– Потом. Давайте лучше выпьем и поговорим о чем-нибудь другом. Скажите мне, Стайл, – Торну не понравилась интонация собеседника, – что за оружие вы использовали для выстрела с такого расстояния?

– Газовое ружье, стреляющее самонаводящимися разрывными пулями. Что-либо со сверхзвуковой скоростью было бы легко обнаружить детекторами и перехватить в воздухе. Я всегда считал – чем проще, тем вернее.

В это мгновение раздался мелодичный звонок. Бром повернулся и нажал кнопку, встроенную в письменный стол. Дверь каюты распахнулась, и вошли Тернан и Лютц, последний с торжествующей ухмылкой взглянул на Торна. У каждого в руке – уродливый газовоимпульсный пистолет.

Патрану было бы достаточно приложить палец к экрану напульсника, чтобы его команда появилась здесь, но он не располагал лишним временем: действовать нужно было сейчас. Пока он решал, кому из противников достанется первый выстрел из спрятанного в рукаве пистолета, раздался слабый хлопок и что-то ударило его в грудь. Он посмотрел вниз и увидел нечто похожее на дротик с двумя пузырьками. Сократившись, они протолкнули через подобие стеклянного шприца какую-то темную жидкость. Как круги на воде, от места укола стало распространяться странное ощущение, словно плоть теряла чувствительность. Пистолет выскользнул из рукава, оцарапав уже немеющую руку, и упал на пол. Торн старался сфокусировать взгляд на толстяке, и ему показалось, что тот превратился в какое-то странное существо.

Бром дал знак Тернан и Лютцу подойти.

– Что показало сканирование? – спросил он, когда те подхватили Торна под руки и попытались удержать его в вертикальном положении. Патран и сам старался вновь обрести контроль над своими конечностями.

– Маячок в области таза, напульсник способен подать сигнал тревоги. Мы также обнаружили два закодированных частотных диапазона. Несомненно, он из службы безопасности, – сообщила Тернан.

Торн пробовал пошевелиться, но его тело отказывалось подчиняться. В этом дротике находилось парализующее вещество, но какого типа и кто поставщик? Биотехнология – вне всякого сомнения, причем неизвестного ему вида. Когда Бром приблизился, у него едва хватило сил приподнять голову, чтобы посмотреть противнику в глаза.

– Агент Патран Торн, я полагаю. Вам следовало бы изменить внешность. Неужели вы о нас столь низкого мнения и даже не приняли во внимание, что мы обладаем собственными источниками информации?

Бром кивком указал на дверь, и двое его приспешников потащили Торна вон, причем Лютц не мог отказать себе в удовольствии и вывернул крючковатый дротик из его груди.

"Стэнтон – должно быть, его работа. Наверно, он узнал меня и выдал Брому. ЦСБЗ налагала запрет на идентификацию своих агентов и солдат в средствах массовой информации".

Даже блеклый свет солнца Чейна сейчас резал Торну глаза. Он сморгнул слезы и ухитрился немного повернуть шею, чтобы осмотреться. Стэнтон спокойно стоял на прежнем месте, наблюдая за разгрузкой катамарана. Он бросил на них быстрый взгляд и сразу же отвернулся.

Торн почувствовал, как кто-то дернул его за руку.

– Закодирован по ДНК, без сомнения, – сказал Бром. – И, несомненно, не сработает, если снять его с запястья. Какой ключ – указательный палец правой руки?

"Нет! "

Тернан вцепилась ему в левое запястье, а Лютц схватил его правую руку и прижал указательный палец к экранчику на напульснике.

– Сигнал отправлен, – подтвердила женщина. – Надо же, – продолжала она, – как быстро! Военный самолет уже приближается с востока. Вот-вот появится в пределах видимости. – Судя по всему, в ее очки был вмонтирован какой-то прибор.

– Что ж, пусть наш уважаемый гость посмотрит, – приказал Бром.

Лютц схватил пленника за волосы и запрокинул его голову назад. Потом его резко развернули так, чтобы он смотрел в сторону моря. И Торн сразу же заметил черную точку над горизонтом, которая увеличивалась с каждой секундой.

"Боже, нет! "

Самолет уже был хорошо различим: он напоминал летящий железнодорожный вагон – серая броня и угловатый корпус. На борту четверо – люди, с которыми он делил стол и кров. Вот уже завращалась боевая башня с лучевой пушкой, включилось питание…

– Не подпускайте слишком близко, – велел Бром.

