Литературная Газета, 6607 (№ 29/2017)

Политика / Настоящее прошлое / Русский мир

Теги: Россия , история , русский мир

Шведский взгляд на русскую историю вчера и сегодня

В своей статье («ЛГ» № 23, 14.06.2017) Виктор Марьясин справедливо заострил внимание на проблеме интерпретации исторических фактов, идеологической составляющей работы историков и археологов. Ведь наше будущее во многом находится в руках представителей этой профессии – они изучают русские древности, заняты поиском корней русского народа, и выводы, сделанные ими, имеют огромное, в том числе геополитическое, значение.

Названные представители науки чётко подразделяются на две группы. Первая – это те, кто занят поиском истины. Вторая – занятые созданием исторических фантасмагорий. Есть ещё третья группа учёных, которые, не будучи специалистами в важном для нашего самосознания вопросе, просто на веру, в силу давней традиции, принимают эти фантасмагории за исторические реальности и дополнительно тиражируют их в своих трудах, книгах и учебниках.

Яркий пример идеологических манипуляций – норманская теория, согласно которой, прибывшие на Русь в 862 г. варяги, во главе которых стоял Рюрик, были шведами. Эта идея о начале русской государственности, не имеющая под собой абсолютно никаких оснований, является выдумкой шведских политиков. Впервые она была сформулирована шведским дипломатом Петром Петреем в 1615 г., чтобы обосновать права Швеции на захваченные в годы Смуты русские земли.

Позиция Петрея, которого немецкий историк Эверс называл пустомелей, стала генеральной линией шведской историографии XVII в.: её тогда развивали учёные Видекинд, Верелий, Рудбек. С ещё большей активностью мысль Петрея культивировали и пропагандировали по всей Европе его соотечественники в XVIII в., особенно после катастрофических поражений Швеции в войнах 1700–1721 и 1741–1743 гг., нанесённых ей Россией. Но политическая подоплёка и отсутствие доказательств у этой антирусской теории были столь явственны, что её не приняли многие немецкие ученые – либо прямо опровергали (Преторий, Томас), либо просто игнорировали, утверждая, что русские варяги являются выходцами из славянской Южной Балтики (Хюбнер, Лейбниц, Клювер, Бэр, Бухгольц ).

В русской исторической науке о варягах как скандинавах речь завели: в 1735 г. Готлиб Байер и в 1749 г. Герхард Миллер. Но последнему дали аргументированный отпор Ломоносов, Фишер, Штрубе, де Пирмонт. Однако в XIX в. норманизм в отечественной науке охотно приняли, в силу западнических настроений и под влиянием работ Шлецера, ведущие ученые России – Карамзин, Соловьев, Ключевский и др. Тот же норманизм продолжал господствовать у нас в советское время (только тогда считали, признавая варягов норманнами, что они сыграли весьма незначительную роль в русской истории).

Сейчас норманизм торжествует в нашей науке без каких-либо оговорок. в 2012 г., когда праздновалось 1150-летие зарождения российской государственности, археолог Сергей Щавелёв торжественно отрапортовал: «горсточка» викингов, выступающих, по сравнению с «аборигенами», «носителями более сложной культуры» и обладая менталитетом «лидеров», во главе с Рюриком «основала целое государство, даже в начале своего развития равное по площади среднему европейскому королевству». Правда, из скандинавских саг следует, что шведы начинают появляться на Руси только в конце Х в., т.е. спустя 120–130 лет после призвания варягов. К тому же, викинги-пираты, специализируясь исключительно на грабежах, не занимались государственным строительством. В данной сфере опыт нарабатывается столетиями, вот почему, по сути, только ко времени распада Руси шведы смогли создать своё собственное государство. Да и первые города они научились строить лишь к концу XIII в., тогда как наши варяги их массово «рубили», давая им славянские названия, четырьмя-тремя столетиями ранее.

Этот же шведский взгляд на русскую историю торжествует в образовании. Так, в учебнике Е.В. Пчелова «История России с древнейших времён до конца XVI века» для 6-го класса (2012 г., в его «крёстных отцах» ходят директора двух институтов Российской академии наук: археологии и российской истории), который, согласно аннотации, способствует осознанию школьниками «своей гражданско-национальной идентичности», варяги представлены скандинавами, норманнами, викингами. Причём детям эта идея навязывается и таким ещё вопросом: «Как вы думаете, почему в Швеции был установлен памятник первым русским князьям?» Да откуда им знать, что он установлен лишь под влиянием пустомелей петреев, в том числе русских? О варягах-скандинавах говорит уже для будущих учителей – студентов-исто­риков – и учебник В.Г. Вовиной-Лебедевой «История Древней Руси» (2011 г.).

