Цирк

— Оскфорд?

— Да, в дом, где я предположительно родилась и выросла.

Глава 14

Психиатрическая Лечебница Рэдклифф.

Доктор Том Тракл разглядывает конверт.

Приглашение от Королевы Англии.

Серьезно?

Он достал карточку из тесненного золотом конверта и напряженно вчитывается. Королева приглашала его на то, что сама называла Событием.

Изобретательно, подумал он. Послание было коротким, требующим соблюдения официального дресс-кода, прибытия во время и строжайшей секретности.

Том Тракл широко улыбнулся. Самое важное событие, на котором ему довелось побывать, это его собственный развод, даже родная дочь не приглашала его на свой день рождения.

Но почему он? Чего Королева Англии хотела от него? Знала ли она, кто он на самом деле?

Конечно же, нет, мысленно шикнул он на самого себя.

Тогда зачем приглашать жалкого врача психушки?

Он снова посмотрел на приглашение, думая, стоит ли ему идти на Событие. Он пробежал глазами, пока не нашел свое имя на приглашении только за тем, чтобы это не было для него шоком.

Доктор яростно стиснул зубы, размышляя о том, что это будет за событие. Имя в конце приглашения провоцировало его как ничто другое. Он недоумевал, почему Королева Англии хотела пригласить именно этого человека, и откуда они знали друг друга.

Здесь что-то не так. Причем очень.

Глава 15

Наверху, дом Алисы Уандер, Фолли Бридж 7, Оксфорд, 10:56 утра.

Словно обезумевший воришка, я карабкаюсь по водостоку, ведущему к моей комнате в доме, в котором я, предположительно, жила в прошлом. Пиллар поджидает меня на углу улицы, чтобы удостовериться, что никто меня не увидит.

Две трети пути, я продолжаю спрашивать у самой себя, кто я такая на самом деле, и что, во имя всего святого, твориться вокруг меня. Когда я едва не срываюсь и не падаю, я забываю обо всем и понимаю, что порой все на что мы способны в этой жизни — это продолжать карабкаться дальше, даже когда все теряет смысл. Полагаю, это некого рода защитный механизм выживания для тех, кто понятия не имеет какого черта делать со своими жизнями.

На верхушке водостока, я смотрю вниз на Пиллара, чтобы убедиться, что я вот-вот попаду именно в свою комнату. Он кивает и достает бинокль. Он начинает следить за передвижениями моих сестер внизу, пока я нахожу полуоткрытое окно в свою комнату. У меня очень мало времени. Около десяти минут.

На подоконнике моей комнаты красуется горшочек тигровых лилий. Они напоминают о Джеке. Но прямо сейчас я не могу позволить себе вспоминать о том, что произошло с ним в ресторане Жирная Утка. Отодвигаю лилии и стараюсь беззвучно проникнуть внутрь.

Я здесь по причине зацепки, оставленной Шляпником. Если я предполагаемая Мэри Энн, согласно главе о Белом Кролике в книге «Приключения Алисы в Стране Чудес», тогда мне стоит достать перчатки и веер.

По книге Мэри Энн должна быть домработницей, а Белый Кролик, приняв Алису за Мэри Энн, говорит следующее:

— В сию же минуту беги в дом, принеси-ка мне пару перчаток и веер! Скорей, сейчас же!

Все это может показаться надуманным… безумием, мягко говоря. Но у меня нет иного выбора, кроме как ухватиться за тонкую нить подсказки, в надежде остановить бомбу.

Я снова дома…, если он когда-либо был моим.

Я выдвигаю ящики и заглядываю под кровати, ища пару перчаток и веер, пока Пиллар следит за тем, чтобы мои несносные сестры не застукали меня.

Теперь, на все про все у меня осталось девять минут.

Эта комната ничего для меня не значит. Ничего. Я ничего здесь не помню. Не помню, как спала на этой кровати или играла в этих четырех стенах. Не помню, как мать укладывала меня на ночь в кровать, не помню даже, как я играла с сестрами.

В комнате наклеены странные желтые обои, которые также ничего для меня не значат…, да и какому ребенку захочется желтые обои в детской? Они напоминают мне о лечебнице. Пиллар как-то рассказывал мне, что в оригинальной книге платье Алисы было желтым, намек на безумие.

Пока я ищу перчатки и веер, мне любопытно, как сильно я смогу увязнуть в своих воспоминаниях. Как глубоко я смогу копнуть? Вспомню ли я когда-нибудь, что со мной случилось в семь лет, когда я упала в кроличью нору? Почему у меня нет ни единого воспоминания из детства?

Осталось восемь минут.

Я прогоняю ненужные мысли прочь и думаю о спасении жизней, предотвратив взрыв. Мне требуется всего несколько секунд, чтобы найти то, что я искала. Слишком просто, чтобы оказаться правдой. На самом дне ящика рядом с кроватью лежит изысканный веер. Он старинный, но сразу видно, что он цел и им никто не пользовался. Когда я открываю его, на нем видны изображения тигровых лилий, розовых зонтиков и золотых ключей, вроде того, что давал мне Льюис. Вне сомнений, я искала именно этот веер. Он определенно принадлежит мне. Но как он поможет мне остановить бомбу?

