Газета Завтра 1265 (08 2018)

Александр Нагорный

10

Оценить статью: 6 3

В Москве на 92-м году жизни скончался Валентин Фалин – известнейший советский дипломат, мыслитель, человек, которому российские либеральные СМИ посвятили свои восхвалительные меморандумы.

Валентин Михайлович Фалин = действительно, необычный человек, человек, который имеет множество загадок в своей судьбе. Согласно официальной биографии, он начал свою деятельность в качестве токаря, но потом очень быстро оказался в рядах Совинформбюро, где писал аналитические записки, которые почему-то попадали непосредственно к Сталину, о чем взахлёб рассказывают и федеральные каналы, и либеральные СМИ. Затем он работал в качестве аналитика, помощника и Никиты Хрущёва, и Леонида Брежнева. В особенности, его деятельность была заметной и определяющей на германском направлении советской внешней политики, где Фалин очень быстро выдвинулся и стал Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в ФРГ.  

Чем же интересен Валентин Фалин, на протяжении долгих лет занимавший  важные посты?

Могу сказать, что загадка Фалина понятна. Работая в Институте Соединенных Штатов Америки и Канады Академии наук СССР, я в 1979 году присутствовал на ряде лекций, которые прочёл Эгон Бар, один из ведущих западногерманских политиков, и в Москву его привозил именно Валентин Фалин.

На этих лекциях и семинарах именно Фалин продвигал идею объединения Германии за счет её нейтрализации. Таким образом, из ГДР практически выбивалась социалистическая основа, и Берлин неизбежно вливался в более крупную систему ФРГ.

Тогда это представлялось, конечно, как политическая фантазия, однако деятельность Фалина в качестве руководителя международного отдела ЦК КПСС, а потом  секретаря ЦК при Горбачёве в значительной степени способствовала тому, что Германская Демократическая Республика была передана без всяких условий Федеративной Республике Германии. Сами переговоры по этому поводу якобы шли без участия самого Фалина, во всяком случае, так он писал в своих воспоминаниях. Вроде бы Горбачёв и Шеварднадзе отстранили его от решающей стадии переговоров, на которых и произошло предательство.

Но совершенно ясно, что именно идея объединённой нейтральной Германии стала фактором, который уничтожал идеологическую основу безопасности Советского Союза. И нынешние геополитические реалии - в значительной степени, результат сдачи Германской Демократической Республики в руки ФРГ.

Теги события:

фалин германия гдр фрг внешняя политика дипломатия перестройка влияние

Большой спорт и новая война против России

Авторский блог Алексей Анпилогов 14:30 26 февраля 2018

Большой спорт и новая война против России

к итогам Зимней Олимпиады

Алексей Анпилогов

43

Оценить статью: 3

Зимняя Олимпиада в Пхенчхане завершилась. Российские спортсмены, а точнее — специально отобранные МОК «Олимпийские атлеты из России» смогли завоевать 17 медалей (2 золотых, 6 серебряных, 9 бронзовых), заняв в неофициальном командном зачёте Олимпийских игр 13-е место.

Тем не менее, российская сборная не смогла до конца насладиться плодами своей победы: олимпийским атлетам из России так и не позволили пройти на церемонии закрытия Олимпиады с национальным российским флагом-триколором, заставив снова маршировать под олимпийскими знамёнами. Судя по всему, такой сценарий был заложен в действия МОК с самого начала, а Олимпийский комитет России сознательно поставили перед такой «вкусной морковкой» прощения в финале Олимпиады, для того, чтобы исключить со стороны России какие-либо действия, которые могут помешать спокойному проведению Олимпиады.

Впрочем, беззубость и пассивность российских чиновников была полностью перечёркнута действиями российских спортсменов на Олимпиаде. Настоящие триумфаторы хоккейного турнира, российские хоккеисты, снова завоевали золотые медали на Олимпиаде после 26 летнего перерыва. В финале хоккейного турнира россияне буквально выгрызли победу у сильной сборной Германии, одолевшей до этого канадцев и чехов. Здесь было все — и вязкая оборона немцев, и их стремительные контратаки, и безумная ответная шайба россиян на последних минутах основного времени во время игры в меньшинстве и без вратаря, и выигрыш 4:3 в овертайме.