Пытаясь материализовать свои фантасмагории, наши археологи, по собственному диагнозу, «неизлечимо больные норманизмом», добились, например, включения Рюрикова городища (в 2 км к югу от Новгорода) в перечень ЮНЕСКО, рекомендованный для посещения маршрута «По дорогам викингов», создания археологического музея «Княжая гора» на Передольском погосте (рядом с новгородскими сопками IX–X вв.), который «будет носить древнескандинавский характер» (причём этот проект должен был получить от Европейской комиссии по культурному развитию грант размером в 300 тысяч евро).

По словам видного новгородского археолога Сергея Трояновского: «Викинги на Новгородской земле были другими – они не воевали, не захватывали города, они были вынуждены договариваться. Если это мы покажем европейцам, вся Скандинавия будет здесь в качестве туристов». Трояновский подчёркивает огромную разницу в действиях викингов и варягов, но не замечает, что данный факт означает только одно: варяги и викинги – это совершенно разные народы, у которых принципиально различались типы поведения.

Возникает вопрос: торговали сырьём, будем теперь торговать родной историей, превращая её в “Скандленд” и отдавая её древности на потеху туристам-скандинавам? А наши школьники и студенты, участники археологических экспедиций, отрекаются – романтично, под гитару у костра – от родных корней: «По звёздам Млечного Пути легла отцов дорога / По звёздам Млечного Пути драккар в морях летит…» Слова к песне о кораблях викингов, говорят, сочинил кто-то из питерских профессоров-историков.

Подобными играми, только уже в прусско-тевтонское, увлечено калининградское юношество под руководством русских (!) наставников, что постепенно приводит к потере гражданско-национальной идентичности. Какая-то часть молодёжи начинает ориентироваться не на Россию, а на Германию (об этом неоднократно писал в «ЛГ» профессор Шульгин).

В 1968 г. белоэмигрант, историк Михаил Каратеев, замечал: «Сколько непоправимого вреда принёс норманизм престижу нашей страны»; «норманская доктрина пошла на вооружение тех русофобских сил западного мира, которые принципиально враждебны всякой сильной и единой России, – вне зависимости от правящей там власти, – и служит сейчас чисто политическим целям». В XX в. она послужила Гитлеру для обоснования нападения на СССР («организация русского государственного образования… дивный пример того, как германский элемент проявляет в низшей расе своё умение создавать государство»), а ныне столь же безотказно служит тем же западноевропейским русофобам.

Стоило президенту Путину в декабре 2014 г. напомнить, говоря о важности возвращения Крыма в «родную гавань», что «в Крыму, в древнем Херсонесе… принял крещение князь Владимир, а затем и крестил всю Русь», как его тут же поспешили одёрнуть из Швеции, где нынешние петреи убеждены, что лучше нас знают нашу историю. Таким «крупным знатоком» оказался бывший премьер-министр Карл Бильдт, который оперативно отозвался в «Твиттере»: «Это был античный греческий город Херсонес, где викинг, князь киевский Вальдемар был крещён. Сомнительные основания для Москвы претендовать на Крым».

Снятый на деньги российских налогоплательщиков фильм «Викинг», в котором главным героем выступает великий князь Владимир (ничего общего с викингами не имеющий, что видно хотя бы по его пантеону богов 980 г.), призван, получается, продемонстрировать правоту Бильдта. А сколько денег ухлопали на эту фальшивку? Бюджет кино – 1 миллиард 250 миллионов рублей. Вот бы эти деньги да на гранты учёным, чтобы они противодействовали шведским историческим концепциям...

Норманизм, будучи агрессивным по своей природе (иначе как доказывать небывалое), уничтожает не только нашу историю. Он уничтожает наши святыни и, по сути, является клеветой на русский народ, приписывая несвойственные ему чувства. Так, для известного археолога Льва Клейна Байер, Миллер, Шлецер «блюли пользу науки», а «Ломоносов мешал ей», и вообще Ломоносов – ультрапатриот. Достаётся от Клейна и замечательным русским историкам Дмитрию Иловайскому, Ивану Забелину, которые, «подходя к вопросу с позиций великодержавного шовинизма, выступали против “норманской теории”, поскольку она противоречит идее о том, что русский народ по самой природе своей призван повелевать и господствовать над другими народами». А для молодого историка Константина Писаренко Ломоносов – хам и скандалист, нахал, хулиган, грубиян, драчун, дебошир, преступник, пьяный кутила, невоспитанный мужик, необузданный, ужасный, воинственно-бешеный и т.д. и т.п.

