Луч широкой стороной

– У меня тут тоже очень…

Динка попыталась вставить пару слов, но навоз оказался не просто сухим, но и очень хрупким. И Ксюха в Египте могла услышать, как щелкнула Динкина челюсть, когда та по пояс провалилась в кучу.

– Выкладывай свои фотки! – верещала Ксюха.

– Ага, скоро выложу, – пробурчала Дина, пытаясь выбраться. – Вот только благословенное это удобрение из карманов вытряхну.

Она выкарабкалась, отряхнулась, вытащила из кедов сухую солому и приготовилась распсиховаться. Но потом представила себя со стороны и расхохоталась.

«Надо же, – думала Динка, шагая к дому, – хочу – психую, хочу – хохочу. Это, получается, от меня самой зависит, как реагировать…»

От этой мысли она даже замерла на пороге, почувствовав себя чуть ли не всемогущей. Ряд берез за спиной смеялся чирикиньем воробьев. Старый дом хохотнул скрипучей форточкой. Даже папа что-то весело мурлыкал, ремонтируя грабли.

Но тут Дина вдруг представила, что Ксюха сейчас лежит на пляже, ныряет с аквалангом и треплется с девчонками в Сети, и от всемогущества не осталось и следа. Стало досадно. Воробьи рассорились и перелетели на соседскую яблоню. Дом нервно хлопнул форточкой, а папа каким-то противным голосом позвал на помощь не успевшую скрыться в комнате дочь.

«Словно какой-то переключатель внутри», – зафиксировав новые эмоции, отметила Дина.

Но отыскать инструкцию к этому устройству ей не удалось. Папа, несмотря на опухшую ступню, развил бурную деятельность – выкосил траву в ограде вместе с ромашками, и теперь срочно нужно было сгрести ее в одно место. Другой ритм жизни заставлял и думать о другом.

– Вот и посмотрим, что мы собой представляем, – напевал папа, орудуя граблями. – Что же мы собой представляем без костюмов и макияжа, почти без денег и виртуальных костылей, без сотовых и кредиток. Кто же мы на самом деле? Кто-о-о же-е-е?

– Без ванной и маникюра! Зато с целым стогом сена! – подхватила Дина, посмотрев на черные полоски под ногтями. – Кто же мы? Похоже – сви-и-и-интусы!

– Это идея, – остановился папа. – Свиней. Мы можем завести свиней.

– Свиней, коров, кроликов, коня для Димона и несколько крепостных душ, – не стала противиться Дина.

– Я смотрю, ты быстро освоилась в деревне. – Папа приобнял дочь за плечи и принюхался. – Да. Чую. Освоилась. Даже… э-э… пропиталась деревенским духом. Зря я за тебя беспокоился.

Он отстранился и вытер руки травой.

– Ты же помнишь, как полезно очищаться навозом. Всем советую! – хмыкнула Динка и пошла за полотенцем.

Ванна с пеной ее не ждала, да и баня в старом дедовом доме требовала серьезного ремонта, зато рядом была река.

Интернет не думал никак заявлять о себе стоящему посреди улицы Дмитрию. Ни камня с указателем: «Прямо пойдешь – Интернет найдешь», ни клубочка-навигатора. Надо было спрашивать. А спрашивать не у кого. Вдоль дороги бродила курица с цыплятами, да пробежала по своим делам лохматая дворняга без ошейника.

Наконец из заросшего репейником переулка вышел вразвалочку странный мужичок. Маленький, как гном из сказки. И колпак у него был на голове соответствующий – гномий, островерхий, и борода белая, хотя и не очень густая. Гном был в длинной рубахе и с вязанкой сушняка за спиной.

Димке захотелось потереть глаза: слишком сказочной казалась картинка. «Сейчас попросит меня помочь донести хворост, а сам прыгнет на спину…» – подумалось парню. И он не стал дожидаться встречи, а быстро, огибая кучки мусора, зашагал к единственному двухэтажному зданию возле небольшой, заросшей крапивой площади. Там находились все самые важные учреждения деревни Пустынки, среди которых оказалась библиотека. Более того, дверь в библиотеку была открыта, и на ней висело два объявления: «Если закрыто, позвоните – подойду» и «С беляшами не входить и не спрашивать почему».