Это был настоящий хоккей, возвращение той самой «красной машины», которую старшее поколение помнит еще со времен СССР. Взрывные эмоции испытали все — и болельщики, и зрители, и сами спортсмены. Во время награждения золотыми медалями российские хоккеисты, одолеваемые эмоциями и наплевав на угрозы МОК, спели гимн Российской Федерации под звуки мелодии олимпийского гимна. И это была песня победы, а не песня оскорбленных и униженных. Кстати, по горькой иронии судьбы, в последний раз наши хоккеисты становились победителями Олимпиады в составе Объединенной команды в Альбервиле в 1992 году — и тогда им тоже пришлось принимать свои золотые медали под звуки олимпийского гимна.

Но, если Олимпиада в прошедшие выходные уже завершилась, то борьба за честное имя России в международном спорте только начинается. И в этой борьбе надо понимать, что речь идёт о спецоперации Запада против России, которая была спланирована заранее и выполнена на самом высоком уровне. Создание такой системы контроля за МОК можно отнести к заслуге западных спецслужб — высокопоставленных спортивных чиновников не раз ловили на «горячем» и в итоге заставили выступить против России, которую обвинили во всех тяжких, в то время, когда болезнь уже забралась внутрь самой системы большого спорта.

Всё дело в том, что олимпийский спорт уже давным-давно отравлен вирусом коммерческой прибыли, который и определяет предпочтения МОК, ограничения ВАДА или же страсть спортсменов к легальному и нелегальному допингу. Так, по итогам Олимпиады в Пхенчхане в неофициальном командном зачете с 14 золотыми наградами победила сборная Норвегии. Ее спортсмены запомнятся, однако, не этим, а повальной «эпидемией» астмы, одолеть которую им вполне официально помогали запрещенные для других спортсменов лекарства. Это — реалии современного олимпийского спорта, в котором коррупция официально называется «спонсорской помощью», а допинг — «разрешёнными медицинскими препаратами».

С другой стороны, именно МОК сам настоял на своем праве приглашать неких «чистых» спортсменов на Олимпиаду и, более того, отверг решение Спортивного арбитража в пользу 28 российских атлетов, которых оправдали по подозрению в допинге. Таким образом, формальное основание для продолжения дисквалификации сборной России, которое официально увязали с двумя положительными допинг-пробами российских атлетов, достаточно уникально: Россия не отвечала за отбор «чистых» спортсменов на Олимпиаду, в то время как сам МОК открестился от неудобных вопросов о допинге у тех спортсменов, которых на Игры зазвал он сам.

Россия снова назначена «крайней» в вопросе применения допинга, в то время, как уровень  проблемы гораздо глубже. Тотальная коммерциализация олимпийского движения, которая стала ответом МОК на финансовый кризис классического олимпийского движения и спасла его от краха в 1970-х годах, вызвала к жизни массу проблем современных Олимпиад — допинг, жесточайшую конкуренцию между атлетами, фаворитизм в отношении успешных спортсменов и примат прибыли над идеалами «спорта для всех и каждого». Но — зрителя и болельщика не обманешь, и это отражается на нынешнем падении интереса к Олимпийским играм. Так, на проведение XXIII Зимних Олимпийских игр было подано всего три заявки, и это стало наименьшим количеством кандидатов, начиная с 1988 года, когда Олимпиада проходила в канадском Калгари. Более того, именно интерес азиатских стран к престижным и «модным» зимним видам спорта позволяет МОК хоть как-то сводить концы с концами. Например, заявки на участие в Олимпийских играх 2022 года были поданы лишь от двух участников. Ими стали азиатские Пекин и Алма-Ата, в то время как европейские города сняли свои кандидатуры еще на предварительном этапе.

