Уровни Эдема [СИ]

- У нас джип, - емко ответил я.

- Так это замечательно! Сумма покупки выйдет совсем символическая, я вас уверяю!

- Да? - С некоторой даже надеждой смотрел отец.

- Будем брать, - за него ответил я, уверенно посмотрев на менеджера.

Тот от счастья чуть за сердце не схватился. Но переборол слабость и отправился за ключами для пробной поездки.

Сам на тест драйв не поехал, отправив отца вместе с продавцом - пусть тот ему на уши терминами и характеристиками покапает. Заодно мнение сформируется, которое я потом подтверждать и одобрять буду.

Приехали они минут через десять, и чуть осоловевший от западного комфорта отец залихватски махнул рукой:

- Берем!

Весь румяный, счастливый - прямо как наш менеджер.

- Давайте оценим ваш джип.

Наш 'джип' модели 'Нива' чуть погрустневший от увиденного представитель салона оценил в сто двадцать тысяч рублей. На что отец категорически не согласился и продемонстрировал сальники и пружины.

- Новье! - Был он убедителен.

- Да. Но триста тысяч пробега... - Робко возражали ему.

- И еще столько же пройдет!

В итоге десятиминутной перепалки и нового осмотра цену подняли до ста тридцати тысяч. Завидев банки с медом в багажнике, хотели надбавить еще по тысяче частным порядком за каждую, но тут я уперся и отдавать отказался.

Итого от цены: минус деньги за старое и сто пятьдесят тысяч рублей скидки. Осталось найти всего-то миллион семьсот пятьдесят тысяч, и будет, куда переложить банки.

Тут отец посмурнел и начал без особой охоты смотреть программы кредитования, мысленно примеряя ежемесячный взнос к пенсии - своей, своей вместе с маминой, и суммарной соседских домов...

- Знаешь, мы, наверное, подумаем немного? - Обратился ко мне папа.

- Были бы деньги, взял бы? - Посмотрел на него серьезно.

- Да, - вздохнул тот с грустью.

- Тогда берем, - повернулся я к поникшему было менеджеру.

- Сын, а деньги откуда? - Шепнул папа.

- Я ведь работаю, - ответил ему обычным тоном.

И тот с гордостью окинул меня взглядом. То, что в министерстве работаю - родители знают, но размер моей зарплаты я им никогда не сообщал, чтобы сердце слабое не тревожить.

Просто с домом действительно получилось очень удачно - я только утром документы посмотрел, которые Лена оставила. За гигантский участок и дом - кадастровая стоимость. То есть, практически ничего - какие-то две с половиной сотни тысяч за целый кирпичный особняк с мансардой и гектар земли. Продавец - какое-то ФГУП нечитаемой аббревиатурой. Не знаю, как так получилось, но есть подозрения, что кто-то либо с кредитом влетел, либо со взяткой, либо наследников не оставил, а государство себе прибрало. Если первый или второй вариант, то будут проблемы с владельцем - но мне уж точно их решать не придется, судя по тем, кто должен дом заселить.

В общем, деньги были, как и желание совершить хорошее дело - а заодно карму себе почистить, Оксаной пока что окончательно не испорченную.

- Да, кстати. Если наличными и сразу, скидка будет? - Задержался на мгновение.

- Я поговорю с руководством. - Заверили меня.

Взял такси, оставив отца сторожить мед и закатки, а сам поехал для начала к Георгию - нещадно портить его дневной сон, проводить платеж за недвижимость и возвращать мне остаток, а потом в банк за деньгами из хранилища. В общем, маршрут вышел длинным, и под его конец пришлось даже извиняться - папа уже нервничал.

- Ты почему телефон выключил? - Выговаривал он мне.

Да потому что от телефона ничего хорошего не ждал. Но пришлось включить, что уж делать - нет такого возраста, в котором можно перечить отцу. Во всяком случае, по такой мелочи.

