Rammstein. Горящие сердца

Прозвище: Флаке, Доктор

Дата рождения: 16 ноября 1966 г.

Место рождения: Берлин

Знак зодиака: Скорпион

Внешность: голубые глаза, шатен

Любимые исполнители: Einstürzende Neubauten, Die Ärzte, Element of Crime, Coldplay, Placebo, Джонни Кэш, Пи Джей Харви, System of a Down, Ministry, Prodigy, Rolling Stones

Вероисповедание: не придерживается какой-то определённой религии

Цитата Флаке: «Мы шоумены, пусть и шоумены своего поколения. А оно отличается от поколения двадцатилетней, тридцатилетней давности»[28].

Без Флаке не было бы типичного звучания Rammstein. Этой короткой формулировкой можно описать музыкальный вклад клавишника группы. Ведь с самого начала эта группа отличалась от классического звучания хэви-метала массивными вливаниями синтетических звуков клавиш. Их дополняли фортепианные партии или скрипки, пусть и сыгранные на синтезаторе. Это запоминающееся звучание наколдовал Кристиан «Флаке» Лоренц.

Маг звучания группы на сцене работает настолько же сосредоточенно как и в студии звукозаписи, но также и разряжает обстановку, демонстрируя свой неповторимый «танец Флаке» во время живых выступлений, так веселящий фанатов. Он выходит вперёд из-за синтезатора и делает несколько дёрганых движений под неистовый ритм Rammstein, иногда напоминающих народный баварский танец «Шуплаттлер». Также и во время игры на клавишных Флаке нередко растворяется в музыке. Всё его тело начинает двигаться под ритм очень раскованно: одной рукой он играет соло, а другой в экстазе трясёт в воздухе.

Его шоу на сцене делает его любимчиком фанатов. Но они любят его ещё и потому, что Флаке – большой фанат Хельге Шнайдера[29] – на публике и в различных интервью, которые он охотно даёт, дурачится и рассказывает смешные истории.

Вне контекста группы он, однако, серьёзен, спокоен и закрыт, в особенности в вопросах личной жизни. Известно лишь то, что в феврале 1995 г. у Флаке родилась дочь Энни; других детей не имеет. Кроме того, в сентябре 2008 г. интернет-портал фанатов группы rammstein-austria.com и онлайн-издание газеты Berliner Zeitung сообщили, что 12 сентября 2008 г. Флаке женился на своей девушке Дженни. Говорят, что свадьбу клавишника праздновали в городе Либенвальде целых три дня. На торжествах присутствовали, разумеется, все члены группы, менеджер, Эму, а также на тот момент уже распавшаяся группа Knorkator в качестве приглашённых музыкантов.

Родился Флаке 16 ноября 1966 г. в Восточном Берлине. Его настоящее имя – Кристиан Лоренц. Но уже в детском саду, в возрасте пяти лет, все его звали Флаке. Точное происхождение прозвища ему неизвестно. Предположительно оно уходит корнями в персонаж из мультипликационного сериала «Вики, маленький викинг». В нём маленький, но очень умный мальчик Флаке из деревни викингов всякий раз попадает в приключения. В любом случае этот мультик вышел на телевидении лишь в 1974 году, когда Флаке уже было восемь лет. Возможно, однако, кто-то прочёл детскую книжку шведского писателя Рунера Йонссона Vicke Viking, вышедшую в 1963 году (на которой и основан мультфильм) и дал таким образом Кристиану прозвище Флаке. Или его так называли просто потому, что в Германии есть имя Флаке, пусть и довольно редкое. Так или иначе, сегодня уже никто не знает, как всё было на самом деле. Происхождение прозвища так и останется загадкой.

Известно, что Флаке в детстве не любил гонять мяч на футбольном поле в отличие от многих других мальчишек, но собирал почтовые марки и играл с моделью железной дороги. Вплоть до 10-го класса он ходил в школу в районе Пренцлауэр-Берг в Восточном Берлине.

Потом он выучился на инструментальщика. Работать по профессии он, тем не менее, не стал, поскольку стал музыкантом в одной панк-группе: в Feeling B.

В юности Флаке хотел стать врачом, но для этого в ГДР необходимо было пройти службу в национальной народной армии, от которой он уклонился. Вновь и вновь его вызывали на медицинское освидетельствование, но при помощи различных врачей он постоянно откладывал призыв в армию на более поздний срок; и делал он это до тех пор, пока не рухнула Берлинская стена. Уклонение от службы преградило Флаке дорогу к медицинскому образованию. Но «доктором» он всё-таки стал: в утешение о несостоявшейся карьере врача фанаты называют его – что-то вроде почётного титула honoris causa – «Доктор Лоренц».

К синтезатору Флаке пришел через классическое обучение игре на фортепиано, от которого он в возрасте 15 лет получал удовольствие. С третьего класса у него был друг, умеющий играть на фортепиано. Флаке часто приходил к нему в гости, наблюдал за тем, как тот перебирал клавиши, и всё больше втягивался в процесс. Он неустанно просил своих родителей купить ему пианино, но они требовали подтверждения того, что он всерьёз хочет заниматься музыкой.

Подтверждением серьёзности его намерения стало то, что Флаке поступил в музыкальную школу на улице Дункерштрассе в районе Пренцлауэр-Берг. Нотную грамоту он изучал самостоятельно: он склеил в ряд листы бумаги, нарисовал на них фортепианные клавиши и учился различать и запоминать, где находятся отдельные ноты. Эту бумажную клавиатуру, аккуратно сложенную, он всегда носил с собой, чтобы при любой возможности разложить её и заниматься.

