Приморская академия, или Ты просто пока не привык

— Тебе ведь не нравится такой узел, — соизволил он наконец хоть что-то пояснить. — Ты же несколько месяцев меня изводила, требуя завязывать его по-другому.

— Так это когда было-то? — воскликнула я. — Ты же не поддался, ну и всё.

— И всё?! Рыжая, ты меня бесишь! — вдруг разозлился он, стремительно прошагал мимо меня, распахнул дверь и выскочил в коридор. — Ты идешь? — чуть ли не с ненавистью спросил, оглянувшись.

Это сейчас что вообще было?! Он не с той ноги встал? Его во сне укусила бешеная комариха? Ведь именно самки пьют кровь. Или Марко кошмары всю ночь снились?

Я с квадратными глазами вышла из гостиной, аккуратно закрыла дверь и, стараясь не подходить близко, держась на некотором расстоянии, направилась к лестнице. А Блондинчик что-то злобно проворчал себе под нос, догнал меня, отобрал сумку и скомандовал:

— Быстрее! На завтрак опоздаем.

Да-а-а… Уж на что я странная особа, но сегодня Марко удалось меня переплюнуть.

Но, к счастью, этим он и ограничился. Больше в течение дня он так неадекватно себя не вел. Только посматривал на меня задумчиво и брови хмурил. Правда, я это не сама заметила. Мне было чем заняться, кроме как ловить чьи-то там взгляды. Я болтала с ребятами, со смехом рассказывала им о вчерашнем походе в театр, ну и вообще наслаждалась жизнью.

А вот Марта меня спросила:

— Эль, вы с Марко поссорились? — шепнула она мне на ухо, когда мы стояли перед третьей парой у аудитории и ждали преподавателя.

— С чего ты взяла? — удивилась я.

— Он так странно себя ведет. Хмурится и явно злится, когда на тебя смотрит.

— А-а-а, ты тоже заметила, да? — просияла я. Значит, не мне одной кажется сегодня ненормальным поведение моего соседа. — Он с самого утра какой-то чудной… Не знаю, что с ним случилось. Но мы не ссорились.

На этом неадекватность Марко не закончилась. Уж не знаю, что с ним произошло и кто его покусал, но он отчего-то стал приставать ко мне с глупыми разговорами, когда мы, например, делали домашние задания в нашей общей гостиной.

Бывало, сидишь за письменным столом, вчитываешься в какую-то заумную жуть, которую не то что повторить, понять-то невозможно, а тут — бац! — и из-за спины прилетает вопрос:

— Рыжая, ты какое печенье больше всего любишь?

— Что? Печенье?

— Да. Ты какое печенье любишь?

Похлопав глазами и возвращаясь в реальность, с трудом вспоминаешь, а какое я печенье-то люблю?

— Миндальное, шоколадное и с лесными орехами. А что?

— Нет, ничего. Ты не отвлекайся, Элисса. Занимайся.

Глава 18

Или, например, отрабатываешь хитроумный пасс из бытовой магии, который должен высушить ткань, или убрать пыль со всех поверхностей, или разгладить одежду. Сосредоточенно пыхтя и хмурясь, складываешь пальцы в какую-то невероятную козюлю. Пытаешься их свернуть как надо, а не так, как пытается это сделать рука, которая всячески противится тому, что ее части скручивают в бараний рог… И тут голос Марко выдает:

— Рыжая, а у тебя конопушки всегда пропадают зимой?

— Что? Какие конопушки? — Смотришь на него, не понимая, о чем речь. — Это не конопушки, а веснушки! И — да, всегда. У меня веснушки только на солнышко появляются.

— Ясно.

Расслабишься, решишь, что всё, больше никто отвлекать не будет, но…

— Рыжая, а твоя сестра тоже рыжая и зеленоглазая?

— Нет!!! — разозлившись, уже совсем невежливо рыкнешь. — Голубоглазая блондинка. Ещё вопросы?

