Большая игра

— Жду отзыв.

— Вы не правы, лучше всего назвать этот момент часом Игрек.

— Принято, — кивнула девушка и присела рядом с Генри.

— Кто вы? — посмотрев в красивые зеленые глаза гостьи, спросил он.

— Я Эфа, — с некоторым превосходством в голосе ответила она.

— Надо же, сама неуловимая Эфа в гости пожаловала, — Ингрэм приподнял правую бровь и одобрительно покивал головой. — И что же такой молодой, но уже легендарной личности как вы от меня требуется? Я давно уже отошел от дел Сопротивления и ничем не интересуюсь.

— Нам требуется вся информация о космопортах на этой планете. Системы охраны, грузопоток, контрабандная цепочка на Альбертину, криминальные личности, взяточники из администрации и так далее. Мы знаем, что у вас имеются информаторы в этой среде, и вы должны нам помочь. Вы боец, Охотник, и хотя разочаровались в борьбе, я верю, что революционная искра все еще живет в вас.

Ингрэм промолчал, задумался, пожевал сухие бледные губы и спросил:

— Для чего вам эта информация?

— Мы хотим совершить диверсию, которая надолго выведет космопорты Йорка из строя. Минимум жертв, а шума будет столько, что все увидят, Сопротивление еще живет. Ведь вы сами в свое время хотели уничтожить эти объекты, но вам не хватило решимости, а у нас, ее с избытком, так давайте, осуществим ваш план. Хватит терпеть тиранию корпоративной верхушки, время революции пришло. Свобода или смерть!

— Ну, что же, можно попробовать поработать вместе, — усмехнувшись, согласился мужчина.

После этого он включил новенький компьютер марки «Хайато—Хамелеон-3000», выпускаемый корпорацией ЯКПК. Монитор с экраном в сорок дюймов, который оказался столешницей дубового стола, загорелся приятным светло–синим цветом. Высветилась сенсорная панель рабочего стола, и Генри вывел на экран две карты со схемами космопортов Йорк—Север и Йорк—Запад, расположенных на разных материках планеты.

Мужчина и девушка склонились над столом–монитором, и пошла работа. Вопросы–ответы. Варианты атак на грузовые терминалы. Количество бойцов в атакующих группах. Типы используемой взрывчатки. Схемы охраны. Места сосредоточения людей и личностные характеристики того или иного чиновника, которого можно было втемную использовать в деле подготовки к операции.

Так продолжалось два часа подряд. Девушка, которая поначалу держалась несколько настороженно и с некоторым превосходством, к концу разговора, признала старика за равного. Ингрэм, он же Охотник, мастер террор–атак, в молодые годы попивший столько крови главе корпорации «Великобритания», что Когсвелл объявил за его голову очень солидное вознаграждение, напротив, при каждом слове Эфы морщился и пренебрежительно ухмылялся. И когда гостья сказала о том, что информации полученной от старика ей достаточно, и она уезжает, стоящий рядом Ингрэм, улыбнулся, и ребром ладони быстро и четко, наработанным движением, ударил ее по шее. Не ожидавшая подвоха и расслабившаяся Эфа, как подкошенная рухнула головой на экран компьютера, потеряла сознание и скатилась на пол.

Старик взглянул на девушку, укоризненно покачал головой, посмотрел на компьютер, свернул схемы космопортов и при этом сам себе все время хмыкал:

— Детский сад, в самом деле… Террористы чертовы… Малолетки безмозглые… Громкие прозвища, а толку нет… Тоже мне, Сопротивление… Кучка дебилов…

Экран монитора погас. После этого, Ингрэм включил наручный коммуникатор, и когда прошло соединение с вызываемым абонентом, спросил:

— Вы уже здесь?

— Да, — ответили ему.

— Груз, как обычно, примете с черного входа.

— Понял вас.

