Эдуард ЛИМОНОВ. Да, потому что у меня девка там была шведского происхождения.
Владислав ШУРЫГИН. Разведчица.
Эдуард ЛИМОНОВ. Там все разведчицы. Это была школа первой ступени. Почти начальная. То есть там были одни лодыри и всякие халявщики, которым не хотелось нормально служить вот они записывались на эти курсы. Это смешно, скорее всего, было. Были ещё две ступени. Там уже - да. Эти слухачи, которые сидели на атомных подводных лодках и ловили русские шорохи. Это уже не смех.
Владислав ШУРЫГИН. Скажи, снятся города? Вообще ты любишь сны?
Эдуард ЛИМОНОВ. У меня на сны времени нет, к сожалению. Я сам по себе беспокойный человек, рано встаю, летом в 6 утра, сейчас, поскольку темнее, где-нибудь на час позже. Но у меня ещё проблема такая - надо писать. По меньшей мере, три дня в неделю я пишу статьи, и лучше их отсылать первым, а то вдруг кто-нибудь на ту же тему напишет.
Владислав ШУРЫГИН. По крайней мере, на хлеб с водой хватает.
Эдуард ЛИМОНОВ. Даже на хлеб с вином ( разливая красное армянское вино по бокалам ). Но мне самому денег надо немного. Я привык жить скромно, ты же знаешь. Но ко мне в основном ребята приходят: «Дайте тому на дачку в тюрьму, дайте на то, дайте на сё». Дети, опять-таки. Им же тоже надо каждый месяц какое-то вспомоществование. То у кого-то на квартиру нет, а у него трое детей. Вот так и живём. Но я уже привык. Знаешь, когда ты привыкаешь, что несёшь на себе какой-то груз, то деньги становятся просто твоей обязанностью, которую ты уже не оцениваешь ни во что кроме суммы. Вот, нужно столько-то и столько-то. А что на эти деньги ты бы смог себе купить просто не думаешь. Нет, не думай, что я тут аскет какой-то. Материально я ещё никогда так хорошо не жил, но я считаю, что это как бы надбавка «за выслугу лет», как в армии. Они меня не сумели заткнуть, не сумели свалить, не сумели раздавить и теперь более-менее принимают таким, какой я есть. Конечно, с определённой осторожностью, не давая мне особо разогнаться, но, тем не менее, я всё-таки отстоял себя в достаточно тяжёлой борьбе.
Долги Путина
Владислав ШУРЫГИН. Тебя можно в принципе без всякого преувеличения назвать одним из старых действующих реал-политиков.
Эдуард ЛИМОНОВ. Конечно, я старый. Я пришёл, в то время, когда в политику пришли почти все нынешние лидеры: Зюганов, Жириновский, Явлинский. Начало 90-х. После этого почти никто не пришёл, кстати говоря. Не я один отмечал, тот же Жириновский говорил об этом, что было время, в которое какие-то люди прорывались в политику, а потом эти двери закрылись. И это скорее плохо чем хорошо. Мне, например, особо не нравится судьба Жириновского, я бы не хотел, упаси Господи, такой судьбы. Я его иногда вижу где-нибудь, он такой, как памятник, как статуя Командора. С окаменевшими мыслями.
Владислав ШУРЫГИН. Ты его помнишь другим?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, я его помню живым сорокалетним мужиком с лексиконом людей, которые стояли в огромных очередях 90-х(смеётся). Мне он такой нравился. Мне нравились Анпилов и Жириновский, я с ними немедленно познакомился.
Владислав ШУРЫГИН. С позиции твоего долгого опыта, как ты видишь сегодняшнюю политическую кухню? В какой политической магме плавает сегодняшняя Россия? Куда она пришла?