Его родители поняли, насколько важна музыка стала для Флаке, и подарили ему за тогдашние сто восточных марок старое пианино, которое он до сих пор хранит.

Как бы то ни было, в музыкальной школе девятилетнему Флаке порекомендовали покинуть класс ввиду неуспеваемости и вместо этого брать частные уроки у преподавательницы по фортепиано. С ней он играл классические произведения, но его приоритеты изменились, когда он нашёл отцовскую коллекцию пластинок. Она включала в себя джазовые и блюзовые записи, большинство из которых вышли на восточногерманском лейбле Amiga. Ему понравился Джон Ли Хукер. Впоследствии он очень быстро открыл для себя Rolling Stones, на которых очень сильно повлиял блюз. Одновременно с этим Флаке восхищался панком. Виновником этого стал легендарный радиоведущий Джон Пил с английского радио ВВС, популизировавший в семидесятых Sex Pistols.

В 13 лет Флаке надоел звук фортепиано. Тогда он вступил клавишником в одну церковную группу под названием Hilflos, которая позднее называлась Tedeum, и играл там на одолженном синтезаторе. Эта группа сопровождала трио Георга К. на богослужениях и играла блюз с религиозными текстами. Флаке признается в книге Feeling B – Mix mir einen Drink, что ему не нравились люди в церкви: «Это были очень неприятные типы в моих глазах. Они всегда слащаво обещали: “Хорошо, мы ещё поговорим об этом…”»[30].

И всё же он продолжал играть в церковной группе, так как это давало ему возможность набираться опыта в игре на синтезаторе и развиваться.

К блюзу добавились и рок-концерты в церкви, которые все больше интересовали Флаке. На одном рок-концерте в школе своего старшего брата тогда ещё 14-летний будущий клавишник Rammstein решился на своё первое выступление без блюз-группы. Флаке хотел там выступить как панк. По такому случаю он коротко подстригся, зачесал волосы кверху и наклеил стикеры с надписями «Clash» и «Peace» на куртку. Со своими первыми самостоятельно написанными песнями он отправился на концерт, который обернулся полной катастрофой. Парни, пообещавшие выступить с ним, незадолго до выступления отказались, потому что решили, что Флаке – настоящий панк. В отчаянии он обратился в своему другу Александру Кринингу, игравшему в школьной рок-группе. Тот дал себя уговорить и во время концерта уверенно играл на барабанной установке. Неопытный панк-рокер Флаке, напротив, полностью сосредоточился на своём синтезаторе и так глубоко опустил голову, что его рот оказался слишком далеко от микрофона, и его пение в итоге никто не слышал. Публика медленно покидала зал. Ситуация лишь усугубилась, когда он начал играть на губной гармошке и одновременно с этим петь.

Несмотря на то что это был очень горький опыт, Флаке не бросил музыку. Напротив, он понял, что ему необходим собственный инструмент. До тех пор он всегда играл на одолженных синтезаторах. Вновь и вновь он просил своего отца купить ему синтезатор и в итоге добился своего: ему подарили домашний электроорган марки Weltmeister стоимостью 2000 восточных марок.

Два года спустя приятель Флаке Александр Крининг познакомил будущего клавишника Rammstein с певцом Алёшей Ромпе, который привлёк его к участию в группе Feeling B в качестве клавишника. Флаке сразу стал зарабатывать на жизнь выступлениями с Feeling B и другими случайными подработками. В этой группе он познакомился с ещё одним будущим музыкантом Rammstein: с гитаристом Паулем Ландерсом. С тех пор они близкие друзья. В 1987 году они в рамках ГДР-овского движения сквоттеров въехали в пустующую квартиру в районе Пренцлауэр-Берг в Восточном Берлине, которая стала для них и для Feeling B центром их музыкальной жизни.

Сносная и все более прибыльная жизнь члена этого коллектива грозила внезапно закончиться в 1986 году, когда Флаке задержала полиция. По чистой случайности он оказался рядом с тремя людьми, стремившимися бежать через границу из ГДР на запад. Полиция решила, что Флаке находился с ними в сговоре, и посадила его за решётку по обвинению в попытке бегства из республики. Но вскоре его отпустили.

В очередной раз Флаке со всей ясностью осознал опасность, исходящую от властей ГДР, 8 октября 1989 г., когда его опять же чуть не задержали во время одной из демонстраций против социалистического режима у Гефсиманской церкви. Ему удалось избежать ареста лишь потому, что он вовремя скрылся – ещё до того, как полиция пошла в наступление и окружила демонстрантов.

Тогда в последние часы навязанной социалистической системы это стало не единственным событием, продемонстрировавшим Флаке и его друзьям, что они нежелательные элементы в системе. Либерализацией режима выезда из страны власти культуры в ГДР хотели добиться того, что неугодный и строптивый творческий народец – прежде всего андеграундные группы – уедет на запад и там и останется. Флаке и его друзья-музыканты были неугодны.

Вскоре после падения стены произошло знаковое событие, благодаря которому он узнал, что с распадом режима ГДР неприятие властями их деятельности изменилось с точностью до наоборот, и он как музыкант из бывшей ГДР оказался очень востребован. С 18 по 25 января 1990 г. Feeling B вместе с другими восточногерманскими панк-группами и деятелями культуры из федеральных земель бывшей ГДР пригласили поехать в Париж в качестве культурных посланников. Они с радостью согласились. В рамках этого культурного обмена во французской столице Feeling B выступила с рядом концертов, которые, однако, собрали мало зрителей. Тем не менее, в самом начале их визита во Францию Флаке и группа познакомились с тогдашним президентом Франции Франсуа Миттераном.

