Мельница на Флоссе - английский и русский параллельные тексты

The drilling-lessons were always protracted by episodes of warlike narrative, much more interesting to Tom than Philip's stories out of the Iliad; for there were no cannon in the Iliad, and besides, Tom had felt some disgust on learning that Hector and Achilles might possibly never have existed.	Занятия их обычно затягивались, так как мистер Поултер пускался в повествования о военных событиях, куда более интересных для Тома, чем эпизоды из "Илиады", с которыми его познакомил Филип: ведь в "Илиаде" ее было пушечной пальбы, к тому же Тома несколько возмутило, что ни Г ектора, ни Ахилла, возможно, вообще никогда не существовало на свете.
But the Duke of Wellington was really alive, and Bony had not been long dead; therefore Mr. Poulter's reminiscences of the Peninsular War were removed from all suspicion of being mythical.	Но герцог Веллингтон еще и сейчас был жив, да и Бонапартишка не так давно умер, - поэтому рассказы мистера Поултера об испанской кампании не вызывали сомнений в их подлинности.
Mr. Poulter, it appeared, had been a conspicuous figure at Talavera, and had contributed not a little to the peculiar terror with which his regiment of infantry was regarded by the enemy.	Мистер Поултер, оказывается, был видной фигурой в битве под Талаверой и немало способствовал устрашению врага.
On afternoons when his memory was more stimulated than usual, he remembered that the Duke of Wellington had (in strict privacy, lest jealousies should be awakened) expressed his esteem for that fine fellow Poulter.	В те дни, когда его память получала более крепкое, чем обычно, поощрение, он вспоминал (под строжайшим секретом, чтобы не возбудить ни в ком зависти), что герцог Веллингтон с большой похвалой отозвался об этом бравом солдате - Поултере.
The very surgeon who attended him in the hospital after he had received his gunshot-wound had been profoundly impressed with the superiority of Mr. Poulter's flesh,-no other flesh would have healed in anything like the same time.	Даже лекарь в госпитале, где он лежал, получив порцию картечи, был поражен тем, какой он здоровяк: в жизни своей он не видел, чтобы раны заживали так быстро.
On less personal matters connected with the important warfare in which he had been engaged, Mr. Poulter was more reticent, only taking care not to give the weight of his authority to any loose notions concerning military history.	Во всех вопросах, связанных с этой важной кампанией, но носящих менее личный характер, мистер Поултер не был так красноречив и заботился лишь о том, чтобы не подкрепить споим авторитетом каких-нибудь недостоверных сведений, относящихся к военной истории.
Any one who pretended to a knowledge of what occurred at the siege of Badajos was especially an object of silent pity to Mr. Poulter; he wished that prating person had been run down, and had the breath trampled out of him at the first go-off, as he himself had,-he might talk about the siege of Badajos then!	А уж тот, кто претендовал на знакомство с осадой Бадахоса, мог вызвать в мистере Поултере лишь молчаливое сожаление. Пусть бы этого болтуна сбили с ног в самом начале осады и бежали по нему, едва не вышибив из него дух, как это было с мистером Поултером, - вот тогда бы он знал, что такое осада Бадахоса!
Tom did not escape irritating his drilling-master occasionally, by his curiosity concerning other military matters than Mr. Poulter's personal experience.	Временами Том навлекал гнев своего учителя, проявляя интерес к военным событиям, в которых мистер Поултер не участвовал.
"And General Wolfe, Mr. Poulter,-wasn't he a wonderful fighter?" said Tom, who held the notion that all the martial heroes commemorated on the public-house signs were engaged in the war with Bony.	- А генерал Вулф, мистер Поултер, - правда, он храбрый воин? - спросил Том, считавший, что все военные герои, увековеченные на вывесках трактиров, сражались против Бонапарта.

"Not at all!" said Mr. Poulter, contemptuously.	- Вовсе нет, - с презрением отвечал мистер Поултер.
"Nothing o' the sort!	- Ничего подобного!..
Heads up!" he added, in a tone of stern command, which delighted Tom, and made him feel as if he were a regiment in his own person.	Выше головы! - тут же строго скомандовал он, к вящему восторгу Тома, сразу вообразившему, что он представляет в своем лице целый полк.
"No, no!" Mr. Poulter would continue, on coming to a pause in his discipline; "they'd better not talk to me about General Wolfe.	- Нет, нет, - продолжал мистер Поултер, уже скомандовав "вольно". - Лучше не говори мне о генерале Вулфе.
He did nothing but die of his wound; that's a poor haction, I consider.	Что он сделал? Умер от ран. Подумаешь, геройство!
Any other man 'ud have died o' the wounds I've had. One of my sword-cuts 'ud ha' killed a fellow like General Wolfe."	Любой умер бы от тех ран, что получил я... Пусть бы этого генерала Вулфа рубанули разок саблей, как меня, сразу бы из него дух вон!
"Mr. Poulter," Tom would say, at any allusion to the sword, "I wish you'd bring your sword and do the sword-exercise!"	- Мистер Поултер, - начинал просить Том, как только тот упоминал о сабле, - как бы мне хотелось, чтобы вы принесли саблю и показали мне сабельные приемы.
For a long while Mr. Poulter only shook his head in a significant manner at this request, and smiled patronizingly, as Jupiter may have done when Semele urged her too ambitious request.	Долгое время мистер Поултер в ответ на эту просьбу только с важным видом качал головой и покровительственно улыбался, как Зевс на слишком дерзкие требования Семелы.
But one afternoon, when a sudden shower of heavy rain had detained Mr. Poulter twenty minutes longer than usual at the Black Swan, the sword was brought,-just for Tom to look at.	Но однажды, когда сильный ливень задержал мистера Поултера в "Черном лебеде" на двадцать минут дольше обычного, сабля была принесена... только, чтобы на нее посмотрели.
"And this is the real sword you fought with in all the battles, Mr. Poulter?" said Tom, handling the hilt.	- И это та самая сабля, которая была при вас во всех сражениях, мистер Поултер? - спросил Том, дотрагиваясь до эфеса.
"Has it ever cut a Frenchman's head off?"	- Вам случалось этой саблей срубать голову французу?
"Head off?	- Голову?
Ah! and would, if he'd had three heads."	Еще бы! Он не ушел бы от меня, будь у него даже три головы.
"But you had a gun and bayonet besides?" said Tom.	- Но ведь у вас были, кроме того, и мушкет и штык? - сказал Том.
"I should like the gun and bayonet best, because you could shoot 'em first and spear 'em after. Bang!	- По мне, мушкет и штык лучше всего: можно сначала застрелить врага, а потом заколоть его... Бах!
Ps-s-s-s!"	Взз!
Tom gave the requisite pantomime to indicate the double enjoyment of pulling the trigger and thrusting the spear.	- Том разыграл соответственную пантомиму, показывая, какое это удовольствие - спустить курок и пронзить врага штыком.

"Ah, but the sword's the thing when you come to close fighting," said Mr. Poulter, involuntarily falling in with Tom's enthusiasm, and drawing the sword so suddenly that Tom leaped back with much agility.	- О, нет ничего лучше сабли, когда дело дойдет до рукопашной, - возразил мистер Поултер, поддаваясь восторгу Тома, и так неожиданно выхватил саблю из ножен, что Том стремительно отскочил в сторону.
"Oh, but, Mr. Poulter, if you're going to do the exercise," said Tom, a little conscious that he had not stood his ground as became an Englishman, "let me go and call Philip.	- Ах, мистер Поултер, если вы хотите показать мне приемы, - быстро сказал Том, чувствуя, что проявил не подобающее англичанину малодушие, - разрешите, я сбегаю за Филипом.
He'll like to see you, you know."	Ему тоже будет интересно посмотреть.
"What! the humpbacked lad?" said Mr. Poulter, contemptuously; "what's the use of his looking on?"	- Этому горбатому мальчонке? - с презрением произнес мистер Поултер. - Что толку ему смотреть?
"Oh, but he knows a great deal about fighting," said Tom, "and how they used to fight with bows and arrows, and battle-axes."	- О, он так много знает о сражениях, - настаивал Том, - и как раньше стреляли из луков, и про боевые то! юры.
"Let him come, then.	- Ладно, пусть придет.
I'll show him something different from his bows and arrows," said Mr. Poulter, coughing and drawing himself up, while he gave a little preliminary play to his wrist.	Я ему покажу кое-что получше, чем его луки и топоры, - сказал мистер Поултер, покашливая, и, став в позицию, сделал для разминки несколько движений кистью руки.
Tom ran in to Philip, who was enjoying his afternoon's holiday at the piano, in the drawing-room, picking out tunes for himself and singing them.	Том понесся в гостиную к Филипу, который, сидя за роялем, наслаждался, подбирая по слуху мелодии и подпевая игре.
He was supremely happy, perched like an amorphous bundle on the high stool, with his head thrown back, his eyes fixed on the opposite cornice, and his lips wide open, sending forth, with all his might, impromptu syllables to a tune of Arne's which had hit his fancy.	Он был наверху блаженства, пристроившись, как бесформенный тюк, на высоком табурете - голова откинута назад, глаза устремлены в потолок, рот широко раскрыт - и в полный голос выводя поразивший его воображение романс Арне.
"Come, Philip," said Tom, bursting in; "don't stay roaring 'la la' there; come and see old Poulter do his sword-exercise in the carriage-house!"	- Пойдем, Филип, - закричал Том, врываясь в комнату, - хватит сидеть здесь и вопить "ля-ля-ля"... Пойдем в каретный сарай, мистер Поултер покажет нам сабельные приемы.
The jar of this interruption, the discord of Tom's tones coming across the notes to which Philip was vibrating in soul and body, would have been enough to unhinge his temper, even if there had been no question of Poulter the drilling-master; and Tom, in the hurry of seizing something to say to prevent Mr. Poulter from thinking he was afraid of the sword when he sprang away from it, had alighted on this proposition to fetch Philip, though he knew well enough that Philip hated to hear him mention his drilling-lessons.	Одного того, что Том грубо нарушил его уединение, этого диссонанса между громким мальчишеским голосом и теми Звуками, что заставляли трепетать все существо Филипа, было вполне достаточно, чтобы вывести его из себя, даже если бы речь шла не о Поултере и сабельных приемах. Том, торопясь отвлечь мистера Поултера от мысли, будто он испугался сабли, так поспешно от него отпрянув, не придумал ничего лучше, чем попросить разрешения позвать Филипа, хотя прекрасно знал, что Филип не выносит даже упоминания о занятиях с мистером Поултером.
Tom would never have done so inconsiderate a thing except under the severe stress of his personal pride.	Том никогда не поступил бы столь опрометчиво, не будь так сильно задета его гордость.

Philip shuddered visibly as he paused from his music. Then turning red, he said, with violent passion,-	Филип весь затрясся: он прервал игру и, залившись краской, крикнул, вне себя от ярости:
"Get away, you lumbering idiot!	- Убирайся вон, идиот!
Don't come bellowing at me; you're not fit to speak to anything but a cart-horse!"	Не смей приходить ко мне и орать тут во всю глотку. Тебе только с ломовыми лошадьми разговаривать!
It was not the first time Philip had been made angry by him, but Tom had never before been assailed with verbal missiles that he understood so well.	Случалось, что и раньше Филип сердился на Тома, но никогда еще он не обрушивал на товарища столь доступных его пониманию словесных ядер.
"I'm fit to speak to something better than you, you poor-spirited imp!" said Tom, lighting up immediately at Philip's fire.	- Я могу разговаривать с людьми почище тебя, ты... трус несчастный, - сказал Том, мигом вспыхивая от огня, которым пылал Филип.
"You know I won't hit you, because you're no better than a girl.	- Ты знаешь - я тебя не ударю, ведь ты все равно что девчонка.
But I'm an honest man's son, and your father's a rogue; everybody says so!"	Но мой отец - честный человек, а вот твой -мошенник! Все это говорят.
Tom flung out of the room, and slammed the door after him, made strangely heedless by his anger; for to slam doors within the hearing of Mrs. Stelling, who was probably not far off, was an offence only to be wiped out by twenty lines of Virgil.	Том выскочил из комнаты и изо всех сил хлопнул дверью, позабыв от злости про всякую осторожность: хлопать дверьми в пределах, доступных слуху миссис Стеллинг, которая могла оказаться где-нибудь неподалеку, считалось оскорблением, смыть которое могли только двадцать строчек Вергилия.
In fact, that lady did presently descend from her room, in double wonder at the noise and the subsequent cessation of Philip's music.	И действительно, эта леди тут же спустилась из своей комнаты, чтобы выяснить причину шума и последовавшей за ним полной тишины.
She found him sitting in a heap on the hassock, and crying bitterly.	Она увидела, что Филип сидит, скорчившись на подушечке для молитвы, и плачет.
"What's the matter, Wakem? what was that noise about?	- В чем дело, Уэйкем? Что тут за шум?
Who slammed the door?"	Кто хлопнул дверью?
Philip looked up, and hastily dried his eyes.	Филип взглянул на нее и поспешно вытер глаза.
"It was Tulliver who came in-to ask me to go out with him."	- Сюда заходил Талливер... звал меня во двор.
"And what are you in trouble about?" said Mrs. Stelling.	- А с тобой что такое? - спросила миссис Стеллинг.
Philip was not her favorite of the two pupils; he was less obliging than Tom, who was made useful in many ways.	Из двух учеников она предпочитала Тома: он был более обязателен, и она часто пользовалась его услугами.
Still, his father paid more than Mr. Tulliver did, and she meant him to feel that she behaved exceedingly well to him.	Вместе с тем отец Филипа платил больше, чем мистер Талливер, и миссис Стеллниг хотела показать мальчику, что относится к нему как нельзя лучше.

Philip, however, met her advances toward a good understanding very much as a caressed mollusk meets an invitation to show himself out of his shell.	Филип, однако, встречал ее авансы так же, как моллюск - самые любезные приглашения вылезть из своей раковины.
Mrs. Stelling was not a loving, tender-hearted woman; she was a woman whose skirt sat well, who adjusted her waist and patted her curls with a preoccupied air when she inquired after your welfare.	Миссис Стеллинг не отличалась любящим и нежным сердцем; это была женщина, которая умела хорошо одеваться и, спрашивая: "Как вы поживаете?", с рассеянным видом поправляла пояс или приглаживала волосы.
These things, doubtless, represent a great social power, but it is not the power of love; and no other power could win Philip from his personal reserve.	Это безусловно ценится в свете, но для Филипа ее достоинства не имели никакой пены. Только любовью можно было завоевать его душу.
He said, in answer to her question,	В ответ на ее вопрос он сказал:
"My toothache came on, and made me hysterical again."	- У меня снова заболел зуб, вот и нервы расшалились.
This had been the fact once, and Philip was glad of the recollection; it was like an inspiration to enable him to excuse his crying.	Это с ним однажды действительно случилось, и он обрадовался, когда нашел, словно по наитию, как объяснить свои слезы.
He had to accept eau-de-Cologne and to refuse creosote in consequence; but that was easy.	Ему пришлось положить на зуб одеколон, отказавшись от креозота, но это было нетрудно.
Meanwhile Tom, who had for the first time sent a poisoned arrow into Philip's heart, had returned to the carriage-house, where he found Mr. Poulter, with a fixed and earnest eye, wasting the perfections of his sword-exercise on probably observant but inappreciative rats.	Тем временем Том, пустив отравленную стрелу в сердце Филипа, возвратился в каретный сарай, где мистер Поултер, мрачно уставившись в одну точку, расточал все совершенство своих сабельных приемов перед крысами - может быть, и внимательными, однако неспособными оценить его по заслугам, зрителями.
But Mr. Poulter was a host in himself; that is to say, he admired himself more than a whole army of spectators could have admired him.	Но мистер Поултер и один стоил сотни; я хочу сказать, что он сам восхищался собой больше, нежели целая сотня зрителей.
He took no notice of Tom's return, being too entirely absorbed in the cut and thrust,-the solemn one, two, three, four; and Tom, not without a slight feeling of alarm at Mr. Poulter's fixed eye and hungry-looking sword, which seemed impatient for something else to cut besides the air, admired the performance from as great a distance as possible.	Он не обратил на Тома никакого внимания, так он был поглощен своим делом, - один великолепный выпад, за ним - второй, третий, четвертый; и Том, не без тревоги глядя на сосредоточенное лицо мистера Поултера и кровожадную саблю, которой, казалось, не терпится рассечь что-нибудь поплотнее воздуха, любовался представлением из самого дальнего угла.
It was not until Mr. Poulter paused and wiped the perspiration from his forehead, that Tom felt the full charm of the sword-exercise, and wished it to be repeated.	И только когда мистер Поултер остановился и утер со лба испарину, Том вполне почувствовал прелесть упражнений и пожалел, что все уже позади.
"Mr. Poulter," said Tom, when the sword was being finally sheathed, "I wish you'd lend me your sword a little while to keep."	- Мистер Поултер, - сказал Том, когда сабля наконец была спрятана в ножны, - дайте ее мне ненадолго.
"No no, young gentleman," said Mr. Poulter, shaking his head decidedly; "you might do yourself some mischief with it."	- Ну нет, молодой джентльмен, - возразил мистер Поултер, решительно качая головой, - ты можешь себе что-нибудь повредить.