Для успокоения работников салона, выложил пачки пятитысячных на столик. Мало их на вид, кстати говоря: всего три в банковской оплетке и еще одна стопка россыпью - не чувствуется особо сумма. В качестве скидки, между тем, страховку подарили, а так же все эти коврики довеском. Но все равно - персонал вился, как пчелы на мед. Собственно говоря, мед и был под нашими стульями, а трудолюбие окружающих соответствовало.

Даже номера нам новые вместе с регистрацией оформить умудрились - оказывается, по новому закону теперь можно прямо тут на учет ставить.

- Мать в торговый центр отправила за стиральным порошком, - фыркнул папа, выруливая со двора автосалона. - А приеду с новой машиной.

- Тут главное стиральный порошок не забыть.

- Это да. Спасибо, сын, - потрепал он от избытка чувств меня за плечо.

А я смотрел на смски, пришедшие за это время, и думал, что кармическая справедливость все-таки есть.

'Давай начнем все сначала'. И ладно бы одна - три сообщения, с трех номеров, независимо друг от друга... Лена, Таня, Лилия... Да, там - сверху - была россыпь ругательств, бесконечная череда 'почему молчишь' и 'не могу дозвониться, позвони мне'.... Всякое там было, с самого утра, но завершалось одинаково.

Еще 'Нам нужно серьезно поговорить' от Анны Михайловны. Но это мы в рабочем порядке, завтра.

Что до девушек - если действительно начать все сначала да со всеми тремя, они меня точно пристрелят. Вроде, светло на душе от их сообщений, но одновременно и грустно - как у диабетика, задувающего свечи на праздничном торте. Так и хочется загадать желание 'не помереть' и есть, наслаждаясь, наплевав на все... Но и жить-то как хочется - оттого самосохранение оберегает от глупости, такой доступной и приятной.

Решения все-равно не было, несмотря на очевидные и логичные варианты. Может, действительно влюбился во всех троих. А может, виной тому блуждающая на краю мысль, что привычному миру совсем скоро наступит конец.

Кто знает, как станет 'нормально' завтра? И будет ли это завтра у человека, изнуряющего себя диетой.

Найти бы, с кем обсудить - покосился я на папу, но этот вариант отмел тут же. У человека счастье и новая машина, а так же тридцать лет в браке - спрашивать просто неловко. Вместо сложных бесед, просто поддакивал на одобрительные речи и хвалебные возгласы отца в адрес автомобиля.

Есть, правда, телефон психолога, с разрешением звонить в любое время дня и ночи, и даже с выездом ко мне домой для решения острых личных проблем... Однако, вспоминая ее грудь, боюсь, что только усугублю.

Пока ехали по городу, мысли, в целом, были нейтральны. Но как стали попадаться на глаза знакомые виды, чуть взгрустнулось. Вспомнилась развязка вчерашнего дня, мысли о смене места жительства, только что отремонтированного и одновременно - привычного. Да и любил я этот район - район котов, ухоженных и подкармливаемых всем миром, вольготно греющихся на бетонных плитах возле подъезда и умно поглядывающих из подвальных окошек. Не то, что районы собак на окраинах, где бездомные псы сбиваются в стаи, и смотрят зло на предавший их мир людей. Там тоже довелось жить короткое время...

Выходило, что переезжать никакого желания. Да и судя по последним новостям, с Лилией можно будет восстановить добрососедские отношения, пусть даже формальные, на уровне приятельства. Оставалась только Клавдия Никитична, что вчера вечером, что сегодня днем сидевшая на страже у подъезда. Вот уж кто, вооруженный 'всей правдой про меня', от меня просто так не отстанет.

Можно, конечно, лавочку спилить (или перенести к соседям), и не видеть каждый день ее осуждающий взгляд. Но это не избавит от последствий ее отношения: вроде визитов участкового, неприятных слухов и низкой репутации у других бабушек, которые запросто могут позвонить на работу или родителям. Люди с неограниченным личным временем деятельны и опасны. Значит, тут тоже надо мириться и выкручивать ситуацию в свою сторону.