Я продолжаю рыться в огромном ящике. У задней стенки я нахожу пару белых перчаток. Они маленькие, скорее всего, принадлежат ребенку девяти — одиннадцати лет. Одна перчатка тяжелее другой. Внутри что-то спрятано. Заглядываю внутрь и нахожу крохотный телефон. Наживаю на кнопку и просматриваю список контактов. Это первое, что приходит на ум. Но там нет ни одного контакта. Тогда зачем он здесь? Неужели я что-то упустила? Найдя перчатки в ящике с телефоном внутри уже веское доказательство тому, что я следую подсказкам, оставленных Шляпником.

Затем я слышу сигнал. Это сообщение. Нет, ммс. Я нетерпеливо топаю ногой, ожидая, пока изображение загрузится, сама же держу ухо востро, на случай если одна из сестер надумает внезапно войти в комнату.

Пока картинка грузится, на дисплее появляется кролик, который спешит по зеленому саду, опаздывая на важную встречу.

У меня осталось всего лишь шесть минут.

Изображение, наконец, загрузилось. Когда я его вижу, я закрываю рот рукой, подавляя крик. Желудок скрутило в узел. Не могу поверить в то, на что смотрю.

Глава 16

Внизу, Дом Алисы Уандер, Фолли Бридж 7, Оксфорд, 10:56 утра.

Внизу на кухне, Эдит Уандер нарезала морковь, чтобы приготовить салат. Она едва не порезалась, когда зазвонил телефон. Но Эдит это не заботило. Пока на ней были специальные перчатки, раны ей были не страшны. Она всегда надевала их, когда занималась резкой. Они защищали ее от порезов. Или, по крайней мере, уменьшали наносимый вред.

Эдит сняла перчатки и взяла телефон. Она прочла сообщение. Лицо сморщилось. Она повидала много безумных вещей в своей жизни, удивить ее было нелегко. Но это сообщение было иным. Назвать его страшным было бы преуменьшением. Это означало, что кто-то знал один из самых больших секретов семьи.

Эдит отложила телефон и посмотрела, как Лорина дует на свои недавно накрашенные ногти, пялясь в телевизор. Реалити — шоу о девушках, которые стремились стать профессиональными моделями.

Глядя поверх плеча Лорины, Эдит вздохнула. Она смотрела на невидимое воспоминание. Семилетняя Алиса стоит у двери со сверкающим ножом в руке, платьице испачкано кровью.

Навязчивое, не дающее покоя, воспоминание. Обычно в этом воспоминании, Эдит не могла разглядеть лицо Алисы. Ей всегда было интересно почему. Быть может, она хотела подавить это жуткое происшествие и забыть его. Наиболее легкий способ справиться с безумнейшим происшествием — отрицание, словно ничего не произошло.

Эдит прогнала его прочь, вспоминая, как Алиса пыталась одурачить ее в прошлый раз, когда подослала к ним ту девчонку из Театра Друри Лейн, чтобы та обыскала ее комнату в поисках доказательств автомобильной катастрофы. Неужто та девчонка нашла что-нибудь важное? Вряд ли. Лорина и Эдит избавились от всех улик много лет назад. Они оставили лишь одежду и игрушки Алисы, и то по просьбе их сентиментальной мамаши.

Алиса все равно искала зацепки о своем прошлом не в том направлении. Но Эдит по-прежнему беспокоилась: не авария скрывает правду; а старое воспоминание, подавленное шоковой терапией и лекарств, в памяти Алисы.

Что если Алиса узнает правду? Эдит передернуло.

Алисе Уандер было суждено остаться в психиатрической лечебнице, увязнуть в шоковой терапии, наркотиках и сеансах психоанализа. У нее не должно было остаться сил… или времени на детективные расследования.

Как ей вообще удалось сбежать из психушки? Должно быть, кто — то помогал ей. Но кто? А теперь еще это сообщение, что получила Эдит.

— Лорина? — позвала Эдит.

— М? — Лорина по-прежнему смотрела передачу, помахивая маленьким веером на свои ногти, вместо того, чтобы дуть на них.

— Я только что получила странное сообщение.

— Так удали его, — равнодушно ответила Лорина. — Если только это не сообщение, от симпатичных парней, я все время удаляю сообщения. Мамины, в первую очередь.

— Это другое, — ответила Эдит. — Мне нужно, чтобы ты обратила внимание.

— Я вся внимание, — Лорина ткнула пальцем в телевизор. — Неужели эта девчонка и правда думает, что может стать моделью? Если только в сарае.

— В сообщении сказано, — Эдит пожала плечами, — «Я знаю о Событии».

Лорина закончила все свои дела. Обернулась, без единого намека на волнение. Лорина всегда была полной противоположностью своей сестре.

— Только и всего? — Лорина склонила голову набок.

— Что ты имеешь в виду этим своим «только и всего»? — Эдит снова начала нарезать морковку, пытаясь унять внутреннее беспокойство. — О цирке знают немногие.

— В нем сказано «Событие», не какое-то другое слово, так?

— Ты предлагаешь дождаться этого другого слова? Зачем кому-то вообще посылать мне подобное сообщение?

— Хмм… Тебе знаком номер отправителя?

— Анонимный. — Эдит начала резать быстрее. — По нему не позвонишь. Это странно.

— Должно быть, это розыгрыш. — Лорина пожала плечами.

— Не очень-то…, — клац, — похоже, — клац, клац, — на… клац, клац, клац.

Внезапно Эдит порезалась. На этот раз на ней не было перчаток. Она отбросила нож, но руку мыть не стала. Боль могла подождать.

— Порезалась? — улыбнулась Лорина.

Эдит пренебрегла зловещим любопытством своей младшей сестры и начала промывать кровоточащий палец под краном. Когда она обернулась, чтобы найти платок, вот только она его не нашла. Зато на стене кое-что висело. Кое-что, чем она могла бы воспользоваться. Платьице. То, о котором она давно не вспоминала. Небольшое, но старенькое. На нем высохли кровавые разводы. Эдит видеть не хотела это платье. Бредовая идея сохранить его, принадлежала Лорине. Эдит вздохнула и вытерла об него руки, затем повернулась и снова посмотрела на Лорину.

— Я думаю, кто-то знает, — снова сказала она ей.

— Что именно знает? — раздраженно спросила Лорина.

— Кто-то знает, что на самом деле произошло с Алисой. — Пожала плечами Эдит.

Глава 17

Наверху, Дом Алисы Уандер, Фолли Бридж 7, Оксфорд, 11 утра.

Изображение на самом деле оказалось видео юной девушки в платье Алисы. Девушка сидит среди друзей в месте, похожем на детский сад. У нее на руках сидел белый кролик. Другие дети окружили ее, играя с милым кроликом и гладя его.

Когда кролик икал, внутри него вспыхивал слабый красный огонек. Однако детям он все равно казался милым. В отсутствии воспитателей, они игрались с кроликом.

Я стискиваю зубы от жестокости Шляпника. Как он может так поступить с детьми? До взрыва осталось пять минут. Сердце уходит в пятки. Я снова ощущаю в голове необъяснимый туман, который давит на меня. Быть может, стоило принять лекарства, прежде чем уходить из лечебницы?

В это самое мгновение, телефон снова подает сигнал. На этот раз смс. Отправитель: Шляпник.

Дети взорвутся через пять минут. Я могу перезапустить бомбу, дать тебе еще 24 часа, чтобы найти ее, если сделаешь, как я скажу.

Не думая и не советуясь с Пилларом, я отправила ответ. Руки дрожат, пока я печатаю. Перед глазами стоит картина детей и кролика, который вот-вот взорвется.

Самым глупым образом, телефон падает из дрожащих пальцев. Он падает на пол и разлетается на запчасти. Глядя на него, я ощущаю, как зубы ноют от напряжения во всем теле. Я все испортила.

Что я наделала?

Часы на стене показывают 11:02

Глава 18

Внизу, дом Алисы Уандер, Фолли Бридж 7, Оксфорд, 11 утра.

— Никто не знает, что мы сделали, Эдит. — Лорина взяла зеркальце и тщательно осмотрела свои подведенные брови, по-прежнему сидя на диване. — Черт, ненавижу свои брови. То есть, я их люблю, конечно же, но не настолько, чтобы не ненавидеть. Фу.

— Как ты можешь быть так уверена в том, что никто не знает? — Эдит сдавила порез.

— Это безумный мир, сестренка. — Лорина убрала прядь волос. На ее губах заиграла улыбка, словно она завоевала Рим. — Если кто и узнает, кто в это поверит?

— Не знаю. — Вздохнула Эдит, расстроенная безразличием сестры. — Но…

— Что но? — Лорина закончила с бровями. — Послушай, сестренка. Соберись. Сходи на свидание, поговорим об этом позже. Прямо сейчас, плевать, если кто-то знает. Кроме того, если даже это и правда, мы не одиноки. За нас есть, кому вступиться. Тебе не кажется, что зеркало немного грязное? — Она провела по зеркалу кончиками пальцев.

Эдит ничего не ответила. Она лишь смотрела на свою младшую сестру. Аутсайдеры обычно считались с пустоголовой Лориной; охочая до парней сестра обожала таскаться на вечеринки.

Едва ли кто догадывался, что Лорина была самым жестоким существом в мире, даже по сравнению с Эдит.

— Значит, мне не о чем беспокоиться? — спросила Эдит.

— Будь проклято это зеркало. — Лорина швырнула его о стену. На мгновение она стала похожа на маньяка, но затем снова вернулась к своему Барби-образному облику. Она поднялась, провела средним пальцем по нижней губе и приблизилась к Эдит.