"No, I'm sure I wouldn't; I'm sure I'd take care and not hurt myself.	- Ну что вы, я буду осторожен, я не пораню себя -правда, не пораню.
I shouldn't take it out of the sheath much, but I could ground arms with it, and all that."	Да я и не буду вынимать ее из ножен, я просто стал бы салютовать ею и все такое.
"No, no, it won't do, I tell you; it won't do," said Mr. Poulter, preparing to depart.	- Нет, ничего не выйдет, говорю тебе, ничего не выйдет, - ответил мистер Поултер, готовясь к отбытию.
"What 'ud Mr. Stelling say to me?"	- Что бы на это сказал мистер Стеллинг?
"Oh, I say, do, Mr. Poulter! I'd give you my five-shilling piece if you'd let me keep the sword a week.	- О, послушайте, мистер Поултер, я отдам вам свои пять шиллингов, если вы одолжите мне саблю на недельку.
Look here!" said Tom, reaching out the attractively large round of silver.	Вот, - сказал Том, протягивая соблазнительный кружочек серебра. Хитрец!
The young dog calculated the effect as well as if he had been a philosopher.	Он рассчитал эффект не хуже зрелого философа.
"Well," said Mr. Poulter, with still deeper gravity, "you must keep it out of sight, you know."	- Хорошо, - еще более серьезно сказал мистер Поултер, - только ее никто не должен видеть.
"Oh yes, I'll keep it under the bed," said Tom, eagerly, "or else at the bottom of my large box."	- О, конечно, я положу ее под кровать, -нетерпеливо пообещал Том, - или даже на дно своего сундучка.
"And let me see, now, whether you can draw it out of the sheath without hurting yourself."	- Ну-ка, давай посмотрим, можешь ли ты вытаскивать ее из ножен, не поранившись.
That process having been gone through more than once, Mr. Poulter felt that he had acted with scrupulous conscientiousness, and said,	После того как эта операция была проделана несколько раз, мистер Поултер почувствовал, что совесть у него чиста, и сказал:
"Well, now, Master Tulliver, if I take the crown-piece, it is to make sure as you'll do no mischief with the sword."	- Ну хорошо, мастер Том, я возьму крону, чтобы быть умеренным, что ты себе не повредишь.
"Oh no, indeed, Mr. Poulter," said Tom, delightedly handing him the crown-piece, and grasping the sword, which, he thought, might have been lighter with advantage.	- О, конечно, нет, мистер Поултер, - воскликнул Том, с восторгом протягивая ему монету и сжимая в руке саблю, которая, кстати, могла бы быть и полегче.
"But if Mr. Stelling catches you carrying it in?" said Mr. Poulter, pocketing the crown-piece provisionally while he raised this new doubt.	- А если мистер Стеллинг увидит, как ты несешь ее в дом? - выдвинул мистер Поултер новый довод, предварительно спрятав деньги в карман.
"Oh, he always keeps in his upstairs study on Saturday afternoon," said Tom, who disliked anything sneaking, but was not disinclined to a little stratagem in a worthy cause.	- О, по субботам он всегда сидит наверху, в своем кабинете, - сказал Том. Он не любил действовать исподтишка, но был не против небольшой военной хитрости, когда дело того стоило.
So he carried off the sword in triumph mixed with dread-dread that he might encounter Mr. or Mrs. Stelling-to his bedroom, where, after some consideration, he hid it in the closet behind some hanging clothes.	Поэтому с триумфом, смешанным со страхом -страхом, что ему могут повстречаться мистер или миссис Стеллинг, - он унес саблю в свою комнату и, по некотором размышлении, спрятал ее в чуланчике, за висящим там платьем.

That night he fell asleep in the thought that he would astonish Maggie with it when she came,-tie it round his waist with his red comforter, and make her believe that the sword was his own, and that he was going to be a soldier.	В этот вечер он уснул, предвкушая, как поразит Мэгги, когда она приедет: подвяжет ножны к поясу красным шарфом и объявит ей, что сабля его собственная и что он собирается идти в солдаты.
There was nobody but Maggie who would be silly enough to believe him, or whom he dared allow to know he had a sword; and Maggie was really coming next week to see Tom, before she went to a boarding-school with Lucy.	Никто, кроме Мэгги, не будет так глуп, чтобы поверить ему, и никому, кроме Мэгги, он не отважится показать саблю; а Мэгги, и правда, должна была приехать к нему на следующий неделе, перед тем как отправиться вместе с Люси в пансион.
If you think a lad of thirteen would have been so childish, you must be an exceptionally wise man, who, although you are devoted to a civil calling, requiring you to look bland rather than formidable, yet never, since you had a beard, threw yourself into a martial attitude, and frowned before the looking-glass.	Если вы думаете, что мальчику в тринадцать лет не пристало быть таким ребячливым, вы, должно быть, исключительно благоразумный человек, и -пусть даже посвятили себя гражданской профессии, требующей скорее мирного, чем грозного вида, - никогда, с тех пор как у вас появились усы, не принимали воинственной позы перед зеркалом и не хмурили брови, глядя на свое отражение.
It is doubtful whether our soldiers would be maintained if there were not pacific people at home who like to fancy themselves soldiers.	Я не уверен, что мы могли бы пополнять нашу армию, если бы дома не было штатских людей, которые любят воображать себя солдатами.
War, like other dramatic spectacles, might possibly cease for want of a "public."	Войнам, как и другим драматическим зрелищам, вероятно, пришел бы конец, не будь на свете "публики".
Chapter V Maggie's Second Visit	Глава V ВТОРОЕ ПОСЕЩЕНИЕ МЭГГИ
This last breach between the two lads was not readily mended, and for some time they spoke to each other no more than was necessary.	Трещину в отношениях двух мальчиков было не так просто заделать, и они довольно долго разговаривали друг с другом, только когда их к тому вынуждала необходимость.
Their natural antipathy of temperament made resentment an easy passage to hatred, and in Philip the transition seemed to have begun; there was no malignity in his disposition, but there was a susceptibility that made him peculiarly liable to a strong sense of repulsion.	При различии их темпераментов обида легко могла перейти в ненависть, и у Филипа этот процесс, по-видимому, уже начался. По натуре он не был злым, но обидчивость часто толкала его к недобрым чувствам.
The ox-we may venture to assert it on the authority of a great classic-is not given to use his teeth as an instrument of attack, and Tom was an excellent bovine lad, who ran at questionable objects in a truly ingenious bovine manner; but he had blundered on Philip's tenderest point, and had caused him as much acute pain as if he had studied the means with the nicest precision and the most envenomed spite.	Быку - мы можем позволить себе утверждать это, ссылаясь на авторитет одного из великих классиков, - не свойственно пускать в ход зубы как средство нападения. Том был милый тринадцатилетний бычок и бросался на подозрительные предметы со всей присущей быкам ловкостью, но он случайно попал в самое уязвимое место и причинил Филипу такую острую боль, будто, преисполненный ядовитой злобы, долго и тщательно целился, чтобы поразить его посильней.

Tom saw no reason why they should not make up this quarrel as they had done many others, by behaving as if nothing had happened; for though he had never before said to Philip that his father was a rogue, this idea had so habitually made part of his feeling as to the relation between himself and his dubious schoolfellow, who he could neither like nor dislike, that the mere utterance did not make such an epoch to him as it did to Philip.	Том не понимал, почему бы им не покончить с этой ссорой, так же как они кончали со многими другими, просто делая вид, что ровно ничего не случилось. Хотя он никогда раньше не говорил Филипу, что его отец - мошенник, мысль Эта всегда в какой-то степени определяла его отношение к товарищу, который не вызывал у него доверия и которого он не мог ни любить, ни ненавидеть; поэтому выражение Этой мысли вслух не явилось для него таким событием, как для Филипа.
And he had a right to say so when Philip hectored over him, and called him names.	Он имел полное право сказать так, раз Филип первый на него набросился и обозвал худыми словами.
But perceiving that his first advances toward amity were not met, he relapsed into his least favorable disposition toward Philip, and resolved never to appeal to him either about drawing or exercise again.	Но заметил, что все попытки пойти на мировую не встречают со стороны Филипа никакого отклика, Том снова надулся и решил никогда больше не обращаться к нему за помощью - ни с рисунками, ни с латынью.
They were only so far civil to each other as was necessary to prevent their state of feud from being observed by Mr. Stelling, who would have "put down" such nonsense with great vigor.	Они держались друг с другом настолько корректно, насколько это было необходимо, чтобы мистер Стеллинг не заметил, что они в ссоре, - он сразу бы положил конец таким глупостям.
When Maggie came, however, she could not help looking with growing interest at the new schoolfellow, although he was the son of that wicked Lawyer Wakem, who made her father so angry.	Но Мэгги, приехав к Тому, не могла удержаться, чтобы не смотреть со все растущим интересом на его нового товарища, хотя оп и был сыном этого гадкого Уэйкема, на которого так сердился ее отец.
She had arrived in the middle of school-hours, and had sat by while Philip went through his lessons with Mr. Stelling.	Она прибыла в разгар занятий и сидела в сторонке, пока Филип отвечал уроки мистеру Стеллингу.
Tom, some weeks ago, had sent her word that Philip knew no end of stories,-not stupid stories like hers; and she was convinced now from her own observation that he must be very clever; she hoped he would think her rather clever too, when she came to talk to him.	Том за несколько недель до ее приезда писал ей, что Филип знает бесчисленное множество разных историй, не таких глупых, как у нее, и теперь, слушая его, Мэгги решила, что он, должно быть, очень умный. Она надеялась, что Филип найдет умной и ее, Мэгги, когда они поговорят друг с другом.
Maggie, moreover, had rather a tenderness for deformed things; she preferred the wry-necked lambs, because it seemed to her that the lambs which were quite strong and well made wouldn't mind so much about being petted; and she was especially fond of petting objects that would think it very delightful to be petted by her.	К тому же Мэгги с нежностью относилась ко всем калекам; она предпочитала хромых ягнят, потому что ей казалось, что сильные и здоровые не так рады будут ее ласкам, а ей больше всего на свете нравилось ласкать тех, кому это доставляет радость.
She loved Tom very dearly, but she often wished that he cared more about her loving him.	Она очень любила Тома, но ей хотелось, чтобы его больше беспокоило, любит она его или нет.
"I think Philip Wakem seems a nice boy, Tom," she said, when they went out of the study together into the garden, to pass the interval before dinner.	- А Филип Уэйкем, кажется, славный мальчик - а, Том? - сказала она, когда они вышли вместе в сад перед обедом.

"He couldn't choose his father, you know; and I've read of very bad men who had good sons, as well as good parents who had bad children.	- Он же не мог сам выбрать себе отца, правда? И я читала об очень плохих людях, у которых были хорошие сыновья, и о хороших родителях и плохих детях.
And if Philip is good, I think we ought to be the more sorry for him because his father is not a good man.	А если Филип хороший, мы должны только жалеть его, раз у него отец плохой человек.
You like him, don't you?"	Ведь он тебе тоже нравится, да?
"Oh, he's a queer fellow," said Tom, curtly, "and he's as sulky as can be with me, because I told him his father was a rogue.	- Странный он какой-то, - отрывисто бросил Том, - и злится на меня за то, что я назвал его отца мошенником.
And I'd a right to tell him so, for it was true; and he began it, with calling me names.	А я имел полное право это сказать, ведь так оно и есть, и он первый начал браниться.
But you stop here by yourself a bit, Maggie, will you?	Побудь тут минутку одна, Мэгги, ладно?
I've got something I want to do upstairs."	Мне надо сбегать в мою комнату. У меня там что-то есть.
"Can't I go too?" said Maggie, who in this first day of meeting again loved Tom's shadow.	- А мне можно с тобой? - спросила Мэгги, которой в первый день после разлуки была мила даже тень Тома.
"No, it's something I'll tell you about by-and-by, not yet," said Tom, skipping away.	- Нет, я тебе потом расскажу, что это, сейчас еще рано, - сказал Том и вприпрыжку побежал от нее прочь.
In the afternoon the boys were at their books in the study, preparing the morrow's lesson's that they might have a holiday in the evening in honor of Maggie's arrival.	После обеда мальчики снова пошли в кабинет готовить уроки на завтра, чтобы в честь приезда Мэгги быть вечером свободными.
Tom was hanging over his Latin grammar, moving his lips inaudibly like a strict but impatient Catholic repeating his tale of paternosters; and Philip, at the other end of the room, was busy with two volumes, with a look of contented diligence that excited Maggie's curiosity; he did not look at all as if he were learning a lesson.	Том сгорбился над латинской грамматикой, бесшумно шевеля губами, как ревностный католик, стремящийся поскорее повторить "Отче наш" положенное число раз, а Филип в другом конце комнаты прилежно читал что-то, заглядывая то в одну, то в другую большую книгу, с таким довольным видом, что возбудил любопытство у Мэгги, - совсем непохоже было, что он учит уроки.
She sat on a low stool at nearly a right angle with the two boys, watching first one and then the other; and Philip, looking off his book once toward the fire-place, caught the pair of questioning dark eyes fixed upon him.	Она сидела у камина на низенькой скамеечке недалеко от обоих мальчиков, попеременно наблюдая то за тем, то за другим; и как-то, оторвавшись от книги, Филин встретился взглядом с внимательными черными глазами, глядевшими на него с немым вопросом.
He thought this sister of Tulliver's seemed a nice little thing, quite unlike her brother; he wished he had a little sister.	Он подумал, что эта сестренка Талливера -премилое создание и совершенно непохожа на своего Грата; он бы хотел, чтобы у него, Филипа, была младшая сестренка.

What was it, he wondered, that made Maggie's dark eyes remind him of the stories about princesses being turned into animals? I think it was that her eyes were full of unsatisfied intelligence, and unsatisfied beseeching affection.	Есть у нее что-то такое в глазах, отчего на ум приходит принцесса из сказки, превращенная в бессловесную лягушку или лебедя... Я думаю, он увидел в них неудовлетворенную мысль и неудовлетворенную жажду любви.
"I say, Magsie," said Tom at last, shutting his books and putting them away with the energy and decision of a perfect master in the art of leaving off,	- Послушай, Мэгзи, - сказал наконец Том, закрывая книги и откладывая их в сторону с энергией и решительностью истинного мастера в искусстве ничегонеделанья.
"I've done my lessons now.	- С уроками покончено.
Come upstairs with me."	Пойдем со мной наверх.
"What is it?" said Maggie, when they were outside the door, a slight suspicion crossing her mind as she remembered Tom's preliminary visit upstairs.	- А зачем? - спросила Мэгги, когда они вышли из комнаты; она вспомнила его предварительный визит в спальню и возымела кое-какие подозрения.
"It isn't a trick you're going to play me, now?"	- Ты, может, хочешь сыграть со мной какую-нибудь штуку?
"No, no, Maggie," said Tom, in his most coaxing tone; "It's something you'll like ever so."	- Да нет, Мэгги, нет, - уговаривал ее Том, - тебе это очень-очень понравится.
He put his arm round her neck, and she put hers round his waist, and twined together in this way, they went upstairs.	Он обнял ее за шею, она обвила рукой его талию, и таи, обнявшись, они пошли наверх.
"I say, Magsie, you must not tell anybody, you know," said Tom, "else I shall get fifty lines."	- Послушай, Мэгги, только ты никому не говори, знаешь, - сказал Том, - а то я получу пятьдесят строчек.
"Is it alive?" said Maggie, whose imagination had settled for the moment on the idea that Tom kept a ferret clandestinely.	- А оно живое? - спросила Мэгги, которой вдруг пришло в голову, что он тайком держит в своей комнате хорька.
"Oh, I sha'n't tell you," said he.	- Сейчас увидишь, - ответил Том.
"Now you go into that corner and hide your face, while I reach it out," he added, as he locked the bedroom door behind them.	- Иди теперь в тот угол и закрой пока глаза, -добавил он, запирая дверь спальни.
"I'll tell you when to turn round.	- Я скажу тебе, когда можно будет повернуться.
You mustn't squeal out, you know."	Только не визжи.
"Oh, but if you frighten me, I shall," said Maggie, beginning to look rather serious.	- Если ты меня напугаешь - буду, - сказала Мэгги, становясь серьезной.
"You won't be frightened, you silly thing," said Tom.	- Да нечего тут пугаться, глупая, - сказал Том.
"Go and hide your face, and mind you don't peep."	- Ну, закрывай глаза, да смотри не подглядывай.
"Of course I sha'n't peep," said Maggie, disdainfully; and she buried her face in the pillow like a person of strict honor.	- Очень мне нужно, - презрительно сказала Мэгги и уткнулась лицом в подушку, показывая, что честь для нее превыше всего.
But Tom looked round warily as he walked to the closet; then he stepped into the narrow space, and almost closed the door.	Том, опасливо оглядываясь, пошел к чулану, затем забрался в него и притворил за собой дверь.