Норманисты вытравляют из нашего сознания название «Русь», под которым в документах тысячелетней давности выступает крупнейшая держава раннего Средневековья, достигшая высочайшего уровня развития – материального и духовного. Норманисты именуют его «Скандославией» (филолог Дмитрий Лихачёв), «Восточно-Европейской Нормандией» (историк Руслан Скрынников), а недавно археолог Евгений Носов «отыскал» в Новгородской земле «Нормандию». Но с такими историческими уродцами – скандославами и нормандцами – у нас, конечно, не будет будущего. Аналогичным образом расплодившиеся в Минске «креативные» противники Русского Мира предлагают белорусам назваться литвинами, забыв о нашей общей исторической Руси.

Кстати говоря, уроженец Гродненской губернии, «русский со знаком качества» Иван Солоневич одну из причин катастрофы 1917 г. видел в том, что «нас учили оплёвывать всё своё, и нас учили лизать все пятки всех Европ – “стран святых чудес”».

Чтобы не случилось ничего подобного в условиях ведущейся против России гибридной вой­ны, в которой важнейшая роль отводится историческим фальсификациям, нам следует с историей говорить только на «вы». Тогда она точно забронирует нам место в будущем, а наши потомки и через тысячу лет смогут сказать словами Достоевского: «Русь жива и умереть не может».

Вячеслав Фомин, доктор исторических наук, профессор Липецкого государственного педагогического университета

Важна точность

Важна точность

Общество / Настоящее прошлое / Письмо в «ЛГ»

Теги: история , археология , Россия , русский мир

Я с давних пор читаю «Литературку», в последнее время она возрождается и вновь становится привлекательной (для меня, пожалуй, самой правдивой и полезной). Поэтому, хотя, к сожалению, и с запозданием, не могу не отреагировать на пуб­ликацию в № 23 этого года на удивление крайне легковесной, вводящей читателя в заблуждение статьи В. Марьясина «Скифы ль мы?..».

Кто этот автор? Он не археолог, хотя повествование с претензией на осмысление древностей, среди журналистов в кругу моих коллег тоже не замечен. В статье есть строки, которые не заслуживают критики. Это касается общеизвестных тезисов о русском языке, «великой русской культуре». Приведены краткие сведения об академике А.П. Окладникове, создателе в новосибирском Академгородке Института истории, филологии и философии АН СССР (ныне Институт археологии и этнографии СО РАН). Добавлю: им сделано в науке столько, как считают многие, что порой не под силу иному коллективу исследователей. А.П. Окладникову принадлежит честь создания сибирской (включая Дальний Восток) археологической школы.

Что касается основного содержания статьи, то оно свидетельствует о некомпетентности, предвзятости и местечковом патриотизме относительно археологических исследований на российском Дальнем Востоке. Может быть, я буду слишком строг, но, занимаясь археологией на востоке нашей страны более полувека, не припомню, чтобы в столь солидном издании, как Ваша газета, мог по­явиться такой несерьёзный материал. Обращу внимание на некоторые сюжеты.

Недоумение вызывает такой пассаж автора сочинения: «Дальний Восток попал под японский археологический «колпак», новые Окладниковы не появились, новые задачи по разведке древних очагов культуры никто никому не ставил». Марьясин должен был бы знать, что после ухода из жизни А.П. Окладникова 36 лет назад в ходе исследований преимущественно нашего института (об этом Марьясин вообще не упоминает) археологических материалов – первоисточников получено в несколько раз больше, чем имелось до этого. В 1990-е – начале 2000-х годов опубликованы десятки монографий, в т.ч. 7 томов по неолиту Нижнего Амура, а вместе с материалами наших раскопок в Приморье – 16 томов общим объёмом 350 п.л. на русском и корейском языках. Работы велись совместно с археологами Республики Кореи и никакого «японского участия» в них не было (хотя с японскими специалистами традиционно поддерживаем научные связи).

Автор «Скифы ль мы?..» должен был бы знать, что все семь канд. ист. наук и один доктор наук – археологи, изучающие ныне древности Хабаровского Приамурья, окончили аспирантуру в институте Новосибирска и все, за исключением одного, защитили там же диссертации. Вместо достоверных фактов и идей, опубликованных археологами-профессионалами, автор ссылается на рассказы журналистов, посетивших когда-то экспедиции, или – на т.н. «независимых исследователей» наподобие «врача и по увлечению краеведа» (сейчас разного рода псевдонаучные «открытия» процветают) и без каких-либо оснований заявляет, что на Амуре скифских курганов «не меньше, чем на Алтае». А их там вообще нет. Далее не меньшая «сенсация»: «В 2001 году при японском участии (опять же японском. – В.М. ) раскопали древнее Корсаковское городище с улицами на сотни жилищ». Это полная фантазия сродни хлестаковщине. Никаких раскопок там не было. В 2009 году автор настоящих строк с группой хабаровских археологов обследовал названное «древнее городище». Установлено, что памятник с остатками наземных жилищ – утеплённых палаток принадлежит военному красноармейскому гарнизону 1940-х годов.

