Минус один

– Что? – спросил Виктуар.

Слава поразился тому, что Виктуар ничего не слышал. Надо же, как задание по литературе его поглотило!

– Тоня, а ты, вместо того чтобы язвить, лучше бы рассказала Славе, как мы работаем. Перешли ему список книг, введи в курс дела, – попросила Татьяна Павловна.

– Ввести? В курс дела? Это я могу, – сказала Тоня.

Кто-то захихикал, Слава не успел ни о чем подумать, а Тоня уже сидела рядом и раскладывала перед ним бумажки.

Слава ничего не соображал. Он мог выполнять простые и ясные команды типа: «Сфотографируй список» или «Перепиши расписание занятий», но вникнуть в то, что она говорит, не мог. Тоня была слишком близко, она пахла, она шевелилась, она занимала всю парту. И Слава бы свалился в проход или закричал бы от отчаяния, но тут Тоня резко отодвинулась.

– Ты не бойся, – сказала она, – я ни на что не претендую. Я понимаю, что у меня нет шансов.

Славик немного продышался и попытался понять, о чем она говорила.

– Шансов на что? – спросил он хрипло.

– На отношения, – ответила Тоня, – ты такой классный, такой умный, такой… такой независимый. А что я? Обычная девчонка…

Мозги у Славы заклинило.

– Ты не обычная, – сказал он.

Тоня опустила взгляд.

– А какая? – нежно спросила она.

– Ты красивая, – просипел Слава.

– Ну что ты! – Тоня накрыла ладонь Славы своей рукой. – Ты просто меня жалеешь.

– Нет! – воскликнул Славик.

На его крик обернулась Роза и начала буравить Тоню взглядом.

– Славик, просто у меня в этом классе совсем нет друзей, – продолжила Тоня, – можно я пока посижу с тобой?

– Конечно, – пылко ответил Слава.

Роза отвернулась и демонстративно опустила голову, стукнувшись лбом об парту.

*

Два дня Сергей провел, как йог на гвоздях: старался не совершать резких движений и делал вид, что ничего особого не случилось. Ну подумаешь, с Валеркой поссорился. Не первый раз. Однажды даже подрались из-за какой-то девчонки, имени которой история не сохранила. Тогда разобрались, теперь – тем более.

К вечеру среды он сам себя убедил, что все это ерунда, но на свой (вернее, уже на Климовский) сайт заглядывал каждые полчаса. И все равно проворонил момент, когда там появилась новость – «Выброшенных городскими властями стариков приютит больница». Это было интервью с врачом городской больницы, который пожелал остаться неизвестным. Врач очень раздраженно рассказывал, что отделение интенсивной терапии придется уплотнять, потому что несколько палат займут старики, выселенные из приюта. Интервью Сергея озадачило. Написано оно было скверно, но именно поэтому казалось настоящим. Журналист, который прикидывался Веселовым, вставлял фразы врача без всякой обработки, прямо с диктофона. В некоторых местах зияли логические дыры – видимо, там врач переходил на непрерывный мат.

Сергей задумался. Валера, конечно, не ангел, но демонстративно вышвыривать одиноких стариков из приюта – это был не стиль мэра. Валера еще с девятого класса умел обустроить все так, что комар носа не подточит, а тут вдруг такое… Да и зачем ему приют? Он и так на городском балансе. В версию про «расширение мэрии» могли поверить только имбецилы. Впрочем, судя по комментариям к новости, имбецилов в их городе было много. Пугающе много.

Хуже всего – новость перепостила пара серьезных СМИ.

В отчаянии Сергей снова набрал телефон Валеры и долго слушал длинные гудки. Он постарался погрузиться в рутину работы, вычитал и подписал в печать весь номер, но добился не облегчения, а усталости.

Дополнительно настроение испортил мейл из клиники Зайцера: «Мы начали процедуру возвращения денег вам на счет, однако сейчас операция находится на контроле фискальных органов…» Между строк читалось: «В ближайшее время денег не дождешься».

Больше всего в жизни Сергею хотелось лечь и проспать часов двенадцать. Однако вечером пришлось везти Иру с Юрой на вокзал.

*

Славик впервые шел в школу в радостном предвкушении. У него появилась девушка.

С Тоней они вчера еще несколько раз списывались, она помогла ему со списками книг и олимпиадными заданиями. А когда попросила его помочь ей разобраться с библиографией работ о Сервантесе, Слава совсем расслабился.

Учебная неделя прошла без происшествий, и подготовка к олимпиаде ему даже нравилась. Это было гораздо интереснее уроков. Татьяна вкидывала тему, а дальше просила ее обсуждать. Первые занятия Слава боялся открыть рот, но слушал очень внимательно. А потом Виктуар ляпнул, что фантастика – это недолитература, и Слава так возмутился, что подал голос.

Был в его жизни момент, лет в десять, когда он ждал смерти со дня на день. Тогда только фантастика спасала. Только она утаскивала в книгу, только с ней можно было забыть реальный мир. Славка читал на ночь и убеждал себя в том, что если что – ночью он просто перейдет туда. Клал под подушку пистолет или фонарик, чтоб не заблудиться, учил наизусть имена героев, чтоб не перепутать при встрече. Все эти подробности Славка, конечно, опустил, но эмоциональный посыл оставил.