Maggie kept her face buried without the aid of principle, for in that dream-suggestive attitude she had soon forgotten where she was, and her thoughts were busy with the poor deformed boy, who was so clever, when Tom called out,	Мэгги ничего не стоило сдержать свое слово, даже не опираясь на твердые принципы: лежа с закрытыми глазами, она скоро забыла, где находится, и задумалась о бедном горбатом мальчике - таком умном! - но тут Том позвал ее:
"Now then, Magsie!"	- Гляди теперь, Мэгги!
Nothing but long meditation and preconcerted arrangement of effects could have enabled Tom to present so striking a figure as he did to Maggie when she looked up.	Тому пришлось немало поломать голову и заранее подготовить кое-какие эффекты, для того чтобы предстать перед Мэгги в столь поразительном обличье.
Dissatisfied with the pacific aspect of a face which had no more than the faintest hint of flaxen eyebrow, together with a pair of amiable blue-gray eyes and round pink cheeks that refused to look formidable, let him frown as he would before the looking-glass (Philip had once told him of a man who had a horseshoe frown, and Tom had tried with all his frowning might to make a horseshoe on his forehead), he had had recourse to that unfailing source of the terrible, burnt cork, and had made himself a pair of black eyebrows that met in a satisfactory manner over his nose, and were matched by a less carefully adjusted blackness about the chin.	Недовольный мирным выражением своего лица -его круглые розовые щеки и добродушные серо-голубые глаза, над которыми виднелся лишь слабый намек на соломенного цвета брови, никак не желали принимать грозный вид, сколько бы он ни хмурился перед зеркалом (Филип как-то рассказал ему о человеке, у которого морщины на лбу напоминали подкову, и Том изо всех сил старался хмуриться, чтобы и у него на лбу были такие же морщины), - он прибегнул к помощи незаменимого в этих случаях средства - к жженой пробке - и навел себе черные брови, благополучно сошедшиеся над переносицей, и зачернил подбородок - уже менее аккуратно.
He had wound a red handkerchief round his cloth cap to give it the air of a turban, and his red comforter across his breast as a scarf,-an amount of red which, with the tremendous frown on his brow, and the decision with which he grasped the sword, as he held it with its point resting on the ground, would suffice to convey an approximate idea of his fierce and bloodthirsty disposition.	Вокруг ночного колпака он обмотал наподобие тюрбана красный платок, а грудь перехватил красным шарфом, как перевязью. Весь этот красный цвет в сочетании с насупленными бровями и решительность, с которой он сжимал саблю, держа ее острием вниз, должны были дать хотя бы примерное представление о его жестокой и кровожадной натуре.
Maggie looked bewildered for a moment, and Tom enjoyed that moment keenly; but in the next she laughed, clapped her hands together, and said,	Какую-то секунду Мэгги смотрела на него в полном недоумении, и Том получил огромное удовольствие, но тут же она рассмеялась и, хлопая в ладоши, воскликнула:
"Oh, Tom, you've made yourself like Bluebeard at the show."	- О, Том, ты нарядился, как Синяя Борода в балагане.
It was clear she had not been struck with the presence of the sword,-it was not unsheathed. Her frivolous mind required a more direct appeal to its sense of the terrible, and Tom prepared for his master-stroke.	Очевидно, сабля ничуть ее не поразила - она была в ножнах. это легкомысленное существо нуждалось для устрашения в более сильных средствах, и Том решил перейти к своему коронному номеру.
Frowning with a double amount of intention, if not of corrugation, he (carefully) drew the sword from its sheath, and pointed it at Maggie.	Нахмурившись в два раза грознее, чем прежде, - в воображении, если не в действительности, - он осторожно вытащил саблю и направил ее на Мэгги.
"Oh, Tom, please don't!" exclaimed Maggie, in a tone of suppressed dread, shrinking away from him into the opposite corner.	- О, Том, пожалуйста, не надо, - стараясь не выдать своего страха, воскликнула Мэгги и отбежала от него в противоположный конец комнаты.

"I shall scream-I'm sure I shall!	- Я закричу, честное слово, закричу!
Oh, don't I wish I'd never come upstairs!"	Ой, не надо! Лучше бы я совсем сюда не приходила!
The corners of Tom's mouth showed an inclination to a smile of complacency that was immediately checked as inconsistent with the severity of a great warrior.	Лицо Тома стало расплываться в удовлетворенной улыбке, но он тут же сдержал это проявление чувств, не подобающее суровому воину.
Slowly he let down the scabbard on the floor, lest it should make too much noise, and then said sternly,-	Медленно, чтобы не наделать шума, он опустил ножны на пол и грозно сказал:
"I'm the Duke of Wellington!	- Я герцог Веллингтон!
March!" stamping forward with the right leg a little bent, and the sword still pointing toward Maggie, who, trembling, and with tear-filled eyes, got upon the bed, as the only means of widening the space between them.	Шагом марш! Он топнул правой ногой, все еще направляя шпагу на Мэгги, которая, дрожа и чуть не плача от страха, забралась на кровать, чтобы хоть немного увеличить расстояние между собой и братом.
Tom, happy in this spectator of his military performances, even though the spectator was only Maggie, proceeded, with the utmost exertion of his force, to such an exhibition of the cut and thrust as would necessarily be expected of the Duke of Wellington.	Том, в восторге, что имеет свидетеля своих военных подвигов - пусть даже свидетель этот Мэгги, - напряг все силы, чтобы показать такое умение владеть саблей, какого естественно было ожидать от герцога Веллингтона.
"Tom, I will not bear it, I will scream," said Maggie, at the first movement of the sword.	- Том, я этого не вынесу... я буду сейчас кричать, -всхлипнула Мэгги при первом движении сабли.
"You'll hurt yourself; you'll cut your head off!"	- Ты поранишься, ты отрубишь себе голову.
"One-two," said Tom, resolutely, though at "two" his wrist trembled a little. "Three" came more slowly, and with it the sword swung downward, and Maggie gave a loud shriek.	-Раз... два, - решительно произнес Том, хотя на "два" рука его дрогнула. "Три" прозвучало не так уверенно, и тут сабля покачнулась, а Мэгги громко вскрикнула.
The sword had fallen, with its edge on Tom's foot, and in a moment after he had fallen too.	Сабля упала, да еще лезвием Тому на ногу, а сразу же за тем и он тоже упал.
Maggie leaped from the bed, still shrieking, and immediately there was a rush of footsteps toward the room.	Все еще крича, Мэгги одним прыжком соскочила на пол, и тут послышался звук быстрых шагов.
Mr. Stelling, from his upstairs study, was the first to enter.	Первым из своего кабинета в том же этаже подоспел мистер Стеллинг.
He found both the children on the floor.	Он увидел обоих детей на полу.
Tom had fainted, and Maggie was shaking him by the collar of his jacket, screaming, with wild eyes.	Том был без сознания, и Мэгги, обезумев от страха, с громким плачем трясла его за курточку.
She thought he was dead, poor child! and yet she shook him, as if that would bring him back to life.	Бедняжка решила, что он умер, и все же трясла его, словно это могло вернуть его к жизни.
In another minute she was sobbing with joy because Tom opened his eyes.	А через минуту она заплакала от радости - Том открыл глаза.
She couldn't sorrow yet that he had hurt his foot; it seemed as if all happiness lay in his being alive.	Она еще не в состоянии была горевать из-за того, что он поранил себе ногу. Том жив - казалось, нет большего счастья!

Chapter VI A Love-Scene	Глава VI ОБЪЯСНЕНИЕ В ЛЮБВИ
Poor Tom bore his severe pain heroically, and was resolute in not "telling" of Mr. Poulter more than was unavoidable; the five-shilling piece remained a secret even to Maggie.	Бедный Том, стоически вытерпев жестокую боль, не отступил от своего решения не ябедничать на мистера Поултера и рассказал только то, что невозможно было скрыть: отданная за шпагу крона осталась тайной даже для Мэгги.
But there was a terrible dread weighing on his mind, so terrible that he dared not even ask the question which might bring the fatal "yes"; he dared not ask the surgeon or Mr. Stelling, "Shall I be lame, Sir?" He mastered himself so as not to cry out at the pain; but when his foot had been dressed, and he was left alone with Maggie seated by his bedside, the children sobbed together, with their heads laid on the same pillow.	Но его мучила ужасная мысль, настолько ужасная, что он не решался задать вопрос, боясь услышать роковое "да", - он не решался спросить у доктора или мистера Стеллинга: "Я останусь хромым, сэр?" Он держал себя в руках и не кричал во время перевязки, но когда возле него осталась одна Мэгги, оба они, положив головы на одну подушку, дружно расплакались.
Tom was thinking of himself walking about on crutches, like the wheelwright's son; and Maggie, who did not guess what was in his mind, sobbed for company.	Том думал, что теперь ему придется ходить на костылях, как сыну колесного мастера, а Мэгги, не догадываясь, что у него на душе, плакала просто за компанию.
It had not occurred to the surgeon or to Mr. Stelling to anticipate this dread in Tom's mind, and to reassure him by hopeful words.	Ни доктору, ни мистеру Стеллингу не пришло в голову, что у Тома могут возникнуть такие опасения и что следует его успокоить.
But Philip watched the surgeon out of the house, and waylaid Mr. Stelling to ask the very question that Tom had not dared to ask for himself.	Но Филип подкараулил мистера Стеллинга, когда он пошел провожать врача, и получил ответ на тот вопрос, который не отважился задать Том.
"I beg your pardon, sir,-but does Mr. Askern say Tulliver will be lame?"	-Простите, сэр... что мистер Аскерн говорит насчет Талливера - он будет хромать?
"Oh, no; oh, no," said Mr. Stelling, "not permanently; only for a little while."	- О нет, нет, - ответил мистер Стеллинг, - только первое время.
"Did he tell Tulliver so, sir, do you think?"	-А он сказал об этом Талливеру, как вы думаете?
"No; nothing was said to him on the subject."	- Нет, на эту тему не было вообще никаких разговоров.
"Then may I go and tell him, sir?"	-Так мне можно пойти сказать ему, сэр?
"Yes, to be sure; now you mention it, I dare say he may be troubling about that.	- Да, конечно. Хорошо, что ты мне напомнил, это, и правда, может его треножить.
Go to his bedroom, but be very quiet at present."	Пойди к нему, только не поднимайте там никакой возни.
It had been Philip's first thought when he heard of the accident,-"Will Tulliver be lame?	Первой мыслью Филипа, когда он услышал о несчастье, было: "Неужели Талливер останется хромым?
It will be very hard for him if he is"; and Tom's hitherto unforgiven offences were washed out by that pity.	Это будет для него очень тяжело", - и обида, которую он до сих пор не мог простить Тому, потонула в жалости к товарищу по несчастью.
Philip felt that they were no longer in a state of repulsion, but were being drawn into a common current of suffering and sad privation.	Филип чувствовал, что теперь их ничто не разъединяет, у них обоих одна беда, и ждут их одни и тс же страдания.

His imagination did not dwell on the outward calamity and its future effect on Tom's life, but it made vividly present to him the probable state of Tom's feeling.	Он не столько думал о происшедшей катастрофе и ее последствиях, сколько о том, что должен чувствовать в эту минуту Том.
Philip had only lived fourteen years, but those years had, most of them, been steeped in the sense of a lot irremediably hard.	Филип прожил на свете всего пятнадцать лет, но эти годы были отравлены мыслями о его непоправимом несчастье.
"Mr. Askern says you'll soon be all right again, Tulliver, did you know?" he said rather timidly, as he stepped gently up to Tom's bed.	- Знаешь, Талливер, мистер Аскерн сказал, что ты скоро понравишься, - застенчиво проговорил он, подходя к кровати Тома.
"I've just been to ask Mr. Stelling, and he says you'll walk as well as ever again by-and-day."	- Я только что спрашивал мистера Стеллинга, и он говорит, что понемножку ты станешь ходить - не хуже, чем прежде.
Tom looked up with that momentary stopping of the breath which comes with a sudden joy; then he gave a long sigh, and turned his blue-gray eyes straight on Philip's face, as he had not done for a fortnight or more.	От нежданной радости у Тома на миг перехватило дыхание, затем он облегченно вздохнул, и его серо-голубые глаза взглянули прямо в лицо Филипу, а этого не бывало уже больше двух недель.
As for Maggie, this intimation of a possibility she had not thought of before affected her as a new trouble; the bare idea of Tom's being always lame overpowered the assurance that such a misfortune was not likely to befall him, and she clung to him and cried afresh.	Что до Мэгги, намек на опасность, о которой она и не думала, взволновал ее, словно пришла новая беда; и при мысли, что Том вдруг на всю жизнь останется хромым, хотя Филип уверял, что это вряд ли может с ним случиться, она прильнула к брату и снова расплакалась.
"Don't be a little silly, Magsie," said Tom, tenderly, feeling very brave now. "I shall soon get well."	- Ну, не будь такой глупенькой, Мэгзи, - нежно произнес Том, обретя теперь всю свою храбрость, - я скоро поправлюсь.
"Good-by, Tulliver," said Philip, putting out his small, delicate hand, which Tom clasped immediately with his more substantial fingers.	- До свидания, Талливер, - сказал Филип, протягивая ему небольшую хрупкую руку, и Том немедленно ответил ему пожатием своей куда более крепкой руки.
"I say," said Tom, "ask Mr. Stelling to let you come and sit with me sometimes, till I get up again, Wakem; and tell me about Robert Bruce, you know."	- Послушай, - сказал Том, - попроси мистера Стеллинга, чтобы он разрешил тебе приходить сюда, пока я лежу... и, знаешь что, Уэйкем, расскажи мне про Роберта Брюса.
After that, Philip spent all his time out of school-hours with Tom and Maggie.	С тех пор все свободное от занятий время Филип проводил с Томом и Мэгги.
Tom liked to hear fighting stories as much as ever, but he insisted strongly on the fact that those great fighters who did so many wonderful things and came off unhurt, wore excellent armor from head to foot, which made fighting easy work, he considered.	Том по-прежнему с удовольствием слушал рассказы о сражениях, но всякий раз утверждал, что все эти великие воины, совершившие столько славных деяний и оставшиеся целыми и невредимыми, были с ног головы защищены превосходными доспехами, а при таких условиях, конечно, сражаться нетрудно.
He should not have hurt his foot if he had had an iron shoe on.	Он бы не поранил себе ногу, будь на нем железный башмак.

He listened with great interest to a new story of Philip's about a man who had a very bad wound in his foot, and cried out so dreadfully with the pain that his friends could bear with him no longer, but put him ashore on a desert island, with nothing but some wonderful poisoned arrows to kill animals with for food.	Он с большим интересом выслушал новую историю про человека, у которого была жестокая рана на ноге и который так ужасно кричал от боли, что друзья не могли этого вынести и высадили его на необитаемом острове, ничего не оставив ему, кроме отравленных стрел, чтобы он мог добывать себе пропитание.
"I didn't roar out a bit, you know," Tom said, "and I dare say my foot was as bad as his.	- А я даже не пикнул, знаешь, - ответил Том, - а у меня нога болела не меньше, чем у него.
It's cowardly to roar."	Только трусы кричат от боли.
But Maggie would have it that when anything hurt you very much, it was quite permissible to cry out, and it was cruel of people not to bear it.	Но Мэгги считала, что, когда тебе очень больно, ничуть не зазорно немножко поплакать и жестоко было со стороны друзей так поступить с Филоктетом.
She wanted to know if Philoctetes had a sister, and why she didn't go with him on the desert island and take care of him.	Она хотела знать, была ли у него сестра и почему она не отправилась вместе с братом на необитаемый остров, чтобы ухаживать за ним.
One day, soon after Philip had told this story, he and Maggie were in the study alone together while Tom's foot was being dressed.	Однажды, вскоре после этого разговора, Филип и Мэгги сидели вдвоем в кабинете, пока Тому делали перевязку.
Philip was at his books, and Maggie, after sauntering idly round the room, not caring to do anything in particular, because she would soon go to Tom again, went and leaned on the table near Philip to see what he was doing, for they were quite old friends now, and perfectly at home with each other.	Филип читал книгу, а Мэгги, бесцельно послонявшись по комнате и не желая приниматься за какое-нибудь занятие, потому что скоро снова вернется к Тому, подошла и, облокотившись на стол рядом с Филипом, стала смотреть, что он читает; они к этому времени уже были хорошими друзьями и держались друг с другом запросто.
"What are you reading about in Greek?" she said.	- О чем это ты читаешь по-гречески? - спросила она.
"It's poetry, I can see that, because the lines are so short."	- Это стихи, верно? Потому что короткие строки.
"It's about Philoctetes, the lame man I was telling you of yesterday," he answered, resting his head on his hand, and looking at her as if he were not at all sorry to be interrupted.	-О Филоктете... Помнишь, хромой человек, о котором я вам рассказывал, - ответил он, подперев голову рукой и устремляя на нее взор, видимо даже довольный, что она прервала его чтение.
Maggie, in her absent way, continued to lean forward, resting on her arms and moving her feet about, while her dark eyes got more and more fixed and vacant, as if she had quite forgotten Philip and his book.	Мэгги рассеянно смотрела на него, опершись грудью на стол и болтая ногами, и взгляд ее черных глаз становился все более неподвижным и отсутствующим, как будто она совсем забыла о Филипе и его книге.
"Maggie," said Philip, after a minute or two, still leaning on his elbow and looking at her, "if you had had a brother like me, do you think you should have loved him as well as Tom?"	- Мэгги, - сказал после минутного молчания Филип, все еще подпирая голову руками и глядя на нее, - если бы у тебя был такой брат, как я, ты бы любила его так же, как Тома?
Maggie started a little on being roused from her reverie, and said, "What?" Philip repeated his question.	Пробужденная от задумчивости, Мэгги слегка вздрогнула и сказала: "Что?" Филип повторил свой вопрос.

