Приморская академия, или Ты просто пока не привык

— Так я же не Амиральда! — наш с Мартой возмущенный ответ звучал одинаково и слился в хор.

И чего так ржать?

Нет, на самом-то деле нам с нею тоже было ужасно весело. Но мы не могли подать виду, приходилось переглядываться и давиться беззвучным смехом.

Уже совсем поздно, когда ребята ушли в свои комнаты и мы с Марко остались вдвоем, он вдруг заявил, хитро улыбаясь и глядя на меня… как-то неправильно:

— Но вообще, Рыжая, я очень рад, что ты меня приревновала к Амиральде и вмешалась в наш с ней разговор. Я давно так не веселился.

— Я — что?! — остолбенела я, застыв как истукан. — Приревновала?!

— Ну да, — невозмутимо кивнул этот несносный Блондинчик. — Я ведь видел выражение твоего лица, когда ты нас заметила. И прекрасно понял, с чего вдруг ты решила над ней так пошутить и выставить в глупом свете.

— Белобрысый, ты совсем ума лишился?! С какой стати мне тебя ревновать? Глупости говоришь!

— Может, потому что я молод, хорош собой, умен, знатен, достаточно обеспечен и к тому же являюсь твоим близким соседом? Ты ко мне привязалась, Рыжая. Я тебе небезразличен. Признай.

Я открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь гадкое. Закрыла, поскольку то гадкое, что приходило мне на ум, произносить приличной рувите было никак нельзя. Так говорили охранники из имения и конюхи. Мы с Инессой подслушали как-то, но исключительно в целях просвещения и понимания, как ведут себя мужчины, когда рядом нет женщин. Так вот те подслушанные слова даже мысленно произносить стыдно. Нет, я не могу сказать их вслух. Совершенно не могу. А как отреагировать еще, я попросту не знала.

А потому гневно сверкнула глазами и заявила:

— Белобрысый, у тебя мания величия. И ты меня бесишь! — после чего гордо удалилась в свою спальню.

На следующий день Марко куда-то исчез сразу после окончания пар. Даже обедать с нами не пошел. А когда я поднялась в наши комнаты, то прямо с порога увидела, что на моем письменном столе лежит пышный букет роз.

Не поняла… Это за что мне такое счастье вдруг привалило? И главное, от кого? Что-то я ни одного ухажера не наблюдала. Все благополучно исчезали, стоило на горизонте возникнуть Марко или кому-то из остальных наших парней. У меня порой даже возникало ощущение, что они специально распугивают всех от меня и Марты.

Я подбежала к столу и принялась искать карточку, которая могла бы дать понять, от кого же подарок. Карточки не наблюдалось.

— А, Рыжая, ты уже вернулась? — вышел тут из своей спальни Марко. — Нравятся цветы?

— Красивые, — осторожно ответила я и отдернула руки.

Букетик-то, оказывается, от моего неадекватного соседа. Мало ли что в них…

— Отравлены? — уточнила я, указав на розы.

— Что?! — вытянулось у него лицо.

— Опрысканы какой-нибудь гадостью, от которой я начну чихать?

— Рыжая, ты с ума сошла?!

— Тоже нет? — Я терялась в догадках, не зная, что еще предположить. — Ты испортил мои вещи и пытаешься заранее извиниться?

— Еще гипотезы есть? — прислонился он к косяку плечом и сложил на груди руки.

— Есть, но совсем уж страшные, — честно призналась я. — Я боюсь их озвучивать. Все же надеюсь, что убить меня в твои планы не входит. Не до такой степени я тебе надоела.

— Элисса, а каких-либо более мирных идей у тебя нет? — поднял он одну бровь, явно насмехаясь надо мной.

— Нет, — подумав, призналась я и покосилась на букет.

Правда ведь нет. С какой стати Марко вдруг подарил мне цветы после многих месяцев тесного общения, я не могла сообразить.

— Ты — чудовище, знаешь об этом? — снисходительно улыбнулся он. — Цветы тебе в подарок, потому что мне вчера была приятна твоя ревность. Мне нравится, что я тебе нравлюсь. Знаю, что ты никогда в этом не признаешься, но я же не слепой.

— Чего-о-о? — выдохнула я, остолбенев от этого заявления. — Ты мне нравишься?

— Ну да.

— Ах, нра-а-авишься… — протянула я и взяла букет в руки. Поудобнее перехватила, чтобы не исколоть пальцы о колючки. — Так, значит, нра-а-авишься? — цедила я, приближаясь к наглецу.

— Эй, Рыжая, ты чего? — забеспокоился он и отлепился от косяка. — Ты мне это брось…

— Обязательно! Непременно брошу. — Прищурившись, я неторопливо шла к нахальному белобрысому негодяю.