Коммуникатор отключился, а Генри Ингрэм, он же Охотник, или человек чертовски на него похожий, взвалил тело Эфы, по корпоративному паспорту Изабеллы Витгенштейн, на плечо, и спустя пару минут передал ее сотрудникам MI5, ждущим его во внутреннем дворе бара.

Корпорация «Евразия». Планета Киев. 2925 год.

— Пшел вон! Щенок! — командир батальона подполковник Серегин бросил эти злые слова и вновь уставился в свой тактический планшет, который лежал перед ним.

Тот к кому он обращался, высокий и молодой темноволосый парень лет двадцати в полевом темно–коричневом камуфляже «Киевских Гренадеров», с погонами лейтенанта, посмотрел на комбата с нескрываемым презрением. Затем, он резко, со скрипом, повернулся на каблуках ботинок и, как на параде, печатая шаг, покинул штаб.

Лейтенант вышел на плац, свернул на ровную пластобетонную дорожку уходящую влево, и не замечая никого вокруг, направился по ней. В глубокой задумчивости он шел до тех пор, пока его не остановил радостный окрик:

— Лыков, стой!

Голос принадлежал однокурснику и другу лейтенанта по военному училищу Сергею Афанасьеву. Радивой Лыков, а именно так звали молодого офицера, остановился и обернулся на окрик. К нему подбежал ловкий и подвижный человек невысокого роста, с небольшой склонностью к полноте, так же как и Лыков, носивший звание лейтенанта и униформу 3–го гренадерского полка евразийской армии. Афанасьев по дружески толкнул своего друга в бок и зачастил:

— Ты чего, дружище? Идешь и ничего не слышишь. Зову тебя, зову, а толку ноль. Комбат за что–то распял? Так ты не переживай, наше дело такое, что сегодня огреб, а завтра благодарность и премию получил. Кстати, жаль, что тебя вчера с нами не было. Мы к девкам ездили. Ох, и заводные же подруги…

— Серега, походу, я попал, — прерывая говорливого друга, произнес Лыков и понурился.

— Не понял, а ну–ка излагай подробней, — когда была необходимость, Афанасьев мог быть очень серьезен и сейчас, он понял, что Радивой не шутит.

— Пока наш ротный в отпуске, я за него. Меня комбат в штаб вызвал. Приказал через час поднять роту, загрузиться в десантные боты и выдвигаться в Смирнов.

— Нафига? Там ведь ни полигонов наших, ни объектов. Самый обычный рабочий городок, шахты по добыче угля и предприятие по переработке.

— Я ему тот же самый вопрос задал, а он ответил, что требуется помочь органам правопорядка. Задача: разогнать забастовку, задержать тех, на кого мне укажут, и показательно расстрелять зачинщиков беспорядков.

— И ты, конечно, вспылил?

— Да.

— Дальше, слово за слово, кулаком по столу, — сказал Афанасьев. — И про то, что в штабе ведется постоянное видеонаблюдение с трансляцией в штаб полка, ты тоже забыл?

— Да.

— Ну, ты и дундук, Лыков. Полудурок, каких свет не видывал. Нет бы, согласиться, а потом подойти к комбату на плацу и объяснить, что эта работа не для тебя. Серегин человек правильный, понял бы тебя и другую роту на задачу кинул, а теперь ему отступить нельзя, контрразведка работает четко и за тобой, наверное, уже выехали. В общем, у тебя есть полчаса и мой тебе совет, дружище, беги со всех ног. Отсидишься где–нибудь в лесах, а там видно будет.

— Нет, — покачал головой Лыков.

— Что нет!? — вскипел Афанасьев. — Сейчас повсеместно чистка рядов идет. Каждый под колпаком, а ты отказался выполнить приказ. Это не «губа» и не разжалование в рядовые, а трибунал со всеми вытекающими последствиями. Думаешь, тебя кто–то прикроет? Хрена лысого! У комбата семья и четверо детей. Он, как и все мы, в долг живет, на кредиты корпорации. И как ты думаешь, кто ему дороже, родные дети или борзый лейтенант, возомнивший о себе непонятно что и желающий жить по чести и совести?