"Oh, yes, better," she answered immediately.	- О да, даже больше, - без колебаний ответила она.
"No, not better; because I don't think I could love you better than Tom.	- Нет, не больше, потому что не думаю, чтобы я могла любить кого-нибудь сильнее Тома.
But I should be so sorry,-so sorry for you."	Но мне было бы тебя так жаль... так жаль.
Philip colored; he had meant to imply, would she love him as well in spite of his deformity, and yet when she alluded to it so plainly, he winced under her pity.	Филип покраснел: именно это он и хотел знать -сможет ли она любить его, несмотря на его уродство, и все же, когда она сказала об этом так прямо, почувствовал, что ее жалость причиняет ему боль.
Maggie, young as she was, felt her mistake.	Мэгги, несмотря на свои десять лет, поняла, что так говорить не следовало.
Hitherto she had instinctively behaved as if she were quite unconscious of Philip's deformity; her own keen sensitiveness and experience under family criticism sufficed to teach her this as well as if she had been directed by the most finished breeding.	До сих пор она вела себя так, словно не замечала его горба: присущая ей чуткость и собственный печальный опыт подсказали это ей лучше, чем самое утонченное воспитание.
"But you are so very clever, Philip, and you can play and sing," she added quickly.	- Ведь ты такой умный, Филип, и так хорошо играешь на рояле и поешь, - добавила она быстро.
"I wish you were my brother.	- Я бы очень-очень хотела, чтобы ты был моим братом.
I'm very fond of you.	Я тебя так люблю.
And you would stay at home with me when Tom went out, and you would teach me everything; wouldn't you,-Greek and everything?"	И ты бы оставался со мной дома, когда Том уходил бы гулять, и учил бы меня всему, правда? Греческому языку и всему другому.
"But you'll go away soon, and go to school, Maggie," said Philip, "and then you'll forget all about me, and not care for me any more.	- Но ты скоро уедешь отсюда, Мэгги, и отправишься в школу, - сказал Филип, - и тогда ты совсем меня забудешь, и тебе будет все равно, есть я на свете или нет.
And then I shall see you when you're grown up, and you'll hardly take any notice of me."	А потом я встречу тебя, когда ты уже станешь взрослая, и ты меня даже и не заметишь.
"Oh, no, I sha'n't forget you, I'm sure," said Maggie, shaking her head very seriously.	- О нет, я знаю - я тебя не забуду, - сказала Мэгги, с серьезным видом покачивая головой.
"I never forget anything, and I think about everybody when I'm away from them.	- Я никогда ни о ком не забываю и думаю о всех, с кем я расстаюсь.
I think about poor Yap; he's got a lump in his throat, and Luke says he'll die.	Я думаю о бедном Йепе... у него опухоль в глотке, и Люк говорит, что он подохнет.
Only don't you tell Tom. because it will vex him so.	Только не рассказывай Тому, он очень огорчится.
You never saw Yap; he's a queer little dog,-nobody cares about him but Tom and me."	Ты никогда не видел Йепа: он такой забавный песик... И никому-то до него дела нет, кроме Тома и меня.
"Do you care as much about me as you do about Yap, Maggie?" said Philip, smiling rather sadly.	- А обо мне ты тоже будешь думать, хотя бы как о Йепе? - с грустной улыбкой промолвил Филип.
"Oh, yes, I should think so," said Maggie, laughing.	- О да, еще бы, - смеясь отвечала Мэгги.

"I'm very fond of you, Maggie; I shall never forget you," said Philip, "and when I'm very unhappy, I shall always think of you, and wish I had a sister with dark eyes, just like yours."	- А я тебя очень люблю, Мэгги, я тебя никогда не забуду, - сказал Филип, - и когда буду чувствовать себя очень несчастным, я стану думать о тебе и мечтать, чтобы у меня была сестренка с такими, как у тебя, черными глазами.
"Why do you like my eyes?" said Maggie, well pleased.	- А почему тебе нравятся мои глаза? - спросила польщенная Мэгги.
She had never heard any one but her father speak of her eyes as if they had merit.	Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь, кроме отца, отзывался о них с похвалой.
"I don't know," said Philip.	- Не знаю, - сказал Филип.
"They're not like any other eyes.	- Они не такие, как у всех.
They seem trying to speak,-trying to speak kindly.	Кажется, что они говорят... и говорят с такой добротой.
I don't like other people to look at me much, but I like you to look at me, Maggie."	Я не выношу, когда люди долго на меня смотрят, но когда ты глядишь на меня, Мэгги, мне это только приятно.
"Why, I think you're fonder of me than Tom is," said Maggie, rather sorrowfully.	- Странно, похоже, что ты любишь меня больше, чем Том, - со вздохом промолвила Мэгги.
Then, wondering how she could convince Philip that she could like him just as well, although he was crooked, she said: "Should you like me to kiss you, as I do Tom?	Затем, желая доказать ему, что он нравится ей ничуть не меньше из-за его горба, она добавила: -Хочешь, я тебя поцелую, как Тома?
I will, if you like."	Я с удовольствием поцелую, если ты хочешь.
"Yes, very much; nobody kisses me."	- Да, очень: меня никто никогда не целует.
Maggie put her arm round his neck and kissed him quite earnestly.	Мэгги обняла его за шею и с серьезным видом поцеловала.
"There now," she said, "I shall always remember you, and kiss you when I see you again, if it's ever so long.	- Ну вот, - сказала она, - я всегда буду тебя помнить и, когда встречу, снова тебя поцелую, хотя бы это было через много лет.
But I'll go now, because I think Mr. Askern's done with Tom's foot."	А теперь я пойду; мистер Аскерн, верно, уже перевязал Тома.
When their father came the second time, Maggie said to him,	Когда отец приехал за ней, она сказала ему:
"Oh, father, Philip Wakem is so very good to Tom; he is such a clever boy, and I do love him.	- О, отец, Филип Уэйкем так хорошо относится к Тому... Он такой умный мальчик и я так его люблю.
And you love him too, Tom, don't you?	И ты тоже его любишь - да, Том?
Say you love him," she added entreatingly.	Ну, скажи, что ты его любишь, - умоляюще добавила она.
Tom colored a little as he looked at his father, and said:	Слегка покраснев, Том взглянул на отца и сказал:
"I sha'n't be friends with him when I leave school, father; but we've made it up now, since my foot has been bad, and he's taught me to play at draughts, and I can beat him."	- Я не буду дружить с ним после школы, отец; но сейчас мы с ним помирились, после того как я поранил себе ногу, и он научил меня играть в шашки, и я у него выигрываю.

"Well, well," said Mr. Tulliver, "if he's good to you, try and make him amends, and be good to him.	- Ну что ж, сынок, - сказал мистер Талливер, -коли он с тобой хорош, отвечай ему тем же и будь хорош с ним.
He's a poor crooked creature, and takes after his dead mother.	Он бедный калека и пошел в свою покойную мать.
But don't you be getting too thick with him; he's got his father's blood in him too.	А только больно близко с ним не сходись... ведь и отцова кровь в нем тоже есть.
Ay, ay, the gray colt may chance to kick like his black sire."	Да, да, яблочко от яблони недалеко падает.
The jarring natures of the two boys effected what Mr. Tulliver's admonition alone might have failed to effect; in spite of Philip's new kindness, and Tom's answering regard in this time of his trouble, they never became close friends.	Полная противоположность характеров Филипа и Тома сделала то, чего не могло бы сделать одно только предостережение мистера Талливера: несмотря на доброту, проявленную Филипом во время несчастья с Томом, и на ответное расположение Тома, они так и не стали близкими друзьями.
When Maggie was gone, and when Tom by-and-by began to walk about as usual, the friendly warmth that had been kindled by pity and gratitude died out by degrees, and left them in their old relation to each other.	Когда Мэгги уехала и нога у Тома поправилась, дружеский огонь, зажженный жалостью и чувством благодарности, постепенно угас, и между ними установились прежние отношения.
Philip was often peevish and contemptuous; and Tom's more specific and kindly impressions gradually melted into the old background of suspicion and dislike toward him as a queer fellow, a humpback, and the son of a rogue.	Филип часто бывал раздражителен и насмешлив, и постепенно память о его доброте уступила в душе Тома место прежнему недоверию и антипатии к этому чудному мальчишке, горбуну и сыну мошенника.
If boys and men are to be welded together in the glow of transient feeling, they must be made of metal that will mix, else they inevitably fall asunder when the heat dies out.	Для того чтобы мальчиков, да и взрослых, соединила вспышка мимолетного чувства, они должны быть из металлов, которые легко сплавить, - в противном же случае они неизбежно разойдутся в разные стороны, как только вспышка погаснет.
Chapter VII The Golden Gates Are Passed	Глава VII ЗОЛОТЫЕ ВРАТА ОСТАЮТСЯ ПОЗАДИ
So Tom went on even to the fifth half-year-till he was turned sixteen-at King's Lorton, while Maggie was growing with a rapidity which her aunts considered highly reprehensible, at Miss Firniss's boarding-school in the ancient town of Laceham on the Floss, with cousin Lucy for her companion.	И вот Том без особых происшествий подошел к своему пятому полугодию в Кииг-Лортоне, - ему уже исполнилось шестнадцать, - а Мэгги, вытянувшись с быстротой, достойной, по мнению тетушек, всяческого порицания, проходила курс обучения в пансионе мисс Фёрнис, в старинном городке Лейсхеме на Флоссе, куда была отправлена вместе с кузиной Люси.
In her early letters to Tom she had always sent her love to Philip, and asked many questions about him, which were answered by brief sentences about Tom's toothache, and a turf-house which he was helping to build in the garden, with other items of that kind.	Первое время она в письмах к Тому всегда просила передать Филипу привет и интересовалась, как он поживает, но в ответ Том коротко сообщал ей о своей зубной боли, о том, что помогает строить в саду домик из дерна, и еще что-нибудь в этом роде.

She was pained to hear Tom say in the holidays that Philip was as queer as ever again, and often cross. They were no longer very good friends, she perceived; and when she reminded Tom that he ought always to love Philip for being so good to him when his foot was bad, he answered: "Well, it isn't my fault; I don't do anything to him."	Она огорчилась, услышав на каникулах от Тома, что Филип стал таким же странным, как прежде, и часто бывает очень злым; насколько она поняла, они не дружили больше, и когда она напомнила Тому, что он должен всегда любить Филипа за его прежнюю доброту, Том ответил: "Ну, я тут ни при чем. Я ему ничего плохого не делаю".
She hardly ever saw Philip during the remainder of their school-life; in the Midsummer holidays he was always away at the seaside, and at Christmas she could only meet him at long intervals in the street of St. Ogg's.	Она почти не встречалась с Филипом за те годы, что провела у мисс Фёрнис; в летние каникулы он всегда уезжал к морю, а на рождество она лишь изредка видела его в Сент-Огге.
When they did meet, she remembered her promise to kiss him, but, as a young lady who had been at a boarding-school, she knew now that such a greeting was out of the question, and Philip would not expect it.	Когда они все же сталкивались где-нибудь, она вспоминала о своем обещании поцеловать его при встрече, но, как молодая леди, обучающаяся в пансионе, понимала теперь, что о таком приветствии не может быть и речи и что Филип тоже этого не ждет от нее.
The promise was void, like so many other sweet, illusory promises of our childhood; void as promises made in Eden before the seasons were divided, and when the starry blossoms grew side by side with the ripening peach,-impossible to be fulfilled when the golden gates had been passed.	Обещание оказалось неосуществимым, подобно многим другим милым несбыточным обетам наших детских лет, как обещания Эдема, где царила вечная весна и рядом с белоснежными цветами персика рдели зрелые плоды -неосуществимым, когда золотые врата остаются позади.
But when their father was actually engaged in the long-threatened lawsuit, and Wakem, as the agent at once of Pivart and Old Harry, was acting against him, even Maggie felt, with some sadness, that they were not likely ever to have any intimacy with Philip again; the very name of Wakem made her father angry, and she had once heard him say that if that crook-backed son lived to inherit his father's ill-gotten gains, there would be a curse upon him. "Have as little to do with him at school as you can, my lad," he said to Tom; and the command was obeyed the more easily because Mr. Sterling by this time had two additional pupils; for though this gentleman's rise in the world was not of that meteor-like rapidity which the admirers of his extemporaneous eloquence had expected for a preacher whose voice demanded so wide a sphere, he had yet enough of growing prosperity to enable him to increase his expenditure in continued disproportion to his income.	А тут еще отец, перейдя от слов к делу, действительно начал тяжбу, и представителем Пиварта и нечистого против мистера Талливера выступил Уэйкем; Мэгги с огорчением поняла, что вряд ли они когда-нибудь опять сблизятся с Филипом: одно упоминание об Уэйкеме приводило ее отца в ярость, и она слышала, как он сказал однажды, что, если этот горбун, его сын, унаследует богатства своего отца, нажитые нечестным путем, на его голову тоже падет проклятие. "Старайся поменьше иметь с ним дела, сынок", - приказал он Тому, и выполнить это приказание было тем легче, что к этому времени мистер Стеллинг взял еще двух учеников. Хотя этот джентльмен шел в гору и не с той молниеносной быстротой, какой поклонники его безудержного красноречия ожидали от человека с таким громовым голосом, все же он преуспел настолько, что мог позволить себе увеличить расходы значительно больше, нежели возросли его доходы.
As for Tom's school course, it went on with mill-like monotony, his mind continuing to move with a slow, half-stifled pulse in a medium uninteresting or unintelligible ideas.	Школьные дни Тома текли монотонно, как вода на мельнице, и ум его, питаемый неинтересными ему или неудобоваримыми понятиями, продолжал пребывать в спячке.

But each vacation he brought home larger and larger drawings with the satiny rendering of landscape, and water-colors in vivid greens, together with manuscript books full of exercises and problems, in which the handwriting was all the finer because he gave his whole mind to it.	Но каждые каникулы он привозил домой рисунки все большего и большего формата, сделанные в манере мистера Гудрича, и акварели, где преобладал ярко-зеленый цвет, а также толстые тетради с переписанными из учебников задачами и упражнениями, тетради, где главное внимание их владельца уделялось каллиграфии.
Each vacation he brought home a new book or two, indicating his progress through different stages of history, Christian doctrine, and Latin literature; and that passage was not entirely without results, besides the possession of the books.	После каждого семестра Том привозил домой новую тетрадь или две в доказательство своих успехов по истории, христианскому вероучению и античной литературе; но его знакомство с этими предметами проявлялось и еще кое в чем.
Tom's ear and tongue had become accustomed to a great many words and phrases which are understood to be signs of an educated condition; and though he had never really applied his mind to any one of his lessons, the lessons had left a deposit of vague, fragmentary, ineffectual notions.	Ухо Тома и его язык привыкли ко многим словам и выражениям, которые считаются обязательными для образованного человека, и хотя он никогда и не пытался разобраться в том, что учил, все же уроки оставили в его уме кое-какие слабые, неопределенные и отрывочные следы.
Mr. Tulliver, seeing signs of acquirement beyond the reach of his own criticism, thought it was probably all right with Tom's education; he observed, indeed, that there were no maps, and not enough "summing"; but he made no formal complaint to Mr. Stelling.	Мистер Талливер, видя, что Том занимается вещами выше его, мистера Талливера, разумения, решил, что, значит, с образованием сына все в порядке. Правда, он заметил, что Том не рисует карт и как будто мало времени уделяет "арихметике", но не стал высказывать неудовольствия мистеру Стеллингу.
It was a puzzling business, this schooling; and if he took Tom away, where could he send him with better effect?	Мудреное дело вся эта наука; а коли он заберет Тома от мистера Стеллинга, почем знать, найдет ли он что получше.
By the time Tom had reached his last quarter at King's Lorton, the years had made striking changes in him since the day we saw him returning from Mr. Jacobs's academy.	К концу пребывания Тома в Кинг-Лортоне вы не узнали бы в нем того неуклюжего, застенчивого подростка, каким он был, покидая школу мистера Джейкобза.
He was a tall youth now, carrying himself without the least awkwardness, and speaking without more shyness than was a becoming symptom of blended diffidence and pride; he wore his tail-coat and his stand-up collars, and watched the down on his lip with eager impatience, looking every day at his virgin razor, with which he had provided himself in the last holidays.	Он стал теперь рослым юношей с непринужденными манерами и речью, сдержанной настолько, насколько это приличествует человеку скромному, но знающему себе цепу; носил фрак и высокие воротнички и каждый день трогал пушок на верхней губе, с нетерпением ожидая той минуты, когда сможет наконец пустить в ход бездействующую бритву, приобретенную во время последних каникул.
Philip had already left,-at the autumn quarter,-that he might go to the south for the winter, for the sake of his health; and this change helped to give Tom the unsettled, exultant feeling that usually belongs to the last months before leaving school.	Филип уже уехал после летнего семестра, чтобы провести зиму на юге, так как здоровье его оставляло желать лучшего, и его отъезд еще усилил охватившее Тома беспокойное и радостное чувство, которое обычно бывает у нас перед окончанием школы.
This quarter, too, there was some hope of his father's lawsuit being decided; that made the prospect of home more entirely pleasurable.	К тому же была надежда, что в течение этого семестра тяжба отца будет наконец решена, и это делало перспективу возвращения домой значительно более приятной.