– Ах ты, зараза такая! Куда прешься! – наткнулся Дима на не слишком-то приветливый вопль.

Вообще-то он уже привыкал, что в деревне многие так говорят, – не потому, что злые, а стиль такой. Папа оправдательным тоном объяснил, что, мол, когда много времени проводишь с животными, то шепотом и ласками не обойтись. Даже лошадь нужно крепко похлопать рукой, а не нежно погладить, чтобы она почувствовала, что ее хотят похвалить.

Но Дима твердо решил не идти на поводу у народа, а сохранять собственное лицо.

– Добрый день! – дружелюбно и громко произнес городской интеллигентный подросток, остановившись на пороге.

– К литературе потянуло! Я тебе сейчас покажу! Видишь «шесть-плюс»? Вот и иди отсюда, дорасти сначала, скотина ты безмозглая!

В помещении было темно, и Димка не сразу увидел, кто же это так встречает читателей. А когда увидел, еле успел отскочить. Библиотекарша выталкивала из помещения маленького теленка. Теленок уходить не желал. И его можно было понять. На улице – жарко и мухи, а тут – прохладно и книги.

– Вам помочь? – неуверенно спросил Дима.

– Да прям уж!..

Выпихнув наконец скотину, библиотекарша решительно загородила дверной проем своим велосипедом и вернулась в темноту, махнув Диме следовать за ней.

– А еще говорят, чтение – это свет, – пробормотал Димон.

– Электричество отключили, поэтому дверь открыта. То утки, то гуси завернут. А сегодня вот этот! Окно одно, в читальном зале, а на абонементе темно, – объясняла библиотекарь, – так хоть через коридор немного света попадает. Но если ты конкретное что-то ищешь, то я тебе фонарик дам.

– Я… Да… конкретное. Я хотел спросить, где тут можно в Интернет выйти?

Дима остановился в дверях читального зала, размером чуть больше его комнаты в городской квартире. На кафедре в углу стояла и громко пищала коробка. Димка заглянул: там толпились желтые пушистые цыплята. А посередине зала возвышалось странное сооружение, напоминающее гроб по вертикали.

– В Интернет – у нас можно, – кивнула библиотекарь. – Мы же участвуем в целевой программе по модернизации библиотек. Вот, смотри. Это аппарат… забыла, как зовут… с помощью которого ты можешь выйти в Сеть. Когда электричество дадут. Но сначала нужно купить карточку.

– Хорошо, – кивнул Димка и потянулся к карману.

– Она продается в райцентре. Автобус туда ходит один раз в неделю. Но он уже ушел. Вот, возьми фонарик и пойдем на абонемент, я тебя запишу.

При свете фонарика Дмитрий записался в библиотеку и пошел выбирать себе книгу. Полки стояли так тесно друг к другу, что надо еще пробраться между ними, не наткнувшись и не сбив торчащие определители. Отыскать что-то особенное Дима даже не стал пытаться. В свете фонаря каждый корешок выглядел многообещающей древнейшей летописью. А еще книги… шуршали. Вернее, хрустели.

– Представим, что это квест. Перешел на второй уровень, – прошептал новоиспеченный читатель и уже погромче воспользовался «помощью зала»: – Скажите, пожалуйста, а вот этот хрустящий звук – это что?

– Корешок это, – ответила библиотекарь, прислушавшись. – Поймал кого-то и жрет. Боится на свет идти. Вдруг отберу. А ты дверь в читальный зал закрыл? А то у меня там бройлеры, только что кума привезла.

Дмитрий схватил первую попавшуюся книгу и, пока его не сгрыз таинственный корешок, поспешил сделать эскейп – выбрался к кафедре.