– Расстояние не имеет значения, – вставил дьякон.

Послышался треск, и Торн увидел, как самолет взорвался, испуская языки огня, и по дуге ушел в волны. Вскоре послышался звук взрыва – словно гром дальней грозы над морем.

"Ублюдок".

– Ладно, – кивнул Бром, – пора смываться. Скоро здесь будут агенты ЦСБЗ, слетятся, как мухи на дерьмо.

– Теперь вы его убьете? – поинтересовался Абериль Дорт.

– О нет, в этой замечательной голове хранится слишком много драгоценной информации, чтобы раскроить ее столь неделикатным образом. Покажите мистеру Торну его апартаменты.

Когда спотыкавшегося Торна тащили по палубе, он почувствовал вибрацию запускаемых внизу двигателей, баржа пришла в движение раньше, чем он оказался в ее внутренних помещениях. Камера, куда его бросили, представляла собой керамалевый бокс, в нем были лишь стул и стол, на котором размещался похожий на небольшую черепаху хромированный автодоктор. Лютц, омерзительно хихикая, трижды ударил пленника кулаком по лицу, сломав ему зубы и нос. Патран хотел защититься, если не ударами, то хотя бы словами. Но он мог лишь лежать на полу и истекать кровью, а Лютц тем временем вооружился автодоком.

– Знаешь, благодаря этой штуковине можно проделывать замечательные трюки! Имей в виду: я сейчас собираюсь с ее помощью выудить из твоего таза маячок, и без наркоза. Можешь не волноваться: я введу препарат, который не даст тебе бтключиться из-за болевого шока. Через минуту он склонился над своей жертвой, держа доктора для "осмотра". Эта машина размером и формой напоминала шлем обтекаемой формы, а снизу виднелись хромированные ножки-захваты и набор хирургических инструментов. Со зловещей улыбкой Лютц поставил машину на пол рядом с Торном и отступил. Тотчас же "доктор" подполз к своему "пациенту" и вырезал дыру в его брюках. Патран чувствовал, как механизм сдавил, а затем разрезал его плоть, но настоящая боль овладела им тогда, когда в тело вошло сверло. Он закрыл глаза, лицо его будто окаменело – нет, он не позволит выказать слабость и тем самым доставить Лютцу удовольствие! Вскоре его тело сотрясла неприятная вибрация: док приступил к сверлению костей таза. В какой-то момент боль стала настолько невыносимой, что Торн уже готов был закричать, но затем она постепенно отступила: автодоктор заварил отверстия в кости, а потом, убрав сверло, склеил клетки мягких тканей.

Патран открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Тернан, женщина внимательно изучала какой-то окровавленный предмет, держа его между большим и указательным пальцами. Затем она выпрямилась и протянула его Лютцу, приказав:

– Иди и выбрось это за борт.

Лютц уже открыл рот, намереваясь возразить, но потом молча взял маячок и вышел из камеры. Тернан вновь повернулась к Торну.

– Знаете, мы могли бы сделать вашу копию и поместить в нее ту штучку. – Она указала большим пальцем на дверь, за которой только что скрылся Лютц. – Это заставило бы ЦСБЗ потерять какое-то время на генетическую экспертизу, чтобы потом выяснить, что это были не вы. Мы-то делаем подобную экспертизу довольно быстро. – Торн озадаченно смотрел на нее. – Видите ли, у нас есть свои люди на станции, и один из них доставил нам кусочек так называемого "трупа" Спейдера. – Она презрительно усмехнулась. – Кажется, это было ухо. – Теперь Патран все понял и тихо застонал. Между тем она продолжала: – Представьте наше удивление, когда мы выяснили, что объект, в который вы стреляли, был всего лишь телесно-синтетической копией.

Она вышла из камеры, на двери щелкнул замок.

Апис оторопел от ужаса, когда увидел, что произошло вследствие его действий, но не позволил себе расплакаться. Салон шлюпки теперь был полон раздувшихся мертвецов, плававших в облаке собственных испарений. Юноша некоторое время созерцал эту неприглядную картину, потом занялся очисткой помещения. Ему пришлось выкинуть целую кучу трупов, затем он втащил мать внутрь и закрыл люки.

Казалось, прошло очень много времени, пока его тело стало реагировать на рост давления. Кулант ощущал, как оно сокращалось в объеме, принимая более или менее обычную форму. Постепенно смола, защищавшая его рот, размягчилась, открылись и ноздри, и он округлил их, прежде чем снова сделать вдох. Мать тоже вернулась в нормальное состояние, и теперь с нее легче было снять костюм, чем надеть его, после чего Апис натянул на нее спальный мешок, а сам отправился за медицинским оборудованием. Оказывается, то, что он сначала принял за ряды стенных шкафов, на самом деле было криококонами.