For Tom, who had gathered his view of the case from his father's conversation, had no doubt that Pivart would be beaten.	Том, знавший о тяжбе только со слов отца, не сомневался, что проиграет Пиварт.
Tom had not heard anything from home for some weeks,-a fact which did not surprise him, for his father and mother were not apt to manifest their affection in unnecessary letters,-when, to his great surprise, on the morning of a dark, cold day near the end of November, he was told, soon after entering the study at nine o'clock, that his sister was in the drawing-room.	Он уже несколько недель не получал вестей из дома - факт, которому он не придавал особого значения, так как его родителям не свойственно было выражать свою любовь к нему в слишком частых письмах, - как вдруг, к его великому удивлению, утром холодного пасмурного дня, в последних числах ноября, ему сообщили, что приехала Мэгги и дожидается его в гостиной.
It was Mrs. Stelling who had come into the study to tell him, and she left him to enter the drawing-room alone.	Сказала ему об этом миссис Стеллинг и тут же оставила его.
Maggie, too, was tall now, with braided and coiled hair; she was almost as tall as Tom, though she was only thirteen; and she really looked older than he did at that moment.	Мэгги тоже сильно выросла к этому времени - она была не на много ниже Тома, хотя ей только недавно минуло тринадцать, - и уже закалывала косы короной на голове, а сейчас казалась даже старше брата.
She had thrown off her bonnet, her heavy braids were pushed back from her forehead, as if it would not bear that extra load, and her young face had a strangely worn look, as her eyes turned anxiously toward the door.	Она скинула шляпку, ее тяжелые косы были спущены на затылок, словно ей невмоготу была еще и рта тяжесть, и когда она с тревогой обратила свой взгляд к двери, навстречу Тому, ее юное лицо казалось странно повзрослевшим.
When Tom entered she did not speak, but only went up to him, put her arms round his neck, and kissed him earnestly.	Она ничего не сказала ему и только, обхватив его шею, сдержанно поцеловала.
He was used to various moods of hers, and felt no alarm at the unusual seriousness of her greeting.	Том привык к ее изменчивым настроениям, и сдержанность ее приветствия не вызвала в нем никакого беспокойства.
"Why, how is it you're come so early this cold morning, Maggie?	- Что случилось, почему ты приехала так рано, да еще в такую холодину?
Did you come in the gig?" said Tom, as she backed toward the sofa, and drew him to her side.	Ты в двуколке? - спрашивал Том. Мэгги между тем присела на диван и, потянув его за руку, усадила рядом с собой.
"No, I came by the coach.	- Нет, я дилижансом.
I've walked from the turnpike."	Я шла от заставы пешком.
"But how is it you're not at school?	- Но почему ты не в школе?
The holidays have not begun yet?"	Разве у вас уже каникулы?
"Father wanted me at home," said Maggie, with a slight trembling of the lip.	- Отец хотел, чтобы я была дома, - сказала Мэгги, и губы ее дрогнули.
"I came home three or four days ago."	- Я приехала четыре дня назад.
"Isn't my father well?" said Tom, rather anxiously.	- Разве отец нездоров? - начиная тревожиться, спросил Том.
"Not quite," said Maggie.	- Да, немного, - сказала Мэгги.
"He's very unhappy, Tom.	- У нас большое несчастье, Том.

The lawsuit is ended, and I came to tell you because I thought it would be better for you to know it before you came home, and I didn't like only to send you a letter."	Тяжба окончилась, и я приехала сказать тебе об этом. Я думала, лучше тебе узнать обо всем до того, как ты вернешься домой, а писать мне не хотелось.
"My father hasn't lost?" said Tom, hastily, springing from the sofa, and standing before Maggie with his hands suddenly thrust into his pockets.	- Неужто отец проиграл? - поспешно спросил Том, вскакивая на ноги и резким движением засовывая руки в карманы.
"Yes, dear Tom," said Maggie, looking up at him with trembling.	- Проиграл, Том, милый, - сказала Мэгги, глядя на него и дрожа всем телом.
Tom was silent a minute or two, with his eyes fixed on the floor.	Несколько минут Том молчал, уставившись в землю.
Then he said:	Затем, проговорил:
"My father will have to pay a good deal of money, then?"	- Значит, отцу придется заплатить большие деньги?
"Yes," said Maggie, rather faintly.	- Да, - еле слышно вымолвила Мэгги.
"Well, it can't be helped," said Tom, bravely, not translating the loss of a large sum of money into any tangible results.	- Ну что ж, тут ничего не поделаешь, - бодро сказал Том, не представляя себе реально, как может отразиться на них потеря большой суммы денег.
"But my father's very much vexed, I dare say?" he added, looking at Maggie, and thinking that her agitated face was only part of her girlish way of taking things.	- Но отец, верно, очень раздосадован? - добавил он, взглянув на Мэгги; он подумал, что волнение ее объясняется свойственной всем девчонкам привычкой делать из мухи слона.
"Yes," said Maggie, again faintly.	- Да, - опять еле слышно промолвила Мэгги.
Then, urged to fuller speech by Tom's freedom from apprehension, she said loudly and rapidly, as if the words would burst from her: "Oh, Tom, he will lose the mill and the land and everything; he will have nothing left."	Затем, видя, что Том не понимает всей глубины несчастья, добавила громко и быстро, точно слова вырывались у нее помимо ее воли: - О, Том, он потеряет мельницу, и землю, и все; у нас ничего не останется.
Tom's eyes flashed out one look of surprise at her, before he turned pale, and trembled visibly.	В глазах Тома блеснуло изумление, он побледнел, и его пронизала дрожь.
He said nothing, but sat down on the sofa again, looking vaguely out of the opposite window.	Не сказав ни слова, он снова сел на диван и устремил отсутствующий взор в окно напротив.
Anxiety about the future had never entered Tom's mind.	Том никогда не тревожился о своем будущем.
His father had always ridden a good horse, kept a good house, and had the cheerful, confident air of a man who has plenty of property to fall back upon.	Его отец ездил на хорошей лошади, держал открытый дом и имел бодрый, уверенный вид состоятельного человека; Тому и в голову не могло прийти, что его отец вдруг прогорит.
Tom had never dreamed that his father would "fail"; that was a form of misfortune which he had always heard spoken of as a deep disgrace, and disgrace was an idea that he could not associate with any of his relations, least of all with his father.	О такого рода беде у них всегда говорили как о бесчестье, а он никак не мог связать представление о бесчестье с кем-либо из своих близких, меньше всего - с отцом.
A proud sense of family respectability was part of the very air Tom had been born and brought up in.	Том родился и вырос в семье, где сам воздух был пропитан гордой респектабельностью.

He knew there were people in St. Ogg's who made a show without money to support it, and he had always heard such people spoken of by his own friends with contempt and reprobation.	Он знал, что в Сент-Огге есть люди, щеголяющие богатством, и его родня всегда отзывалась о них с насмешкой и осуждением.
He had a strong belief, which was a lifelong habit, and required no definite evidence to rest on, that his father could spend a great deal of money if he chose; and since his education at Mr. Stelling's had given him a more expensive view of life, he had often thought that when he got older he would make a figure in the world, with his horse and dogs and saddle, and other accoutrements of a fine young man, and show himself equal to any of his contemporaries at St. Ogg's, who might consider themselves a grade above him in society because their fathers were professional men, or had large oil-mills.	Всю жизнь он верил, не имея тому, собственно, никаких доказательств, что отец может потратить любую сумму, если ему это заблагорассудится, и, поскольку образование, полученное у мистера Стеллинга, повысило его требования к жизни, Том часто мечтал, как он, когда станет старше, обзаведется собственной лошадью, собаками, седлом и всей прочей амуницией, приличествующей благородному молодому джентльмену, займет видное положение в обществе и покажет, что он не хуже своих сент-оггских сверстников, воображающих, будто они стоят выше на общественной лестнице только потому, что отцы их - юристы, врачи или владельцы крупных маслобоен.
As to the prognostics and headshaking of his aunts and uncles, they had never produced the least effect on him, except to make him think that aunts and uncles were disagreeable society; he had heard them find fault in much the same way as long as he could remember.	А что касается тетушек и дядюшек с их пророчествами и многозначительным покачиванием головой - Том просто не обращал на это никакого внимания и считал, что родичи -малоприятная компания: сколько он себя помнит, он только и слышал, как они бранят все на свете.
His father knew better than they did.	Отец лучше их знал, что нужно делать.
The down had come on Tom's lip, yet his thoughts and expectations had been hitherto only the reproduction, in changed forms, of the boyish dreams in which he had lived three years ago.	На губе Тома уже показался пушок, но его мысли и мечты о будущем мало чем отличались от тех мальчишеских фантазий, которых он был полон три года назад.
He was awakened now with a violent shock.	Тем более жестоким показалось ему пробуждение.
Maggie was frightened at Tom's pale, trembling silence.	Мэгги испугало молчание Тома, его бледность и дрожь.
There was something else to tell him,-something worse.	Ведь она еще не все сообщила ему... Она еще не сказала самого страшного.
She threw her arms round him at last, and said, with a half sob:	Наконец она обвила руками его шею и, проглотив слезы, проговорила:
"Oh, Tom-dear, dear Tom, don't fret too much; try and bear it well."	-О, Том... милый, милый Том, не волнуйся так сильно... постарайся стойко это перенести... - Она умоляюще поцеловала его.
Tom turned his cheek passively to meet her entreating kisses, and there gathered a moisture in his eyes, which he just rubbed away with his hand.	Том безучастно подставил ей щеку, и на глаза его навернулись слезы, но он тут же смахнул их рукой.
The action seemed to rouse him, for he shook himself and said:	Жест этот, казалось, вывел его из оцепенения, потому что он встрепенулся и сказал:
"I shall go home, with you, Maggie.	- Я поеду с тобой, Мэгги.
Didn't my father say I was to go?"	Разве отец не велел, чтобы я приехал?

"No, Tom, father didn't wish it," said Maggie, her anxiety about his feeling helping her to master her agitation.	- Нет, Том, отец об этом не говорил, - сказала Мэгги; ее тревога за брата помогла ей побороть собственное волнение.
What would he do when she told him all?	Что с ним будет, когда она расскажет ему все?
"But mother wants you to come,-poor mother!-she cries so.	- Но маме хотелось бы, чтобы ты приехал... бедная мама... она так плачет.
Oh, Tom, it's very dreadful at home."	О, Том, дома так ужасно.
Maggie's lips grew whiter, and she began to tremble almost as Tom had done.	Губы Мэгги побелели, и она дрожала почти так же, как Том.
The two poor things clung closer to each other, both trembling,-the one at an unshapen fear, the other at the image of a terrible certainty.	Бедняжки теснее прижались друг к другу... их трясла лихорадка - одного от неопределенной тревоги, другую - при мысли об ужасной действительности.
When Maggie spoke, it was hardly above a whisper.	Когда Мэгги заговорила, Том едва мог ее расслышать.
"And-and-poor father--"	-И... и... бедный отец!..
Maggie could not utter it.	Язык не повиновался Мэгги.
But the suspense was intolerable to Tom.	Но неизвестность была для Тома невыносима.
A vague idea of going to prison, as a consequence of debt, was the shape his fears had begun to take.	Его смутные опасения перешли в страх, что отца за долги посадили в тюрьму.
"Where's my father?" he said impatiently.	-Где отец? - нетерпеливо спросил он.
"Tell me, Maggie."	- Да говори же, Мэгги!
"He's at home," said Maggie, finding it easier to reply to that question.	- Он дома, - сказала Мэгги; отвечать на вопрос ей было все-таки легче.
"But," she added, after a pause, "not himself-he fell off his horse. He has known nobody but me ever since-he seems to have lost his senses. O father, father--"	- Но, - добавила она, помолчав, - он не в себе... Он упал с лошади... Он никого не узнает, кроме меня, с тех пор... Он, кажется, не в своем уме... О, отец, отец...
With these last words, Maggie's sobs burst forth with the more violence for the previous struggle against them.	И Мэгги разрыдалась тем отчаяннее, что долго сдерживала слезы.
Tom felt that pressure of the heart which forbids tears; he had no distinct vision of their troubles as Maggie had, who had been at home; he only felt the crushing weight of what seemed unmitigated misfortune.	Но Том не мог плакать - так сжалось у него сердце. Он не имел столь ясного представления о размерах' свалившейся на них беды, как Мэгги, побывавшая дома; он только чувствовал, как его давит всесокрушающее бремя непоправимого, по-видимому, несчастья.
He tightened his arm almost convulsively round Maggie as she sobbed, but his face looked rigid and tearless, his eyes blank,-as if a black curtain of cloud had suddenly fallen on his path.	Он почти безотчетно крепче прижал к себе плачущую Мэгги, однако лицо его было сурово... в сухих глазах пустота... словно черное облако вдруг бросило тень на его грядущий путь.
But Maggie soon checked herself abruptly; a single thought had acted on her like a startling sound.	Но скоро Мэгги перестала плакать: довольно было одной мысли, чтобы пробудить ее к действию.
"We must set out, Tom, we must not stay.	- Нам пора, Том... мы не должны задерживаться.

Father will miss me; we must be at the turnpike at ten to meet the coach." She said this with hasty decision, rubbing her eyes, and rising to seize her bonnet.	Отец станет звать меня... Мы должны быть у заставы в десять, иначе пропустим дилижанс, -торопливо проговорила она, решительно поднялась с дивана и, вытерев глаза, стала надевать шляпку.
Tom at once felt the same impulse, and rose too.	Ее настроение сразу же передалось Тому.
"Wait a minute, Maggie," he said.	- Подожди минутку, Мэгги, - сказал он.
"I must speak to Mr. Stelling, and then we'll go."	- Я должен сообщить обо всем мистеру Стеллингу.
He thought he must go to the study where the pupils were; but on his way he met Mr. Stelling, who had heard from his wife that Maggie appeared to be in trouble when she asked for her brother, and now that he thought the brother and sister had been alone long enough, was coming to inquire and offer his sympathy.	Он собирался зайти в кабинет, где были другие ученики, но мистер Стеллинг, услышав от жены, что Мэгги была, по-видимому, очень расстроена, когда просила позвать к ней Тома, и решив, что брат и сестра достаточно пробыли вместе, уже сам шел к ним, чтобы узнать, в чем дело, и выразить свое соболезнование.
"Please, sir, I must go home," Tom said abruptly, as he met Mr. Stelling in the passage.	- Простите, сэр, я должен ехать домой, -отрывисто проговорил Том, встретив мистера Стеллинга в коридоре.
"I must go back with my sister directly.	- Я должен сейчас же вместе с сестрой вернуться.
My father's lost his lawsuit-he's lost all his property-and he's very ill."	Мой отец проиграл тяжбу... потерял все свое состояние... и очень тяжело болен.
Mr. Stelling felt like a kind-hearted man; he foresaw a probable money loss for himself, but this had no appreciable share in his feeling, while he looked with grave pity at the brother and sister for whom youth and sorrow had begun together.	Мистер Стеллинг был добрый человек; он понимал, что, возможно, и сам понесет некоторые убытки, но это никак не отразилось на том чувстве глубокого сострадания, с которым он смотрел на брата и сестру, сраженных горем на самом пороге юности.
When he knew how Maggie had come, and how eager she was to get home again, he hurried their departure, only whispering something to Mrs. Stelling, who had followed him, and who immediately left the room.	Когда он узнал, что Мэгги приехала в дилижансе, и увидел, как она стремится поскорей снова быть дома, он не стал их задерживать и только шепнул что-то миссис Стеллинг, которая пришла за ним следом, и она тут же покинула комнату.
Tom and Maggie were standing on the door-step, ready to set out, when Mrs. Stelling came with a little basket, which she hung on Maggie's arm, saying:	Том и Мэгги стояли, уже готовые отправиться в путь, когда миссис Стеллинг вошла с небольшой корзинкой и, повесив ее на руку Мэгги, сказала:
"Do remember to eat something on the way, dear."	- Не забудьте поесть по пути, дорогая.
Maggie's heart went out toward this woman whom she had never liked, and she kissed her silently.	Сердце Мэгги устремилось к этой женщине, которую она никогда не любила, и она молча поцеловала ее.
It was the first sign within the poor child of that new sense which is the gift of sorrow,-that susceptibility to the bare offices of humanity which raises them into a bond of loving fellowship, as to haggard men among the ice-bergs the mere presence of an ordinary comrade stirs the deep fountains of affection.	Это был первый порыв того чувства, которым одаривает нас несчастье, - той благодарности за простое внимание, что завязывает крепкие узы нежной дружбы; так уже одно присутствие товарища пробуждает в измученном человеке, выброшенном кораблекрушением на айсберг, неиссякаемый источник любви.

Mr. Stelling put his hand on Tom's shoulder and said:	Мистер Стеллинг положил руку Тому на плечо и сказал:
"God bless you, my boy; let me know how you get on."	- Да благословит тебя бог, мой мальчик; напиши мне, как у тебя дела.
Then he pressed Maggie's hand; but there were no audible good-byes.	- Затем он молча простился с Мэгги.
Tom had so often thought how joyful he should be the day he left school "for good"!	Том часто думал о радостном дне, когда он навсегда оставит школу.
And now his school years seemed like a holiday that had come to an end.	А сейчас его школьные годы казались ему праздником, которому теперь пришел конец.
The two slight youthful figures soon grew indistinct on the distant road,-were soon lost behind the projecting hedgerow.	Скоро две хрупкие юношеские фигуры уже едва можно было различить вдали, и наконец они скрылись за высокой изгородью.
They had gone forth together into their life of sorrow, and they would never more see the sunshine undimmed by remembered cares.	Они ушли вдвоем в спою новую жизнь, жизнь печали, и отныне уже не видеть им радости, не омраченной заботой.
They had entered the thorny wilderness, and the golden gates of their childhood had forever closed behind them.	Впереди лежала покрытая терниями пустыня, и золотые врата детства закрылись за ними навсегда.
Book III	Книга третья
The Downfall	Крушение
Chapter I What Had Happened at Home	Глава I ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ДОМА
When Mr. Tulliver first knew the fact that the lawsuit was decided against him, and that Pivart and Wakem were triumphant, every one who happened to observe him at the time thought that, for so confident and hot-tempered a man, he bore the blow remarkably well.	Когда мистер Талливер узнал, что его дело в суде проиграно и что Пиварт и Уэйкем торжествуют над ним победу, он, по мнению всех, видевших его в то время, принял удар удивительно спокойно для такого горячего и самолюбивого человека.
He thought so himself; he thought he was going to show that if Wakem or anybody else considered him crushed, they would find themselves mistaken.	Он и сам так полагал. Если Уэйкем или еще кто другой, думал он, считают его разбитым, он покажет им, что они очень и очень ошибаются.
He could not refuse to see that the costs of this protracted suit would take more than he possessed to pay them; but he appeared to himself to be full of expedients by which he could ward off any results but such as were tolerable, and could avoid the appearance of breaking down in the world.	Он не закрывал глаза на то, что издержки этой затянувшейся тяжбы больше стоимости всего его имущества, но старался убедить самого себя, что у него сколько угодно способов свести на нет неприятные последствия своего провала и сохранить видимость прежнего благополучия.
All the obstinacy and defiance of his nature, driven out of their old channel, found a vent for themselves in the immediate formation of plans by which he would meet his difficulties, and remain Mr. Tulliver of Dorlcote Mill in spite of them.	Все присущее ему упрямство, вся заносчивость, перед которыми оказались закрыты старые пути, требовали немедленного решения задачи, как выйти из создавшегося положения и остаться, несмотря ни на что, мистером Талливером с Дорлкоутской мельницы.