Остаток поездки прошёл кошмарно. После окончания официальной программы мероприятий группа хотела непременно остаться на некоторые время в Париже, чтобы посмотреть город. Они экспромтом организовали несколько выступлений, которые, впрочем, не принесли денег, так что музыкантам пришлось просить милостыню на улице.

Время репрессий в ГДР осталось позади. Теперь перед ними открылась возможность неограниченной политической деятельности. Алёша Ромпе воспользовался внезапным освобождением от оков, полностью парализовавших людей в Восточной Германии, для того, чтобы быть услышанным. Незадолго до муниципальных выборов в Восточном Берлине, в мае 1990 г., фронтмен Feeling B основал партию Wydoks. В неё вступили многие дружественные ему музыканты из круга Feeling B и Die Firma. В духе панк-идеологии его партия выступала за то, чтобы сквоты в районе Пренцлауэр-Берг перешли в собственность сквоттеров, а не скупщиков недвижимости с Запада. В рамках «Автономной акции Wydoks» они призывали захватить дома в собственность. Партия Wydoks, название который было заимствовано у фамилии основателя французской криминальной полиции – Эжена Франсуа Видока, получила на выборах 2265 голосов, что соответствовало 0.33 % населения Восточного Берлина.

Одним из многих музыкантов, оказавшихся в избирательных списках, был Флаке, что, впрочем, произошло скорее против его воли. Своей кандидатурой он хотел лишь сделать одолжение Алёше Ромпе.

Целью Флаке было работать в творческой сфере. Тогда, как, впрочем, и сегодня, к этому относилось не только перебирать пальцами по клавишам синтезатора. Незадолго до падения Берлинской стены Флаке попробовал себя в роли художника: сперва он писал маслом, в настоящее время работает также с акрилом.

Живопись так и осталась хобби, на которое, равно как и на другую его страсть – езду на раритетных автомобилях, – совсем не остаётся времени, поскольку всё оно посвящается Rammstein. Музыка, как его основная профессия, стоит для Флаке, как для всех остальных членов Rammstein, на первом месте.

Поэтому он просто не может сидеть на месте – в нём бурлит творческая энергия, даже тогда, когда Rammstein находится в длительном творческом перерыве.

Так, в начале 2007 г. Флаке пришла идея вновь оживить старые времена Feeling B: он хотел выпустить альбом с лучшими хитами группы. Когда он искал материал для этого в своём подвале, он нашёл целую гору старых фотографий и вырезок из газет, которые хранились в шкафах в коробках из-под лыж. Там же нашлась и целая стопка забытых записей – неопубликованных песен Feeling B. Эта находка сподвигла Флаке передать эти материалы в руки общественности вместо того, чтобы выпустить диск с лучшими хитами. К тому же именно в это время сильно возрос интерес к культуре ГДР и тогдашнему рок– и панк-движениям. При этом, по мнению Флаке, часто создавался неверный образ молодёжи в ГДР, когда говорили, что молодым фанатам рока и панка в ГДР вовсе неплохо жилось, ведь у них якобы хватало развлечений. Флаке не хотел этого просто так оставлять и поэтому решил выпустить диск с пропавшими записями. В дополнение к нему он хотел выпустить книгу, которая бы представила время Feeling B, а вместе с этим и часть истории молодёжной и панк-культуры Восточной Германии такой, какой она была на самом деле.

Флаке взялся за работу, отсортировал многочисленные вырезки из газет, фотографии и прослушал старые записи Feeling B, что, однако, оказалось сильным ударом по его барабанным перепонкам. Он счёл качество записей настолько скверным, что ему пришлось переработать и заново сводить оригиналы.

Эта затея оказалась весьма проблематичной. Ведь песни записывались на 24-дорожечном магнитофоне 20 лет назад. Поэтому Флаке и его инженер звукозаписи опасались, что время не пощадило записи и что при воспроизведении магнитная лента будет прилипать к магнитной головке магнитофона, что полностью разрушило бы оригинальные записи.

Тем не менее они нашли решение проблемы: они поместили магнитную ленту в печь на три дня и поддерживали там температуру в 60 градусов. Таким образом опасность того, что лента могла бы прилипнуть миновала. Флаке смог проиграть записи, оцифровать их и обработать.

Ему помогал продюсер Марк Билер, работавший с такими андеграундными группами, как Saint Etienne, Capricorns, Appliance и Liger. Оба поставили перед собой задачу довести звучание записей до такого уровня, какого бы Feeling B непременно достигла, будь она тогда в состоянии позволить себе студию лучшего качества. В то время группа вынуждена была работать в самой дешёвой студии, поскольку аренда оплачивалась с доходов от концертов, которые в то время были невелики.

Кроме того, тогдашние звукорежиссёры звукозаписывающей компании Аmiga сглаживали остроту и разбавляли «водой» песни, поскольку они не знали, как управлять энергией панк-песен. Результат звучал посредственно.

Несмотря на непростую задачу исправить это, Флаке ожидал, что монтаж и сведение записей займёт лишь пару дней, как он рассказал в интервью журналу Melodie & Rhythmus в выпуске 12/2007. Но он ошибался. Реставрация продолжалась весь 2007 год. Бывший коллега по группе Feeling B Пауль Ландерс поначалу хотел присоединиться к процессу и посмотреть, что Флаке делал со старыми записями. Но это могло привести к разногласиям по поводу того, как должны звучать песни. Поэтому Пауль предоставил Флаке полную свободу действий.