Его поиски довольно быстро увенчались успехом, вот только диагностический аппарат не отличался совершенством. Мать была без сознания, аппарат обнаружил у нее травму черепа, и Апис дал ей лекарства, которые предложила машина. Ему оставалось только надеяться, что она поправится. Больше он не мог ничего для нее сделать, юноша даже не знал, подходят ли лекарства и их дозы для аут-линкеров, но здесь не было ИР, которому можно было бы задать вопросы, в том числе и этот.

В кабине пилота перед панелью управления Кулант снова почувствовал себя уверенно, расположение кнопок и прочие детали были ему хорошо знакомы, почти такие же пульты были установлены в тренажерном классе. Он быстро определил, что шлюпка двигалась с возрастающей скоростью, хотя ускорение было незначительным, а двигатели работали на пределе. Затем выяснилось, что, следуя установленным курсом, шлюпка вряд ли скоро достигла бы ближайшего обитаемого мира, а припасов достаточно для того, чтобы доставить их куда угодно, только не к Масаде. Какое-то время юноша задерживал взгляд на одном из экранов, чья камера была направлена на теперь уже отдаленный "Генерал Паттен". Увеличив изображение, он смог рассмотреть лишь облако осколков, разлетевшихся вокруг дракона. Апис вычислил, сколько времени ему потребовалось бы, чтобы вернуться туда, но он понимал, что вряд ли кто-либо из его собратьев пережил распад корабля и будет еще жив к тому времени, когда шлюпка окажется на месте крушения. Да и осмелится ли он прийти на помощь, если дракон еще находится поблизости? И юный Кулант не стал рисковать, ясно осознавая, что ему еще не раз придется вернуться к этим мыслям, а боль от потери близких не скоро оставит его.

Фетан установил обшивку контрольной панели аэрофана и, последовательно нажав на несколько кнопок, отступил назад. Что-то в массивном основании летательного аппарата загудело и хлопнуло, с тихим жужжанием его лопасти стали двигаться, скорость вращения все возрастала. Следующий хлопок зафиксировал набранную скорость, и Эльдина ощутила поток воздуха. После третьего хлопка машина оторвалась от земли и взлетела в воздух подобно камню из рогатки, затем на высоте двадцати метров накренилась и повернула в сторону, словно наткнувшись на порыв встречного ветра. В этот момент Фетан положил руку Эльдине на плечо и сказал:

– Теперь, девочка, они получат сигнал с этой штуковины. Они определили, что "дар" Волюса пропал, но у них не могло быть полной уверенности. Скоро мы увидим, нашли они его или нет.

– О чем это вы? – удивленно спросила она. Старик промолчал: ответ пришел с неба. Зеленоватый луч пронзил воздух, на мгновение ослепив Эльдину. Вслед за ним раздался громоподобный звук, и, когда зрение вернулось, девушка увидела падение разваливающегося на части аэрофана в облаке черного дыма.

– Думаю, они его нашли, – сказал Фетан. – Это была батарея EL-41, если не ошибаюсь: искусственный изумруд в наполненном аргоном цилиндре. Это самая старая их батарея и единственная подобного типа, какая у них имеется.

Девушка уставилась на него. Если бы раньше Фетан сообщил что-нибудь подобное, она бы подумала, что старик сошел с ума, но теперь следовало учитывать тот факт, что перед ней был не совсем человек. И еще одно обстоятельство не стоило игнорировать – ее жизнь висела на волоске. Высвободившись из-под руки старика, она подошла к раковине трикона и села на нее.

Встретив мрачный взгляд девушки, Фетан пояснил:

– Теперь у нас есть запас времени. Раз нас не обнаружили, мы можем без проблем пробираться в горы.

Эльдина горько рассмеялась.

– Вам ведь не нужно дышать!..

– Ах да! – Фетан поспешил к зарослям тростника, туда, где он только что возился с аэрофаном. Он возвратился с ворохом приспособлений, о назначении которых девушка тут же вспомнила. – Одного баллона тебе хватит примерно на сутки, а запасного будет достаточно еще на два-три дня.