Круглолицая кудрявая библиотекарша заполнила от руки формуляр, заставила нового читателя расписаться и окончательно выбросить из головы всякие компьютерные слова.

В коридоре загремел велосипед.

– Опять этот недокормыш, – встрепенулась библиотекарь. – Настырный, сил нету никаких! И что за скотина пошла непонятливая!

Упорно не сдаваясь местному стилю беседы, Дима в самых литературных выражениях высказал готовность помочь выгнать любознательного, но упрямого теленка из храма чтения.

Но велосипед в коридоре уже стоял на месте. Рядом с ним сидела на корточках девчонка, собирая оброненные книги. И Дима понял, что ЭТО бывает и как ЭТО бывает – любовь с первого взгляда. Первым желанием было прикоснуться к ее длинным черным косам. Вот она, древнейшая мужская привычка дергать девчонок за косички. Словно в волосах заключалась воля женщины, которую нужно было подчинить. Вторым – прижать к себе. Слиться. Сделаться одним целым. Третьим – молчать. Стоять обнявшись и молчать. Потому что когда ты одно целое, вслух можно ничего не говорить.

Димка покраснел.

– На фиг ты так велик бросил? – спросила девочка его мечты.

– Это не я. Это теленок… Ой, это от теленка, – стушевался Дима.

Девочка вздохнула глубоко и разочарованно и закинула косы за спину. И на обложках рассыпанных книжек бледные дамы и темноволосые недокормыши-вампиры тоже вздохнули и повернулись спиной. Нет, не Дмитрий был героем этих романов. Если он и чувствовал себя героем, то скорее какой-то русской народной сказки. Какие его еще ждут испытания, прежде чем он из дурачка превратится в королевича, которому принцесса сбросит свои косы из неприступной башни?

Глава третья, в которой папа принимает наследство

Папа оглядел двор, почесал ужаленную ногу, сунул в рот травинку и остался доволен и горьковатым вкусом конотопа, и наследством деда. Хотя уже десять лет, как здесь никто не живет, заросший двор в порядок привели быстро. Часть растений выкосили, из полыни, донника, ромашки навязали букетов и повесили сушиться в старой бане. Гнилой низкий заборчик палисадника сожгли, остатки шин, когда-то украшавших бабушкины клумбы, увезли на свалку. Дорожки посыпали мелкой галькой, благо река рядом, за огородом. Березы и заросли шиповника, высаженные дедом вокруг двора, хорошо маскировали покосившуюся ограду.

Сложнее было с «теремом». Добротный деревянный дом на три комнаты с кухней, просторными сенями, кладовкой и чердаком здорово пострадал от долгого отсутствия хозяев. Нити нежилого запаха невидимой грибницей проникли всюду. Но и тут за пять дней управились: побелили стены, помыли окна, перестирали на речке половики. Заодно выяснили, что дети растут совершенными неумехами. Удивились этому даже сами Дина с Димой.

– Из всех городских навыков нам пока пригодились лишь два. Мы хорошо едим без помощи ножа и вилки и благополучно справляемся еще с этим. – Самокритичный Димка кивнул в сторону уборной.

Хотя последнее было не совсем правдой. Лешка боялся этого домика, особенно в темноте. Приходилось его туда сопровождать и караулить у дверей. Но зато, в отличие от старших детей, Леша с интересом вникал во все новые проблемы и увлекся усовершенствованием деревенского быта. Особенно интенсивно его изобретательские идеи выплескивались вечером, когда в деревне отключали электричество.

– Если сделать отвод из уборной в специальный реактор с миксером, – чертил Лешка палочкой по земле, – то мы можем получить из биомассы газ для отопления и освещения.

– Супер! – в восторге замирала мама. – Биогаз в некоторых странах давно уже используют как альтернативное топливо. Только мы с собой миксер из города не захватили. Торопились очень.

– Тогда нужно прокопать канал от реки…

Но Дима и папа категорически отказались заниматься земляными работами в таких объемах.