Эдуард ЛИМОНОВ. У нас всегда была сильная оппозиция. Но государство после 91-го года было устроено так, чтобы не дать повторить с ним, то, что было сделано с СССР. Оппозиция старалась, конечно, скинуть вначале Ельцина, потом Путина. Но ведь не удалось же. Не удалось! Пытались очень сильно. Значит, устойчивость системы была высокой. Поэтому в какой-то момент мы поняли, что пытаться делать ставку на сокрушение бессмысленно. Нужно жить в этой реальности и менять её уже изнутри. Раз не свергли, надо жить с императором. Его царствование долгое. Одно из самых долгих в новейшей истории. И всё равно, я думаю, оно идёт к концу. Так или иначе, никто же не вечен. 65 лет Владимиру Владимировичу. Я смотрел как-то хоккей, вырядился он там, надел чего-то там, но шейка-то тоненькая уже, старческая. Как с временем не воюй, но оно сильнее! Поэтому уже сегодня нужно думать о том, что будет после. Это очень скоро! Шесть лет – не двадцать шесть.
Будем честными – он очень много сделал для страны. Россия ему за многое должна быть благодарна. Объективно! Но и проблем нам в наследство он оставит немало. Но это свойство любого руководителя такого уровня – оставлять в наследство следующим правителям огромные проблемы. Даже великий Сталин оставил много нерешённых проблем. Проблему приемника. После него власть подхватили не пойми кто. Проблему сосланных народов. Он же нам оставил это всё. Великий мудрый Сталин. И вот, эти народы вылезли из резерваций, вернулись, но ничего не забыли. И до сих пор нам это икается.
А менее великий и менее мудрый Владимир Владимирович тоже нам оставит немало проблем. Во-первых, оставит враждебную нам Украину. Сильно враждебную. Этого не надо было допускать, надо было проявить больше решительности и не играть в глупые игры в Западом с США, а каким-то образом прорусское правительство туда затолкать.
Во-вторых проблема огромного социального неравенства. Это сложнейшая проблема. Страна ахает и переживает, когда называют какие-то нереальные цифры зарплат высшего сословия. Менеджер какой-нибудь, Сечин, получает двадцать миллионов в месяц, а убогий старикан-пенсионер, до 10 тысяч рублей не дотягивает. И что он думает о власти? Что думают его родные? И как повела себя власть? Она, кстати, после того, как ряд людей, и я в том числе, обратили на это внимание и сказали об этом, немедленно засекретили все зарплаты служащих, высших чиновников.
Эту проблему Владимир Владимирович не сможет решить. Он понимает, что это огромная проблема, но сделать он ничего не может, он окружён этими людьми. Товарищи, друзья. Вся власть его покоится на его доверии к этим людям. Проблема неравенства огромная.
Но я всё-таки думаю, есть позитив в том, что он пришёл к власти. Это была удачная случайность, конечно. Я не думаю, что Ельцин был такой проницательный, так он отлично разбирался в людях. То, что у него в фаворитах были, скажем, тот же Немцов и Степашин, говорит о том, что он мало разбирался в людях. Нет, это случайность. Маленький офицерик - ну, что такое офицер КГБ? Этих офицеров там тогда было…
Первые два срока он гулял. Умный, понимающий, опытный человек всегда видит. Он гулял, он был счастлив - Берлускони, Шрёдер, всех там целовал и прочее. А потом он помудрел поневоле, возраст-то приходит, начинаются думы о государстве, и стал время от времени совершать такие поступки, которые я одобряю.