— А сколько ей лет?

— Девятнадцать.

— А твоему отцу?

— Пятьдесят! — сопя, как гневный ёжик, отвечаешь. — Марко, что ты ко мне привязался? Не видишь, что ли? Я же пытаюсь освоить пасс.

— А ты всё равно неправильно его делаешь. Так что пытайся не пытайся, а ничего не выйдет.

И улыбается так противненько… Тьфу!

— А как надо?

— Да вот так, — встанет он с места, подойдет и скрутит мои бедные пальчики даже не в козюлю или бараний рог, а в нечто такое, что потом их распутать-то невозможно.

И что самое гадкое — вот эта замысловатая фигура из заплетенных чуть ли не в косу пальцев срабатывает. Вещи высыхают, пыль собирается в клубочек…

— Слушай, Белобрысый, ты меня бесишь! — не выдержала я как-то и ушла в свою спальню, хлопнув дверью.

Нет, ну а чего он? Самый умный, да?

А спустя пару недель, в течение которых этот невозможный тип меня всячески изводил своими глупостями и дико бесил, я стала свидетельницей пренеприятной сцены.

Весна уже была в разгаре, а учитывая местный климат, еще и теплая. Это в моем родном Легарисе не так давно сошел снег в оврагах и прочих труднодоступных для солнышка местах, а тут уже вовсю буйствовала природа. Мы отложили до следующего года утепленные вещи и кожаные куртки и плащи, все как один переоделись в более легкие наряды и туфли. И если в учебное время студенты были обязаны носить форму своих факультетов, то сразу же, как пары заканчивались, все дружно переоблачались во что-то легкомысленное и воздушное. И я тоже.

Так вот, возвращаясь к сцене, свидетельницей которой я стала. Сбегаю я по широкой лестнице, ведущей в холл первого этажа, и вдруг вижу Марко и мило щебечущую с ним мымру брюнетистой наружности.

Я аж с шага сбилась. Да какое там «сбилась», я чуть с лестницы вниз не улетела от такого произвола. Вот бы картина была — качусь я в ворохе пышных юбок, опутанная ими словно гусеница коконом… Потом-то, конечно, бабочка из кокона выпархивает. Но мне отчего-то кажется, что я на бабочку не была бы похожа. Скорее на побитое, а может, и поломанное местами рыжее встрепанное чудовище.

Притормозила я, а когда поймала равновесие и убедилась, что катиться окуклившимся монстриком мне больше не грозит, расправила плечи, улыбнулась и направилась к своему соседу. Должна же я узнать, что эта чернявая и кареглазая нахалка говорит моей добыче. Похищенной из Легариса с риском для жизни, между прочим.

— …Думаю, Марко, — томно проворковала она, глазищами своими, огромными, как у стрекозы, стрельнула на моего Блондинчика и улыбнулась.

Нет, вы поглядите-ка! Она еще и думать умеет? Да ладно! Ни за что не поверю, что с такой внешностью, с такими гляделками стрекозиными и с таким пышным бюстом у нее еще и мозг имеется. Мой мир рушится… Да по ней же видно, что она дочка очень состоятельных родителей, которые для кровиночки денег не жалеют. Знаю я, сколько стоит платье из такого шелка с отделкой из цитринов, как на ней надето. А вырез? Да где это видано: молодым приличным рувитам демонстрировать свое богатство столь откровенно в повседневной жизни? Ладно еще на балу, там это уместно и приветствуется. Ведь все знают, что бал — это вовсе не то место, где можно потанцевать. А сборище, чтобы себя показать, на других посмотреть, ну и выбрать для себя невесту или жениха.

Та-а-ак! Это она что, на женихов охотится? А ведь точно! Даже я папуле обещала присмотреть кого-нибудь в академии, чтобы иметь противовес графу Амальрику, который всё еще не оставил надежды опутать меня брачными узами.