– Из-за вашей лени мы остаемся без автономного источника электричества, – подначивала мужскую половину Дина. – Подумаешь, двести метров прокопать!

– Да, – поддержал младший братец. – Панамский канал, например, был длиной восемьдесят километров. Строился двадцать восемь лет. А Беломорканал – двести двадцать семь километров, двадцать месяцев. Сто тысяч заключенных.

– Нашелся тут Ягода и Сталин в одном лице! – возмутился Димка.

Но Леша идею электрификации усадьбы не оставил и пошел в старую дедову мастерскую – искать запчасти если не для гидроэлектростанции и биогазогенератора, то для ветряка или просто какого-нибудь другого полезного устройства.

Впрочем, взрослым самим приходилось время от времени бегать на консультацию к соседям, что присматривали за дедовой усадьбой. Теоретически-то они понимали, как раскачать колонку, растопить печь, установить газовый баллон, а на практике оказывалось, что всегда есть какая-нибудь хитрость.

– А ведь прадеды пришли сюда без всего! На пустое место. С одним узлом вещей. Ни одного знакомого. Еду купить не на что. Жить негде. Пришлось в батраки наниматься. И ничего. И выжили. И построились. И были счастливы, не жаловались. А нас уже дом здесь ждал, машина есть, еще куча хорошо перегнившего навоза, – подбадривали родители друг друга, оглядывая свои новые владения. Потом, для полного умиротворения, переводили взгляд на горы и реку.

Дела двигались, хотя и со скрипом. А после приколоченных в сенях маленькими гвоздиками обоев (никакой суперклей эти старые, в тыщу слоев извести стены не брал) и выставленных на середину стола двух вылепленных мальчишками в Аркаиме кривобоких мисочек, наполненных медом и свежей смородиной, стало даже уютно.

Правда, родители взвыли, когда Димка предложил убраться еще на чердаке, чтобы обустроить себе убежище, но за день управились и там. Теперь у каждого был свой угол. Комната у родителей, комната у Лешки, чердак у Димона. А Дина обосновалась на светлой веранде, отгородившись ситцевой занавеской.

– Ну да, я тоже так делал. Чтобы нельзя было проконтролировать, когда с улицы вернусь, – непредусмотрительно прокомментировал папа выбор спальных мест детьми.

Тогда Лешка тоже перетащил свой гамак на веранду, чтобы и его нельзя было проконтролировать.

Напряженный труд вознаграждался простой и дешевой, но вкусной едой, долгими вечерними купаниями, вылазками за дикой клубникой и груздями. В планах были еще поход в шахту, что виднелась на другой стороне реки, и сплав до Золотого могильника, но это чуть позже, когда найдут, у кого попросить лодки.

Окончание восстановительных работ решили отметить спуском в пещеру со странным названием Роды, к подземному целебному озеру. Но тут семью ждало разочарование. Папа минут десять стоял под Белыми скалами, жевал листик медуницы и смотрел на вход в знакомую с детства пещеру. На пещере была установлена дверь. Железная. С огромным амбарным замком. Полинявшая табличка вещала, что это собственность ИП «Золотая вода Алтая».

Мама подергала замок. Нет, это был не сон. Спуск в пещеру замкнут!

– Бред какой-то… – наконец очнулся папа. – Это же не простая пещера. Это же памятник природы. Как его могли продать какому-то индивидуальному предпринимателю? Там вода с огромным содержанием серебра и золота. Бабушки всегда отправляли в пещеру тех, кто заболеет, чтобы умываться, глаза промывать… Поэтому я даже не помню, чтобы в деревне инфекции какие-то были. И раны нам всегда этой водой промывали – зарастало без следа.

– Пожалуй, это тема для статьи, – решила мама. – Эту пещеру еще знаменитый немецкий ученый Петер Паллас посещал. В восемнадцатом веке. По заданию Екатерины Второй. Надо бы поднять материалы.