Время политических призраков
Владислав ШУРЫГИН. Я иногда сам себе задаю вопрос, та Россия, за которую мы боролись или видели себе в каком-то идеальном сне, она, ведь, у каждого была своя. И одна из проблем оппозиции была в том, что все видели в мечтах идеальную Россию, но как-то резкость в итоге не сводилась. Всё получалось предельно размытым.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я уверен, что любая другая власть, которая придёт, она будет, конечно, более патриотична. Ведь люди не забыли, они всё помнят. «Русский мир». Они дико воодушевились тогда, когда Крым стал нашим. Я это видел, я человек, очень чувствующий эти вещи, наблюдательный. Я смотрел и видел, как у людей горели глаза. Им это нравится, нравится, что Россия - великая страна. Для них это ощущение, может быть, даже больше личных успехов. Посмотрел из окна и чувствуешь: Россия - великая страна! И они сразу повеселели. Им всегда этого хотелось. Я же когда-то цинично говорил, что мы не любим Америку потому, что просто завидуем американцам, что они делают в мире что хотят. Мы бы тоже так хотели, нас оттеснили куда-то на задворки. Обобрали как лохов и нагнули. Мы сильная нация, но как лохи себя повели. И сейчас до сих пор так себя ведём. Скажем, с этими олимпийскими играми. Ну, на хрена туда поехали? Зачем быть просителями? Не надо! Надо устроить игры в Сочи самим. И показать там такие результаты, которых никто никогда не показывал. И пусть потом гадают – с допингом или без? Нет! Одно нытьё: «Пустите нас». А одно унижение всегда ведёт за собой следующее...
Владислав ШУРЫГИН. Не боишься реставрации либералов?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да я в гробу их видел. Я считаю, что если им не попустительствовать, они маловлиятельны. Как электоральная сила они не представляют никакой опасности. «Сколько у них батальонов?» - спросил бы Наполеон. Нисколько! Поэтому это - визгливая шушера. Единственное, их решительнее надо было бы давить. Страна сейчас ведёт две войны, пусть они не названы, но они идут. Конфликт с Западом, с США и конфликт с Украиной. И позволять в этих случаях устраивать в центре Москвы бандеровские марши или акции в поддержку майдана это несусветная глупость.
Владислав ШУРЫГИН. Веришь в заговор против Путина? Вот недавно американцы вывесили проскрипционный список, в котором практически всё политическое и экономическое руководство. На мой взгляд, это попытка подтолкнуть нашу политическую и экономическую элиту к тому, чтобы своими руками как-то зачистить ВВП. Потому что, конечно, никто из них капиталы в Россию возвращать не собирается, отказываться от жизни на Западе не будет. На там, на Западе их благополучие тесно увязывается с лояльностью США, готовностью включиться в борьбу против Путина.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я тебе могу сказать о своём взгляде на это. Я думаю, это попытка такого постепенной дискредитации российской элиты как таковой. Не конкретных людей. Им наплевать, они особо не выбирали, ну, не упомянули Кудрина, Набиуллину, но это так. Я думаю, что это по той же схеме, как было с Саддамом Хусейном, его же тоже не одного обвинили, там был целый список. «Химический Али», который там якобы кого-то отравил. И с ним ещё целая колода, кого назвали врагами. Ищут не слабое звено, как таковое, а идёт атака на всю российскую элиту. Я этих людей не особо ценю, я считаю, что это расходный материал и завтра их можно спокойной сменить на каких-то других. Но на Западе рассуждают по-иному, они считают, что вот мы сейчас укажем на них пальцем и все будут знать, что с этими людьми нельзя вести дела. И это ударит по России. Это дискредитация, растянутая во времени. Такое у меня впечатление от этого. А что касается Владимира Владимировича, я не думаю, что есть какая-то возможность его как-то отодвинуть от власти. Он себя ещё в первые годы правления достаточно обезопасил, убрал из армии, отовсюду, массу людей, которые могли бы быть ему опасны. Разобрался с самыми влиятельными олигархами, которые до него фактически управляли страной. Я думаю, что он как раз в этом смысле прикрыт.
К тому же я считаю, что совершенно ошибочно фиксироваться на личности самого Путина. И Запад, и либералы почему-то фокусируются на фигуре самого Путина. Но на мой взгляд, страной управляет не Путин единолично, а несколько десятков семейств, которые могут друг друга не любить и даже враждовать, но поневоле поддерживают статус-кво. Поддерживают систему власти. Это нормально! У меня тоже есть люди, которых я терпеть не могу, и даже в партии есть, но надо во имя партии сохранять отношения. И я считаю, что никакой Навальный не мог бы существовать, если бы за ним не стояла вот одна из этих, или несколько там, семей, от которых и Владимир Владимирович зависит. Владимир Владимирович, что называется, споксмен, он такой porte-parole, это по-французски. Он типа Пескова, пресс-секретарь. Не совсем пресс-секретарь, он, конечно, огромное влияние имеет в принятии решений, но он не один решает. И какие-то вещи он порешал бы по-иному, я уверен, если бы был совершенно свободен.
Владислав ШУРЫГИН. Проблема сегодняшней политической площадки в том, что на ней вместо реальных игроков – партий, движений, играет куча призраков, созданных властью. Ты с этим согласен?
Эдуард ЛИМОНОВ. Естественно. Это вот методика нынешней власти, которая умрёт с этой методикой, но не изменится. Они боятся жить, боятся - не имеется в виду физически, а боятся конкуренции. Вместо того чтобы выдерживать её и иметь дело с реальными людьми - всегда можно найти способы, как людей приблизить, как с ними сотрудничать,- но они никогда на это не соглашались. Вместо этого разрушали дофундамента эти все праведные и неправедные организации и на их месте составляли свои, подконтрольные им симулякры и имитаторы. В обычное время это работает. И они бодро рапортуют вождю о том, что контролируют политическое пространство, что у них всё на учёте. И совершенно не задумываются над тем, что при любом серьёзном шторме, кризисе весь этот созданный ими политический бестиарий побежит к чёртовой матери, бросив их тонуть. Они ещё не понимают этого. А я это вижу, и считаю, что это будет величайшим отмщением, за то, что они сделали с нами и со многими другим реальными политическими проектами. Придёт момент, когда все эти шкуры предадут их всех.
Возвращаясь к литературе
Владислав ШУРЫГИН. Возвращаясь к литературе…
Эдуард ЛИМОНОВ. Литература - лишь отражение в мутной воде. Отражение реальности.
Владислав ШУРЫГИН. Ты французскую литературу в оригинале читал?
Эдуард ЛИМОНОВ. Конечно.
Владислав ШУРЫГИН. А есть у тебя любимый писатель?
Эдуард ЛИМОНОВ. Знаешь, нет и не было. Я в основном люблю всякие исторические изыскания.
Владислав ШУРЫГИН. Вообще есть писатели, которые тебя сопровождали всю жизнь? Неважно, какой национальности.
Эдуард ЛИМОНОВ. Нет, я их, что называется, менял как перчатки. Это у обывателей, у маленьких людей, они там кого-то годами читают, всю жизнь прижимают к груди. Я пользовался чем-то, чему-то учился, двигался дальше. Мне писатели никогда не были интересны, больше мне нравились словари, справочники. Я помню, была книга «Война генералов», где через личные письма генералов рассказывается как воевали союзники во Второй мировой войне в Европе. Какое было соперничество, какие они были сумасшедшие, какой Монтгомери был долбанутый, Эйзенхауэр. Этого в русских источниках не найдёшь! И множество вещей, которые я оттуда унёс, неповторимы.
Помню, как-то в национальных архивах, я уже там не жил, увидел объявление, была какая-то выставка настоящих документов французской революции. Что меня потрясло, я до сих пор помню, это безумная подпись Робеспьера. Она начиналась вверху, потом огромные линии летели вниз, буквально, как голова казнённого, скатившаяся с гильотины. И этот список расстрельный, рядом колонка. Фамилии. Там столько всего интересного было!
Владислав ШУРЫГИН. Тогда второй вопрос - из исторических персонажей для тебя кто-то был примером?
Эдуард ЛИМОНОВ. Я двигался по жизни, постепенно совершенствуясь. Вот у меня сейчас кумир Жак Ру «Бешеный». Французский священник. Он был главарь «бешеных», покончил с собой в январе 1794-го в тюрьме Бисетр. Первый раз он себя кинжалом в грудь ударил, но не добил, а второй раз уже просто лёгкое пробил и умер. Потрясающий тип совершенно! Безумный. Он как раз был впереди своего времени предлагал брать в заложники детей, жён аристократов, проповедовал абсолютное равенство. Совершенно безумный человек. Робеспьер по сравнению с ним был приспособленец.
Владислав ШУРЫГИН. А я совершенно случайно в интернете наткнулся на великолепный перевод. В 80-е годы вышла книга французского палача Андре Обрехта. Палач из династии палачей, который работал сначала где-то в колониях, потом его перевели на территорию Франции. В общей сложности у него было 500 человек, которых он за всю жизнь обезглавил…
Эдуард ЛИМОНОВ. А я, представляешь, приехал в Париж ещё при Жискар д’Эстене, и тогда гильотинировали людей. И каждую неделю на последней странице «Figaro» были фотографии этих людей. Знаешь, как на паспорт, в рядок. А гильотину я видел на выставке, называлась она «Орудие пыток и прочие убийства». Офигенная выставка! Настоящая лионская гильотина, она стояла…ну, не лестница, а такой колодец. Она же высокая очень, оттуда летит этот нож. Нож, конечно, производит впечатление дико устрашающее. Потом там было, как растягивали человека. Обыкновенный такой, как слесарный, станок, туда его заправляли и растягивали суставы. Потом знаменитая «железная дева». И таких орудий там сотни было. Мы ещё с покойной Наташкой ходили.
Владислав ШУРЫГИН. Писатели тебе не интересны, но ты пишешь. Почему?
Эдуард ЛИМОНОВ. Это способ… знаешь, как после кораблекрушения в океане фонариком светят. Это возможность дать о себе знать, разумеется. У меня никаких задумчивых мыслей по поводу читателя нет совершенно.
Владислав ШУРЫГИН. Но странным образом ты являешься самым ярким русскоговорящим писателем конца двадцатого века.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я просто редкого типа писатель. Почти все пишут с условностями, посмотри кого угодно. Читаешь Сорокина или Пелевина - они все условные. А я всегда говорю прямой речью. Это мой стиль.
Владислав ШУРЫГИН. Никогда не понимал восторга по Довлатову, ведь он же пришёл в литературу после тебя. Фактически он украл твой стиль.
Эдуард ЛИМОНОВ. Да нет, ничего он не крал. Довлатов - очень банальный. И даже легион его поклонников, которых я не хотел бы иметь, свидетельствуют о том, что он банальный. И человек он был такой - банальный, уклончивый, хитрый.
Владислав ШУРЫГИН. Ты его знал?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, я его знал. Он даже меня на словах поддерживал. И божился, что хочет меня опубликовать у себя в газете «Новый американец». Но так и не опубликовал. У него были богатые американские евреи хозяева, и они никогда бы не пропустили бы такого человека, как я.
Севастополь – Крым- Россия
Владислав ШУРЫГИН. Я помню, был момент, когда мы с тобой сидели, и я у тебя спросил, что ты пишешь, ты ответил, что ничего больше не пишу, мне больше неинтересно писать. А сейчас у тебя вышел целый веер книг. Как ты вернулся в литературу?
Эдуард ЛИМОНОВ. Это обусловлено совершенно просто - некоторым количеством определённых неудач в политике.
Владислав ШУРЫГИН. Я бы не назвал тебя неудачником.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я не говорю, что я неудачник. Я считаю, что сформулировал вещи, многим из которых ещё не пришёл срок. Вот недавно я был в Севастополе, пошёл к башне Клуба моряков, той самой на которой девятнадцать лет назад - 25 августа на день независимости Украины наши ребята вывесели огромный лозунг: «Севастополь - русский город!» Это был 1999 год, кромешная тьма. И над нами все тогда смеялись - дураки, идиоты, дебилы! Какой русский? Флот скоро выкинут. Теперь это, оказывается, один из главных лозунгов нового времени. За ту акцию ребята пошли в тюрьмы украинские, получили конкретные сроки. Они же «парились», вышли только в январе 2000-го. Тогда эта акция такой фурор там наделала. Там сняли всех! Командующего, кучу эсбэушников, потому что это центр, 36 метров высота.