There was such a rush of projects in his brain, that it was no wonder his face was flushed when he came away from his talk with his attorney, Mr. Gore, and mounted his horse to ride home from Lindum.	В уме его толпилось множество проектов, когда он расстался со своим поверенным, мистером Гором, и сел на лошадь, отправляясь домой из Линдума, и не приходилось удивляться, что он выглядел таким красным и возбужденным.
There was Furley, who held the mortgage on the land,-a reasonable fellow, who would see his own interest, Mr. Tulliver was convinced, and who would be glad not only to purchase the whole estate, including the mill and homestead, but would accept Mr. Tulliver as tenant, and be willing to advance money to be repaid with high interest out of the profits of the business, which would be made over to him, Mr. Tulliver only taking enough barely to maintain himself and his family.	Вот Фёрли, к примеру, который держит закладную на его землю, - ведь он разумный человек, он поймет, какое выгодное предложение делает ему мистер Талливер, и будет, конечно, рад не только приобрести все его имение, включая мельницу и усадьбу, но и отдать его мистеру Талливеру в аренду и охотно ссудит ему деньги, которые с лихвой будут возмещены доходами с мельницы - ведь мистер Талливер станет оставлять себе только самую малость, необходимую для поддержания семьи.
Who would neglect such a profitable investment?	Кто упустит такой выгодный случай?
Certainly not Furley, for Mr. Tulliver had determined that Furley should meet his plans with the utmost alacrity; and there are men whoses brains have not yet been dangerously heated by the loss of a lawsuit, who are apt to see in their own interest or desires a motive for other men's actions.	Уж конечно, не Фёрли, раз мистер Талливер заранее решил, что Фёрли с величайшей готовностью пойдет ему навстречу. Есть люди, которым даже в спокойном состоянии - а ведь мозг мистера Талливера был воспламенен проигрышем тяжбы - свойственно считать, что их интересами и желаниями должны руководствоваться в своих поступках все другие.
There was no doubt (in the miller's mind) that Furley would do just what was desirable; and if he did-why, things would not be so very much worse.	Нет никакого сомнения, думал мельник, что Фёрли сделает то, чего он от него ждет, а раз так -что ж, положение еще не страшное.
Mr. Tulliver and his family must live more meagrely and humbly, but it would only be till the profits of the business had paid off Furley's advances, and that might be while Mr. Tulliver had still a good many years of life before him.	Мистеру Талливеру с семьей придется жить более скромно, во многом себя урезывая, но это продлится только до тех пор, пока доходы с мельницы не покроют взятые взаймы деньги, а этого не так уж долго придется ждать.
It was clear that the costs of the suit could be paid without his being obliged to turn out of his old place, and look like a ruined man.	Он уверен, что расходы по тяжбе удастся выплатить, не покидая насиженного гнезда, избежав банкротства.
It was certainly an awkward moment in his affairs.	Конечно, положение дел у него не блестящее.
There was that suretyship for poor Riley, who had died suddenly last April, and left his friend saddled with a debt of two hundred and fifty pounds,-a fact which had helped to make Mr. Tulliver's banking book less pleasant reading than a man might desire toward Christmas.	А тут еще это поручительство за Райли, который внезапно умер в апреле прошлого года, предоставив своему другу уплатить за него долг в двести пятьдесят фунтов - в результате чего банковский счет мистера Талливера представлял собой к концу года куда менее приятное зрелище, чем можно было пожелать.
Well! he had never been one of those poor-spirited sneaks who would refuse to give a helping hand to a fellow-traveller in this puzzling world.	Ну что же, он никогда не был одним из тех подлых трусов, что отказываются протянуть руку помощи ближнему, шагающему рядом по путям этого мудреного света.

The really vexatious business was the fact that some months ago the creditor who had lent him the five hundred pounds to repay Mrs. Glegg had become uneasy about his money (set on by Wakem, of course), and Mr. Tulliver, still confident that he should gain his suit, and finding it eminently inconvenient to raise the said sum until that desirable issue had taken place, had rashly acceded to the demand that he should give a bill of sale on his household furniture and some other effects, as security in lieu of the bond.	Куда досаднее, что несколько месяцев назад человек, у которого он занял пятьсот фунтов, чтобы вернуть долг миссис Глегг, забеспокоился насчет своих денег (по наущению Уэйкема, разумеется), и мистер Талливер, все еще уверенный, что выиграет дело, и считая крайне неудобным доставать такую сумму до того, как произойдет это долгожданное событие, опрометчиво согласился выдать в обеспечение долга вместо векселя закладную на мебель и прочее домашнее имущество.
It was all one, he had said to himself; he should soon pay off the money, and there was no harm in giving that security any more than another.	Все одно, сказал он себе, он скоро выплатит эти деньги, а какая разница - по векселю или по закладной?
But now the consequences of this bill of sale occurred to him in a new light, and he remembered that the time was close at hand when it would be enforced unless the money were repaid.	Но сейчас последствия этой опрометчивости предстали перед ним в новом свете, и он вспомнил, что подходит срок уплаты и, если у него не окажется в наличии денег, его имущество будет продано с торгов.
Two months ago he would have declared stoutly that he would never be beholden to his wife's friends; but now he told himself as stoutly that it was nothing but right and natural that Bessy should go to the Pullets and explain the thing to them; they would hardly let Bessy's furniture be sold, and it might be security to Pullet if he advanced the money,-there would, after all, be no gift or favor in the matter.	Два месяца назад мистер Талливер решительно объявил бы, что ни за что не станет одолжаться у родных своей жены, но теперь он так же решительно сказал себе, что будет только справедливо и вполне естественно, если Бесси пойдет к Пуллетам и обо всем им расскажет. Вряд ли они захотят, чтобы мебель Бесси пустили с молотка, а Пуллет, ежели и даст деньги, может взять закладную, так что в конце концов тут и речи нет ни о каком подарке или одолжении.
Mr. Tulliver would never have asked for anything from so poor-spirited a fellow for himself, but Bessy might do so if she liked.	Для себя мистер Талливер никогда не стал бы ничего просить у такого ничтожества, как мистер Пуллет, но, коли Бесси так уж этого хочется, пускай, он не возражает.
It is precisely the proudest and most obstinate men who are the most liable to shift their position and contradict themselves in this sudden manner; everything is easier to them than to face the simple fact that they have been thoroughly defeated, and must begin life anew.	Как ни странно, самые гордые и упрямые люди способны скорее других менять свою позицию и противоречить самим себе столь неожиданным образом; для них нет ничего труднее, чем признать, что они потерпели поражение и должны начинать жизнь сначала.
And Mr. Tulliver, you perceive, though nothing more than a superior miller and maltster, was as proud and obstinate as if he had been a very lofty personage, in whom such dispositions might be a source of that conspicuous, far-echoing tragedy, which sweeps the stage in regal robes, and makes the dullest chronicler sublime.	Л мистер Талливер, пусть всего лишь превосходный мельник и владелец солодовни, был, как вы могли уже заметить, не менее горд и упрям, чем какая-нибудь выдающаяся историческая личность, у которой эти свойства характера зачастую приводят к получающей широкую известность трагедии, придающей возвышенность даже самым скучным хроникам и воплощаемой затем на сцене, где персонажи величественно выступают в царских мантиях.

The pride and obstinacy of millers and other insignificant people, whom you pass unnoticingly on the road every day, have their tragedy too; but it is of that unwept, hidden sort that goes on from generation to generation, and leaves no record,-such tragedy, perhaps, as lies in the conflicts of young souls, hungry for joy, under a lot made suddenly hard to them, under the dreariness of a home where the morning brings no promise with it, and where the unexpectant discontent of worn and disappointed parents weighs on the children like a damp, thick air, in which all the functions of life are depressed; or such tragedy as lies in the slow or sudden death that follows on a bruised passion, though it may be a death that finds only a parish funeral.	Г ордость и упрямство мельников и других незаметных людей, мимо которых вы проходите каждый день, не обращая на них внимания, тоже ведет к трагедиям, но о них никто не знает, никто не проливает над ними слез, они переходят от отца к сыну, не оставляя следа в летописях. Разве не трагедия - тягостные переживания жаждущих радости юных сердец, когда судьба вдруг повернется к ним спиной и утро не сулит надежды рассеять мрак, нависший над их домашним очагом, где под гнетом обид и разочарований измученных, отчаявшихся родителей дети задыхаются, как в затхлом воздухе, губительном для всего живого? Разве не трагедия - медленная или внезапная смерть из-за разбитой любви, пусть даже похороны будут за счет прихода?
There are certain animals to which tenacity of position is a law of life,-they can never flourish again, after a single wrench: and there are certain human beings to whom predominance is a law of life,-they can only sustain humiliation so long as they can refuse to believe in it, and, in their own conception, predominate still.	Ее животные, для которых неподвижность - закон жизни; троньте их, и они зачахнут. Так и некоторые человеческие существа: сознание превосходства для них такой же закон жизни; они могут пребывать в унижении, только пока не верят в него, пока хотя бы мысленно все еще чувствуют себя выше других.
Mr. Tulliver was still predominating, in his own imagination, as he approached St. Ogg's, through which he had to pass on his way homeward.	Подъезжая к Сент-Оггу по пути домой, мистер Талливер все еще считал, что он хозяин положения.
But what was it that suggested to him, as he saw the Laceham coach entering the town, to follow it to the coach-office, and get the clerk there to write a letter, requiring Maggie to come home the very next day?	Но что подтолкнуло его, когда он увидел дилижанс из Лейсхема, последовать за ним до почтовой конторы и попросить клерка написать Мэгги, чтобы она немедленно приехала домой?
Mr. Tulliver's own hand shook too much under his excitement for him to write himself, and he wanted the letter to be given to the coachman to deliver at Miss Firniss's school in the morning.	Руки мистера Талливера так тряслись от возбуждения, что сам он не мог писать. Он попросил кучера доставить утром письмо в школу мисс Фёрнис.
There was a craving which he would not account for to himself, to have Maggie near him, without delay,-she must come back by the coach to-morrow.	Его томило желание, объяснить которое он не мог бы даже самому себе, - желание видеть Мэгги немедленно. Она должна приехать завтра с утренней каретой.
To Mrs. Tulliver, when he got home, he would admit no difficulties, and scolded down her burst of grief on hearing that the lawsuit was lost, by angry assertions that there was nothing to grieve about.	Вернувшись домой, он не стал посвящать миссис Талливер в свои затруднения и оборвал ее сетования по поводу проигранного дела, сердито заявив, что плакать тут особенно не о чем.
He said nothing to her that night about the bill of sale and the application to Mrs. Pullet, for he had kept her in ignorance of the nature of that transaction, and had explained the necessity for taking an inventory of the goods as a matter connected with his will.	В тот вечер он ничего не сказал ей о закладной на мебель и предстоящем ей разговоре с миссис Пуллет, так как в свое время не поставил ее в известность о характере этой сделки и объяснил необходимость составить опись имущества тем, что это нужно для его завещания.
The possession of a wife conspicuously one's inferior in intellect is, like other high privileges, attended with a few inconveniences, and, among the rest, with the occasional necessity for using a little deception.	Если жена Заметно уступает вам по уму, это, подобно другим крупным преимуществам, влечет за собой и некоторые неудобства, в частности необходимость прибегать изредка к обману.

The next day Mr. Tulliver was again on horseback in the afternoon, on his way to Mr. Gore's office at St. Ogg's.	На следующий день мистер Талливер после обеда снова отправился в Сент-Огг, в контору мистера Гора.
Gore was to have seen Furley in the morning, and to have sounded him in relation to Mr. Tulliver's affairs.	Мистер Гор должен был повидаться утром с Фёрли и позондировать почву насчет его взгляда на предложение мистера Талливера.
But he had not gone half-way when he met a clerk from Mr. Gore's office, who was bringing a letter to Mr. Tulliver.	Но не успел мистер Талливер проехать и половины пути, как встретил клерка Г ора, который вез ему письмо.
Mr. Gore had been prevented by a sudden call of business from waiting at his office to see Mr. Tulliver, according to appointment, but would be at his office at eleven to-morrow morning, and meanwhile had sent some important information by letter.	Мистера Гора неожиданно вызвали по делу, и он не сможет, как они условились, ждать мистера Талливера в конторе, но будет там завтра в одиннадцать часов утра, а пока передает какие-то важные известия письмом.
"Oh!" said Mr. Tulliver, taking the letter, but not opening it.	- А! - сказал мистер Талливер, взяв письмо, но не вскрывая его.
"Then tell Gore I'll see him to-morrow at eleven"; and he turned his horse.	- Так передайте мистеру Гору, что я буду у него завтра в одиннадцать. - И он повернул лошадь.
The clerk, struck with Mr. Tulliver's glistening, excited glance, looked after him for a few moments, and then rode away.	Клерк, пораженный тем, как лихорадочно блестели глаза мистера Талливера, несколько секунд глядел ему вслед и затем поехал обратно.
The reading of a letter was not the affair of an instant to Mr. Tulliver; he took in the sense of a statement very slowly through the medium of written or even printed characters; so he had put the letter in his pocket, thinking he would open it in his armchair at home.	Чтение писем было для почтенного мельника нелегким делом: до него очень медленно доходил смысл не только написанного от руки, но даже печатного слова; поэтому он положил письмо в карман, намереваясь прочитать его дома, в своем кресле.
But by-and-by it occurred to him that there might be something in the letter Mrs. Tulliver must not know about, and if so, it would be better to keep it out of her sight altogether.	Но затем ему пришло в голову, что там могут содержаться вещи, о которых миссис Талливер лучше не знать, а если так - незачем ей и видеть это письмо.
He stopped his horse, took out the letter, and read it.	Он остановил лошадь, вынул письмо из кармана и прочитал его.
It was only a short letter; the substance was, that Mr. Gore had ascertained, on secret, but sure authority, that Furley had been lately much straitened for money, and had parted with his securities,-among the rest, the mortgage on Mr. Tulliver's property, which he had transferred to--Wakem.	Письмо было очень короткое: мистер Гор установил из секретных, но достоверных источников, что у Фёрли последнее время были денежные затруднения и он расстался с частью своих ценных бумаг, в том числе с закладной на имущество мистера Талливера, которую он передал... Уэйкему.
In half an hour after this Mr. Tulliver's own wagoner found him lying by the roadside insensible, with an open letter near him, and his gray horse snuffing uneasily about him.	Полчаса спустя возчик мистера Талливера нашел его, без сознания, у края дороги, с раскрытым письмом в руке; рядом стояла серая кобыла, тревожно втягивая ноздрями воздух.
When Maggie reached home that evening, in obedience to her father's call, he was no longer insensible.	К тому времени, как Мэгги, выполняя просьбу отца, добралась до дома, к мистеру Талливеру уже вернулось сознание.

About an hour before he had become conscious, and after vague, vacant looks around him, had muttered something about "a letter," which he presently repeated impatiently.	Примерно за час до ее приезда он пришел в себя и, посмотрев вокруг отсутствующим взглядом, пробормотал что-то насчет письма и затем нетерпеливо повторил это слово еще несколько раз.
At the instance of Mr. Turnbull, the medical man, Gore's letter was brought and laid on the bed, and the previous impatience seemed to be allayed.	По настоянию доктора Тэрнбула, письмо Гора было принесено и положено на постель, и больной, казалось, успокоился.
The stricken man lay for some time with his eyes fixed on the letter, as if he were trying to knit up his thoughts by its help.	Некоторое время он лежал, устремив глаза на письмо, словно пытался при его помощи связать воедино свои мысли.
But presently a new wave of memory seemed to have come and swept the other away; he turned his eyes from the letter to the door, and after looking uneasily, as if striving to see something his eyes were too dim for, he said, "The little wench."	Но вскоре в его уме, по-видимому, всплыло другое воспоминание и смело все предыдущее; он перевел глаза с письма на дверь и, тревожно вглядываясь, словно стремясь рассмотреть что-то невидимое его взору, произнес: "маленькая".
He repeated the words impatiently from time to time, appearing entirely unconscious of everything except this one importunate want, and giving no sign of knowing his wife or any one else; and poor Mrs. Tulliver, her feeble faculties almost paralyzed by this sudden accumulation of troubles, went backward and forward to the gate to see if the Laceham coach were coming, though it was not yet time.	Он то и дело беспокойно звал дочь, по всей видимости глухой ко всему, кроме этого своего неотступного желания, и ничем не показывал, что узнает жену или кого-нибудь еще; и бедная миссис Талливер, потерял последнюю способность рассуждать от сыплющихся на ее голову ударов, каждую минуту выбегала к воротам посмотреть, не едет ли карета из Лейсхема. хотя ждать ее было еще рано.
But it came at last, and set down the poor anxious girl, no longer the "little wench," except to her father's fond memory.	Но наконец карета прибыла, и из нее вышла бедная, встревоженная девочка, "маленькая" только в воображении любящего отца.
"Oh, mother, what is the matter?" Maggie said, with pale lips, as her mother came toward her crying.	- О. мама, что случилось? - спросила, побледнев, Мэгги, когда мать в слезах встретила ее у ворот.
She didn't think her father was ill, because the letter had come at his dictation from the office at St. Ogg's.	Ей не пришло в голову, что отец болен, потому что только сегодня она получила из Сент-Огга письмо, написанное под его диктовку.
But Mr. Turnbull came now to meet her; a medical man is the good angel of the troubled house, and Maggie ran toward the kind old friend, whom she remembered as long as she could remember anything, with a trembling, questioning look.	Но тут к ней вышел мистер Тэрнбул. Доктор - это ангел-хранитель в доме, где случилось несчастье; и Мэгги обратила тревожный взгляд на старого друга, которого она помнила с тех пор, как стала сознавать окружающее.
"Don't alarm yourself too much, my dear," he said, taking her hand.	- Не надо так пугаться, дорогая, - сказал он, беря ее за руку.
"Your father has had a sudden attack, and has not quite recovered his memory.	- У твоего отца был удар, и к нему еще не совсем вернулась память.
But he has been asking for you, and it will do him good to see you.	Он спрашивает о тебе все время, и твое присутствие пойдет ему на пользу.
Keep as quiet as you can; take off your things, and come upstairs with me."	Постарайся быть как можно спокойнее, раздевайся и пойдем со мной наверх.