Большой спорт болен и пока что нет признаков его скорого выздоровления. А вот у России и в самом деле есть шанс стать страной, тотально свободной от допинга. После чего можно и выигрывать объявленную нам войну.

Теги события:

олимпиада скандалы политика допинг спорт ВАДА информационная война хоккей чиновники давление коррупция

"Не думал, что доживу до 30..."

Авторский блог Владислав Шурыгин 19:28 22 февраля 2018

"Не думал, что доживу до 30..."

беседа с Эдуардом Лимоновым о долгожительстве, литературе, политике, друзьях и женщинах. В присутствии одной рыжей женщины и хорошего красного вина.

Владислав Шурыгин

17

Оценить статью: 7 2

Подросток Савенко

Владислав ШУРЫГИН. Ты вообще когда-нибудь думал, что доживёшь до семидесяти пяти?

Эдуард ЛИМОНОВ. Нет, никогда не рассчитывал, я в детстве даже не думал, что доживу до тридцати. У нас все пацаны в посёлке погибали в 22 года, почему-то очень «модная» была цифра.

Владислав ШУРЫГИН. Почему?

Эдуард ЛИМОНОВ. Многие сидели, кто там при попытке побега, кто сорвался с оконной рамы, кого-то убили в лагере, вот такие причины.

Владислав ШУРЫГИН. Посёлок был рабочий?

Эдуард ЛИМОНОВ. Рабочий.

Владислав ШУРЫГИН. Ты был из военной семьи…

Эдуард ЛИМОНОВ. Я был из военной семьи, но такой, как говорили, «задрипанной». Отец был младший офицер и старшим не стал.

Владислав ШУРЫГИН. То есть ты себя считал частью посёлка?

Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, конечно, да. Мы туда переехали, я уже в первый класс пошёл даже, мне было семь лет.

Владислав ШУРЫГИН. Ты помнишь свой первый бандитский поступок?

Эдуард ЛИМОНОВ.  Помню, конечно! Первый магазин я ограбил, когда мне было 15 лет, это я помню, конечно. Но у нас этот магазин все грабили (смех) Это было…

Владислав ШУРЫГИН. Посвящение?

Эдуард ЛИМОНОВ. Да, он там, на окраине, был такой, и его ограбить - как лишиться невинности, так вот было для пацанов. Все туда ходили. Ничего сложного. Булыжником спьяну разбили окно, залезли, набрали водку, ещё головки были белые, знаешь, такая водка с белыми головками была. Отлично помню.

Владислав ШУРЫГИН. И конфет на закуску?

Эдуард ЛИМОНОВ. Конфеты уж дело пятое. Но в те годы продавщицы прятали деньги именно в ящиках из-под конфет, где-нибудь на дне. И там тоже были, но мало. Поэтому два рюкзака выпивки мы украли. Вот это была добыча.

Владислав ШУРЫГИН. Вас не «взяли» тогда?

Эдуард ЛИМОНОВ. Нет. Если бы «взяли», жизнь сложилась бы несколько иначе.

Не люблю юбилеи

Владислав ШУРЫГИН. Вот ты говоришь, никто и не мечтал даже дожить до тридцати, а когда дожил - помнишь свои ощущения?

Эдуард ЛИМОНОВ. Нет. Но, вот когда дожил до сорока, это было в Париже, я помню. Я почему-то запаниковал на несколько дней. Мне показалось, что должны наступить какие-то невероятные изменения во мне, что я вот-вот стану совершенно старым и дряхлым, и всё, конец. Но ничего такого не случилось, всякие события произошли потом другие, и я просто забыл об этом думать, естественно. А потом помню, как 60 я в тюряге праздновал.

Владислав ШУРЫГИН. Я помню твой юбилей, мы отмечали за тебя…

Эдуард ЛИМОНОВ. Да, вы сидели в ЦДЛ, а я счастливо сидел в тюрьме саратовской. И так было хорошо! Я так себя чувствовал. Я подумал, это довольно вульгарно - сидеть на своём собственном юбилее. Ты знаешь, я юбилеи терпеть не могу. С трудом на чужие иногда хожу.