Я в этот приезд собрал ребят в какой-то чебуречной, сидели, вспоминали. Я говорю: «Ну, чего, теперь вы поняли, что всё было правильно? Я уверен, что вы и тогда так думали, но теперь вы видите, что Севастополь - русский город? Кто, кроме нас, идиотов, тогда думал, что это возможно?».
Они были первыми, а теперь им даже никто спасибо не сказал.
Нацбол Александр Круглов, боевой офицер, севастополец. Я у него жил в Севастополе. Он немного не дожил до освобождения Крыма, в 2010-м умер. И это же он придумал «Севастополь-Крым-Россия». Это его название его организации, и лозунг этот. Но его даже не упомянули. Сняли похабный фильм про то, как Крым двигался к России, где о Януковиче тонны всего, а о наших ребятах, которые реально боролись за возвращение Крыма, в тюрьмы за это шли – ни слова.
Владислав ШУРЫГИН. Скажи, сегодня, спустя годы, как т оцениваешь свой казахский проект? Ты фактически за него сел в тюрьму. Но сегодня Казахстан вроде как чуть ли не в лучших друзьях. Это была ошибка?
Эдуард ЛИМОНОВ. Это всё иллюзии. Дело в том, что как только Назарбаев помрёт, начнётся такая там драка, что мало не покажется. Причём первую скрипку там будут играть китайцы. Они уже там же сидят. Почему столицу перенесли в Астану. Потому что до Алма-Аты китайские танки за несколько часов докатят, а до Астаны им надо ещё переть несколько суток. Боятся китайской угрозы.
Огромный регион, богатый. Казахстан - дико богатый! Редкоземельные металлы, газ, уран, нефть. Всё, что ты хочешь! У них сейчас уже на душу населения доход огромный, и это всё на 17 миллионов человек. Конечно, их разорвут. И я бы хотел, чтобы моя страна тут сохранила своё влияние, а не китайцы, которые сбоку припёка. А китайцы - умные, они сидят и готовятся к этому. А наши – не мычат не телятся. Сейчас, даже по официальным источникам, четыре миллиона русских в Казахстане. На момент провозглашения независимости было шесть с лишним. Русских было больше, чем казахов. Плюс к этим четырём миллионам русских там миллион немцев, которые себя, естественно, мыслят только с русскими, ни с кем другим. Нужно со всем этим работать, готовиться. Эпоха Назарбаева заканчивается и грядёт такой передел, что мало никому не покажется.
О Боге и женщинах
Владислав ШУРЫГИН. Ты о Боге никогда не думал?
Эдуард ЛИМОНОВ. Каждый день думаю (смеётся)! Правда, я думаю о Боге. Я же написал, ты же знаешь, сколько ересей там и прочего. Я думаю о Боге, только он у меня не добрый дедушка, а скорее всё-таки строгий и даже враждебный человеку. Но так оно, собственно, и есть, я думаю. С чего ему нас таких любить?
Владислав ШУРЫГИН. Но это твой путь. Может быть, ты его просто по-другому видел.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я не верю в доброту всего сущего. Я верю как раз в полный негатив, что нас стремится всё раздавить. Человек выжил не благодаря, а вопреки. Я горжусь человеком. Я считаю, что человек, в общем-то, такое, казалось бы, такое хрупкое, из воды состоящее существо. Но он молодец. Он не только выижил и развился, но стал хозяином планеты. Человечество добилось хрен знает чего. И если оно, благодаря своей дури и само себя уничтожит, то тоже не очень жалко, потому что это его право.
Владислав ШУРЫГИН. Скажи, в твоей жизни всегда присутствовали женщины…
Эдуард ЛИМОНОВ. И присутствуют.
Владислав ШУРЫГИН. Ок! И присутствуют. Что значат женщины в твоей жизни?
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, я стал в конце концов, как ты видишь, жить один. Я же большую часть своей жизни прожил либо женатым, либо с женщинами. Это тянулось годы и годы! А потом в тюрьме я как-то от них отвык. И когда вышел из тюрьмы, мне уже не хотелось жить с этими существами. Но они есть в моей жизни. У меня вот есть подруга, уже чёрт знает сколько времени.