Maggie obeyed, with that terrible beating of the heart which makes existence seem simply a painful pulsation.	У Мэгги так отчаянно колотилось сердце, что, казалось, вся жизнь сосредоточилась в этих болезненных толчках.
The very quietness with which Mr. Turnbull spoke had frightened her susceptible imagination.	Даже само спокойствие мистера Тэрнбула вызывало в ее разгоряченном воображении всякие ужасы.
Her father's eyes were still turned uneasily toward the door when she entered and met the strange, yearning, helpless look that had been seeking her in vain.	Глаза отца по-прежнему были с тревогой устремлены на дверь; она вошла и встретила этот странный, тоскливый, беспомощный взгляд, который так долго искал ее и все напрасно.
With a sudden flash and movement, he raised himself in the bed; she rushed toward him, and clasped him with agonized kisses.	В тот же миг кровь прихлынула к его лицу, и, протянув к ней руки, он приподнялся на постели... Мэгги кинулась к нему и, обняв, осыпала горячими поцелуями.
Poor child! it was very early for her to know one of those supreme moments in life when all we have hoped or delighted in, all we can dread or endure, falls away from our regard as insignificant; is lost, like a trivial memory, in that simple, primitive love which knits us to the beings who have been nearest to us, in their times of helplessness or of anguish.	Бедное дитя! Как рано пришлось ей испытать один из тех переломных моментов в жизни, когда наши надежды и радости, наши страхи и терзания теряют вдруг всякий смысл... тонут, как незначащая мелочь, в той простой, извечной любви, которая связывает нас с самыми близкими нам существами, когда им в их горе так нужна наша поддержка.
But that flash of recognition had been too great a strain on the father's bruised, enfeebled powers.	Эта вспышка сознания оказалась слишком тяжелой для больного, ослабленного разума ее отца.
He sank back again in renewed insensibility and rigidity, which lasted for many hours, and was only broken by a flickering return of consciousness, in which he took passively everything that was given to him, and seemed to have a sort of infantine satisfaction in Maggie's near presence,-such satisfaction as a baby has when it is returned to the nurse's lap.	Он снова впал в беспамятство, длившееся много часов подряд, лишь изредка ненадолго приходя в себя. Тогда он безразлично съедал все, что ему давали, и, казалось, испытывал младенческое удовольствие от присутствия Мэгги - как ребенок, попавший наконец на руки к няньке.
Mrs. Tulliver sent for her sisters, and there was much wailing and lifting up of hands below stairs. Both uncles and aunts saw that the ruin of Bessy and her family was as complete as they had ever foreboded it, and there was a general family sense that a judgment had fallen on Mr. Tulliver, which it would be an impiety to counteract by too much kindness.	Миссис Талливер послала за сестрами, и гостиная стала свидетельницей бесчисленных причитаний и бесконечного воздымания рук: оба дядюшки и обе тетушки сошлись на том, что Бесси и ее дети, как они и предрекали, полностью разорены, что мистера Талливера постигла вполне заслуженная кара и было Си даже грешно смягчать ее излишней добротой.
But Maggie heard little of this, scarcely ever leaving her father's bedside, where she sat opposite him with her hand on his.	Но Мэгги почти ничего этого не слышала, она не покидала комнаты отца и, сидя у его постели, держала его за руку.
Mrs. Tulliver wanted to have Tom fetched home, and seemed to be thinking more of her boy even than of her husband; but the aunts and uncles opposed this. Tom was better at school, since Mr. Turnbull said there was no immediate danger, he believed.	Миссис Талливер хотела, чтобы приехал домой и Том, и, казалось, думала о сыне больше, чем о муже; но тетушки и дядюшки воспротивились этому: Тому куда лучше быть в школе, раз, как сказал доктор Тэрнбул, прямой опасности для жизни, по-видимому, нет.

But at the end of the second day, when Maggie had become more accustomed to her father's fits of insensibility, and to the expectation that he would revive from them, the thought of Tom had become urgent with her too; and when her mother sate crying at night and saying, "My poor lad-it's nothing but right he should come home," Maggie said,	Но к концу второго дня, когда Мэгги привыкла к тому, что отец временами впадает в забытье, и уже спокойнее ждала, покуда он снова очнется, мысль о Томе стала тревожить и ее, и когда мать, проплакав весь вечер, сказала со вздохом: "Мой бедный мальчик, сам бог велел ему быть сейчас дома", Мэгги отозвалась:
"Let me go for him, and tell him, mother; I'll go to-morrow morning if father doesn't know me and want me.	- Разреши, я съезжу за ним и расскажу ему все, мама. Я поеду завтра утром, если отец не позовет меня и я не буду ему нужна.
It would be so hard for Tom to come home and not know anything about it beforehand."	Тому будет так тяжело, если он приедет, еще ничего не зная.
And the next morning Maggie went, as we have seen.	И на следующее утро, как мы уже видели, Мэгги отправилась в Кинг-Лортон.
Sitting on the coach on their way home, the brother and sister talked to each other in sad, interrupted whispers.	Сидя в карете по пути домой, брат и сестра разговаривали печальным шепотом, перемежаемым длинными паузами.
"They say Mr. Wakem has got a mortgage or something on the land, Tom," said Maggie.	- Говорят, мистер Уэйкем получил закладную или что-то такое на нашу землю, - сказала Мэгги.
"It was the letter with that news in it that made father ill, they think."	- Полагают, что как раз письмо, где об этом было написано, и довело отца до удара.
"I believe that scoundrel's been planning all along to ruin my father," said Tom, leaping from the vaguest impressions to a definite conclusion.	- Я уверен, что этот негодяй уже давно задумал разорить отца, - сказал Том, делая скачок от туманных предположений к неопровержимым выводам.
"I'll make him feel for it when I'm a man.	- Он у меня за это поплатится, когда я вырасту.
Mind you never speak to Philip again."	Смотри никогда больше не разговаривай с Филипом.
"Oh, Tom!" said Maggie, in a tone of sad remonstrance; but she had no spirit to dispute anything then, still less to vex Tom by opposing him.	- О, Том, - с печальным укором сказала Мэгги, но у нее не было ни сил, ни тем более желания спорить с братом и досаждать ему своими возражениями.
Chapter II Mrs. Tulliver's Teraphim, or Household Gods	Глава II ДОМАШНИЕ БОЖКИ МИССИС ТАЛЛИВЕР, ИЛИ ЛАРЫ И ПЕНАТЫ
When the coach set down Tom and Maggie, it was five hours since she had started from home, and she was thinking with some trembling that her father had perhaps missed her, and asked for "the little wench" in vain.	С тех пор как Мэгги отправилась из дому, прошло уже пять часов, и, когда они вышли из кареты, Мэгги с беспокойством подумала, что была здесь нужна отцу и он напрасно звал свою "маленькую".
She thought of no other change that might have happened.	Ей и в голову не приходило, что могут произойти еще какие-нибудь события.
She hurried along the gravel-walk and entered the house before Tom; but in the entrance she was startled by a strong smell of tobacco.	Мэгги чуть не бегом пустилась по усыпанной гравием дорожке, ведущей от ворот к дому, но у входа в удивлении остановилась, почувствовав сильный запах табака.
The parlor door was ajar; that was where the smell came from.	Дверь гостиной была распахнута настежь -табачный дым шел оттуда.

It was very strange; could any visitor be smoking at a time like this?	Странно, кто бы это мог курить здесь в такое время?
Was her mother there?	А мама где?
If so, she must be told that Tom was come.	Надо сказать ей, что они приехали.
Maggie, after this pause of surprise, was only in the act of opening the door when Tom came up, and they both looked into the parlor together.	Мэгги только было открыла дверь, как подоспел Том, и они одновременно заглянули в гостиную.
There was a coarse, dingy man, of whose face Tom had some vague recollection, sitting in his father's chair, smoking, with a jug and glass beside him.	В кресле отца сидел какой-то неряшливый, грубого вида человек с трубкой в зубах, и лицо его показалось Тому как будто знакомым; перед ним на столе стоял кувшин с элем и стакан.
The truth flashed on Tom's mind in an instant.	Тома точно осенило.
To "have the bailiff in the house," and "to be sold up," were phrases which he had been used to, even as a little boy; they were part of the disgrace and misery of "failing," of losing all one's money, and being ruined,-sinking into the condition of poor working people.	Он с детства привык слышать: "У них в доме был судебный пристав" или "Их распродали с молотка", - это входило в то представление о позоре и несчастье, которое несет в себе слово "прогорел", - когда человек теряет все свои деньги, впадает в нищету, опускается до положения простого работника.
It seemed only natural this should happen, since his father had lost all his property, and he thought of no more special cause for this particular form of misfortune than the loss of the lawsuit.	Чего же еще ждать, если отец лишился своего состояния! Ему и в голову не пришло, что посещение судебного пристава может быть связано с чем-нибудь еще, кроме проигранной тяжбы.
But the immediate presence of this disgrace was so much keener an experience to Tom than the worst form of apprehension, that he felt at this moment as if his real trouble had only just begin; it was a touch on the irritated nerve compared with its spontaneous dull aching.	Но когда Том воочию убедился в павшем на них позоре, это поразило его куда сильнее, нежели самые худшие предчувствия, словно сейчас только и начались истинные его страдания: так прикосновение к обнаженному нерву заставляет забыть долго мучившую нас тупую боль.
"How do you do, sir?" said the man, taking the pipe out of his mouth, with rough, embarrassed civility.	- Здравствуйте, сэр, - с грубоватой вежливостью сказал человек, вынимая трубку изо рта.
The two young startled faces made him a little uncomfortable.	Их юные испуганные лица привели его в некоторое замешательство.
But Tom turned away hastily without speaking; the sight was too hateful.	Том, не ответив, поспешно отвернулся; вид пристава был для него невыносим.
Maggie had not understood the appearance of this stranger, as Tom had. She followed him, whispering: "Who can it be, Tom? What is the matter?" Then, with a sudden undefined dread lest this stranger might have something to do with a change in her father, she rushed upstairs, checking herself at the bedroom door to throw off her bonnet, and enter on tiptoe.	Мэгги не поняла, что означает приход этого незнакомца, и последовала за Томом, шепча: "Кто бы это мог быть, Том... в чем дело?" Затем; испугавшись вдруг, не связано ли как-нибудь его присутствие с переменой в состоянии отца, она взбежала наверх, на минутку задержалась в дверях, чтобы скинуть шляпку, и на цыпочках вошла в комнату.
All was silent there; her father was lying, heedless of everything around him, with his eyes closed as when she had left him.	Все было тихо: отец лежал с закрытыми глазами, безразличный ко всему окружающему, так же, как утром, когда она его оставила.

A servant was there, but not her mother.	Возле него сидела служанка, но матери не было и здесь.
"Where's my mother?" she whispered.	-Где мама? - шепнула Мэгги.
The servant did not know.	Служанка не знала.
Maggie hastened out, and said to Tom;	Мэгги быстро вышла из комнаты и сказала Тому:
"Father is lying quiet; let us go and look for my mother.	- Отец лежит спокойно; давай пойдем поищем мать.
I wonder where she is."	Не представляю себе, где она.
Mrs. Tulliver was not downstairs, not in any of the bedrooms.	Внизу миссис Талливер не было... Не нашли они ее и ни в одной из спален.
There was but one room below the attic which Maggie had left unsearched; it was the storeroom, where her mother kept all her linen and all the precious "best things" that were only unwrapped and brought out on special occasions.	Оставалась только одна комната под чердаком, куда Мэгги еще не заглядывала, - кладовая, где миссис Талливер хранила белье и все свои драгоценные "лучшие вещи", которые разворачивали и выносили оттуда только в торжественных случаях.
Tom, preceding Maggie, as they returned along the passage, opened the door of this room, and immediately said,	Том обогнал Мэгги, открыл туда дверь и воскликнул:
"Mother!"	- Мама!
Mrs. Tulliver was seated there with all her laid-up treasures.	Миссис Талливер сидела там среди всех накопленных ею сокровищ.
One of the linen chests was open; the silver teapot was unwrapped from its many folds of paper, and the best china was laid out on the top of the closed linen-chest; spoons and skewers and ladles were spread in rows on the shelves; and the poor woman was shaking her head and weeping, with a bitter tension of the mouth, over the mark, "Elizabeth Dodson," on the corner of some tablecloths she held in her lap. She dropped them, and started up as Tom spoke.	Один из сундуков с бельем был открыт, серебряный чайник был вынут из своих бесчисленных оберток, на крышке другого сундука стоял ее лучший фарфоровый сервиз, на полках рядами лежали ложки, вертела и уполовники, и бедная женщина, горько сжав губы, плакала, разглядывая метку "Элизабет Додсон" на уголке скатерти, лежавшей у нее на коленях. Услышав голос Тома, она вскочила, и скатерть упала на пол.
"Oh, my boy, my boy!" she said, clasping him round the neck.	- О, мой мальчик, мой мальчик, - всхлипывала она, обнимая его.
"To think as I should live to see this day!	- И подумать только, что я дожила до такого дня!
We're ruined-everything's going to be sold up-to think as your father should ha' married me to bring me to this!	Мы разорены... Все будет продано с торгов... Подумать только, что ваш отец женился на мне, чтобы довести нас до такого позора!
We've got nothing-we shall be beggars-we must go to the workhouse--"	У нас ничего не осталось... Мы пойдем по миру... Нам придется жить в работном доме.
She kissed him, then seated herself again, and took another tablecloth on her lap, unfolding it a little way to look at the pattern, while the children stood by in mute wretchedness, their minds quite filled for the moment with the words "beggars" and "workhouse."	Она поцеловала его, затем снова села и, взяв другую скатерть, развернула ее, чтобы посмотреть на узор, а дети стояли рядом, не в силах произнести ни слова, совершенно подавленные мыслью о "работном доме" и о том, что они "пойдут по миру".

"To think o' these cloths as I spun myself," she went on, lifting things out and turning them over with an excitement all the more strange and piteous because the stout blond woman was usually so passive,-if she had been ruffled before, it was at the surface merely,-"and Job Haxey wove 'em, and brought the piece home on his back, as I remember standing at the door and seeing him come, before I ever thought o' marrying your father!	- И подумать, что я сама пряла для этих скатертей пряжу, - продолжала она, вынимая их из сундука и разворачивая с волнением тем более странным и жалостным, что эту дородную белокурую женщину обычно нелегко было вывести из равновесия; если что и задевало ее раньше, то не очень глубоко. - И Джоб Хэкси соткал мою пряжу и принес весь кусок на спине, и я, помню, стояла и смотрела, как он идет к нам, когда у меня еще и в мыслях не было выходить замуж за вашего отца.
And the pattern as I chose myself, and bleached so beautiful, and I marked 'em so as nobody ever saw such marking,-they must cut the cloth to get it out, for it's a particular stitch.	И узор я сама выбирала, и так хорошо отбелено, и я своими руками делала на них метки, да такие, что раньше никто и не видывал - прочные, хоть вырезай, такой тут особый стежок.
And they're all to be sold, and go into strange people's houses, and perhaps be cut with the knives, and wore out before I'm dead.	И все они будут проданы... и разойдутся по чужим домам, и, кто знает, может их изрежут ножами и до дыр протрут раньше, чем я умру.
You'll never have one of 'em, my boy," she said, looking up at Tom with her eyes full of tears, "and I meant 'em for you.	И ни одна из них теперь тебе не достанется, мой мальчик, - вздохнула она, глядя на Тома глазами, полными слез, - а я хранила их для тебя.
I wanted you to have all o' this pattern.	Все вот с этим узором.
Maggie could have had the large check-it never shows so well when the dishes are on it."	А для Мэгги те, что в крупную клетку... Они не так красиво выглядят, когда на них стоит посуда.
Tom was touched to the quick, but there was an angry reaction immediately.	Том был глубоко тронут, но тут же в нем вспыхнуло возмущение.
His face flushed as he said:	Покраснев, он сердито сказал:
"But will my aunts let them be sold, mother?	- Неужто тетушки потерпят, чтобы все это распродали, мама?
Do they know about it?	Они знают о том, что у нас описывают имущество?
They'll never let your linen go, will they?	Ведь они же не допустят, чтобы твое белье ушло из семьи.
Haven't you sent to them?"	Ты их известила?