— Мне не нужна защита, — произнес Радивой. — Сам за все отвечу, а бежать не стану, потому что это бесполезно. Найдут. А помимо меня еще и батальон пострадает. Будь, что будет.

Афанасьев оглянулся по сторонам: плац, дорожки, здания казарм и никого из посторонних рядом. Он шмыгнул носом, вновь хлопнул друга по плечу и сказал:

— Может быть, ты и прав, что не бежишь. Будут допрашивать, делай упор на то, что находился в состоянии наркотического или алкогольного опьянения. Тебе это зачтут как смягчающее обстоятельство. Если повезет, то дадут лет десять рудников. С твоим здоровьем и прививкой «Шапиро—Амунда—Суркова» лет пять ты протянешь без фатальных последствий. А потом, я постараюсь тебя вытянуть, есть у меня некоторые связи в системе исправительных заведений. Верь мне, вытащу тебя. Ты меня в училище прикрывал, от уродов с мощными кулаками прикрывал, ты мой единственный друг, и я про это помню. Бывай!

Афанасьев еще раз оглянулся и направился в сторону штаба, а немного пришедший в себя после перепалки с комбатом Лыков, пошел в офицерское общежитие для холостяков, проживающих на территории части. Здесь он написал пару писем дальним родственникам, находящимся на другой планете корпорации «Евразия», и попробовал позвонить своей девушке, которая проживала в том самом рабочем городке Смирнов, куда он отказался вести свою роту. Однако коммуникатор произнес, что связь с городком прервана по техническим причинам. Оставалось написать записку и надеяться на то, что пока не появились контрразведчики и военная полиция, он успеет отправить ее через офицеров батальона в Смирнов.

Но, вместо этого, осознав, что все бесполезно, никому его записки и письма уже не нужны, а жизнь всего за час непоправимо изменилась, он в очередной раз проклял свою горячность и идеализм, и вспомнил свою прошлую жизнь. Счастливое детство в семье провинциального чиновника среднего ранга и хорошая престижная школа. Веселая юность, туристическая поездка на лишенную атмосферы прародину человечества планету Земля. Мечты о военной карьере. Вступительные экзамены, показавшиеся ему легкими, жесткий профотбор и вот, он кадет военного общевойскового училища имени Валерия Бурыкина, героя, во время покушения на первого президента корпорации, закрывшего его своим телом. Трехлетняя учеба и изматывающие тренировки в полевых условиях: горы, леса, моря и открытый космос. Наконец, окончание училища, две маленькие звездочки на погон и на этом удача покинула Рудивоя.

Сначала, во время перелета с материка на материк, в авиакатастрофе погибли родители, решившие сделать ему приятный сюрприз и летевшие на его выпуск. Затем похороны и жестокое столкновение с реальностью, от которой его ограждали мать и отец. Семейные кредиты и долги, свалившиеся на него, замкнутый круг, из которого не выбраться. Хочешь жить? Возьми в долг у корпорации и продолжай на нее работать. Умер. Не беда, твое ярмо примут дети и внуки. Вроде бы и демократия, а присмотришься, настоящий рабовладельческий строй. Все было плохо, а теперь последний удар судьбы, отказ выполнить прямой приказ вышестоящего командования и за это скорая и неизбежная расплата.

За такими размышлениями его и застали представители контрразведки, появившиеся в комнате.

— Лейтенант Лыков? — спросил молодого офицера, вошедший в сопровождении двух дюжих сержантов военной полиции, капитан с перекрещенными кинжалами на нарукавном шевроне.

— Это я, — подтвердил лейтенант и встал.

На это его движение, каждый из сержантов выхватил из уже открытой кобуры парализатор и прикрыл капитана своим мощным телом. Тот, напротив, угрозы не почувствовал, протиснулся между полицейскими, подошел вплотную к Лыкову и произнес:

— Гражданин Лыков вы арестованы.

— Я готов, — лейтенант протянул вперед руки, а умелые и многое повидавшие на своем веку сержанты незамедлительно заломили их ему за спину и стянули пластиковыми наручниками.

Центральная Корпоративная Лига. Планета Альбертина. 2925 год.

— Рабочий день еще только начинается, а я уже устал, — судья Георгий Кристиансен, крупный мужчина с большими залысинами на голове, потянулся всем своим телом, скинул с плеч осточертевшую черную мантию, встал с кресла и, делая круговые движения торсом, прошелся по залу суда.

— Понимаю вас, мистер Кристиансен, — поддержал его судебный обвинитель Судетцки, молодой человек с большими связями, недавно переведенный из подразделений корпоративной полиции в прокуратуру. — Очень тяжело весь день смотреть на лица отъявленных преступников и мерзавцев. Безликая масса отребья с самого дна. Предлагаю в целях экономии времени приговоры выносить заочно. Мы имеем на это полное право, а сроки поджимают.

— Пожалуй, с рядовыми преступниками мы так и будем поступать, — согласился Кристиансен.

Судецки вернулся к своему занятию, просмотру сопроводительных документов на осужденных, которым предстояло участвовать в Мясорубке и Большой Игре. В этот момент подал голос третий человек в зале суда, защитник Левашов, сухой старик с крючковатым носом, как и его коллеги по судебному заседанию, одетый в официальную мантию. Он захихикал, и молодой обвинитель решил, что старик смеется над ним.

— Я сказал что–то смешное, господин Левашов? — вновь поднял голову от документов Судецки.

— Нет, — старик перестал смеяться и дружелюбно улыбнулся. — Просто вы сказали про безликую массу, и мне вспомнился древний анекдот.

— Анекдот это что–то вроде короткой юморески или басни? — уточнил обвинитель. — Кажется, что–то русское?

— Да.

— Так может быть, расскажете его нам, господин Левашов? — заинтересовался судья, любивший короткие истории со смыслом и без него, которые во множестве знал защитник.

— Хорошо. Слушайте. В больнице заканчивается рабочий день. Два товарища, патологоанатом и гинеколог выходят на улицу и, не спеша, идут. «Люди, живые», — протяжно и задумчиво говорит патологоанатом. «А главное лица, лица», — добавляет гинеколог.

Все трое улыбнулись и вернувшийся на свое законное место судья, спросил:

— Продолжим, господа?

— Можно, — кивнул Левашов.

— Конечно, господин судья, — согласился Судецки.

— Кто следующий?

— Некто Мартин Мерфи, ССШ. Наркоман, во время ареста оказал сопротивление и, не смотря на то, что не проходил службу в армии или полиции, из двух пистолетов марки «Кольт—Форевер» смог расстрелять пятерых полицейских. Судом планеты Невада-6 приговорен к Игре.

Давший краткую характеристику осужденному, Судецки посмотрел на Кристиансена, а тот дождался согласного кивка Левашова и вынес вердикт:

— Смотреть его не будем. Все понятно. В Мясорубку. Следующий.

За стеной находился сменный секретарь суда, которому поступала видео и аудиозапись из зала. По внутренней информационной сети он отправил решение Кристиансена в тюрьму, находящуюся под зданием Верховного Суда корпорации ЦКЛ, а Судецки тем временем продолжил:

— Карл Готлиб, Европа. Террорист, взорвал аэробус с высшими чиновниками планеты Прага. По образованию инженер. Сопротивления при аресте не оказывал. Судом планеты Прага приговорен к Игре.

— Мясорубка. Следующий.

— Ганс Шнитке, Европа. Шантаж вышестоящих руководителей и распространение вирусов в информационной сети. Сдался добровольно. Судом планеты Бранденбург приговорен к Игре.

— Мясорубка. Следующий.