С такими мыслями, попросил отца сделать круг по району и только потом возвращаться к подъезду. Тот удивился, но возражать не стал - а потом как-нибудь объяснюсь. Сделать это будет гораздо проще, чем под крики бабки и обвинении в низкой социальной ответственности сына. А я не такой. Я, в общем-то, добрый и положительный человек - что и поспешил доказать, подхватив одну банку с медом и прошествовав с ней прямо к поджавшей губы старушке на лавочке.

- Это вам, за заботу, - успел я раньше, чем она произнесла жесткое и обвинительное в мой адрес.

Трехлитровая банка меда тут же была положена под левый ее бок. Сам я присел рядом и, легонечко подхватив ее руку, которую та от удивления не отдернула, осторожно, но искренне потряс в рукопожатии.

- Если бы не вы, Клавдия Никитична, не знаю, что и делал бы. Спасибо вам огромное!

- Да ладно, что уж, - смутилась она, поглядывая на банку с медом и меня с интересом. - Как будто я не понимаю.

Хотя по лицу было видно - не понимает. Но разубеждать не стал, вредно это.

- Вы уж извините, нашумели немного, запутались. Без вас бы не разобрались, точно говорю!

Отпустил ее руку, порывисто встал и изобразил поклон до пояса.

- Дорогой вы наш человек!

- Сережа, что уж ты, - растрогалась она вконец, пытаясь подняться.

- Теперь все хорошо будет, - придержав ее за плечи, я вновь присел рядом, расцветая улыбкой.

- Так а что случилось то? - Смотря совсем дружелюбно, поинтересовалась она.

- Социальные сети, Клавдия Никитична, вы ведь слышали наверняка. 'Лайк' поставил под фотографией, и уже считают за измену.

- Ай-яй-яй, - сочувственно покачала она головой.

- Только благодаря вам помирились. Вот, посмотрите, - демонстративно включил я телефон и поднес экран с открытыми смсками к ее лицу.

- 'Что б ты помер, тварина', - прищурилась она близоруко.

- Вы ниже читайте.

- 'Давай начнем все с начала'.

- Вот! - Вновь расцвел я улыбкой, чуть нервной из-за накладки.

- Помиритесь, - произнесла она снисходительным тоном под умудренный взгляд, но под конец замялась. - А с кем...?

- Так с девушкой своей! - Ответил я открытым взглядом.

На что переспрашивать и уточнять она не стала. И слава Богу.

А тут еще папа подъехал - весь из себя солидный, на красивой машине и с большими хозяйственными сумками с добром, которые мы совместно перенесли ко мне в квартиру.

Заодно по пути Клавдии Никитичне помогли ее банку до порога донести.

- Какой замечательный у вас сын! - Напоследок произнесла она искренне, когда я уже заходил в лифт.

- Весь в меня, - с гордостью посмотрел папа в мою спину.

Еле удержался, чтобы не обернуться и не побуравить его подозрительным взглядом.

Впрочем, кто его знает, как там было тридцать лет назад, до того, как они с мамой встретились. Будем верить, тоже найду себе такую одну единственную. Ну или трех, кто суммарно были бы столь же положительными.

Показал отцу квартиру - только-только после ремонта, чистую и проветренную (окно забыл закрыть по вчерашним несуразностям). Получил полное одобрение и пожелание радовать дальше.

Когда провожал только вышла накладка - дверь-то я вчера помыл, но в темноте, да при торопливости кое-что осталось...

'Путана!' - фиолетовым маркером, почти неразличимым на фоне двери, оттого пропущенным во вчерашней полутьме. Но сейчас, при свете дня, заливавшего лестничную площадку через окна коридора, надпись на уровне пояса и по левому краю двери виднелась отчетливо... Ладно хоть не ключом по краске нацарапали...