— Элисса…

Хрясть! Шлепнула я его по груди. Промахнулась, вообще-то в лицо метила.

— Элисса!

Хлоп! О, совсем другое дело, до уха дотянулась.

— Рыжая, они ж с колючками!

Ох, как я разозлилась… Заподозрить, что он мне нравится?! Что я его ревную?! Вот этого бесцеремонного, самовлюбленного, который меня совершенно не слушается и делает всё по-своему?!

— Рыжая, ты горишь! — выкрикнул он, увернулся от очередной цветочной плюхи и выскочил в коридор.

— Горю! От негодования! — бросилась я в погоню.

— Да нет же, — оглядываясь через плечо, бросил он. — Ты по-настоящему горишь! Как при поступлении в академию!

— Ну, значит, быть тебе не только битым, но и поджаренным!

Мы успели добежать до холла. Я от души хлестала слегка подгоревшим букетом Марко, он уворачивался и, ничуть не опасаясь меня и моего огня, оглядывался, что-то шутил…

— Суарес?! — остановил возмездие возглас моей преподавательницы по управлению огнем. — Это что еще такое? Что вы себе позволяете?

— Караю, магистр Толлен, — сдув с лица полыхающую прядку, ответила я и осмотрелась.

Ой! Ой-ой-ой! Холл был полон, студенты жались к стеночкам, чтобы не пострадать от огня, при этом шушукались, посмеивались и показывали на нас пальцами.

Глава 19

— И за что же вы караете студента Мельхора? — нахмурив брови, спросила преподавательница.

— Э-э-э… — не могу же я вслух произнести весь тот бред, что он мне наговорил.

— Мельхор, может, вы мне ответите? — переключила она внимание на Марко.

— Мы немного повздорили и разошлись во взглядах на жизнь, — невозмутимо пояснил он ей, после чего повернулся ко мне. — Элисса, ты сама потухнешь или тебе помочь?

— Только попробуй!

— Хватит, — поморщилась магистр Толлен и щелкнула пальцами. Я сразу же погасла, а вокруг все вздохнули с облегчением. — Отработаете наказание в столовой, Суарес.

— Хорошо, магистр, — потупившись, отозвалась я.

Мы с Марко вернулись в наши комнаты. Шли молча, не глядя друг на друга. Потерявший приличный облик букет пришлось выбросить, и мне даже немного жалко стало. Цветы были очень красивые. К тому же не виноваты, что их даритель такой дурной, а я такая вспыльчивая. Причем в обоих смыслах, и в переносном, и в буквальном.

— Надо было тюльпаны дарить, — задумчиво проговорил мой сосед, на мгновение задержавшись на пороге своей спальни, и скрылся с глаз моих.

А я ушла к себе. И это он говорил мне, что я приставучая, сумасшедшая и ненормальная…

Ночью много думала. Я его ревновала? Он мне нравится?

С утра я встала расстроенная до безобразия. Кошмар какой-то! Он мне нравится. И я его ревновала к этой грудастой Амиральде, которой есть чем колдыхать.

Я грустно попрыгала и покачалась перед зеркалом. Не-а. Ничего у меня не всколдыхнулось, сколько я ни старалась.

Как жить? Как в люди выйти, если я в такой печали? Правда, печаль прошла после нескольких конфеток. Кто бы мог подумать, что обычные шоколадные конфеты имеют столь чудодейственный эффект? Надо будет написать записку хозяину «Сладостей Лифана». Пусть рув кондитер пришлет мне пару коробочек и запишет их стоимость на счет папы. Думаю, папуля не откажет дочурке и оплатит для нее конфетки. Отчего-то кажется, что скоро мне еще понадобится вкусное шоколадное успокоительное.

Закончив приводить себя в порядок и делать прическу, я открыла дверь и с опаской выглянула в гостиную. Пусто… Но как только я вышла, тут же приоткрылась дверь спальни Марко и в щель просунулась его голова. Внимательно оглядев меня, сосед спросил:

— Драться будешь, Рыжая?

— Не доводи меня, Белобрысый, тогда не буду, — хихикнула я от абсурдности ситуации.

— Я в следующий раз подготовлюсь. Воспользуюсь твоим тазиком. Ну, который боевой щит, — хохотнул он.

«А ведь он может», — подумалось мне. Нет, свой тазик я на поругание не отдам.

В общем, будучи существом добрым, незлопамятным и отходчивым, я простила Марко. В столовую мы шли вместе, хотя и не разговаривали по пути. Друзьям описывать причины вчерашнего водевиля тоже не стали.

А через несколько дней Марко выкинул очередной номер. Он куда-то исчез сразу после обеда и явился ближе к вечеру. Я в это время сидела в гостиной и читала учебник. Учебный год подходил к концу, маячила сессия, нужно было не только зубрить новое, но и освежить в памяти старое.