– Литература – это то, что читают. Если книга хоть кому-то нравится, это уже литература, – завершил Славка свою пламенную речь.

Виктуар хмыкнул и сказал, что если так рассуждать, то и пост ВКонтакте – это литература. Но тут неожиданно вступилась Татьяна Павловна и предположила, что если бы во времена Пушкина или Достоевского были социальные сети, то сейчас бы литературоведы не письма писателей изучали, а их записи на «стене». И в собрании сочинений публиковали отдельным томом личную переписку Белинского и Гоголя в фейсбуке без купюр.

Тоня тут же предложила сохранять всю свою личку, чтоб было что публиковать, и начала на ходу сочинять письмо Славе. Ему даже удалось пару раз остроумно ответить, и это Славку окрылило так, что он немедленно дал себе слово проводить сегодня Тоню домой и вообще как-то начать за ней ухаживать. Но как только они вышли из школы, Тоне позвонил папа и предупредил, что заберет ее.

– Ой, Слава, – сказала Тоня, сунув телефон в карман, – ты прости, я не хочу, чтобы вы с папой знакомились… вот так!

– Как? – не понял Славка.

– Ну… так… на бегу. Все-таки ты особенный человек в моей жизни. Да?

Славик только и смог что кивнуть.

Тоня тут же пообещала Славе, что на каникулах, когда Татьяна устроит традиционный олимпиадный марафон, она каждый вечер будет «полностью в его распоряжении». Тоня помахала рукой и поспешила к большой черной машине, которая притормозила у ворот школы. Слава так и остался стоять, от растерянности вообще забыв, кто он и куда ему нужно идти.

– Ты что, не видишь, что она тобой манипулирует? – спросила Роза, которая вышла из школы последняя.

– Нет, – ответил Слава.

Роза сказала, что на такие дешевые трюки в четырнадцать лет уже не ведутся. Слава спросил: «Какие такие трюки?» Роза объяснила. Славке стало так обидно, что он тут же решил, что больше никогда в жизни не пойдет на дополнительные занятия и вообще в школе не появится. Сел на ступеньки. Роза вздохнула.

– С другой стороны, – продолжила она, – вот ты мне сейчас тоже веришь. А вдруг я тебя специально против Тони настраиваю?

Слава воспрял. Роза села рядом с ним.

– Тебе нужно как-то учиться общаться, иначе тобой каждый дурак сможет управлять, – сказала она.

Слава попытался переварить эту информацию.

– Я, наверное, не смогу, – наконец выдавил из себя он, – все слишком сложно.

– Согласна, – вздохнув, ответила Роза.

*

Славка начал приглядываться к пацанам в секции. Они действительно оказались разными. Даже приемы отрабатывали по-разному. Кто-то норовил сачкануть, как только тренер отвернется, кто-то слишком тормозил, кто-то, наоборот, слишком горячился. Единственное, что их всех объединяло, – никто не стремился перетрудиться.

Выделялся только коренастый, коротко стриженный мальчишка с редким именем Вася. Он все делал основательно, не торопясь, но неумолимо, как танк. Если нужно было отжаться сорок раз, он отжимался за один подход, хотя на последних разах руки у него тряслись и еле разгибались. Над каждым приемом работал до посинения. Если тренер выходил из зала, партнер Васи тут же садился на ковер «отдышаться». Вася не спорил, молча направлялся к большому желтому манекену и пытался кидать его.

Славка ему завидовал. Сам он передыхал при первой возможности. Все-таки четырнадцать лет без серьезной физической нагрузки сказывались. К тому же в секции не было никого с таким же весом, Наум Кириллович ставил каждый раз с кем-нибудь заметно тяжелее Славки.

– Тяжело в учении, – обычно говорил тренер, – легко на чемпионате мира!

Но пока Славка только сильно уставал. А вот Вася без всяких тренерских подбадриваний явно вырвался вперед. Иногда Наум Кириллович отводил пять минут на тренировочные схватки. Славку более тяжелые соперники без особого труда валяли как хотели, а вот Вася боролся в своей весовой – и всегда выходил победителем.

В конце последней в октябре тренировки Наум Кириллович выстроил «орлов» и сообщил:

– У вас тут каникулы. Так и быть, эту неделю можете на тренировки не ходить.

«Орлы» нестройно, но одобрительно загудели.

– Тем более, – продолжил тренер, – что в эту неделю я поеду на соревнования в Великогорск. Турнир небольшой, внутри нашего «Динамо», но вам даже на такой рано. Так что все свободны… кроме Василия и Вячеслава.

Парни радостно рванули к выходу. Славка потянулся за ними… и тут до него дошли последние слова Наума Кирилловича. Пришлось возвращаться. Вася уже стоял возле тренера.

– Вы двое, – сообщил тот, – едете на соревнования. Васю давно пора бросать под танки! А ты, Слава…

Тут тренер слегка смутился.

– Ладно, скажу честно: нужен человек в твоей весовой категории. На все наши динамовские секции всего два легковеса: Карпук да Умаров, но этот междусобойчик всем надоел. Поэтому на этот раз все наши тренеры, у которых есть мухачи, привезут их в Великогорск, невзирая… Ну, короче, любые легковесы на вес золота.

Наум Кириллович подмигнул:

– С родителями сами договоритесь или мне позвонить?

*

Надя два дня отходила после визита Иры с Юрой. Вроде и пробыли они вместе меньше суток, и ничего особенного гости не просили, а ощущение было, как будто катком переехали.

Ира на все реагировала, поджав губы. Да, квартирка у них была маловата, но Ире никто и не обещал коттедж и сопровождение. Спать ей пришлось на кухне, а когда собирались ехать на вокзал, Сергей немного задержался, и Наде пришлось выслушивать упреки: «Юра уже одет, он вспотеет» и «Лучше бы вызвали такси». Самое обидное, что из аэропорта они как раз на такси и ехали, но после этого Ира сокрушалась о зря потраченных деньгах.

Надя понимала, что известие о здоровье Славика – это шок. И понимала, что не завидовать невозможно. Если бы они поменялись с Ирой местами, она бы тоже все время думала о том, что «это несправедливо», что «здоровым должен быть мой ребенок». Гнала бы от себя эти мысли, стыдилась их, но все равно бы завидовала. Поэтому она старалась Иру понять, не раздражаться, не спорить, сделать все, что от нее зависит, чтобы гостям было удобно и чтобы Юра отдохнул. Но при этом сама выдохлась так, что двое суток после визита не могла себя заставить связаться с Ирой и выяснить, как они добрались домой.

Она бы еще пару дней собиралась, если бы не письмо от форумчанки:

«Надя, Люська умирает, было три приступа, они учащаются. Ты должна понять, я на все готова, я приеду к тебе, я на коленях буду молить. Любые деньги. Вообще любые, понимаешь! Только дай координаты врача. Или название лекарства. Я сама достану, если нужно, просто скажи, что доставать!»

Надя решила, что Катя ошиблась адресом. Ее Люся входила в переходный возраст, успокоительные не брали, с ней вообще было тяжело. Они тоже были у Зайцера на консультации. Какого еще врача она может посоветовать?

«Надя, я вижу, что ты в сети. Не ругайся на Иру, это она нам все рассказала. Надя, я все понимаю, риск, неразглашение, все эти дела. Но у меня ребенок. Я на все готова. Ира сказала, что отобьет тебя от всех исков».

«Надя, напиши что-нибудь».

«Надя, я счастлива за тебя со Славой. Но дай шанс другим детям!»

Надя несколько раз начинала писать сообщение и тут же стирала. В конце концов выдавила из себя:

«Кать, что рассказала Ира? Я не понимаю!»

«Не делай из нас дур, мы в чудеса не верим. Ира считает, что Зайцер дал вам, как самым старшим, экспериментальное лекарство».

«Кать, да вы что!!! Зачем бы мне было это скрывать?»

«Не знаю, Надя. Знаю, что твой здоров, а наши умрут».

«Катя, но с чего вы взяли???»

«Вы продали квартиру и машину, твой муж куда-то возил Славу, сказал, что на тренировку. Но форма-то была сухая. Да и понятно, что не на тренировку, неужели он не встретил бы гостей в аэропорту вместо тренировки? Понятно, что в больнице были!»

«Катя, это бред! Мы ничего не продавали!»

«Да ладно. Ира говорит, что топовый журналист не может на такой машине ездить и в такой квартирке жить. Тем более вы не льготники, все лечение сами оплачивали».

«Катя! Нам просто неправильно поставили диагноз в детстве!»

«Бог тебе судья… Если Люська умрет, я тебе сообщу. Будет на твоей совести!»

Надя расплакалась. Выпила успокоительного. Пометалась по квартире. Вернулась к компьютеру и написала:

«Ира, что ты всем наплела??? Зачем?»

Ира не ответила.

*

Слава пришел в школу настолько не выспавшийся, что даже на Тоню не среагировал. Всю ночь ему снились кошмары, как он едет на соревнования, и там его избивают, и он на ковре совсем один, и все над ним смеются. Тоня села рядом, щебетала как птичка, рассказывала что-то про кино, которое обязательно нужно посмотреть, а Слава только бессмысленно хлопал глазами и пытался сфокусироваться на учебнике, который успел выложить на парту.

– Кремень! – сказала Роза, когда обиженная Тоня вышла в коридор.

– Что «кремень»? – спросил Слава.

– В кино не пригласил. Кремень! – пояснила Роза.

– Кого в кино не пригласил? – удивился Славик.

– Ясно, – разочарованно сказала Роза, – это по-другому называется. Но ладно. Так тоже неплохо.

– Я на соревнования еду на каникулах, – сказал Слава.

– Да? – удивилась Роза. – Ты еще и спортсмен? А как же факультатив? Татьяна на каникулах устраивает интенсив по несколько часов в день. Если не будешь ходить, у тебя не будет шансов на олимпиаде. На район только пятерых от школы пускают.