Осколки (сборник)

Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, Фара решился действовать. Кувыркнувшись, он освободился от захвата, треснул обидчика по коленке, удовлетворённо услышал хруст и помчался к своей точке.

Вдруг за спиной послышались крики. Оглянувшись, он с ужасом увидел за спиной толпу бегущих кавказцев. Трезво оценив силы, Фара ринулся бежать. Постепенно погоня отстала. С тяжёлым чувством Фара вернулся в общагу.

***

-- Короче, попал ты, -- взволнованно сообщил Ник. -- Тот чёрный, которому ты колено перебил, полевой командир какой-то, приехал в Питер, типа каникулы у него. Большой человек. Тебя уже ищут. На дядьку моего наехали, пробили, чья точка. Хорошо ты там особо не трепался, никто не знает ни где ты живёшь, ни где учишься. А дядька мой -- в отказ. Не знаю, говорит, кто, да что, работал, мол, неофициально, даже фамилию не назвал. Но там тебе появляться не стоит. Бойцы пасут, да и ориентировка на тебя уже по всему Питеру. Дядя вообще на тебя злой, они же всю точку раздолбали к чертям. Но он тебя не сдаст. Единственное -- меньше светись на улицах. И работы у тебя, в общем-то, теперь нет.

Фара ничего не ответил. Стиснул зубы, ушёл в себя. Всё так хорошо было: работа, учёба, любимая девушка, друзья. А теперь -- увезут за город, горло перережут, и всё. О жестокости боевиков Фара уже наслышан.

-- Ладно, не отчаивайся. Пойдём в футбол играть, развеешься, я с местными договорился, пять на пять. Идёшь?

-- Не знаю. У меня кед нет.

-- Фигня. У тебя какой размер?

-- Сорок третий.

-- У меня такой же, возьмёшь мои. Я в кроссовках поиграю.

***

Поначалу всем казалось, что из Фары футболист неважнецкий. Он путался, мяч при приёме отскакивал от него как от стенки, да и с передачами у него не ладилось. Так что студенты летели со счетом 2:6. Но потом случилось невероятное: Фара решился не потерять мяч, а ударить по воротам. Ударил -- так ударил. Мяч пулей просвистел в девятку, порвал сетку и улетел за забор. Все только ахнули.

Дальше Фара уже не парился с обводкой и пасами и бил с той точки, где его находил мяч. Удары у Фары были не только сверхсильными, но и очень точными: каждый либо приносил его команде гол, либо травму игроку команды соперника. Вскоре вся команда противника дружно разбегалась с пути возможной траектории полёта мяча, стоило мячу оказаться у Фарида. Так что игру студенты закончили с разгромным счетом 20:8.

Когда сидели и курили после матча, оживлённо обсуждая игру, к ним подошёл немолодой, солидный человек.

-- Здравствуйте, ребята! Хорошая игра.

-- Гы-гы, -- засмущались пацаны.

-- Особенно мне вот этот паренёк понравился. Тебя как зовут?

-- Фарид.

-- Меня -- Борис Завельевич. Я -- спортивный директор футбольного клуба "Зенит". Слышал о таком? -- подмигнул он.

-- Конечно, -- улыбнулся Фара. -- Мы на каждый матч ходим с друзьями.

-- Футболом давно занимаешься?

-- Первый день.

-- Какого года?

-- Восемьдесят шестого.

-- Отлично. Ещё не всё потеряно. С таким-то ударом. Технику мы тебе поставим, а бьёшь ты, пожалуй, посильнее Роберто Карлоса. Вот моя визитка. Приходи завтра на тренировку команды, я тебя познакомлю с главным тренером. Может, и будет из тебя толк.

***

Смотрины проходили при участии главного тренера команды. Борис Завельевич уже проинформировал его, что парень -- уникальный: ни техники, ни какой бы то ни было школы, но удар потрясающий.

Фара бил с разных точек поля, из вратарской, из штрафной, со своей половины поля. Все удары приходились точно в створ ворот. Зенитовцы стояли и диву давались. Подошёл Саша Кержаков, сказал, что будет рад играть с Фарой в одной команде. Аршавин сообщил, что он теперь знает, кому пасы раздавать. Все поржали, конечно, но поняли, что пацан на самом деле уникален. Тренер сказал, что с таким форвардом Радимов станет лучшим распасовщиком премьер-лиги.

Подъехал президент клуба. Главный тренер потребовал подписывать Фарида. На как можно более долгий срок.

-- Виталий Леонтьевич, период дозаявок ещё не закрыт, а если с Фаридом мы не станем чемпионами в этом году, можете меня увольнять!