Это был шлем Волюса с затемненным стеклом, специальный воротник и клубок трубок, тянувшихся к плоскому баллону квадратной формы, одевавшемуся на спину, имелся и еще один баллон, запасной. Конечно, ей было и страшно, и обидно за свою судьбу, но старик предлагал ей шанс выжить.

– Учти, ты должна до последнего момента использовать свою сколь, пока она не погибнет, а это может случиться часов через шесть – двенадцать. Если ты начнешь дышать кислородом, она станет извлекать его из твоей крови про запас.

Она кивнула, и тогда Фетан отдал ей дыхательный аппарат.

Девушка внимательно рассмотрела шлем и дыхательное оборудование. Она не раз видела, что смотрители носили его и без шлема, используя только маску. Сбоку сумки с баллоном имелся карман, в котором хранились одноразовые маски из каких-то прессованных волокон. Эльдина отделила шлем – он ей не понадобится, – закрепила воротник вокруг шеи, потом пристегнула маску к петле под подбородком. Продев руки через лямки, она надела баллон на спину, а запасной повесила через плечо. С опущенной маской – поскольку надеть ее означало сразу же включить струю кислорода – она повернулась к Фетану.

– В горы, говорите?

Старик между тем вооружился дубинкой смотрителя и пистолетом, прицепив его на пояс.

– Да, мы пойдем туда и найдем способ добраться до подполья. Это может занять три дня, так что – вперед.

Фетан двинулся по влажной земле, протаптывая тропинку в зарослях тростника. Следуя за ним, Эльдина невольно задумалась, почему он сказал, что им потребуется всего три дня, ведь это время подозрительно совпадало с тем сроком, на который ей должно было хватить запаса кислорода. Очевидно, старик просто хотел хоть как-то утешить ее в последние дни жизни.

Шагая по зарослям, Фетан ломал и сгибал стебли перед собой без особого труда – тростник был прошлогодним. Даже при самом легком дуновении ветерка в зарослях этого растения раздавалась странная музыка и в воздух поднимались похожие на бумагу чешуйки, покрывавшие стебли. Под ногами почва была покрыта толстым слоем чешуек, уже притоптанных ее спутником, и этот слой, под которым тянулись корневища растений, не позволял провалиться в болотистый грунт. Девушка заметила, что от корневищ уже начинала пробиваться вверх ярко-зеленая поросль. Когда дневная температура достигнет определенного уровня – и это должно было произойти уже скоро, – растения тронутся в рост настолько быстро, что иногда этот процесс можно даже наблюдать визуально.

– А, суд Теократии. – Фетан осторожно обошел какой-то предмет.

Эльдина увидела скелет, распростертый на зыбкой почве, – стебли травы проросли сквозь его грудную клетку. Таковым было одно из многих придуманных прокторами наказаний за серьезные нарушения законов: ростки, устремляясь вверх, пронзали прикованное к земле тело, пробиваясь сквозь живую плоть. Если бы девушку поймали, ее ожидала бы подобная казнь.

Действие парализующего препарата немного ослабло, но Торн еще не был уверен в том, что сможет удержаться на ногах. Холодный керамалевый пол вытягивал тепло из его тела, и это тоже производило свой парализующий эффект. В области таза еще ныла недавняя рана, но особенно сильно болели сломанные зубы и разбитый нос.

По своему обыкновению и в соответствии с тем, чему его учили на тренировках спаркиндов, Патран Торн постарался выбросить из головы тяжкие мысли о гибели друзей, сконцентрировавшись на своем текущем положении. Этот Бром собирался как-то проникнуть в его мозг, хотя вряд ли можно было извлечь таким способом слишком много полезной информации, поскольку ЦСБЗ всегда меняла соответствующие коды, если исчезал какой-либо агент.

Напрягая всю свою волю, он перекатился по полу и поднялся на четвереньки. Уже от одного этого движения началось головокружение и горло сжал рвотный спазм, но он сделал следующий рывок и оторвал руки от пола, встав на колени. Казалось, в шее у него сейчас отсутствовали кости, а тело не хотело слушаться. Не позволяя себе расслабиться, Торн, ухватившись за стол, встал на ноги, и тут его вырвало прямо на автодока.

– Плевать, – проворчал он, справившись с тошнотой.

Торн уже хотел перевернуть автодока и поискать у него внутри какой-нибудь острый предмет, чтобы использовать его в качестве оружия, как вдруг дверь камеры открылась.

– О, уже очухался? Посмотрим, как ты у нас теперь запоешь.

Обернувшись, Патран увидел Лютца, тот снял с ремня дубинку и теперь постукивал ею по своей ладони. Дверь за спиной Лютца закрыл Стэнтон. Торном овладело отчаяние: он мог справиться с Лютцем, но с Джоном Стэнтоном?.. Ну, может быть, если бы находился в лучшей форме.

– Джон сообщил мне, что спаркиндов учат сопротивляться прямому вторжению в мозг, но он также поделился сведениями, как нам следует расколоть тебя.

Может быть, если сейчас швырнуть автодока в Стэнтона, он успеет свалить Лютца и отобрать у него пистолет? Обдумывая эту возможность, Патран не сразу сообразил, что только что сказанное Лютцем не имело смысла. Спаркинд не мог сопротивляться проникновению в мозг, как и любой другой человек, эту способность нельзя натренировать; потребовалось бы существенное изменение структуры мозга. С удивлением он наблюдал, как Стэнтон приблизился к Лютцу, смотря на него с нескрываемым презрением.

– И ты оказался таким глупцом, что сразу поверил мне.

Лютц едва успел обернуться, как Стэнтон сильно ударил его по горлу краем ладони. Лютц в шоке стоял еще какое-то время, потом рухнул на колени, пытаясь вытащить что-то из кармана куртки. Стэнтон нагнулся над ним, не спеша взял его за голову и резко вывернул ее вбок. Хрустнул позвоночник, мужчина повалился наземь ничком, вздрогнул и издал предсмертный хрип.

– Дерьмовые дилетанты! – Джон Стэнтон пожал плечами, затем достал инжектор из кармана, подошел к Торну и бегло осмотрел его. – Как, черт возьми, им удалось поймать вас?

– Я был неосмотрителен.

Стэнтон усмехнулся, потом приложил инжектор к шее Торна. Какая-то приятная прохладная волна пошла по всему телу, и Патран почувствовал, как освобождаются от паралича его конечности.

– Это займет одну-две минуты. Парализующий препарат Брома – производное яда кураре. Возможно, вашей нервной системе был нанесен ущерб.

– Значит, вы на моей стороне? – уточнил Торн. – Я думал, вы продаете им оружие.

– Они тоже так думают, – презрительно скривился Джон.

Тем временем агент ЦСБЗ обнаружил, что уже не нуждается в опоре, чтобы держаться на ногах.

– У вас есть свои цели? – предположил он.

– Вы видели Дорта?

Лицо Стэнтона приняло жесткое выражение, какого не было даже в момент, когда он сворачивал Лютцу шею.

– Дьякона? Да, мельком.

Стэнтон отвернулся и устремил взгляд куда-то вдаль.

– Он прибыл с моей родной планеты, и я следил за ним весь последний год. Когда я впервые познакомился с ним – а это давняя история, – он был еще проктором в Теократии. Он стал любовником моей матери и заставил ее оговорить отца и обвинить его в ереси, чтобы потребовать развода. Как только она подписала бумаги, этот негодяй увез отца из дома и расправился с ним – стрелял прямо в лицо.

– А ваша мать?

– Умерла во время допросов.

– Значит, у вас личная причина для ненависти, – констатировал Торн, пытаясь согнуть туловище и прикидывая, пройдет ли когда-нибудь ощущение немоты в пальцах.

Джон Стэнтон повернулся к нему.

– Полагаю, вы здесь для того, чтобы отправить в отставку нашего друга Брома. Что ж, займемся им. Сейчас он в своей каюте, и дьякон тоже. – Вытащив из кармана импульсный пистолет, он направился к двери.

Уже лучше владея своим телом, Торн отошел от стола, наклонился над Лютцем и перевернул труп на спину. Он быстро нашел импульсный пистолет с газовой системой – не столь эффективное оружие, как у Стэнтона, поскольку оно стреляло ионизированным газом, а не алюминиевой пылью и, следовательно, имело меньшую дальность поражения, хотя вполне годилось для ближней стрельбы.

Впрочем, у него имелся еще вопрос.

– Вообще-то я вам не нужен. Зачем вы пошли на такой риск?

Джон обернулся.

– Скажу вам, что после Виридиана я проникся большим уважением к Яну Кормаку, и мои приоритеты с тех пор несколько изменились.

– И все же это не ответ.

– Другого вы не получите.

Когда они покинули помещение, Стэнтон достал из кармана небольшой цилиндр, включил таймер и бросил его в камеру. Затем они направились вверх по трапу на палубу. Была ночь, и Торн понял, что, очевидно, он пролежал без сознания гораздо дольше, чем ему сначала показалось.