— Евгений Майоров, Евразия. Бунтовщик, в городе Смирнов подстрекал рабочих оказывать сопротивление войскам и полиции. Захвачен в плен при подавлении бунта. Оказал сопротивление и убил одного солдата. Судом планеты Киев приговорен к Игре.

— Мясорубка. Следующий.

Таким образом, судья, обвинитель и защитник работали до полудня, и за четыре часа двести сорок два человека было приговорено к Мясорубке, а дела семи счастливчиков были отправлены на доследование. Решающая судьбы людей тройка, сделала перерыв, пообедала, час отдохнула в релакс–комнате, и снова собралась в зале суда.

Кристиансен одел мантию, взгромоздился на свое место и, дождавшись, пока коллеги настроятся на рабочий лад, предложил:

— Давайте займемся особым разделом, а то все Мясорубка да Мясорубка?

— С удовольствием, хоть на людей посмотрим, — сказал Левашов.

— Да, — согласился Судецки.

После этого, обвинитель открыл особый раздел, где были только те, кто имел прививку препаратом «Шапиро—Амунда—Суркова» и начал:

— Радивой Лыков, Евразия. Кадровый лейтенант, отказался выполнить прямой приказ командования. Изобличен как человек, имеющий устойчивую связь с мятежниками. Сопротивления не оказывал. Однако, находясь в общей камере с уголовниками, в драке убил двоих, и покалечил троих. Реальный возраст двадцать один год. Физически крепок. Психика без отклонений. Характеристики из школы, военного училища и в/ч 12012 прилагаются. В целом положительные, имел несколько дисциплинарных взысканий, но ничего серьезного. Верховным Судом корпорации «Евразия» приговорен к Игре.

— Надо посмотреть на него вблизи, а то фотография не дает полного представления о человеке, — сказал судья. — Вызовите заключенного из камеры. Следующий.

— Антуан Массимо, Южмерика. Маньяк, кличка Поэт. Реальный возраст пятьдесят лет, из них двадцать пять он бесчинствовал в Новом Рио, округ Сан—Винсенте. По самым скромным прикидкам на его счету около четырехсот изнасилованных, зверски убитых и замученных старух, преимущественно одиноких домохозяек. Судом планеты Новый Рио приговорен к Игре.

Кристиансен задумался, и поинтересовался мнением коллег:

— Ваши предложения, господа?

— Наш клиент, — сказал Судецки. — Красив, еще молод, артистичен, интеллектуал, знает много стихов и пишет свои. Думаю, что для Большой Игры он подойдет, будет интересен зрителям и игрокам.

Обвинитель замолчал, и свое слово сказал Левашов:

— Мразь редкая, этот самый Поэт. И будь моя воля, он бы попал в Мясорубку. Однако, коллега Судецки прав, данный персонаж вызовет интерес среди публики.

— Решено, Большая Игра, — сказал судья. — Следующий.

— А посмотреть на знаменитого маньяка? — спросил обвинитель.

— Не хочу тратить на это наше с вами драгоценное время, — Кристиансен пальцами правой руки машинально выбил дробь на столе. — Продолжаем.

— Слушаюсь, господин судья, — Судецки начал просмотр следующего дела: — Изабелла Витгенштейн, Великобритания. Террористка, клички Эфа и Злюка. Дочь богатых и влиятельных родителей. Отец третий секретарь самого Когсвелла. Мать, акционерка нескольких компаний. Реальный возраст осужденной двадцать девять лет. Призывы к свержению власти. Семь громких террористических акций на территории корпорации «Великобритания». Имеет черный пояс по каратэ–до. Хороший стрелок и минер. Импульсивна и не всегда может контролировать свои эмоции. При этом удачлива и непредсказуема. Задержана во время подготовки очередной террор–атаки на космопорты планеты Йорк. Верховным Судьей корпорации «Великобритания» Рональдом брит Когсвеллом приговорена к Игре.

— Фотографии красивые, ничего так, девушка. Кстати, она не лесбиянка?