Владислав ШУРЫГИН. У меня два самых запомнившихся юбилея, один в Южной Осетии. Из-за лавин я два дня просидел в Цхинвале и был первым, кого пропустили по Транскаму после схода лавин. И снег был, знаешь, какого не бывает вообще нигде, кроме Тибета, наверное. Снег первых дней творения. Невыразимой чистоты. И вот на вершине перевала я увидел первые лучи солнца, это было утром 18 февраля. Это был настоящий подарок судьбы…

Эдуард ЛИМОНОВ. А мне вот запомнились тюремные.

Владислав ШУРЫГИН. Где будешь встречать юбилей?

Эдуард ЛИМОНОВ. Как обычно, уеду куда-нибудь, отключу телефон. Я 20-го еду в Тверь книгу представлять.

Владислав ШУРЫГИН. Какую?

Эдуард ЛИМОНОВ. Вышла книга под названием «Монголия» в издательстве «Питер». Это первый мой опыт с издательством «Питер». Довольно мощное издательство.

Владислав ШУРЫГИН. О чём книга?

Эдуард ЛИМОНОВ. Да обо всём. Знаешь, это уже книга, которую может себе позволить человек, писавший множество лет. Такая, бессюжетная, с любого угла начатая и точно так же законченная. Там есть и Кронштадт, такой город, по которому идёшь и не знаешь, что тебе на голову упадёт - то ли кирпич, то ли яблоко, то ли мёртвый краснофлотец. Я влюбился в эти наши балтийские города. Гатчина там есть, одновременно Иркутск, что угодно. Жанр определить очень трудно, это не есть «записки путешественника», там просто рассуждения. Увидел киргизов на крыше, начинаешь рассуждать о киргизах. Или вообще о металле, какие-то воспоминания раскручиваются. Вспоминаешь сразу завод, на котором я работал. В общем, много всего. В Карабахе я был, тоже множество ощущений, потому что там чувствуется, что всё рядом. Там же Иран рядом, иранские фуры всё время шастают туда-сюда. Очень экзотично, настоящий караван-сарай. Колонны, остатки одного из городов, Тигранакерта. Всё совершенно дико идёт, всё такое, невероятное. Я спросил у одного учителя местного: «А что, Сирия-то далеко?».  Он подумал и говорит: «Недалеко!» Вот так всё, сел на ослика и поехал. Однажды доедешь. Не далеко…

В общем, смешно. Эти деревни горные. Они не такие армяне, как армяне, они даже не особо-то и армяне, на мой взгляд. Похожи, знаешь, на таких сербов, которые всю жизнь сражались с турками, и в результате сами стали похожи на турок. Так и эти, они, в общем, не очень страстные такие, горные люди, я их очень полюбил. Случайно я туда заехал, появились знакомые.

Владислав ШУРЫГИН. А когда ты ездил?

Эдуард ЛИМОНОВ. В прошлом году, в конце мая, в июне был.

Владислав ШУРЫГИН. Человеку свойственно делить жизнь на некие такие этапы. Какие этапы в твоей жизни были? Ты сам какие этапы видишь?

Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, конечно, был этот посёлок, потом была либеральная интеллигенция, я познакомился с Анной Моисеевной, еврейская либеральная интеллигенция города Харькова - поэты и всё такое. Потом заграница, заграничная шпана, потом Париж много лет, потом всякие войны, потом пошли-поехали. Правые. Я же познакомился с Жан-Мари Ле Пеном раньше, чем кто бы то ни было, в конце 80-х, когда его вообще мало кто знал, и боялись как чёрт ладана. И с коммунистами французскими я контачил.  Так что этапы, конечно, есть. Был этап «нацболов», безусловно, огромный, который до сих пор ещё не закончился.