- Кто рядом живет? - вопросил папа, чуть сжав губы.

- Девушка. Хорошая! - Поспешил заверить я отца, защищая подругу. - Это не про нее!

- Ты с ней поосторожней, - строго, но с заботой выговорил он. - И такую - указал он на надпись. - Домой не приводи!

Затем окинул недовольным взглядом соседскую дверь и пошел к лифту.

Хорошо хоть, не оборачиваясь. Иначе наверняка увидел бы мои горящие огнем уши и смущение на лице... Перед Лилией было стыдно. Да и за себя - тоже.

В полном раздрае чувств отправился в клуб. Благо, было уже под пятый час дня.

Вцепился в свое копье, да так и сел с ним в руках возле стены, пытаясь разобраться в мыслях. Выходило, что Лилия из трех кандидаток на 'начать сначала' исключалась, да и у самого, если честно, меньше, чем к другим двум лежала душа. Но вот сам формат решения, что виной тому не мое осознанное желание, а возможное неприятие родителями... Да еще по ложному поводу, виноват в котором, как ни крути, я сам и мое молчание... Приедем вот так вот к моим родным на ее бмв, представлю ее работницей банка, а тут всплывет про соседство - и кто ей, такой красивой, поверит, что умная? А как начнет она выяснять причину ухмылок - то и мне конец настанет. Тяжело и муторно.

Может, отцу позвонить, пока не поздно, и объяснить все? А если с Лилией не заладится, то зря душу открою? А вдруг заладится? Но ведь Таня может быть лучше? Но ведь знаком-то три дня... А если Лена? Раздобыл чистый блокнот, ручку (в два раза дороже рыночной цены, но зато быстро) и принялся выписывать девичьи имена, обрамляя положительными и отрицательными характеристиками. Остановился, когда понял, что опять совершаю какую-то лютую глупость и окончательно поник.

Рядом присел Михаил, задал какой-то пустяковый вопрос и тут же в ответ получил целый ворох моих мыслей, соображений и метаний. Естественно, без имен и подробностей, но схематически верно и со всеми теми терзаниями относительно выбора одной единственной и недостатков-достоинств возможных кандидатов, включая нештатных Оксан, Свет и даже Юлию с работы, которые в последний час основательно захламили голову. Михаил порывался было перевести все в шутку и вернуться к прежнему вопросу, но потом затих и стал слушать со всей серьезностью. Мне же с каждой секундой становилось легче, и даже проступило некоторое смущение относительно своей откровенности. С другой стороны, отчего-то чувствовал, что этому человеку довериться можно.

Под конец вынырнул из себя настолько, что начал замечать неестественную тишину вокруг себя. Поднял взгляд и увидел притихших пацанов-школьников, с нешуточным уважением внимающих моей истории чуть поодаль. Разве что Тимур стоял чуть впереди.

- Женщины - это да, - уловив мой взгляд, произнес он бывало и значительно.

И неспешным жестом выудил из внутреннего кармана сигарету. Затем спохватился, но было уже поздно.

- Так! - Лязгнул голос Михаила, тоже заметившего залет бойца. - Сигареты на стол! Двести отжиманий!

- Но...!

- Упал-отжался! И остальные - тоже по пятьдесят!

Народ горестно вздохнул и приступил к отталкиванию земной тверди от груди.

- Правильно говорят, если у тебя нет девушки, у кого-то их две, - хмыкнул Михаил тихо.

- Три... Или семь. Хотя, наверное, ни одной, - поправившись, с силой провел я ладонями по лицу. - Впрочем, разберусь. Спасибо что выслушал и извини.

- Да ладно, нормально все. Сегодня едем?

- Да, само собой. - Спрятал я блокнот и ручку в карман.

Выбросить бы, за ненадобностью, да такие записи лучше с собой унесу.

- Как раз развеешься, полегчает, - пообещал он мне.