Медленно и величаво я подплыла к воркующей парочке. Марко слушал эту девицу с легкой улыбкой, а она… Нет, я вот не поняла, почему это она руки распускает и кладет их на мускулистую и твердую грудь моей добычи?

— Добрый день, — демонстрируя зубы в любезной улыбке, остановилась я возле них.

— Добрый день, — недовольно взглянула на меня брюнетка.

— Элисса, ты знакома с Амиральдой? Она учится на третьем курсе факультета иллюзионистов, — чуть отодвинувшись от загребущих ручек наглой особы, спросил Марко.

— С Амиральдой? — сдавленно уточнила я, а потом совершенно непочтительно, невоспитанно и, скажем прямо, некультурно хрюкнула.

— Амиральда Даллир, — протянула мне холеную руку девушка. — Единственная дочь графа Даллира.

— Элисса Суарес, младшая дочь барона Суареса, — изо всех сил стараясь не расхохотаться в голос, ответила я на рукопожатие.

У меня тоже ухоженная кожа и безупречные холеные руки, так что нечего свои лапки совать. У других не хуже.

Нет, я честно старалась вести себя пристойно. Марко обо мне и так не самого лучшего мнения. Если же я начну хохотать ни с того ни с сего, меня сочтут совершенной идиоткой. Но боги! Амиральда…

Я уставилась на ее грудь, выставленную на обозрение в глубоком вырезе. Интересно, а она умеет?..

— Что-то не так, Элисса? — нервно дернула плечом брюнетка и подняла руку к декольте, чтобы поправить. Но тут же опомнилась и бросила быстрый взгляд на заинтригованного моим очередным нестандартным поведением парня.

— Амиральда, а ты умеешь колдыхать? — не выдержала я.

Нет, честно. Если я не увижу это пресловутое колдыхание своими глазами, то умру от любопытства. А тут стоит самая что ни на есть живая Амиральда с пышным бюстом. Наверняка она должна уметь.

— Что, прости? — вместо нее уточнил Марко. — Элисса, ты о чем?

А вот наследница графа Даллира явно поняла, о чем я, судя по тому, как мгновенно залилась краской. Она смущенно кашлянула, снова стрельнула глазками на Блондинчика. Моему присутствию рады не были, это я видела и понимала. Но я же не успокоюсь, пока не узнаю, как выглядит всколдыхнувшаяся грудь.

— Амиральда, так что? — снова привлекла я к себе внимание. — У тебя получилось? Смогла всколдыхнуть?

— Да! — несколько нервно ответила она мне и попыталась взять Марко под локоть, чтобы увести.

Ну уж нет! Я так просто своих жертв никогда не отпускаю.

— Покажи! — подскочила я к ней с горящими глазами. — Мы с сестрой тренировались, но не уверены, так ли вышло, как нужно. Ну, Амиральда! Не томи!

— Не думаю, что стоит… — попыталась она отказаться, взглядом указав на парня и выпустив его руку.

— Марко! Закрой глаза, заткни уши, не подглядывай и не подслушивай! — скомандовала я.

— Что?! — возмутился он. — С какой это стати? Элисса, шла бы ты…

— Непременно, но сначала Амиральда покажет мне, как выглядит всколдыхнувшаяся грудь! Ой! — Я зажала рот ладошками, ляпнув это вслух, но было поздно.

— Какая-какая грудь? — вытаращил синие глазищи Марко на эту самую грудь. — Всколдыхнувшаяся? Это как?

Брюнетка демонстрировала нам цвет лица как у спелого помидора, но стоически молчала. И не колдыхалась, бессовестная.

— Амиральда, ну пожалуйста-а-а! — заканючила я. Мне было дико смешно от абсурдности ситуации, но упустить такой шанс я не могла. — Ну всколдыхни, а?

— Марко, ты не мог бы отвернуться на несколько секунд? — сдавленно попросила она.