Она, конечно, занялась бы этим прямо сейчас, но семья воспротивилась. Ведь в скалах было еще множество других пещер. Правда, они находились не у подножия, как Роды, а вверху. Положив бутыли для воды за валун, семья начала подъем на Большую скалу.

– С Большой скалы на Малую можно пройти по Проходной пещере. Но там одно место есть опасное. – Папа поднимался медленно, сначала в памяти нащупывая те выступы и тропинки, по которым карабкался в детстве, а уж потом отыскивал их в действительности. – Расселина. Надо перепрыгивать. Говорят, туда как-то девочка упала. И достать не могли. Щель книзу сужается, и, сколько она в глубину, никто не знает. Может, до самой магмы…

– Ого! – оживился народ и тут же захотел заглянуть, поглядеть на магму.

Но папа отвлек всех Загонной пещерой, в которую древние люди загоняли диких животных. Они попадали в ловушки – и ужин готов.

Затем папа показал тропинку к Бастиону – большой пещере, где обосновались голуби, и к Ящеру – эта пещера была совсем высоко, там зимовали редкие летучие мыши.

– У тебя в детстве были такие пещеры! – Динка посмотрела на папу с уважением, словно это было его личной заслугой. – Здо́рово!

– Ну… теперь они ваши, – улыбнулся папа. – Надеюсь, я успел. – И папа взглянул в спину стоящему на выступе Димке. – По крайней мере, лучше поздно, чем никогда, – добавил он.

А на следующий день мама поехала в райцентр, чтобы выйти в Интернет, найти сведения по поводу отморозившего себе в Сибири пятки Палласа и другие документы по пещере с целебной водой, договориться со своей редакцией о цикле материалов из глубинки, а так же уточнить у властей некоторые моменты удивительной приватизации главной достопримечательности предгорий Алтая. Вернулась она вместе с Саной и Князем.

Глава четвертая, в которой Леша знакомится с князем, а Дима идет в подпаски

В соседнем дворе инопланетянину отрывали голову, и это нельзя было пропустить.

Вообще-то Лешку послали в «Мир продуктов» за хлебом. Это было эпохальное событие. Никогда еще он не ходил один в магазин. Мама, осознав это, ужаснулась и предложила тайком проследить за сыном. Мало ли что: собаки какие-нибудь злые могут попасться или лужи глубокие.

– Я в пять лет первый раз в магазин ходила одна, – вспомнила она. – За мороженым.

– А я в четыре, – гордо сказал папа. – И вместо хлеба купил двести граммов конфет. И долго возмущался, почему мне не дают сдачу, ведь это в магазине самое интересное. За деньги тебе опять дают деньги плюс что-нибудь вкусное. Так что следить не будем, просто подождем, а потом поужинаем конфетами.

Родители сели на завалинку и принялись волноваться.

Но Леша уже понял, что хлеб – дело обыденное, а вот инопланетяне не каждый день встречаются. Тем более в магазин нужно было идти мимо стада гусей, которые подозрительно шипели.

Послушав несколько секунд крики, Лешка открыл калитку деда Алтынтаса, с которым уже был хорошо знаком, и направился к крыльцу, где толпился народ. Существо в прозрачном шлеме сердито сопело. Молодая черноволосая женщина тянула его за голову, наверное думая, что инопланетянин разборный.

– Идиот! Всё, сил моих больше нет. Сейчас буду разбивать! – ругалась она.

– Да нельзя ее разбивать! Осколки глаза поранят! – шумел сидевший на крыльце дед.

Инопланетянин сам долбанул головным убором об угол стены. В стене появилась вмятина, а стеклу хоть бы что.

– Вот это качество! Вот как надо вещи делать! – обрадовался дед.

Тетка Алена трясла над стеклянной головой несчастного инопланетянина пластиковой бутылочкой.

– Сейчас святой водой сбрызнем, ему и полегчает, мученику сердешному.

– Алена, твоя святая вода уже протухла давно! – заругался дед Алтынтас, когда мученик принялся активно отплевываться.

– Сейчас нож возьму и уши подрежу! – грозилась мать.