Когда хлопнула дверь, я подняла голову, посмотрела на своего соседа, вошедшего с коробкой в руках. Не увидев ничего интересного, вернулась к учебнику.

— Рыжая, как ты относишься к улиткам? — окликнул он меня, не дождавшись реакции на свой приход.

— Я к ним не отношусь. Я человек, — спокойно отозвалась я, не поднимая головы.

— Да я не это имел в виду, — фыркнул он. — Только ты не человек, а чудовище, подвид — «рыжее энергичное». Ты улиток любишь?

— Не знаю, — пришлось все же отодвинуть книгу и повернуться к нему. Не отцепится ведь. — Кошек люблю, собак. Лошади нравятся. А улиток тоже разводят? И в чем интерес? Они ж безмозглые. Ни тепла, ни пушистости. На руки не возьмешь, по спинке не погладишь, даже поиграть с ними нельзя. Какая радость-то?

— Рыжая, да не в этом смысле! — уставился на меня Блондинчик. — Ты есть их любишь?

— О боги! — Я даже рот зажала рукой и приглушенно уточнила: — А их едят? Улиток? Вот этих, которые маленькие, склизкие, с рожками и в панцире? Мы про них говорим?

— Ну, не такие уж они и маленькие, — улыбнулся Марко, прошел к моему столу, нагло отодвинул тетрадь и учебник в сторону и присел на край столешницы. Свою коробку он продолжал держать в руках. — Я про виноградных тебя спрашиваю. Их разводят для еды. Ну вот как у нас кур или кроликов. А тут разводят виноградных улиток, а когда они отъедаются, становятся большими и мясистыми, их готовят и едят.

— Мерзость какая! — Меня аж передернуло. — Может, местные жители еще и лягушек едят? Ну а что? Тоже склизкие…

— Не знаю, — озадачился он. — Надо уточнить у ребят. Так как насчет улиток, будем их пробовать? Они считаются деликатесом, между прочим.

И тут я догадалась, что у него в коробке.

— Только не говори мне, что ты купил жареных улиток. Иначе меня стошнит, — сдавленно пробормотала я.

— Их не жарят, а запекают. Но я купил сырых, сейчас спущусь в столовую и попрошу их приготовить. За оплату мне не откажут.

— Белобрысый, ты с ума сошел? — оторопела я. — Ты притащил живых улиток и собираешься пойти и отдать их на мученическую смерть? А ну-ка покажи!

— Ну раков же ты ешь? И креветок. Вообще морских гадов… И помнится, ты лично свернула шею безвинной птичке, сначала кинув в нее камнем, а потом поймав своим платьем.

Говоря речь, которая, вероятно, должна была меня устыдить, Марко тем не менее открыл свою коробку и продемонстрировал мне содержимое. Улитки оказались… улитищами! Монстрищами и гигантищами! Они ничуть не походили на тех маленьких сереньких уродцев, что обитали на территории нашего имения и в окрестностях.

— О боги! — уставилась я на этих… насекомых? Моллюсков? Они кто, вообще?

Склизкие тварюшки шевелились, топорщили антенки… И вот это мне предлагают отведать в запеченном виде?!

— Какая гадость! — с чувством высказалась я. — А почему их семь?

— Как семь? — озадачился Марко и тоже заглянул в коробку. — Вот… нехороший человек! Я же просил десять. Тебе пять и мне пять.

— То есть тебя еще и надули. Положили не десять уродцев, а семь.

— Похоже на то, — задумчиво поскреб подбородок парень. — Пойти скандал устроить, что ли?

— Сходи лучше за нашими, — предложила я. — Покажем им этих монстриков и будем думать, что с ними делать. Есть я их точно не стану.

— Рыжая, как же с тобой тяжело, — отчего-то вздохнул Марко. — Я вообще-то хотел угостить тебя и устроить роман… поздний ужин.

— Марко, а давай, ты в следующий раз устроишь мне поздний ужин с какой-нибудь банальной и примитивной курицей или уткой? — прыснула я от смеха. — И желательно, чтобы она была жареная или запеченная сразу, а не в живом виде, как эти… — указала я на копошащихся улиток. — Иди за нашими.

Когда спустя пятнадцать минут в гостиную вошел Марко в сопровождении Марты и четырех наших друзей, то они застали меня в обществе улиток. Мы с ними расположились на полу. Я выложила дорожку из листов бумаги, нарисовала на них семь пронумерованных дорожек и рассадила монстриков в домиках в начале каждой.

— Элечка, а что ты делаешь? — спросила Марта, присев рядом со мной на корточки.

— Сейчас расскажу, — аккуратно вернула я на линию старта одну излишне прыткую тварюшку.

— Рыжая, ну что ты там чудишь с нашим ужином? — скорбно вопросил Марко.