Вместе с Марком Билером Флаке возился с записями до тех пор, пока он в конце концов не был полностью доволен результатом. На сегодняшний момент, обладая всеми знаниями профессионального музыканта, Флаке не стал бы записывать некоторые из тех песен, потому что, на его музыкальный вкус, они находились уже на грани. Однако, оглядываясь назад, Флаке прекрасно понимал, что по тогдашним возможностям и целям группы всё было в самый раз.

Наконец ему предстояло издать тринадцать вычищенных песен и книгу. Флаке обратился к звукозаписывающей компании Rammstein Motor Music. И там никто бы даже и ухом не повёл, если бы он не был клавишником самой успешной немецкоязычной рок-группы в мире. Об этом Флаке рассказал в интервью журналу Straßenfeger в выпуске 09/2008. Ему удалось убедить лейбл выпустить диск под названием Grün und Blau 16 ноября 2007 г.

В свою очередь, издательство Moewig взяло на себя публикацию одноимённой книги. Она погружает читателя в панк-эпоху ГДР и благодаря многочисленным фотографиям, изображениям, вырезкам из газет и историям, написанным, например, матерью Флаке и другими современниками, позволяет окунуться в происходящее в то время. Более того, в книге можно найти старые и новые тексты фанатов группы Feeling B с толкованиями каждой песни.

Наградой за кропотливую работу Флаке стал полный восторг прессы и фанатов. Так, к примеру, хвалили книгу на www.amazon.de: «Grün & Blau – настоящая находка для всех, кто интересуется панк-движением в ГДР, андеграундной музыкой и переосмыслением объединения Германии. Важный вклад в историю музыки Германии, которая и по сей день продолжает жить во многих группах в плане содержания (средневековый рок) и лично (Rammstein)».

Общественность встретила проект Флаке овациями. Остальные же члены группы Rammstein дистанцировались от этого проекта, как Флаке рассказал журналу Melodie & Rhythmus в выпуске 12/2007. Они бы предпочли, чтобы он вплотную занялся написанием новой музыки и оставил прошлое в покое. Но именно благодаря публикации альбома и книги Флаке удалось оставить его позади. С выходом диска Grün & Blau Флаке наконец-то поставил жирную точку в истории c Feeling B, ведь теперь вся музыка, которая когда-либо игралась группой, нашла свой путь к общественности.

По окончании этого проекта Флаке полностью посвятил свой творческий потенциал работе в своей основной группе.

5. Трудный путь к успеху: первые дни Rammstein

После того как Тилль, Кристоф, Пауль, Флаке, Рихард и Оливер в 1994 г. наконец решили полностью посвятить свое время и творческую энергию одному коллективу и распрощались ради этого со своими прежними группами, вшестером они с самого первого дня стремились сделать группу как можно более узнаваемой. Но с какой целью они основали эту группу в первую очередь?

«Когда мы основали Rammstein, у меня было две цели, – рассказал гитарист Пауль Ландерс берлинской радиостанции Fritz в июле 2004 г. – В Берлине тогда был клуб под названием Huxley’s. Туда помещалось примерно 3000 человек. Моей самой большой мечтой было выступить в этом клубе. Нам это удалось. Моей второй мечтой было подняться на борт самолёта с чехлом для гитары и отправиться на концерт. Этого мы тоже давным-давно достигли. Так что мои мечты осуществились».

Однако в самом начале пути к прорыву всё выглядело далеко не так радужно. Для начала им нужны были демо-записи, чтобы показать всему миру, в каком музыкальном направлении Rammstein планировали двигаться. Так, в начале 1994 г. они собрались на несколько дней в квартире Рихарда Круспе, чтобы в совершенно неподходящих условиях и очень тесном пространстве записать несколько песен на четырёхдорожечный носитель. Они хотели найти себе менеджера, который бы согласился заняться делами секстета, и записи должны были его в этом убедить. Среди песен были Das alte Leid, Seemann, Weisses Fleisch и Rammstein – все без исключения вошедшие в их первый альбом, но поначалу записанные на английском языке. С этими записями они подали заявку на участие в фестивале Metrobeat, организованном берлинским сенатом, и были допущены жюри фестиваля к конкурсу, призом за победу в котором могла бы стать запись этих четырёх песен в профессиональной студии.

В это же время они определились с названием группы. До него додумались Пауль, Шнайдер и Флаке ещё в конце 1993 года. Ландерс рассказывает об этом в книге Герта Хофа Rammstein: «У нас раньше была идея создать группу с названием Rammstein Flugschau[31]. Оно прозвучало пару раз с избытком спеси, а затем так и осталось, пусть оно и не нравилось некоторым из нас, в чём они сейчас, разумеется, не признаются. Так или иначе это название буквально прилипло как прозвище. “Flugschau” делало его, впрочем, слишком длинным, но Rammstein нам всем нравилось – оно подходило к нашей музыке»[32].

Rammstein Flugschau – это отсылка к авиакатастрофе над авиабазой Рамштайн, случившаяся 28 августа 1988 г. Во время выступления на авиашоу три самолёта итальянской пилотажной группы столкнулись и один из них, загоревшись, упал в толпу зрителей. 70 человек погибли, около 350 получили серьёзные ранения[33].

Группа отказалась от первоначальной идеи и убрала из названия Rammstein Flugschau вторую часть, поскольку это было бы слишком очевидной отсылкой к трагическим событиям 1988 г., что могло бы вызвать острую полемику в обществе. Зато Rammstein осталось, причём именно с такой орфографией – двумя m, что немного отличалось от названия города Ramstein. Здесь определённую роль сыграло и то, что при выборе названия группы шестеро просто не знали, что городок в земле Рейнланд-Пфальц на самом деле пишется только с одной «м».

