увидел, что это Джо, тот самый спасатель, которому мы были обязаны жизнью.

— Ну что, командир, а ты остаешься? — спросил он.

— Да. Здесь, на Венцеле. Переезжаю в Плзень. У меня забронирован номер в "Страусс-Хилтоне".

— Что ж, заведение вполне приличное, — согласился он. — Хочешь выпить? На старт "Императрицы" можно посмотреть и из бара.

— Отличная идея, — одобрил я.

Мы переместились в бар и, попивая холодное пиво, наблюдали за подготовкой к старту грузовой ракеты через все то же огромное окно.

— Жаль, конечно, что никому из судей так и не довелось побывать в шкуре астронавта, — задумчиво проговорил Джо. — Этот старый ублюдок не слишком-то церемонился с тобой.

— Такая уж у них работа, — ответил я.

— Кстати, к вопросу о работе, — сказал он.

— Не тяни, — попросил я. — Выкладывай, что там у тебя.

Это, похоже, смутило его.

— Конечно, командир, это не мое дело, но только я слышал, будто на самом деле ты работаешь сыщиком и прилетел сюда, чтобы проводить какое-то там расследование, хотя понятия не имею как ты будешь этим заниматься, не имея кабинета с разными там электронными штучками. А служи здесь разносятся быстро, сам понимаешь…

— Понимаю, — подтвердил я.

Джо воровато огляделся по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет. Он даже одарил подозрительным взглядом робота-бармена, который откатился по своим рельсам в дальний конец стойки бара и что-то там тихонько напевал себе под нос.

— Так что там у тебя, — настаивал я.

— Здесь творятся странные вещи, — прошептал он в ответ.

— Какие, например?

— Диверсия.

Передатчик, подумал я.

— Мы закрепили корабль, — тем временем продолжал он. — Мы укрепили его на желобе, но даже после этого аварийное судно продолжало оседать. Тогда мы подвели понтоны и тросы. Успели как раз вовремя, все было в порядке, и мы ушли. Наверное, следовало бы оставить хотя бы одного охранника, но мы этого не сделали.

— А я думал, что дело в лопнувшем тросе, — проговорил я.

— Трос и в самом деле лопнул, — подтвердил он. — И вот в этом-то все и дело, командир. Я лично убедился в том, чтобы все тросы лежали точно в пазах, чтобы не перетерлись. А сказано было, что один из тросов-де перетерся об острый край. — Джо раздосадовано хмыкнул. — Вполне возможно… если только его туда кто-то подвинул.

— Интересно, кто бы это мог сделать? — спросил я.

— А мне почем знать. Сыщик-то у нас ты, — напомнил он.

— Я? — отозвался я.

Но тут наш разговор прервала предупредительная сирена — и хотя в безвоздушном пространстве толку от нее не было никакого, но в стенах административных зданий космопорта она тем не менее звучала исправно. Мы наблюдали за тем, как транспортные средства и обслуживающий их персонал освобождали площадку вокруг ракеты. Затем показались первые языки пламени бледные, почти невидимые при ярком солнечном свете — и "Императрица" оторвалась от стартовой площадки, двигаясь поначалу медленно, а затем со все нарастающим ускорением.

Сирену отключили.

— А ты заявил об этом? — поинтересовался я.

— О чем?

— О неувязке с тросами.

— Конечно. Ведь мне не хочется быть крайним, правда? И в этом-то вся проблема. Теперь все считают, что я все это придумал лишь ради того, чтобы отмазаться от обвинения в халатности. Но со стороны все выглядит вполне благопристойно. Ничего, говорят мне, не ошибается только тот, кто ничего не делает, со всяким может случиться. А учитывая мою безупречную репутацию и положительные отзывы начальства… и так далее, и тому подобное. — Он горестно покачал головой и добавил: — Чертовски дорогая ошибка.

— Приятно все-таки услышать о том, что с другие люди тоже могут ошибаться, — заметил я. — А то я, честно говоря, притомился целыми днями выслушивать в суде о том, что от меня одни убытки.

— Но это не было ошибкой, — продолжал настаивать он. — Все тросы находились в пазах.

Еще какое-то время мы оставались в баре, а затем я распрощался с ним и отправился по своим делам. Его рассказ о диверсии вполне меня убедил. Почему? Ну да, думал я, это же так просто: Нет корабля — нет и доказательств о предыдущей диверсии, имевшей место на его борту. Ведь наверняка взрывчатка должна была оставить какие-то следы.

Я отправился на телеграф, решив отправить послание Стиву Виналеку. Я заполнил бланк сообщения, а затем смял его и сунул в карман. Подобное послание — а в нем я просил навести справки о том, кем и когда было произведено новое оборудование, установленное на борту "Лунной Девы" незадолго до того рокового рейса — наверняка будет проходить не через одни руки. Рассказ Джо стал лишним подтверждением тому, что не все на Венцеле было гладко. Так что с запросами придется повременить до переезда в "Страусс-Хилтон", где у меня наконец-то появится возможность воспользоваться персональным видеотелефоном, оснащенным скрэмблером.

Я вернулся к себе в комнату и собрал вещи, после чего вызвал такси и облачился в скафандр, тот самый, что был на мне во время посадки "Лунной Девы", и который компания "Лунные Извозчики" любезно разрешила мне оставить на память в качестве сувенира. Теперь, когда он был тщательно почищен и дезодорирован, я даже начал испытывать к нему какую-то особую привязанность.