-- Ладно, ладно, успокойся, Властимил, -- засмеялся президент, -- подпишем. Уверен, что ЦСКА догоним? Разрыв-то немаленький.

-- С Фаридом в этом сезоне мы не потеряем ни одного очка!

-- Ладно, ставьте ему технику, заиграйте в "товарняках", пусть пацан освоится...

***

По всей общаге стоял шум. Фарика берут в "Зенит"! Даже далёкие от футбола девчонки понимали, что это -- сенсация! Берут, да не в какой-нибудь дубль, а сразу в основу!

Контракт был немаленький. У Фары появились деньги, да какие! Подъёмных заплатили столько, что вечно безденежный Фара даже растерялся. На радостях он устроил большую вечеринку в общаге, инициатором которой был, конечно же, Ник. Были практически все, включая коменданта общежития и вахтёршу, которые говорили красивые тосты и желали Фариду спортивных успехов. Столы ломились от всяких деликатесов, и не было в общаге никого, кто бы ни поучаствовал в празднике. Несмотря на эйфорию, Фара пил только сок, а потом тихо улизнул с Янкой к себе.

-- Фара, ты же не бросишь меня? -- спросила Яна.

-- Любимая, нет, конечно же, -- возмутился Фара.

-- Ну, ты теперь богатый, все девчонки твои, пальцем покажешь -- и она уже у твоих ног, -- зашептала Янка сквозь слёзы.

-- Яна, давай поженимся?..

Не веря своим ушам, сквозь слёзы, Янка улыбнулась:

-- Любимый!

***

Проблема с полевым командиром, которой Фара поделился с президентом клуба, была решена быстро и оперативно. Горцы отказались от претензий и при встрече пожелали Фариду больше голов и побед.

Первый матч, в котором Фару выпустили на поле, был с ЦСКА. За десять минут до окончания матча, при равном счёте, зрители услышали новую для себя фамилию:

-- В команде "Зенит" произведена замена. Вместо выбывшего Лукаша Гартига, номер пятнадцать, на поле вышел Фарид Такрарит, номер пятьдесят.

-- Это ещё кто такой? -- недоумённо вопрошали друг друга зрители.

Кто он такой, Фарид показал на третьей минуте пребывания на поле. Ближе к центру поля он получил пас от Аршавина и без раздумий пробил по воротам.

-- Гоо-о-ол! -- орал "Петровский"! Стадион заходил ходуном.

-- Гол забил -- Фарид Такрарит! -- прозвучал голос диктора по стадиону.

То же самое он повторил ещё три раза. 5:1 в пользу питерцев!

***

Через пару месяцев Яна и Фарид поженились. На свадьбу приехала многочисленная родня, а счастливый Янкин отец подарил молодожёнам уютную квартиру.

Спортивная пресса сходила с ума от юного вундеркинда. "Спорт-Экспресс" написал, что Фарид -- новый Король футбола. World Soccer заплатил "Зениту" пятьсот тысяч евро за право взять подробное интервью.

Мутко, важный, как индюк, во всех интервью говорил, что это именно он нашёл этого самородка. Рапопорт деликатно помалкивал.

В итоговой таблице российской премьер-лиги "Зенит" легко обошёл всех, включая ЦСКА, и завоевал первые в своей российской истории золотые медали.

Фарида призвали в сборную России, а через пару лет "Зенит" продал его в мадридский "Реал" за рекордную сумму в 250 миллионов евро.

Истории про Рому

"Нинзя"

Рома Могила, насколько себя помнил, раздолбаем был с детства. С самого раннего.

Начать с того, что зачали его по ошибке. "Пьяная баба себе не хозяйка", -- подумала Ромина мама и переспала с его папой. Папа Ромы крепко получил от своего папы и женился. Время было такое.

Тогда страна активно впитывала ранее запретный забугорный кинематограф. Отец Ромы, Михаил Саныч, насмотревшись самурайских боевиков, возмечтал Ромку вырастить "нинзей". А "нинзей" следует воспитывать с колыбели -- это любой дурак знает.

Начинающего "нинзю" двух недель от роду в колыбели следует раскачивать так сильно, чтобы колыбелька билась о стенку. От этого физического явления малыш, якобы, начинает учиться группироваться с детства. Если не погибнет раньше времени.

Тут-то Саныч чуть-чуть облажался. Не было у Ромки колыбельки. А была кровать металлическая. На металлических, понятно, ножках. И раскачиваться она категорически отказывалась.

Но нет преград для советского человека. С работы на следующий день Саныч пришёл с ножовкой по металлу. Чуть укоротить ножку кровати с одной стороны, чуть -- с другой, и вот радостному взору Саныча предстала кроватка с устойчивостью табуретки без ножки. Зато раскачивалась -- мама не горюй!

После работы Саныч с мужиками ходил в гараж чинить свою старую побитую "копейку". Чинить её Санычу помогало полцеха. И ещё мужики из соседних гаражей. Любой маломальский успех сопровождался бурными возлияниями. Потому пришёл Саныч из гаража весёлый и преисполненный энтузиазма вырастить из Ромки "мужика". Понятно, с боевыми "нинзя" навыками.

Правда, сразу заняться воспитанием сына Санычу не удалось. Сначала он отхватил люлей от жены за подрезанные ножки. Заплетающимся языком Саныч объяснил ей преимущества японского воспитания над русским, сопроводив лекционный материал наглядными пособиями в виде здоровенных кулаков, что твоя дыня. Загнав жену на кухню, где она предусмотрительно от него заперлась, он удовлетворённой походкой побрёл к сыну.

Ромка сосал соску, хаотично двигал руками и ногами и тупо глядел в одну точку. Саныч произнёс ему проникновенную речь о том, как же это охренительно быть "нинзей", и замертво упал. Спать.

На следующий день, умудрённый опытом Саныч, невероятным усилием воли из гаража ушёл чуть раньше. Поужинав, он решил приступить к воспитанию. На завывания убитой горем жены Саныч плевал с высокой колокольни. Перед ним была цель, и отступать от неё Саныч был не намерен.

Подойдя к спящему Ромке, Саныч стал сильно раскачивать кроватку. При каждом качке малыш перекатывался на соответствующий бок и сильно бился головкой о стенку кроватки. Естественно, ни черта он при этом не группировался. Вообще, всё действо поначалу происходило в тишине и сопровождалось только ритмичным стуком Ромки то об одну, то об другую стенку. Для пущего эффекту Саныч стал подвывать как великий мастер Брюс Ли: "У-а-а!".

Малышу было плохо. Но группироваться он не умел, а умел бы -- не смог. Ещё бы, как ему группироваться, если лежал он спеленатый по рукам и ногам, а потому продолжал просто перекатываться с боку на бок. И в итоге его стошнило.

В это время замечтавшийся Саныч чуточку не рассчитал и качнул кровать особенно сильно. Похожий на белую гусеничку, Ромка набрал ход и инерцию, плавно перекатился через борт кроватки и грохнулся на пол. Ему оставалось сделать только две вещи: обкакаться и заплакать. Что он и не замедлил совершить.

К счастью, обошлось. Наскоро вызванный доктор порекомендовал лечить не Ромку, а дебила-отца. Саныч этих слов не слышал, так как тихо и мирно спал. Снилось ему, как Ромка выигрывает чемпионат мира среди "нинзей", а потом в интервью по телевизору благодарит своего отца, то есть, его, Саныча, за хорошее воспитание.

"Нинзей" Ромка так и не стал. А стал он... Впрочем, это совсем другая история.

В детском саду

Когда Ромке Могиле исполнилось четыре года, его призвали в детский сад. Призвали Ромку в младшую группу, потому что в старших группах мест не было. Почётную миссию по отправке Ромки в детсад возложили на похмельного Саныча. А потому первый поход в это нежное учебное заведение закончился в винно-водочном отделе близ Роминого дома.

"Ничего себе! -- думал Рома, бродя вокруг столиков, облеплённых алкашами со всей округи. -- Хороший у меня садик, не то, что у некоторых!". Под "некоторыми" он подразумевал соседского Витьку, вечно хвалившегося своим детсадом. Ромка уже успел возненавидеть Витку на почве зависти. Надо ли говорить, что начала детсадовской жизни Ромка ждал больше всего, считал дни, а потом и всю ночь накануне не мог уснуть, считая часы.

Опохмелившийся Саныч был особенно бодр и весел. Теперь идея отдать Ромку в садик казалась ему глупой и неперспективной. "Нечего тебе, Ромка, в садике делать! -- сказал Саныч. - Там из тебя "нинзю" не сделают! И вообще, пошло оно всё конём!". После столь неожиданного вывода Саныч отвёл сына домой, наказал гадить только в горшок и ушёл на работу.

На следующий день Ромкина мама не осмелилась доверить сына мужу и отвела его в садик сама. Там Ромка огляделся и затосковал. Вокруг копошились мелкие детки, самый большой из которых был на полголовы ниже Ромы. Некоторые из детей ещё и неразборчиво разговаривали, что привело его в неописуемый восторг. Он подошёл к маленькому мальчику Жене и потребовал:

-- Скажи "трактор"!

-- Тлактл! -- с радостью повторил Женя.

-- Хуяктор, бля! -- ухохатывался Рома.

-- Хуляктл для! -- восхитился Женя.