Назову ещё одно из курьёзных заявлений Марьясина: «Наши археологи часто занимаются чем угодно, кроме генетического анализа останков древних людей». Видимо, автор рассматриваемой статьи не знает или не желает знать, что такие исследования проводятся. В Институте археологии и этнографии СО РАН давно применяются естественно-научные методы исследования, включая «генетические анализы». Подобные анализы, являющиеся частью изучаемых алтайских древностей, позволили получить академикам РАН А.П. Деревянко, В.И. Молодину и членкорру РАН Н.В. Полосьмак выдающиеся научные результаты, за что они были удостоены званий лауреатов Государственной премии РФ.

Моё пожелание Виктору Марьясину и подобным ему: прежде чем писать в уважаемые и читаемые многими издания и вообще что-либо излагать, необходимо убедиться в своей осведомлённости по интересующему предмету.

С уважением

Виталий Медведев,  зав. сектором неолита Института археологии и этнографии СО РАН,  Новосибирск

От редакции. Публикуя это письмо, отмечаем, что В. Марьясин поставил важные вопросы культурологического и исторического свойства. При оценке сугубо археологических проблем он использует оборот «осмелюсь предположить», жаль, что В. Медведев этого не заметил. На наш взгляд, данная тема далеко не исчерпана.

Без Родины не может человек

Без Родины не может человек

Спецпроекты ЛГ / Литература / Многоязыкая лира России

Теги: литература Карачаево-Черкесии

Поэтический портрет Карачаево-Черкесии

Так повелось на Кавказе – Слово было и остаётся правдивейшим выражением души человеческой. В нём народы Кавказа воплощали свои думы и чаяния, боль и радость, свои надежды.

Современная поэзия горцев – карачаевцев, черкесов, абазин и ногайцев – выросла на многовековых поэтических традициях, берущих начало в общекультурном памятнике – эпосе «Нарты», в мифопоэтических традициях многожанрового фольклора народов, создателей монументального эпоса. Опираясь на эти традиции, развивая и обогащая их, творцы новой поэзии воспевали родной Кавказ, Эльбрус – как некую духовную высоту.

Во многих литературоведческих трудах учёных подчёркивается мысль о том, что при всём своеобразии литератур народов Северного Кавказа их развитие неразрывно связано с общим процессом развития национальных литератур народов России. Эта традиция имеет глубокие исторические корни. Гений русской поэзии А.С. Пушкин первый приоткрыл для русского читателя своеобразие народов Кавказа, Лермонтов продолжил его поэтическое освоение, о чём Расул Гамзатов скажет: «Не русские штыки завоевали Кавказ, его покорил поручик Лермонтов».

В культурном диалоге поэзии Кавказа с поэзией России, в этом важнейшем процессе, большую роль сыграли переводчики – посредники культурного сближения. Это были выдающиеся мастера поэтического перевода – Я. Козловский, Н. Гребнев, С. Липкин, Н. Матвеева, Н. Тихонов.

К сожалению, начало нового XXI века ознаменовалось утратой профессионального переводческого дела как важнейшего звена, которое способствовало не только взаимодействию культур, но и выходу на мировую арену талантливых поэтов. Их имена известны – Расул Гамзатов, Кайсын Кулиев, Алим Кешоков, Халимат Байрамукова, Исхак Машбаш и другие.

Тем не менее перевод лучших произведений национальных авторов Карачаево-Черкесии не прекратился. Иногда их переводили сами авторы, иногда их коллеги по поэтическому цеху, в достаточной мере владеющие русским языком – Ф. Сидахметова, А. Чотчаева, Ю. Созаруков, Н. Суюнова и др. В последние годы в эту работу включился талантливый поэт и переводчик В. Романенко. Всё это в какой-то мере помогает продвигать произведения карачаевских, черкесских и ногайских авторов к русскоязычному читателю, но не снимает проблему полностью. По-прежнему переводческая деятельность практически не финансируется и ведётся в основном на общественных началах.