Я отнес свой багаж к главному шлюзу, в тамбуре которого меня уже дожидалось такси. Я принялся с интересом разглядывать его. Машина напоминала лодку с плоским дном и высоким, задранным носом. Водитель и его пассажиры располагались в герметичной кабине, представлявшей собой прозрачную капсулу, возвышающуюся на практически плоском корпусе.

Из кабине выбрался водитель, с явным презрением взглянувший на мой скафандр; сам он был одет в рубашку без рукавов, шорты и сандалии.

— Зря вы так нарядились, мистер, — сказал он. — У меня на "Бетси" течи нет и быть не может. По надежности с ней разве что космический корабль сравнится.

— Вот это-то меня и беспокоит, — ответил я. — Но если уж вам так хочется поддерживать беседу, то я могу оставить открытым шлем.

Презрительно фыркнув, он закинул мои пожитки на заднее сиденье, подождал, пока я займу свободное место впереди, после чего сам уселся рядом на сиденье водителя. Как только двери закрылись, я увидел, как стрелка установленного в шлюзовой камере большого барометра поползла вниз. Когда она достигла нулевой отметки, двери шлюза открылись.

— Ну так что, едем в "Страусс-Хилтон"? — уточнил таксист.

— Точно.

Такси двинулось с места. Высоко задранный нос судна загораживал собой весь вид, но оглянувшись назад, я увидел, как над кормой взвивается фонтан пыли. Похоже, в данных условиях это было довольно эффективное средство передвижения.

— А вы к нам надолго? — поинтересовался у меня таксист.

— Сам еще не знаю.

— На "Императрице" прилетели, да?

— Нет.

Тогда он решил перевести разговор на более нейтральную и беспроигрышную тему.

— Вам наверняка понравится на Луне. Дни здесь длинные. Ведь Луна все время повернута к Каринтии одной и той же стороной. Но мы здесь живем и работаем по каринтийскому времени и календарю. Вы скоро привыкните к этому.

— Уже привык, — отозвался я.

— А… ну да. Вы же сказали, что прилетели не на "Императрице". — Тут мой собеседник принялся пристально всматриваться в крохотное окошко моего шлема, пытаясь разглядеть меня получше. — Тогда выходит, вы прилетели на "Деве", — торжествующе воскликнул он. — Так, значит, вы и есть тот человек, который сидел за ее штурвалом.

— Да.

— Вас теперь, наверное, все знают, — мечтательно продолжал таксист. Да, сэр. Вы стали знаменитостью. Вот только корабль-то так и увяз в пыли…

— И такое бывает, — сдержанно отозвался я.

— Но крайне редко, — заметил он.

— С меня хватило и одного раза, — сказал я.

— Да уж, нечего сказать. — Еще какое-то время мы ехали в молчании, а потом: — Так значит, кроме космопорта вы еще нигде не побывали и ничего не видели.

— Да.

— Тогда я сейчас разверну "Бетси" и покажу вам Плзень. — Такси резко забрало влево. — Вот он. Самый прекрасный городок на Венцеле. Наш город-сад.

Я глядел на виднеющийся над горизонтом купол, который даже издали, казалось, светился мягким, зеленым светом.

Глава 17

Уже на самом подъезде к Плзеню нам пришлось ненадолго остановиться и подождать, пока таксист переговорит по радиотелефону с оператором, обслуживающим шлюз. Затем огромные ворота отворились, и мы заехали в шлюзовую камеру, причем при перемещении с сыпучей пыли на твердую поверхность, машина автоматически выпустила шасси с небольшими колесиками.

— А у вас не возникает проблем с подшипниками? Ведь в них, наверное, постоянно набивается песок? — поинтересовался я.

— Не-а. Он здесь таком мелкий, что мы даже используем его вместо смазки.

Тем временем внешние ворота закрылись, и в шлюзовую камеру начал поступать воздух. Отворились внутренние ворота, и мы выехали на улицы города. Я с интересом глядел по сторонам. Мне и раньше доводилось бывать в лунных городах — на той Луне, что вращается вокруг Земли, а также на спутниках Юпитера и Сатурна — и все они были выстроены по одному и тому же принципу: строгая, без излишеств архитектура и внушительные пространства прозрачных городских стен-куполов с простирающимися за ними необъятными космическими пейзажами. Здесь же все было иначе. Изящная архитектура, улицы, утопающие в зелени садов, с цветочными клумбами, с фонтанами на площадях и бесконечными рядами деревьев, высаженными вдоль тротуаров. Сквозь сплетающиеся в вышине ветки изредка проглядывали островки неба, и ровным счетом ничто вокруг не напоминало о той мерзости запустения, что царила за пределами этого небольшого зеленеющего рая.

— Бульвар Капека, — объявил таксист. — А вот и "Страусс-Хилтон".

Он остановился перед красивым зданием, фасад которого выходил на бульвар, выбрался из машины и собственноручно выгрузил мой багаж, аккуратно сложив его на мозаичную дорожку, с обеих сторон к которой подступали зеленеющие газоны. Я поблагодарил его и расплатился. Другой человек, которого я поначалу было принял за адмирала галактических сил, приветствовал меня и учтиво поинтересовался:

— Не изволите ли почтить нас своим присутствием, сэр?

— Да. Моя фамилия Петерсен.