После победы на фестивале Metrobeat у них были в кармане профессиональные, готовые к отправке демо-записи, они срочно нуждались в хорошем менеджере, который мог бы эффективно представлять их интересы. Выбор пал на берлинскую компанию Pilgrim под руководством Эмануэля Фиалика, называющего себя просто Эму, потому что он очень любит одноимённую австралийскую птицу – настолько, что друзья присылают ему подарки со всего света, так или иначе связанные с этой быстрой птицей.

Фиалик поначалу отклонил предложение. Но сильное выступление на концерте в легендарном берлинском клубе Knaack заставило его передумать, и он заключил договор с группой.

В книге Letzte Ausfahrt: Germania[34] Вольф-Рюдигер Мюльманн очень точно описывает старания группы обрести известность и тот захватывающий период в жизни Rammstein, который начался после подписания договора с Эму: «В мае 1994 г. берлинская компания Pilgrim начинает вести переговоры со звукозаписывающими компаниями. (…) Ведь кроме нескольких немногочисленных фанатов в Восточной Германии, видевших группу на концертах в небольших клубах, Rammstein никто не знал. Музыкальная пресса также не хотела замечать группу, как и фанаты в западных федеральных землях».

Вскоре группа осознала, что кратчайший путь к славе в их случае– как можно чаще выступать на сцене. Ведь с самого начала сильной стороной Rammstein были их концерты.

Первое выступление Rammstein состоялось 14 апреля 1994 г. в лейпцигском клубе Nato. По иронии судьбы они выступали на разогреве у пародийной группы Golden Acker Rhythm Kings, в которой брат Флаке делал вид, что поёт. Публика едва насчитывала 20 человек.

В книге Feeling B – Mix mir einen Drink Флаке с ностальгией вспоминает о том, насколько взволнованно публика следила за их первым выступлением: «А потом я увидел лица этих людей и понял, что они только что испытали нечто особенное. В их глазах можно было увидеть всё: то ли восхищение, то ли шок. Все затаили дыхание. Концерт был, конечно, полный отпад – мы находились в состоянии глубокой эйфории»[35].

Затем Rammstein выступили на берлинском фестивале Metrobeat, проходившем в культурно-выставочном центре, бывшей котельной, Кессельхаус. Тилль надел две пары солнечных очков, потому что довольно сильно нервничал.

В качестве рекламы выступления они написали на афишах: «Rammstein – с музыкантами из групп Feeling B и Inchtaboktables». Причиной тому была бо́льшая известность этих коллективов. Их упоминание соответственно привлекло более широкую публику на концерт. Однако на концерте это решение обернулось для Rammstein настоятельными требованиями публики сыграть Mix mir einen Drink и другие известные песни Feeling B.

Несмотря на первые успешные выступления в 1994 году Rammstein было ещё очень непросто добиться известности. Но благодаря сотрудничеству с профессиональным менеджером Эмануэлем Фиаликом карьера секстета наконец пошла в гору. Эму знал нужных людей в шоу-бизнесе. В августе 1994 г. он поехал с демо-записями Rammstein на самую большую в мире музыкальную ярмарку Pop Komm, которая тогда проходила в Кёльне, а в настоящее время – в Берлине, с твёрдым намерением найти продюсеров для группы. Больше всего выпуском альбома заинтересовалась молодая, перспективная звукозаписывающая компания из Гамбурга Motor Music, принадлежащая медиаконцерну Polygram, которая осталась под глубоким впечатлением от Rammstein.

На первый взгляд может показаться, что это было продуманным и честолюбивым началом карьеры, но на самом деле этот аспект не был решающим при основании Rammstein – по крайней мере так утверждает Флаке в книге Mix mir einen Drink: «С Rammstein у нас не было каких-то определённых целей. На самом деле мы знали лишь то, что мы не хотели делать. А это было именно то, чем мы занимались до Rammstein. Мы больше не хотели быть смешными, постоянно петь Mix mir einen Drink. Не хотели выступать в джинсах и пить на сцене пиво. Всё это было у нас под запретом»[36].

Так или иначе летом 1994 года группа отправилась вместе с их новым менеджером Эму на ярмарку Pop Komm, чтобы представиться профессионалам из мира шоу-бизнеса. Они выступили тогда в небольшом баре в одной крепости. Пауль Ландерс не без улыбки вспоминает об этом в книге Rammstein: «Тилль и Флаке оседлали неоновую лампу и проскакали с ней по барной стойке. Они разбили её вдребезги, и барную стойку охватило пламенем. У нас сразу же поднялось настроение. В мгновение ока всем стало радостно…»[37]

Пять месяцев спустя, в январе 1995 г., Rammstein подписала в Гамбурге договор с лейблом Motor Music. Теперь оставалось лишь найти подходящего продюсера для дебютного альбома. Motor Music предложила на эту позицию Грега Хантера, работавшего помимо прочего с легендой индастриала Killing Joke – группой, которую в Rammstein очень ценят.

После того, как продюсер прибыл в Берлин, группа отправилась с ним в студию, чтобы показать ему, как они представляли себе записи. Хантер был молчалив и даже засыпал во время репетиций. Группа решила, что он, возможно, всё-таки не тот, кто им нужен.

Так появился другой кандидат: шведский продюсер Якоб Хелльнер прибыл по приглашению менеджера группы в декабре 1994 года в Гамбург на концерт Rammstein. Ранее Хелльнер хорошо зарекомендовал себя в работе с успешной метал-группой Clawfinger. Хелльнеру настолько понравилось выступление Rammstein, что он не раздумывая согласился выпустить их альбом, который позднее продавался в каждом музыкальном магазине под названием Herzeleid.

Пусть и незапланированно, но Rammstein и Якоб нашли друг друга. Группа отправилась в Стокгольм в студию звукозаписи. Там был записан их дебютный альбом Herzeleid, с которого началась настоящая история успеха, о котором никто из причастных не мог и мечтать…

6. Herzeleid: трудный дебют

24 сентября 1995 г. в продажу вышел Herzeleid – первый альбом Рихарда Круспе, Кристиана «Флаке» Лоренца, Тилля Линдеманна, Оливера Риделя, Кристофа Шнайдера и Пауля Ландерса – коллектива Rammstein. Однако путь к готовому дебютному альбому оказался очень неровным и тернистым.

После того, как секстет наконец нашёл в лице Якоба Хелльнера подходящего и увлечённого продюсера, возникли первые проблемы. Песни для Herzeleid должны были записываться в студии Polar Studios в шведской столице, которая создавалась для поп-группы ABBA.

Но производство альбома затянулось. Сперва группа целую неделю отрабатывала партию ударных. Затем музыканты отправились в студию Хелльнера, что ещё больше усложнило ситуацию, как рассказал гитарист Рихард Круспе британскому журналу Metal Hammer в выпуске 05/06: «Мне было там непросто найти подходящее гитарное звучание. Места было недостаточно, и помещение очень сильно отличалось от тех, в которых я привык репетировать. Нужно было по-настоящему перестроиться, но мне такая перемена не понравилась. Для нас было проблемой и то, что мы застряли в Стокгольме. Якоб работал только в определённые часы. Поэтому по вечерам и на выходных мы были предоставлены сами себе. Мы не говорили по-шведски, а по-английски – недостаточно хорошо, и чувствовали себя из-за этого некомфортно. Мы не могли никуда пойти и не могли ничего предпринять. Поэтому у нас был не лучший настрой».

Но на этом трудности не закончились. Когда Якоб Хелльнер начал работать с Тиллем над вокалом, шестёрка музыкантов заметила, что поскольку продюсер практически ничего не понимал по-немецки и уж тем более не говорил на языке, он не мог понять о чём идёт речь в песнях. Каким образом он в таком случае мог работать с их материалом и придать содержанию песен подходящую музыкальную форму? В вышеупомянутой статье Metal Hammer Рихард описывает состояние секстета в той ситуация как «очень, очень подавленное».

Тем не менее группа продолжала работу с продюсером над альбомом на протяжении трёх месяцев. Они репетировали, шлифовали песни и делали записи до тех пор, пока не пришло время сводить треки. Рихард вспоминает об этом в Metal Hammer: «Мы поручили это Якобу. А почему нет? Он же всё записал. Но это оказалось огромной ошибкой с нашей стороны. Я был единственным из группы, кто присутствовал при начале сведения. Вскоре я понял, что Якоб не ведал что творил. Мы начали спорить, работа не продвигалась, я был очень недоволен. Но что я мог сделать?»

В этой ситуации Рихард решил созвать экстренное совещание с коллегами по группе, Якобом Хелльнером, менеджером группы Эмануэлем Фиаликом и представителями из звукозаписывающей компании Motor Music. Встреча состоялась в Берлине, по результатам которой производство альбома начало двигаться в правильном направлении. Первым делом от работы был отстранён звукооператор и ассистент продюсера Карл-Михаэль Херлоффсон, который по причине серьёзных проблем в личной жизни пренебрегал работой над песнями Rammstein в студии. Его заменил Рональд Прент из Нидерландов. В итоге он закончил сводить записанные в Стокгольме песни в Гамбурге. Рихард высоко отзывается о работе Рональда в вышеупомянутой статье в Metal Hammer: «Надо сказать, что с Рональдом было непросто работать. Наши мнения порой расходились. Но он действительно спас альбом. Мне страшно подумать, что бы произошло, не подключись он к работе!»

В конце концов на последней стадии производства альбома отношения между группой и продюсером наладились. Гитарист Пауль Ландерс рассказал об этом в интервью журналу Rock Hard в выпуске 06/04: «Он, равно как и мы, вынес из этого урок и сделал всё, на что он на тот момент был способен. Как он, так и мы достигли тогда предела наших возможностей». Рихард тоже вскоре помирился с Якобом Хелльнером. Позднее, в декабре 2005 г., он высоко отзывался о нём в интервью музыкальному интернет-порталу apple.com: «Я очень ценю работу нашего продюсера. Он видит то, что скрыто у тебя внутри, понимает это и пытается вытащить максимум из этого наружу, не пытаясь при этом тебя сломать. Для него важна каждая деталь, и он может услышать то, что никто другой не услышит. Я даже не могу вам сказать, что это, поскольку я тоже не могу это услышать».

Недостаток знаний немецкого языка Хелльнеру удалось превратить в своё преимущество: при производстве всех последующих альбомов он работал с голосом Тилля Линдеманна как с инструментом. С самого начала он был поражён, насколько точно фронтмен Rammstein при фразировке попадает в такт. Таким образом шведский продюсер мог очень ритмично встраивать голос Тилля в песни и даже более того: органично вплетать его в музыку.