Владислав ШУРЫГИН. Фифи?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да.
Уже вся Москва знает, что у тебя есть Фифи.
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, да, пока есть. Уже 9 лет практически. В августе 2009-го мы познакомились.
Владислав ШУРЫГИН. Сколько ты с Наташкой прожил?
Эдуард ЛИМОНОВ. Прожил 13 лет в общей сложности.
Владислав ШУРЫГИН. Но вообще кого-то ты вспоминаешь из своих женщин, чтобы действительно там…
Эдуард ЛИМОНОВ. Вспоминаю, хожу на могилки к некоторым ( смеётся ) Вот 9-го поеду опять к Лизке. Помнишь Лизку?
Владислав ШУРЫГИН. Помню. У тебя эта история шикарно описана.
Эдуард ЛИМОНОВ. В 2012-м она погибла от каких-то последствий драгс. Это её муженёк угробил. Вышла она замуж сдуру. Боялась, знаешь, сильных людей. Она со мной жила, но видно было, что… не то, что боялась-боялась, но она не хотела связывать свою жизнь, она не хотела этого контроля, тяжести. Ну, вот связалась с человеком, который получил потом семь лет за наркотики. Умерла. Она на Даниловском кладбище лежит, вот я поеду 9 февраля. К Наташке я бы ходил, если бы она здесь была, но она в Питере.
Владислав ШУРЫГИН. Её туда отвезли?
Эдуард ЛИМОНОВ. Часть праха. Её же сожгли, и у неё было в завещании - развеять прах по разным городам, где она жила. Петербург, Париж, Лос-Анджелес, Москва. Четыре города.
Владислав ШУРЫГИН. Людей напрягла?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, напрягла. Есть люди, которые рассказывали мне, как они в какой-то дождь и ветер с какого-то пароходика на Сене разбрасывали её прах.
Владислав ШУРЫГИН. Романтиком она была.
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну… да.
Владислав ШУРЫГИН. Ты когда-то в политическом завещании подробно описал свои будущие похороны. Или это уже теперь, скорее, тоже романтика?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, я думаю, это уже надо менять. Всё надо менять ( смеётся )
Владислав ШУРЫГИН. Ещё кого из женщин вспоминаешь?
Эдуард ЛИМОНОВ. Всех, с кем я был, или кто со мной был, я их помню и люблю. Что говорить. Зачем же я с ними жил? Надо было.
Владислав ШУРЫГИН. Страдать и мучиться.
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, знаешь, когда-то может и мучился, а, может и не мучился. Ещё были и приятные какие-то жизненные куски и воспоминания, всё осталось.
Книга воды
Владислав ШУРЫГИН. У тебя есть какая-то книга своя, которую ты для самого себя ценишь?
Эдуард ЛИМОНОВ. Знаешь, я почти не читаю свои книги после их выхода. Ну уже вышла. Всё! Но одну, наверное, выделю. «Книга воды». Я написал её в тюрьме. Есть в ней что-то такое. Когда я её писал, то считал, что мне дадут 15 лет как минимум. У меня ещё суд не начался, а я уже считал, что меня на 15 лет приговорят, хотя прокурор мне запросил 14. И я думал, что живым уже не выйду оттуда. Не то, что я от этой мысли дико страдал, нет. Но это был некий рубеж. Вот я и написал эту книгу так быстро-быстро, лихорадочно, и получилась, все говорят, отличная книга. И я сам тоже её временами перечитываю. Там очень много таких странных озарений. Например, я пишу о Наташке, и первая фраза о ней - «была». А она же была ещё живая, а я пишу «была».
Владислав ШУРЫГИН. Первую свою книгу «Эдичку» вспоминаешь, как-то думаешь о ней?
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, была. Была и была. Нет, я со временем стал какие-то вещи ценить другие. У себя. Хотя я не перечитываю.
Владислав ШУРЫГИН. А стихи? Стихи тоже зарекался писать, а всё-таки пишешь.