Поэтическое русло северокавказской поэзии – поэзии абазин, карачаевцев, ногайцев, черкесов определяет существо философских раздумий поэтов, черпающих вдохновение от родной природы. Характерны в этом отношении строки стихотворения Б. Лайпанова:

Наш язык – это голос,

Что вместе с другими слагает

звучанье напева

И звенит много лет на земле,

Мой народ – это ветвь

в мощной кроне могучего древа,

Пусть же молнии страшной

его не постигнет удар,

Пусть лишь в сердце людском

Пламенеет, как в жертвенной чаше

Сострадания Огненный дар.

Воспитание чувств посредством художественного слова у народов Кавказа было связано с воспитанием человека.

У горцев главной похвалой была человечность, означающая долженствование жить по Божеским законам. Большое внимание уделяется поэтами осмыслению традиционных понятий добра и добродетели как составляющего начала понятия человечности. У поэта Н. Хубиева многоцветная радуга после дождя, соединившая два ущелья, ассоциируется с Россией, объединившей в одну семью многие народы, и отныне в этом общем доме – единый очаг.

Поэты-лирики философски осмысливают непреходящие духовные ценности своих народов. Объект раздумий – настоящее, прошлое и будущее. Такова поэзия И. Семёнова, X. Байрамуковой, Н. Хубиева, А. Кубанова, А. Турклиева, А. Акбаева, М. Кубанова и других известных карачаевских поэтов.

Отличительной особенностью поэзии второй половины XX века является отход от схематической описательности, умение связать духовной идеей прошлое, настоящее и будущее. Мир художественных образов, талантливость авторского слова определяется философской идеей, выраженной в фольклоре: пока живёт человек, он должен себя обрести, а после смерти – оставить след живым. Нравственным ориентиром современных черкесских поэтов является Эльбрус, у подножия которого собирались Нарты и состязались в забрасывании мифического камня на его вершину.

Становление человека в лирической поэзии народов Карачаево-Черкесии, формирование его личности неотделимо от нравственных представлений народа об идеале. Черкесский поэт Хизир Абитов вступает в поэтический диалог с седоглавым Эльбрусом:

У горы, а не у человека

Спрашивал я, стоя в облаках:

«Почему, Эльбрус, не видно снега

На соседних от тебя горах?»

Великан, задумавшись, ответил:

«Эти горы – мне родные дети.

В ледниковую, седую пору

По ущельям шёл мороз, трубя.

Вот тогда и защитил я горы

И весь холод принял на себя!»

В связи с новаторскими исканиями черкесской поэзии второй половины XX века необходимо сослаться на лирику В. Абитова, А. Шорова, М. Нахушева, М. Бемурзова, X. Тохтамышева, которые пишут свои творения с опорой на традиции, созданные А. Охтовым, X. Гашоковым, А. Ханфеновым и другими поэтами старшего поколения.

Творчество абазин, как и других народов Карачаево-Черкесии, материализовалось в языке и фольклоре. Из этого неисчерпаемого источника берут абазинские поэты образы, выражающие мысль стиха, его идею. Неразрывность с традицией, созданной П. Цековым, К. Джегутановым, Б. Тхайцуховым, Д, Лагучевым, М. Чикатуевым, наблюдается в творчестве М. Тлябичевой, К. Мхце, Ф. Апсовой.

Глубокий лиризм и многообразие тем характерны и для современной ногайской поэзии. Нравственные искания современных поэтов обогатили понятие национального, воссоздали в поэзии концепцию человека, выразили его философскую и социальную суть. Подтверждение мы находим в творчестве А. Киреева, М. Аубекижева, И. Капаева.

Кельдихан Кумратова заложила основы жанра лирической поэзии в ногайской литературе. Языком сердца женщины, достойной дочери своего народа, поведала она о мире души, нравственных заповедях ногайцев. Её поэзия – это глубокие раздумья о жизни, судьбе народа, о человеке.

Слышу я дыхание земли,

Точно это дышит человек.

Все мои дороги пролегли

Сквозь её дыхание навек.

Философичность лирики К. Кумратовой, автора слов: «Несчастий полон путь без светофоров, темна без глаз учителя земля» – нашла продолжение и дальнейшее развитие в лирике молодых её последователей. Среди них – Фарида Сидахметова, которая в своём творчестве ориентируется на опыт предшественников в поисках ответа на вопрос: кто мы, откуда, куда идём?

Мой самый древний предок, кто же ты?

Имя твоё затерялось в веках.

Кто бы ни был ты, где искать

Твой надмогильный камень?

Потомки рассеяны по миру.

(Перевод Н. Суюновой)

Поиском своих истоков, утверждением лирического «Я» ознаменована и лирика молодой ногайской поэтессы З. Булгаровой. Она вглядывается в мир родной степи, вслушивается в её звуки и песни ветров, которые воссоздают образы далёких предков, их внутренний мир: