Граница

— Чем бы они ни были, они уже мертвы, — он спешился и поискал взглядом, где можно привязать лошадей. В последний раз, когда он бывал здесь, несколько месяцев назад, он использовал бампер пикапа. Этот пикап недавно снялся со своего места и ушел. Возможно, теперь он стал пищей для стервятников. Дейв заметил вмятины на асфальте, которые могли быть оставлены этими тяжеловесными тварями. Плоть из металла. Жизнь из неодушевленного. Отличный трюк, если задуматься. Он вспомнил, как читал нечто подобное, может быть, в какой-то научно-фантастической книге в школе, и это надолго засело в его памяти, потому что тогда он считал это крутым. Как же там было? Любая сверхсовременная технология кажется магией. Так звучала цитата? Нет, но достаточно близко. Что ж, здесь суперсовременная технология показала себя во всей красе.

Будь они прокляты, думал Дейв. Их оружие становилось все более странным и смертоносным. Гонка вооружений, как сказал Итан.

— Да, и мы, черт возьми, застряли прямо посередине, — сказал он вслух в ответ на эту мысль, и это заставило Оливию встрепенуться.

— Что?

Он лишь пожал плечами и повел лошадь к знаку «СТОП», стоявшему у въезда на парковку. Он был согнут почти пополам — возможно, из-за того же землетрясения, которое выбило окна жилого комплекса.

— Если хочешь, можешь остаться здесь, — предложил Дейв. — Я сам найду библиотеку.

Оливия уже спешилась. Она провела свою нервную лошадь вперед и привязала ее к знаку. Ее глаза были устремлены на Дейва, однако боковым зрением она продолжала наблюдать за мертвыми существами. Сейчас Оливия Куинтеро понимала, что ни в коем случае не останется здесь она.

Плавным движением она сняла винтовку с плеча, и это придало ей немного уверенности. Сколько себя помнила, Оливия никогда не думала, что может стать воином, однако теперь она готова была сражаться.

— Пойдем, — сказала она. Они прошли по потрескавшейся бетонной тропе до каменных ступеней, ведущих в здание. Одна входная дверь была снята с петель, другая висела криво и напоминала пьяницу субботним вечером. Как будто напившаяся школьница решила повеситься, мрачно подумал Дейв. Свет внутри был мутно-желтым, как уродливое небо. Под ботинками хрустело битое стекло, и этот шум казался ужасно громким в этом молчаливом пространстве.

И все же… не совсем молчаливом. С потолка в сотне участков капала вода, влажные бумаги вросли в пол, приобретя цвет крепкого чая, и теперь издавали едва слышное шуршание, а плиточный пол немного хрустел под шагами двух непрошеных гостей. Сам же пол казался губчатым, словно его поддерживали лишь гнилые лучи страха. Дейв и Оливия миновали то, что когда-то было трофейным шкафом, в котором стояли награды спортивной команды. Теперь же стеклянные дверцы были разбиты, а сами призы потемнели от отравленной воды. На одной из стен виднелась огромная фреска, которую, похоже, нарисовали школьники. На ней был изображен круг, раскрашенный прежними цветами Земли, а по контуру его стояли схематические человеческие фигурки, держащиеся за руки. Теперь фреска покрылась коричневыми струпьями, часть ее слоями отошла от стены, однако все еще виднелась расплывчатая надпись: Человечество — это семья.

— Здесь был кабинет, — сказал Дейв, проходя мимо одной из открытых дверей. — Столовая выше. В дальней комнате я нашел медикаменты. Библиотека должна быть после нее.

Оливия кивнула. Из труб громко капала вода. Вокруг разбросанных тетрадей и обломков школьных парт растекались лужи. Шкафчики школьников, которые в тот день в панике пытались вернуться домой, были разворошены. Оливия пыталась представить, как директор и учителя силились прекратить панику, живо вообразила себе треск интеркома, ужаснулась, подумав о множестве родителей, явившихся за своими детьми в школу, в то время как во всех выпусках новостей трубили о том, что корабли Горгонов собираются уничтожить планету. Теперь остались только призраки, подумала она. Призраки прежней жизни, призраки не только американской мечты, но и общечеловеческой семьи, о которой говорилось в той надписи…

— Ты в порядке? — спросил Дейв.

— Да, — ответила она, хотя он и знал, что это ложь.

— Мы не пробудем здесь слишком долго.

Оливия только кивнула, но ничего не сказала в ответ.

Они продолжали двигаться сквозь желтоватый полумрак. Опаленная труба валялась на искривленном полу. Гидеон покинул здание, подумала Оливия. Это почти заставило ее рассмеяться, но в этом крушении было слишком много грусти, слишком много рухнувших надежд и несбывшихся ожиданий. Она не решалась подумать о том, что впоследствии случилось со многими учениками, родителями и учителями. Возможно, некоторые из них пополнили ряды Серых людей… если не здесь, то где-то в другом месте.

— Вот, — нарушил тишину Дейв. — Вход, должно быть, здесь.

Он остановился в коридоре перед ней. Шкафчики с треснувшими стеклянными вставками стояли по обе стороны двери в библиотеку.

— Давай посмотрим, — голос Дейва сделался тихим и решительным. Перед тем, как открыть дверь, он достал револьвер из кобуры и щелкнул предохранителем.

Оливия последовала за ним, оставляя дверь открытой.

Вокруг царил беспорядок. Полная катастрофа: окна выбиты, книги свалены со стоек ветром и размыты дождем, желтая и зеленая плесень образовалась на стенах и полу, и оба посетителя понимали, что прикасаться к ней нельзя. В воздухе витал болезненно-сладкий запах гнили, мерзкий смрад разложения. Часть потолка провалилась, трубы опасно свисали вниз. Разбросанные по полу книги поросли плесенью и отсырели.

Посетители стояли и молча оглядывали комнату.

— Боже мой, — наконец, вымолвил Дейв. Он нахмурился, жалея, что у него не осталось сигарет. — Похоже, никто из серых ублюдков не любит читать, а?

На этот раз Оливия не выдержала. Она рассмеялась — чистым и грудным смехом — и Дейву понравился этот звук. На его лице показалась сдержанная полуулыбка, и он пожал плечами. Света в помещении было мало. Дейву не нравилась идея опускаться здесь на колени и охотиться за дорожными картами на этом поросшем плесенью полу. Библиотека выглядела так, как будто кто-то перевернул здесь все вверх дном и несколько раз перетряс. Дейв подумал, что им не помешает лопата и резиновые перчатки, и проклял себя за то, что не подумал об этом заранее. Но… они уже пришли сюда, и нужно было с чего-то начинать. С чего?

Хороший вопрос.

Он попытался сдвинуть книги в сторону ногой, и сначала это сработало, но вскоре книги будто приклеились к полу и застряли. Некоторые из них, похоже, почти растворились, и никто не смог бы уже сказать, какую информацию они когда-то в себе хранили. По крайней мере, ничто из этого месива даже близко не напоминало дорожный атлас.

— А это не поможет? — спросила Оливия, положив ногу на разбитый глобус, лежавший на полу.

— Не думаю…. не знаю, — Дейв услышал в собственном голосе нотки тихого отчаяния. — Даже если мы найдем карты… я понятия не имею, что мы толком ищем. Боже… здесь все перевернуто гораздо больше, чем я предполагал, — он пнул в сторону несколько методичек. — Какая глупость!

— Не глупость, — покачала головой Оливия. — Надежда.

— Да. Ну… может, в наши дни это синонимы.

Оливия начала отодвигать в сторону промокшие остатки книг мыском ботинка. Она подумала, что здесь пропало множество знаний и возможностей развить интеллект. Она заметила одну из книг братьев Харди, и это едва не разорвало ее на части снова. Оставайся сильной, приказала она себе. Легко сказать, но очень трудно сделать.

— Я довольно давно тебя знаю, — начала Оливия. — Чтобы с уверенностью сказать, что ты не из тех, кто верит в чудеса. Но… этот мальчик заставил тебя передумать? Дейв, если даже это реальное место, оно может быть где угодно. И ты хочешь отправиться туда? Почему? Потому что Итан сказал, что нечто велит ему туда пойти?

— Он странный ребенок, — только и сумел вымолвить Дейв, продолжая искать атлас в этом беспорядке.

— Да, я понимаю. Но иногда… знаешь, сны — это просто сны. У меня было много кошмаров, и у тебя, конечно, тоже.

— Да, — ответил Дейв. Он посмотрел на Оливию в тусклом желтом свете. — Я знаю, что это безумие. Но я верю, что это место существует. Мне кажется… ты тоже веришь, что Итан прав. И Джей Ди верит. Так или иначе, мы не сможем долго ждать. Нам нужно будет переместиться куда-то, найти другое укрытие, если мы хотим остаться в живых.

— И ты думаешь, этот… «белый особняк» — и есть то самое место?

— Черт, я знаю только то, что Пантер-Ридж пришел конец, — он снял свою грязную бейсболку, смахнул со лба выступившую испарину и снова надел ее. — Итан другой, Оливия. Хорошо это, или плохо — я не знаю. Но он уже существенно нам помог, я в это верю. Называй меня идиотом… или чокнутым — как угодно! Но… я здесь. Вот, что важно. Это все, что я знаю.

Ей было нечего ответить на это. Она заметила кабинет библиотекаря и стойку регистрации в другом конце помещения. Стойка DVD-фильмов была опрокинута, пластик треснул под ее ногами, когда она подошла к стойке. Во всем этом хаосе на столешнице стояла статуэтка футболиста, держащего в руке бумажный американский флаг так, словно он был его любимым ребенком.

Оливия сделала следующий шаг вперед, и пол под ней внезапно провалился. Раздался мокрый треск сгнивших перекрытий. Оливия вскрикнула, ее правая нога буквально прошила пол насквозь. Ей показалось, что она сейчас пролетит до самого подвала. Винтовка едва не вылетела у нее из рук, но все же Оливии удалось удержать оружие и сохранить равновесие — только правая нога повисла над образовавшейся пропастью в полумраке.

Дейв в одно мгновение оказался рядом и помог ей вытащить ногу.

— Тише, осторожно, — предостерег он. — Вот так. Ты в порядке? Серьезно ногу поранила?

— Только колено ушибла. Пустяки. Пол совсем отсырел, проваливается.

— Понял, — Дейв заглянул в отверстие, но не увидел там ничего, кроме темноты. В подвале тоже слышались звуки капающей из труб воды, а в библиотеку через образовавшуюся дыру проникал затхлый, едкий запах, похожий на вонь из сада ядовитых грибов. — Будь осторожна.

— Ты тоже. Эй! — вдруг окликнула она, заметив нечто интересное. — За стойкой есть картотечный шкаф. Стоит проверить там.

— Да. Пойдем. Держись ближе ко мне.

Они обошли стойку регистрации, которая осталась на удивление целой в этом хаосе. Дейв открыл верхний ящик, чтобы найти то, что когда-то было стопкой школьных газет за пару лет. Во втором ящике содержались коробки с канцелярскими принадлежностями: карандашами, ручками, клейкими лентами, зажимами и тому подобным. Третий ящик был почти пуст, там оставалось лишь несколько листов бумаги для принтера. В четвертом ящике лежало всего две мышеловки.

— Есть еще ящики за стойкой, — заметила Оливия. Направившись к цели, она заметила, что слегка прихрамывает: похоже, удар по колену и впрямь был довольно сильным. Magnifico! Только этого не хватало! Теперь придется еще несколько дней ковылять, как старая бабка!

Скрипнув зубами от досады, Оливия открыла верхний ящик за прилавком и нашла еще один запас канцтоваров: ручки, блокноты, скрепки для бумаг и чей-то запас жвачки «Орбит» с несколькими вкусами. Следующий ящик хранил толстый красно-золотой ежегодник «Альпинист», пару сотовых телефонов, которые, должно быть, были конфискованы в тот день… а под ежегодником проглядывалось что-то еще. Оливия подняла красно-золотую книгу и увидела на обложке длинную дорогу, ведущую через сосновый бор. Это был дорожный атлас Соединенных Штатов Рэнда МакНэлли трехлетней давности. Прямо на обложке, под ежегодником, лежал отвратительный мертвых таракан.

— Сюда! — позвала Оливия, поморщившись и вытащив атлас. На обложке значилась строгая команда библиотекаря: Из зала не выносить!

— Вот то, что ты искал, — сказала Оливия Дейву, и в ее голосе прозвучали нотки усталого триумфа.

Дейв подошел и уставился на обложку.

— Да! — воскликнул он, и звук собственного голоса удивил его: он знал, что был взволнован, но не думал, что настолько. Неловко потупившись, Дейв свернул атлас и сунул его за пояс джинсов. — Я не знаю, что мы будем на нем искать, но…

Пол треснул. Это был не громкий звук, но… зловещий.

— Думаю, нам пора…

Убираться отсюда, хотела договорить Оливия, но не успела.

Что-то вползло в помещение из дыры в полу библиотеки. Оно поднялось, покачиваясь, как кобра. Существо было худым и серым… когда-то это была женщина, но сейчас… сейчас это была пепельная тварь с обвисшей обнаженной грудью и белыми волосами. Потонувшие глаза на лице, больше похожем на череп, начали изучать пространство, ища источники человеческих голосов и запаха свежего мяса. Когтистые руки напряглись, чтобы полностью втащить тело на поверхность, но что-то словно помешало твари, и рот ее скривился от разочарования. Из сухого горла раздался какой-то дребезжащий звук.

Оливия хотела закричать, но сдержалась. Сейчас не время. Нельзя.

Приложив руку к груди, она схватила винтовку и приготовилась стрелять.

Библиотечный пол начал вздыматься, как океанская волна. Мокрые плитки разверзлись, когда когтистые руки освободились. Дейв сперва решил, что они наткнулись на спящее гнездо Серых людей, и отчасти это было верно… но в следующие несколько секунд, пока пол продолжал раскалываться, и сверкающая серая плоть являла себя миру, Дейв МакКейн понял, что в подвале средней школы Итана Гейнса произошло нечто поистине ужасное.

Подростком Дейв работал в строительной бригаде, разрушавшей старые дома и вывозящей с места старые древесные породы и кирпичи.

— Эй, эй! — позвал бригадир в один из жарких дней в прошлом. — Посмотрите сюда!

Тогда Дейв увидел около дюжины крыс, пойманных в стене, визжащих и пытавшихся выбраться, но они были будто приклеены… или привязаны друг к другу хвостами, не имея возможности двинуться в одном направлении. Некоторые из них уже умерли и начали гнить, другие продолжали бороться и скалить зубы, хищно глядя вокруг.

— Это Крысиный Король, — сообщил тогда бригадир. — Я видел такое только однажды за всю свою жизнь. Крысы застревают в тесной ловушке, держатся очень близко друг к другу, и их хвосты срастаются вместе.

Бригадир вооружился лопатой и принялся за работу. Первый удар, нанесенный Крысиному Королю, принес с собой настоящий кровавый хаос. Дейву в тот день выпала честь бросать останки в мусорный контейнер.

И вот теперь, много лет спустя, в этом мире кошмаров Дейв МакКейн наблюдал за «Крысиным Королем», выросшим из Серых людей, которые выползали из-под сломанного пола.

Их ноги срослись в нечто, напоминающее, скорее, огромные щупальца, чем крысиные хвосты. Некоторые тела были поглощены другими телами — их словно засосало внутрь более мощной особи. В этом круге «Крысиного Короля» тварей было… десятка два, может, больше. Угадывались очертания мужчин, женщин… и детей. Далеко не все существа сохранили антропоморфные черты: даже головы и руки не у каждого находились на привычных местах или насчитывались в привычном количестве. Остатки их одежды покрывали черные пятна.

Грубый ком серой плоти вырвался из подвала. На слишком коротких или слишком длинных шеях поворачивались искаженные головы, черты уродливых лиц напрягались. Твари скалились. Зубы некоторых были похожи на иглы, а у других напоминали акульи клыки.

Дейв сразу понял, что существует две проблемы.

Этот круг «Крысиного Короля» перекрывал им с Оливией дорогу к выходу. А еще… похоже, у сросшегося существа имелось единое чувство направления, и преследовал этот жуткий монстр одну общую цель.

Лицо Оливии исказилось в ужасе. Она сделал шаг назад, прижавшись к Дейву. Тем временем тварь изо всех сил старалась окончательно освободиться из подвала. На серой плоти тех, кто располагался в этой монструозной конструкции ниже, обнаруживались вросшие в кожу размокшие книги.

Дейв невольно подумал, что впитывать знания таким образом он никогда бы не хотел.

«Крысиный Король» Серых людей не издавал громких звуков — он лишь шипел и скользил дальше по хрупкому полу, и теперь, казалось, он пытался выставить свои щупальца перед собой, чтобы встать. Дейв решил, что если они с Оливией вообще хотят выбраться, бежать нужно прямо сейчас.

Он открыл огонь из своего «Магнума», выстрелы которого оказались оглушительно громкими и сопровождались яркими вспышками пламени. Два спуска курка — два уничтоженных уродливых лица. Винтовка Оливии тоже начала свой смертельный монолог, прошивая дыру в голове едва показавшегося из дыры существа, бывшего когда-то женщиной. Черная жидкость выплеснулась из раны. Дейв схватил Оливию за плечо и выкрикнул:

— Уходим!

Он вложил в этот выкрик всю силу, на которую был способен, и потянул напарницу за собой через стойку библиотекаря. Масса сросшихся Серых людей начала двигаться быстрее, простирая вперед свои змееподобные руки. Серый кулак, больше напоминавший молот, с семью пальцами ухватил лодыжку Оливии, и она упала бы, если б Дейв не удержал ее неимоверным усилием. Оливия выстрелила в то, что когда-то могло быть человеческим плечом, и решительно высвободилась, понимая, что любая следующая оплошность может стоить ей жизни.

Дейв снова выстрелил одному из существ в лицо. В стороны полетели куски серой плоти и брызги темной жидкости, которая оседала на стенах библиотеки. Низкий стон, напоминавший хор проклятых, вырвался из многочисленных глоток Серого Крысиного короля. Тварь ползла вперед на локтях и животах, мертвые головы волочились за общей массой. Щупальцевидные придатки отталкивались от пола с воинственной решимостью. Оскаленные острые зубы оставшихся голов яростно клацали, тянувшись к Оливии и Дейву, и лес серых рук протягивал свои ветви в поисках кровавого пропитания. Два человека, запертых в одной комнате с чудовищем, снова открыли огонь с расстояния в четыре-пять футов. Револьвер Дейва опустел, и он вытащил из кобуры «Узи», тут же принявшись прошивать многоликое тело девятимиллиметровыми пулями.

С высоким жутким криком множества ртов, мутировавший ужас внезапно начал отступать, отползая обратно в свою пещеру под полом. Теперь места было достаточно, чтобы прорваться к выходу. Дейв подтолкнул Оливию к двери, помня о ее травмированном колене, но он знал, что сейчас нет времени проявлять деликатность к ушибам: если хочешь выжить, о боли необходимо забыть. Он выпустил свою последнюю пулю из обоймы в серое тело и увидел в его глубинах нечто, напоминающее деформированное лицо ребенка, поглощенное другими существами. Глаза его были широко раскрыты, а рот с почти отсутствующей нижней челюстью разверзся, словно издавая немой крик нестерпимой муки и голода.

В следующий миг Дейв оказался за дверью. Они помчались вперед, к солнечному свету, и Оливия, проклиная больное колено, старалась бежать так быстро, как только могла. Дейв держался рядом с ней, давая ей опираться на его плечо. Он думал, что если хоть кто-нибудь из них осмелится обернуться, это докажет, что с самого начала их безумной вылазки в библиотеку средней школы Итана Гейнса их благоразумие было начисто отключено.

Никто не оглянулся, но Оливия на бегу не могла перестать жалобно всхлипывать. Плакала она и тогда, когда они с Дейвом уже оказались на улице и начали отвязывать лошадей. Пришло время подниматься в сёдла. У Дейва не было сил плакать, но желудок предал его. Завтрак и пары крекеров с несколькими ломтиками копченой колбасы оказался на земле. Лошадь почувствовала неприятный запах, уловила вонь серой плоти от своего наездника и попыталась взбрыкнуть, однако Дейву удалось ее успокоить и подняться в седло.

Никому не пришлось говорить «вперед», «поехали», «возвращаемся» или «убираемся отсюда».

Они отправились обратно в Пантер-Ридж в полном молчании. Позади них, пока лошади скакали к своему сомнительному островку безопасности, стервятники беспокойно кружили в небе, потревоженные шумом борьбы. Некоторые взлетели с обгоревших монструозных туш, которыми они лакомились, но через несколько минут, не найдя лучшей пищи, вернулись к своей трапезе, укрыв монстров подобно черному савану, и принялись отталкивать друг друга в борьбе за лакомый кусочек.

Глава девятая

Почки, желудок…

Толстая кишка, тонкий кишечник, поджелудочная железа…

Печень, селезенка, легкие…

Мозг, сердце…

Итан сидел в кресле в своей квартире. Кресло было обито потертой коричневой кожей и раньше могло раскладываться, превращаясь в небольшой диванчик, но сейчас механизм был сломан. На маленьком столике перед ним горела свеча. Стол стоял, кренясь под заметным углом, потому что после землетрясения пол сильно покривился. Первые лучи болезненного рассветного солнца начали пробиваться сквозь заклеенное окно. На Итане были его пижамные штаны и серая футболка. Ночью он почти не спал — может, сон овладел им всего на пару часов, но не принес покоя: в кошмарах его все еще мучили звуки тревожных сирен, предупреждавшие о приближении Серых людей, хотя прошло уже четыре ночи с тех пор, как Итану пришлось вызвать землетрясение, чтобы отогнать монстров. Он ощущал себя клочком оголенных нервов и напряженных мышц. Встав с постели в первый раз и направившись в ванную со свечным фонарем, он поднял футболку и рассмотрел свою грудь в зеркале, затем попытался повернуться и рассмотреть спину, насколько это было возможно.

Док был прав.

Он не должен был выжить.

Джон Дуглас просил Итана вчера спуститься в больницу на очередной осмотр. Мальчик не хотел этого делать, потому что знал, как выглядит, однако все же повиновался. Ему снова ввели физраствор, пока у двери стоял человек с дробовиком.

— Это просто страховка, — постарался объяснить Джей Ди. — Не то, чтобы я тебе не доверяю, но…

Итану проверили артериальное давление: никаких отклонений от нормы. Затем, когда Джей Ди попросил своего пациента снять рубашку, чтобы послушать его сердцебиение, из груди доктора вырвался звук — нечто среднее между кашлем и удушьем — и он едва сдержался, чтобы не ахнуть в голос. Совладав с собой, он тяжело вздохнул.

— Ты ведь… видел себя, я полагаю?

— Да, сэр.

— Повернись, пожалуйста.

— На спине то же самое, — предупредил Итан.

— Давай посмотрим.

Итан повиновался. Синяки выглядели хуже. Они почернели еще сильнее, приобретя цвет полночного неба, и слились в один огромный кровоподтек. На груди, животе или спине в области поясницы не было ни одного места, не затронутого ушибом. Его бока были покрыты фиолетово-зелеными пятнами, и мелкие синяки тянулись друг к другу, чтобы слиться в один.

— Черт, — присвистнул человек с дробовиком, которого, насколько Итан запомнил, звали Лестером.