Владислав ШУРЫГИН. Ты как-то, я помню, при мне неполиткорректно одёрнул журналиста, когда он тебя попытался, обращаясь к твоему прошлому, упрекнуть, что как же так, вы, интеллигент, и пошли в такое красно-коричневое болото. А ты сказал, что никогда не был интеллигентом.

Эдуард ЛИМОНОВ. Это всё стереотипы. Во-первых, действительно, я никогда не был интеллигентом, я работал на полдюжине харьковских заводов. Кто ещё о своей биографии может сказать, что он действительно работал? Не просто там отметился, как Хрущёв, восемь месяцев в шахте числился. Я горжусь, я в литейном цеху на заводе «Серп и молот» год и восемь месяцев оттарабанил. Для того времени, той среды - это было гигантское количество времени. Я действительно работал, висел на доске почёта, чем до сих пор горжусь. Вкалывал как зверь. Потому что если вкалывать, то вкалывать.

Владислав ШУРЫГИН. То есть несмотря на то, что вторую половину своей жизни ты был писателем, так и не стал интеллигентом?

Эдуард ЛИМОНОВ. Да, я никогда не любил это всё, писатель -… , это довольно глупо. То есть я бы занимался чем-нибудь другим, но эпоха была такая. Я не знаю, может быть в восьмидесятые, пошёл бы в рок-стар, был бы рокер такой. Стал бы наверняка звездой, я думаю. Талант у меня был. Но эпоха предлагала такой выход. Она не предлагала ничего другого интересного.

Москва – Нью-Йорк- Париж

Владислав ШУРЫГИН. Недавно читал твои книги об Америке, и поневоле сравнивал её с нынешней Америкой. И, как ни странно, возникла ностальгия по той Америке, которую описывал ты. Та Америка, по-твоему, ушла безвозвратно?

Эдуард ЛИМОНОВ. Конечно. И Америка ушла. И Париж уже тоже не тот. Я приехал, это же было патриархальное время, было продолжение ещё того Парижа Хемингуэя. Сейчас его уже нет. Он глубоко под водой. Меня часто зовут в Париж. Но я не хочу ехать. Мог бы, но не хочу, что называется, бередить душевные раны. Пусть у меня останется тот Париж, в котором я жил.

Владислав ШУРЫГИН. А каким он был, тот Париж?

Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, бедным очень. Я когда приехал, там была депрессия города. У города было множество долгов. Бедный, как я не знаю что. Все здания облупленные, квартиры дешёвые, можно было на любые копейки снять себе квартиру в центре города. Зимой Париж густо вонял дымом. Там же были тысячи каминов. Никакого центрального отопления не было. Это было только у богатых. А у бедняков камины. Это у нас здесь всё наоборот. Я писал в одном из рассказов, как купил себе пилу за 20 франков и ходил с нею по улицам. У меня сумка была, в ней пила, я увижу чего-нибудь, бревно подходящее, доску, сук. Отпилю, соберу небольшую вязанку иду домой. В  камин её и всё. На несколько часов в доме тепло! Город был очень бедным и даже запущенным. Но у него было его неповторимое лицо. Бульвары, кафешки, где сидели бедные работяги, пили своё винцо. Там рядом недалеко была кофейня, где Бакунин собирался со товарищи. И всё было настоящим, не переделанным, не выхолощенным под миллион туристов. Удивительно. Я только сейчас понимаю, что повезло дико, потому что когда я уезжал, он уже начинал быть городом для богатых, а тогда не был.

Владислав ШУРЫГИН. А вот этап Америки, какой из городов был самым «твоим»?

Эдуард ЛИМОНОВ. Ты знаешь, я всё-таки нью-йоркский житель. Я там жил больше всего. Жил и в Калифорнии, и ездил по всяким штатам: Нью-Джерси, Иллинойс. Но это всё так, недолго. В Калифорнии я жил целое лето как-то, в Монтерее, но всё равно я нью-йоркский.

Владислав ШУРЫГИН. В военной школе?