Заинтригованный до невозможности Блондинчик немного сменил положение тела и даже лицо повернул в другую сторону. Только вот с моего места было хорошо видно, что глаза он скосил так, чтобы не пропустить ничего интересного.

Амиральда же зыркнула на меня, расправила плечи, вздернула подбородок и… таки она сделала это. Колыханием назвать получившееся движение язык бы не повернулся. Тут всё именно всколдыхнулось, только что не булькнуло.

— Довольна? — прошипела она.

Я не выдержала. Мне стыдно, но я не справилась с эмоциями, уронила лицо в ладони и бессовестно захохотала в голос. Боги, это невозможно! Теперь я понимаю того маркиза из любовного романа Франсуазы Жемчужной. Он никак не смог отказать несчастной больной девушке. Пожалел убогую… Все же не так мы с Инессой трактовали ту историю. И вовсе не ошибка наборщика в типографии то была, это автор использовала тонкий литературный прием, емко и лаконично, одним словом описав некое действо женского тела.

А кстати, почему женского? Может, мужчинам тоже есть чем колдыхать? Надо будет обсудить этот вопрос с сестрой. Она старше меня, наверняка больше знает.

Я хохотала, задыхаясь, утирая градом льющиеся слезы, шмыгая носом и икая от избытка чувств. Какой стыд и несдержанность… Но самый ужас заключался в том, что рядом со мной неприлично ржал Марко. Этот бессовестный тип подглядел колдыхание и понял, о чем мы.

— Амиральда, прости, — с трудом подавив смех, проговорил он и попытался взять брюнетку за руку.

Но она вспылила, психанула и убежала.

— Рыжая, ну и что это было? — утерев выступившие слезы, спросил он меня. — Почему ты прицепилась именно к ней? Отчего-то Марту ты ни разу не просила сотворить такое непотребство.

— Так ведь эта графская дочка — Амиральда, — очень понятно объяснила я и снова прыснула.

— А-а-а, это многое объясняет, — покивал парень. — Только я всё равно ничего не понял. Вот так колдыхаться умеют только Амиральды? Другим девушкам это недоступно?

Я потупилась и ушла от объяснений.

Казалось бы, на этом тема, сконфузившая не только несчастную тезку книжной героини, но и меня, закрылась, но нет. Вечером, когда вся наша дружная компания традиционно собралась у нас с Марко, мой несносный сосед принялся в лицах описывать досадный инцидент.

— Парни, вы не представляете, как это выглядело. — Неприлично ухохатываясь, он вышел в центр комнаты и изобразил нечто, что, вероятно, в его понимании делала Амиральда. — Оно как булькнет…

— Да не булькала она! — из женской солидарности заступилась я за дочку графа Даллира. Ну, вслух ведь и правда не булькала, буду уж справедливой.

— Тебе просто плохо было видно, Рыжая, — отмахнулся он от меня. — А с моей высоты…

Парни смеялись… Нет, это слишком мягко. Они ржали словно стадо жеребцов и гоготали словно стая гусей. Кошмар какой-то. И ладно ребята, они-то не дворяне. Но от Марко я подобного не ожидала.

— Элечка, а почему вообще она должна была всколдыхнуться? — задала вопрос наивная Марта. — Это какая-то тайна? Я впервые слышу такое слово и не понимаю, отчего ты попросила о демонстрации этого странного действия именно у Амиральды?

И я осознала, что мне не отвертеться. Придется рассказывать.

Вечер был посвящен творчеству Франсуазы Жемчужной и ее последней прочитанной мною книге — «Не откажи мне, милый».

И вот ничего мужчины не понимают в любовных романах. Томления и страдания юной Амиральды их совершенно не тронули. Эти… козлы, простите боги, все время хохотали как ненормальные и отпускали глупые шуточки. А под конец, наплевав на сюжет, стали требовать от нас с Мартой сущего непотребства.

— Девочки, а вы можете всколдыхнуться? — задал вопрос Зумий.