Лучшим доказательством тому, что такой подход к Rammstein работал, является результат их сотрудничества в альбоме Herzeleid: звучание, которого добились группа и продюсер, не существовало прежде в немецкой рок-музыке. Rammstein объединили в Herzeleid суровые, жёсткие гитарные аккорды и мелодии баса с тяжёлым и острым ритмом, обеспечивавшимся ударными. Это дополнялось электронным звучанием, создававшим основу для ритмического рисунка и одновременно смягчавшим его. Мелодии синтезатора обволакивали этот тяжёлый каркас и по-настоящему облагораживали песни. Такая смесь из метала и электроники сильно отличала Rammstein от традиционных хеви-метал групп, таких как Iron Maiden, Judas Priest и в особенности Metallica. Она даже делала их музыку танцевальной, что на тот момент было верным решением, поскольку чеканные, пульсирующие ритмы техно были тогда в моде, и их влияние чётко прослеживается в Herzeleid. Поэтому стиль дебютного альбома можно охарактеризовать как грубый танцевальный метал, который они усовершенствовали в последующих пластинках, ставший позднее отличительным признаком Rammstein.

Другой характерной особенностью песен был вокал Линдеманна. Он интонировал песни глубоким, проникновенным басом или баритоном. Иногда он даже пел в диапазоне альта, как, например, в пятой песне альбома – Seemann, музыку для которой написал басист Оливер Ридель, впоследствии доработанную для Herzeleid Эммануэлем Фиаликом и Олафом Бруном. В 2003 году Нина Хаген и финский коллектив Apocalyptica, известный исполнением на виолончелях песен в стиле метал, сделали кавер на песню Seemann, достигший 13-й позиции в немецких сингл-чартах.

Отличительной особенностью вокала Тилля – а таким образом и ещё одной характерной чертой Rammstein – стала его раскатистая «р». Критики немедленно связали его пение с манерой речи видных ораторов времён третьего рейха, таких как рейхсминистр по пропаганде Йозефа Геббельса и прежде всего сам «фюрер» Адольф Гитлер, скандировавшие свои громогласный речи с похожими интонациями и такой же раскатистой «р». Такая ассоциация стала поводом определить секстет в правый конец политического спектра.

Однако, как бы этого ни хотелось некоторым критикам, здесь всё не так однозначно. Ведь в некоторых немецких диалектах, равно как и в старых немецких народных песнях, «р» произносится именно так. Кроме того, это можно проинтерпретировать как художественный приём певца, придающий таким образом ещё больше тяжести его песням.

В любом случае его манера пения, как и содержание песен, тексты которых были написаны самим Тиллем, вызвали настоящую волну шока в общественности, вылившуюся в возмущённые дебаты.

Так самая первая песня Rammstein, написанная ещё на стадии создания группы в начале 1994 года, навлекла на себя шквал критики, поскольку в тексте речь шла о катастрофе на авиабазе Рамштайн в 1988 году, в честь чего группа и была названа. В песне «текст предстаёт перед слушателем как скупое и бездушное перечисление сценариев», – пишет культуролог Аника Рэке в своей дипломной работе Cultural Studies und Populärkulturanalyse: Die Rezeption von Rammstein[38], опубликованной в 2006 году. Критике подвергается то, пишет она, что «от настоящего горя (…) в песне Rammstein ничего не осталось».

Ещё более провокационной стала песня Weisses Fleisch. В песне рассказывается о сексуальном маньяке, подкараулившем маленькую девочку на школьном дворе и затем насилующем её. История вызывает чувство тошноты и по-настоящему шокирует. Она подверглась жёсткой критике ещё и потому, что Тилль ведёт рассказ от первого лица и примеряет на себя роль маньяка.

Дальше – больше. История в песне Heirate mich рассказывает о совокуплении с трупом женщины, на этот раз от лица некрофила-осквернителя. Усугубило ситуацию и то, что первый слог из названия песни в припеве всегда трижды повторялся: Hei-, Hei-, Hei!, что дало повод критикам сделать из этого нацистский призыв Heil, Heil, Heil!, чтобы в очередной раз повесить на них ярлык праворадикалов.

Не настолько шокирующее, как в песне Heirate mich, но всё так же провокационно тема секса поднимается в песне Du riechst so gut. Там рассказывается о мужчине, возбуждённом запахом женщины и преследующем её как животное во время брачного периода с целью совокупления. В видеоклипе[39] на эту песню 1998 года, сильно напоминающим экранизацию «Дракулы» 1993 года Фрэнсиса Форда Копполы, описанный в тексте преследователь предстаёт в обличье оборотня. В его роли выступают все члены группы по очереди. В конце клипа в размытой тёмной сцене монстр совокупляется с женщиной, причём в этот момент из его груди вырываются остальные музыканты Rammstein в обличье оборотней и также совокупляются с жертвой преследования[40] – радикальное изложение, навлёкшее на Rammstein дальнейшие обвинения: на этот раз в сексизме.

Текст песни Du riechst so gut стал предметом исследования с точки зрения психоанализа одного американского студента по специальности германистика. Результат: автор текста – Тилль, вероятно, страдает эдиповым комплексом. СМИ с благодарностью схватились за этот негативный тезис и с удовольствием оклеймили вокалиста Rammstein.

Так или иначе группа умеет использовать оружие критиков против них самих и отвечать им тем же. В альбоме Herzeleid песня Asche zu Asche убедительно демонстрирует это. Аника Рэке пишет в своей работе Die Rezeption von Rammstein, что группа интерпретирует воскрешение Иисуса Христа в этой песне «как возвращение „мстительной нежити“. (…) Он появляется в гневе на своих судей спустя десять дней и карает их. Строка das Feuer wäscht die Seele rein[41] является, кроме того, намёком на многовековую практику инквизиции в христианстве, которая полностью обличается в строке und übrig bleibt ein Mund voll Asche[42]. После сожжения душа грешника не очищается, вместо этого грешник просто умирает, сожжённый дотла. В этой песне они однозначно предъявляют претензии к религиозным институтам за то, что те претендуют на роль правды в последней инстанции: во-первых, Иисус Христос предстаёт злопамятным и ни в коем случае не готовым к самопожертвованию человеком, а во-вторых, текст намекает на лицемерие религиозных сановников, когда те осуждают людей».

Эта тематика также прослеживается в песне Der Meister, пишет Рэке дальше: «Здесь речь идёт об угнетении людей путём распространения страха ввиду предсказаний об Апокалипсисе. Человеку не даётся никакой надежды на спасение: страх – это путь, по которому человек идёт к смерти». Таким образом, Rammstein создают в песнях очень мрачную, безнадёжную атмосферу, и одновременно с этим они вызывающе критикуют христианскую церковь.

Ещё одной темой, фигурирующей в текстах Herzeleid, стали человеческие отношения, как, например, в песне Wollt ihr das Bett in Flammen sehen? В этой песне Тилль рассказывает, что во многих отношениях целью одного из партнёров является заполучить власть над другим и черпать из этого вожделение, не беря на себя ответственность за последствия. Опять ситуация лишь описывается, ей не даётся моральная оценка.

Также и в заглавной песне альбома Herzeleid речь идёт об отношениях. Во время интервью еженедельному журналу Focus от 2 декабря 2002 г. журналист пытался вывести Тилля из равновесия своим предположением о происхождении названия песни. По его мнению, название могло быть заимствовано из известного старонемецкого рыцарского романа Вольфрама фон Эшенбаха «Парцифаль», написанного в XIII веке. В нём мать Парцифаля зовут Херцелойда или Херцелейда. К чему клонил журналист этим комментарием, вполне ясно: здесь тоже можно было всё объяснить немецким национализмом, ведь Рихард Вагнер переработал средневековый эпос «Парцифаль» в своей опере «Парсифаль», кого, как известно, очень ценили национал-социалисты, односторонне трактовавшие его работы.

Как бы то ни было, Тилль ответил, откуда взялось название: «“Bewahret einander vor Herzeleid“[43] – это старое изречение, которое можно найти вышитым на ткани или вырезанным на дубовой коре». Об этом и поётся в песне. Фраза, которую часто писали на свадебных открытках в начале XX века, означает, что пара должна заботиться друг о друге, не причинять друг другу боль, чтобы в старости, оглядываясь назад, можно было гордиться долгими годами счастливого брака. Так или иначе Тилль в этой песне советует по возможности вообще не вступать в отношения и таким радикальным образом уберечь себя от возможной боли.

В песне Herzeleid Тилль переосмыслял разрыв со своей гражданской женой, который он переживал с самого начала основания группы. Об этом рассказывал его коллега Рихард Круспе в интервью британскому журналу Metal Hammer в выпуске 05/06.: «Сейчас я как раз в процессе расставания со своей девушкой. Я никогда не испытывал ничего более глубоко эмоционального, чем это (…) Тилль переживал нечто похожее, и поскольку мы были хорошими друзьями, я переехал к нему на пару месяцев. Я думаю, мы помогали друг другу пережить эту ситуацию. Ведь на самом деле в тот момент все остальные будущие члены Rammstein тоже переживали не лучшие времена в личной жизни. Поэтому название альбома по-настоящему отражало наше общее душевное состояние».

После того, как они определились с названием альбома, записали песни, и всё шло к непосредственному выпуску альбома, необходимо было ещё найти подходящую обложку. В итоге шесть музыкантов на ней были изображены с голыми, блестящими от пота торсами на фоне огромного цветка. В буклете члены группы с короткострижеными волосами изображены поотдельности рядом с текстами, частично переведёнными на французский. На эти фотографии обрушился шквал критики, обвиняющей музыкантов в изображении себя как расы господ. Rammstein опровергнули это утверждение.

Рихард неохотно вспоминает о первых эскизах обложки. В вышеупомянутом интервью английскому журналу Metal Hammer он сказал: «Мы согласились на фотосессию на парковке, не задумываясь о том, во что это выльется. Когда мы увидели, что с этим сделал дизайнер, мы не могли поверить своим глазам! Мы выглядели как (…) геи! Каждый раздетый до штанов. Это выглядело как реклама к порнофильмам. Поэтому нам пришлось сказать: „Отсортируй фотографии. Сделай так, чтобы мы выглядели вновь гетеросексуально. Измени обложку“».

Изображением, которое в итоге получилось, они, судя по всему, остались довольны, как можно судить по интервью от 10 августа 2004 г. музыкальному журналу лейбла Motormusic на сайте www.motor.de. В нём Рихард сказал: «Как мы такое сотворили? Обложка Herzeleid с голыми торсами. Это было круто! (Громкий смех.)» Шнайдер продолжал, тоже громко смеясь: «Это было ооочень круто! Серьёзно! Когда я сейчас на это смотрю, каждый раз думаю: «Кто это такие? Кто вообще такое покупает?» С этим огромным цветком на фоне! Шесть бройлеров [бройлерами называли куриц в ГДР. – прим. авт.] на фоне цветка! Что это вообще такое?!» СМИ усмотрели в изображении оголённых мужских тел подтверждение их гомосексуальных наклонностей. Особенно в США стало распространено мнение, что Rammstein были гомосексуальной группой.

Подобные реакции и комментарии, критика текстов и постоянные попытки навесить на группу ярлыки сексистов, праворадикалов-фашистов или по крайней мере шовинистов-националистов свидетельствовали об одном: Rammstein провоцировали и волновали умы. Коллектив был не только замечен, но и с выходом альбома Herzeleid в сентябре 1995 г. стал предметом горячих дискуссий в музыкальных СМИ, где ни одна другая группа не вызывала столько споров, как Rammstein.