"Yes, I sent Luke directly they'd put the bailies in, and your aunt Pullet's been-and, oh dear, oh dear, she cries so and says your father's disgraced my family and made it the talk o' the country; and she'll buy the spotted cloths for herself, because she's never had so many as she wanted o' that pattern, and they sha'n't go to strangers, but she's got more checks a'ready nor she can do with." (Here Mrs. Tulliver began to lay back the tablecloths in the chest, folding and stroking them automatically.) "And your uncle Glegg's been too, and he says things must be bought in for us to lie down on, but he must talk to your aunt; and they're all coming to consult. But I know they'll none of 'em take my chany," she added, turning toward the cups and saucers, "for they all found fault with 'em when I bought 'em, 'cause o' the small gold sprig all over 'em, between the flowers.	- Да, я послала Люка сразу, как пришел судебный пристав, и ваша тетушка Пуллет приезжала, и... О боже, боже, она так плачет и говорит - ваш отец опозорил нашу семью, теперь вся округа станет про нас языки чесать; и она купит те скатерти, что в горошек, потому как она очень любит этот узор, и сколько у нее ни есть, ей все мало, и они останутся в семье, но клетчатых у нее и так больше, чем нужно. (Здесь миссис Талливер принялась прятать скатерти обратно в сундук, машинально разглаживая их и складывая.) И ваш дядюшка Глегг тоже был, и он говорит - для нас нужно выкупить кой-какие вещи, чтобы хоть было куда голову положить, да ему надо посоветоваться с вашей тетушкой; и они приедут и все решат... Но я знаю, никто из них не возьмет мой сервиз, - добавила она, глядя на чашки и блюдца, - они все хаяли его, когда я его купила, потому что между цветами пущена золотая веточка.
But there's none of 'em got better chany, not even your aunt Pullet herself; and I bought it wi' my own money as I'd saved ever since I was turned fifteen; and the silver teapot, too,-your father never paid for 'em.	А ни у кого из них нет посуды лучше, даже у самой сестрицы Пуллет... и я купила его на свои собственные деньги, что откладывала с пятнадцати лет; и серебряный чайник тоже... ваш отец на них ни пенни не потратил.
And to think as he should ha' married me, and brought me to this."	И подумать только, что он женился на мне и довел меня до этого.
Mrs. Tulliver burst out crying afresh, and she sobbed with her handkerchief at her eyes a few moments, but then removing it, she said in a deprecating way, still half sobbing, as if she were called upon to speak before she could command her voice,-	И прижав платок к глазам, миссис Талливер снова принялась плакать. Но вот она отняла платок и нетвердым еще голосом произнесла, словно не могла больше молчать:
"And I did say to him times and times, 'Whativer you do, don't go to law,' and what more could I do?	- А ведь я тысячу раз ему говорила: "Поступай как знаешь, но только не судись". Ну, что я еще могла сделать?
I've had to sit by while my own fortin's been spent, and what should ha' been my children's, too.	Я должна была сидеть и смотреть, как пускают на ветер мое состояние и все, что должно было отойти детям?
You'll have niver a penny, my boy-but it isn't your poor mother's fault."	У тебя теперь нет и пенни за душой, мой мальчик... но твоя бедная мать в этом не виновата.
She put out one arm toward Tom, looking up at him piteously with her helpless, childish blue eyes.	Протянув руку к сыну, она жалобно посмотрела на него беспомощными детскими голубыми глазами.
The poor lad went to her and kissed her, and she clung to him.	Бедный паренек подошел к ней и поцеловал, и она прильнула к нему.
For the first time Tom thought of his father with some reproach.	В первый раз Том подумал об отце с упреком.

His natural inclination to blame, hitherto kept entirely in abeyance toward his father by the predisposition to think him always right, simply on the ground that he was Tom Tulliver's father, was turned into this new channel by his mother's plaints; and with his indignation against Wakem there began to mingle some indignation of another sort.	Его врожденная склонность искать виноватого, до тех пор не распространявшаяся на отца, поскольку Том заранее считал его всегда правым, просто по той причине, что он отец Тома Талливера, теперь, после сетований матери, нашла себе новый выход, и к негодованию против Уэйкема стало примешиваться еще одно близкое к нему чувство.
Perhaps his father might have helped bringing them all down in the world, and making people talk of them with contempt, but no one should talk long of Tom Tulliver with contempt.	Возможно, отец тоже приложил руку к их разорению, к тому, чтобы люди смотрели на них сверху вниз; но никому не удастся долго смотреть сверху вниз на Тома Талливера.
The natural strength and firmness of his nature was beginning to assert itself, urged by the double stimulus of resentment against his aunts, and the sense that he must behave like a man and take care of his mother.	В нем заговорили присущие ему сила и твердость характера, вызванные к жизни с одной стороны злой досадой на тетушек, с другой - сознанием, что он должен держать себя как мужчина и позаботиться о матери.
"Don't fret, mother," he said tenderly.	- Не убивайся, мать, - нежно сказал он.
"I shall soon be able to get money; I'll get a situation of some sort."	- Я скоро начну зарабатывать, я достану себе какое-нибудь место.
"Bless you, my boy!" said Mrs. Tulliver, a little soothed.	- Благослови тебя господь, мой мальчик! -проговорила миссис Талливер, немного успокоившись.
Then, looking round sadly, "But I shouldn't ha' minded so much if we could ha' kept the things wi' my name on 'em."	Затем, печально поглядев вокруг, добавила: - Я бы так не расстраивалась, если бы могла оставить себе вещи с моей меткой.
Maggie had witnessed this scene with gathering anger.	Мэгги наблюдала эту сцену со все возрастающим гневом.
The implied reproaches against her father-her father, who was lying there in a sort of living death-neutralized all her pity for griefs about tablecloths and china; and her anger on her father's account was heightened by some egoistic resentment at Tom's silent concurrence with her mother in shutting her out from the common calamity.	Скрытые упреки по адресу отца - ее отца, который лежал там, словно живой труп, развеяли нею ее жалость к матери, так горюющей об утрате скатертей и посуды; и обиду за отца еще усугубляло горькое чувство, что Том, так же как и мать, казалось, вовсе исключил ее из их общей печали.
She had become almost indifferent to her mother's habitual depreciation of her, but she was keenly alive to any sanction of it, however passive, that she might suspect in Tom.	Мэгги привыкла к неодобрительному равнодушию матери, я ее это уже почти не трогало, но мысль, что Том, пусть даже внутренне, соглашается с таким отношением, заставила ее жестоко страдать.
Poor Maggie was by no means made up of unalloyed devotedness, but put forth large claims for herself where she loved strongly.	Бедняжка Мэгги не была создана для безответной любви и, если любила, хотела, чтобы ей платили тем же.
She burst out at last in an agitated, almost violent tone:	Наконец, не выдержав, она разразилась взволнованной, почти исступленной речью:

"Mother, how can you talk so; as if you cared only for things with your name on, and not for what has my father's name too; and to care about anything but dear father himself!-when he's lying there, and may never speak to us again.	- Мама, как ты можешь так говорить? Значит, для тебя важны только те вещи, на которых стоит твое имя, а те, где отцовское - нет?.. Как ты можешь думать о чем-нибудь, кроме нашего дорогого отца, когда он лежит там словно мертвый? Вдруг мы никогда больше не услышим его голоса?
Tom, you ought to say so too; you ought not to let any one find fault with my father."	Том, что же ты молчишь? Почему ты разрешаешь попрекать его?
Maggie, almost choked with mingled grief and anger, left the room, and took her old place on her father's bed.	Мэгги душили гнев и обида; выбежав из комнаты, она села на свое обычное место у постели отца.
Her heart went out to him with a stronger movement than ever, at the thought that people would blame him.	При мысли, что его винят и упрекают, сердце ее устремилось к нему с еще большей любовью.
Maggie hated blame; she had been blamed all her life, and nothing had come of it but evil tempers.	Мэгги ненавидела упреки: всю жизнь ее за что-нибудь упрекали, но это лишь заставляло ее злиться.
Her father had always defended and excused her, and her loving remembrance of his tenderness was a force within her that would enable her to do or bear anything for his sake.	Отец всегда защищал и оправдывал ее, и память о его нежности придавала ей силы; нет такой вещи, которой бы она не сделала или не вынесла ради него.
Tom was a little shocked at Maggie's outburst,-telling him as well as his mother what it was right to do!	Том был возмущен вспышкой Мэгги... Подумать только - диктует ему и матери, как себя вести.
She ought to have learned better than have those hectoring, assuming manners, by this time.	Пора бы уж ей оставить этот высокомерный, вызывающий тон.
But he presently went into his father's room, and the sight there touched him in a way that effaced the slighter impressions of the previous hour.	Но когда он вошел в комнату отца, зрелище, которое он там застал, так взволновало его, что совершенно изгладило все предыдущие впечатления.
When Maggie saw how he was moved, she went to him and put her arm round his neck as he sat by the bed, and the two children forgot everything else in the sense that they had one father and one sorrow.	Мэгги почувствовала, как он потрясен, подошла к нему, обняла, и оба они забыли обо всем, кроме отца и своего общего горя.
Chapter III The Family Council	Глава III СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ
It was at eleven o'clock the next morning that the aunts and uncles came to hold their consultation.	Назавтра, в одиннадцать часов утра, дядюшки и тетушки прибыли на семейный совет.
The fire was lighted in the large parlor, and poor Mrs. Tulliver, with a confused impression that it was a great occasion, like a funeral, unbagged the bell-rope tassels, and unpinned the curtains, adjusting them in proper folds, looking round and shaking her head sadly at the polished tops and legs of the tables, which sister Pullet herself could not accuse of insufficient brightness.	В большой гостиной затопили камин, и бедная миссис Талливер, со смутным ощущением, что происходит некое торжество, нечто вроде поминок, сняла чехлы с кисточек на шнурах от колокольчика и, отколов занавеси, расправила как следует складки. Обводя взглядом все вокруг, каждую полированную ножку стула, каждую столешницу, которые даже сама сестрица Пуллет не могла бы обвинить в недостаточном блеске, она печально качала головой.

Mr. Deane was not coming, he was away on business; but Mrs. Deane appeared punctually in that handsome new gig with the head to it, and the livery-servant driving it, which had thrown so clear a light on several traits in her character to some of her female friends in St. Ogg's.	Мистера Дина не ждали - он уехал по делам; но миссис Дин прибыла точно в назначенное время, в той красивой новой коляске с ливрейным лакеем за кучера, которая, по утверждению сент-оггских приятельниц миссис Дин, пролила такой яркий свет на некоторые черты ее характера.
Mr. Deane had been advancing in the world as rapidly as Mr. Tulliver had been going down in it; and in Mrs. Deane's house the Dodson linen and plate were beginning to hold quite a subordinate position, as a mere supplement to the handsomer articles of the same kind, purchased in recent years,-a change which had caused an occasional coolness in the sisterly intercourse between her and Mrs. Glegg, who felt that Susan was getting "like the rest," and there would soon be little of the true Dodson spirit surviving except in herself, and, it might be hoped, in those nephews who supported the Dodson name on the family land, far away in the Wolds.	Мистер Дин столь же быстро поднимался по общественной лестнице, сколь быстро мистер Талливер спускался по ней, и в доме миссис Дин додсоновское белье и посуда уже отошли на второе место, уступив другим, более дорогим предметам, купленным за последние годы. Перемена эта привела даже к временному охлаждению между миссис Дин и миссис Глегг, которая видела, что Сюзан делается такой же, "как все", и скоро единственной носительницей истинного додсоновского духа останется она одна да еще, надо надеяться, те племянники, что поддерживают честь имени на наследственных землях далеко в нагорьях.
People who live at a distance are naturally less faulty than those immediately under our own eyes; and it seems superfluous, when we consider the remote geographical position of the Ethiopians, and how very little the Greeks had to do with them, to inquire further why Homer calls them "blameless."	Люди, живущие далеко от нас, естественно, имеют меньше недостатков, нежели те, кто находится на глазах, и если учесть отдаленность Эфиопии и то, как мало дела имели с ее обитателями греки, излишне спрашивать, почему Гомер называл эфиопов безгрешными.
Mrs. Deane was the first to arrive; and when she had taken her seat in the large parlor, Mrs. Tulliver came down to her with her comely face a little distorted, nearly as it would have been if she had been crying.	Миссис Дин прибыла первой, и как только ее проводили в большую гостиную, к ней спустилась миссис Талливер; ее миловидное лицо припухло, словно она все это время плакала.
She was not a woman who could shed abundant tears, except in moments when the prospect of losing her furniture became unusually vivid, but she felt how unfitting it was to be quite calm under present circumstances.	Ей не свойственно было проливать слезы по пустякам, но сейчас ведь ей угрожает опасность потерять всю свою мебель, и она чувствовала, что оставаться спокойной при создавшихся обстоятельствах было бы просто неприлично.
"Oh, sister, what a world this is!" she exclaimed as she entered; "what trouble, oh dear!"	-Ах, сестрица, как устроен этот мир!-воскликнула она, входя в комнату. - Беда-то какая! О боже мой!
Mrs. Deane was a thin-lipped woman, who made small well-considered speeches on peculiar occasions, repeating them afterward to her husband, and asking him if she had not spoken very properly.	Миссис Дин, тонкогубая женщина, имела обыкновение в особо важных случаях изрекать сентенции, которые затем повторяла слово в слово мужу, для того чтобы он подтвердил, насколько она права.
"Yes, sister," she said deliberately, "this is a changing world, and we don't know to-day what may happen tomorrow.	- Да, сестрица, - ответила она, обдумывая каждое слово, - мир изменчив, и мы не знаем сегодня, что с нами будет завтра.
But it's right to be prepared for all things, and if trouble's sent, to remember as it isn't sent without a cause.	Но мы должны быть готовы ко всему и, если нам ниспослано несчастье, не забывать, что все имеет свою причину.

I'm very sorry for you as a sister, and if the doctor orders jelly for Mr. Tulliver, I hope you'll let me know. I'll send it willingly; for it is but right he should have proper attendance while he's ill."	Мне очень жаль тебя, как сестру, и когда доктор пропишет мистеру Талливёру желе, я надеюсь, ты сообщишь мне об этом, я охотно пришлю вам баночку. Пока мистер Талливер болен, за ним должен быть самый лучший уход.
"Thank you, Susan," said Mrs. Tulliver, rather faintly, withdrawing her fat hand from her sister's thin one.	- Спасибо, Сюзан, - едва слышно проговорила миссис Талливер, пожав своей пухлой рукой худую руку сестры.
"But there's been no talk o' jelly yet."	- Пока о желе еще не было речи.
Then after a moment's pause she added, "There's a dozen o' cut jelly-glasses upstairs-I shall never put jelly into 'em no more."	- Затем, помолчав, добавила: - А наверху у меня есть дюжина граненых вазочек... Никогда уж мне больше не класть в них желе.
Her voice was rather agitated as she uttered the last words, but the sound of wheels diverted her thoughts.	При этих словах в голосе ее послышалось волнение, но стук колес отвлек ее мысли в другую сторону.
Mr. and Mrs. Glegg were come, and were almost immediately followed by Mr. and Mrs. Pullet.	Прибыли мистер и миссис Глегг и почти сразу следом за ними мистер и миссис Пуллет.
Mrs. Pullet entered crying, as a compendious mode, at all times, of expressing what were her views of life in general, and what, in brief, were the opinions she held concerning the particular case before her.	Миссис Пуллет вошла со слезами, которые считала наилучшим способом выразить без долгих разговоров свои взгляды на жизнь вообще и на данный случай в частности.
Mrs. Glegg had on her fuzziest front, and garments which appeared to have had a recent resurrection from rather a creasy form of burial; a costume selected with the high moral purpose of instilling perfect humility into Bessy and her children.	На миссис Г легг была самая растрепанная из всех ее накладок и платье, которое, судя по залежавшимся складкам, только недавно было извлечено на свет божий после погребения в сундуке: костюм, выбранный с высокоморальной целью - внушить Бесси и ее детям должное смирение.
"Mrs. G., won't you come nearer the fire?" said her husband, unwilling to take the more comfortable seat without offering it to her.	- Миссис Г легг, не хотите ли сесть у камина? -спросил ее муж, опасаясь занять удобное место, не предложив его прежде жене.
"You see I've seated myself here, Mr. Glegg," returned this superior woman; "you can roast yourself, if you like."	-Вы видите, что я уже сижу, мистер Глегг,-ответила эта превосходная женщина, - можете сами поджариваться, коли вам угодно.
"Well," said Mr. Glegg, seating himself good-humoredly, "and how's the poor man upstairs?"	- Ну-с, - не вступая с нею в спор, спросил мистер Г легг, усаживаясь, - а как дела наверху, у бедняги Талливера?
"Dr. Turnbull thought him a deal better this morning," said Mrs. Tulliver; "he took more notice, and spoke to me; but he's never known Tom yet,-looks at the poor lad as if he was a stranger, though he said something once about Tom and the pony.	- Доктор Тэрнбул считает, что ему сегодня лучше, - сказала миссис Талливер. - Он больше обращает внимания на то, что делается вокруг, и заговорил со мной, но он так и не узнал Тома... Смотрит на бедного мальчика словно на чужого, хотя и вспоминал, как Том катался на пони.
The doctor says his memory's gone a long way back, and he doesn't know Tom because he's thinking of him when he was little.	Доктор говорит - у него в памяти осталось только то, что было много лет назад, и он не узнает Тома, потому что думает о нем как о маленьком мальчике.
Eh dear, eh dear!"	О боже, боже!

"I doubt it's the water got on his brain," said aunt Pullet, turning round from adjusting her cap in a melancholy way at the pier-glass.	- Верно, это вода кинулась ему в голову, - сказала тетушка Пуллет, отходя от зеркала, перед которым с меланхолическим видом поправляла чепец.
"It's much if he ever gets up again; and if he does, he'll most like be childish, as Mr. Carr was, poor man!	- Хорошо, если он вообще встанет с постели. Да если и встанет, то может впасть в детство, как бедняжка мистер Кар.
They fed him with a spoon as if he'd been a babby for three year.	Его три года кормили с ложечки, словно младенца.
He'd quite lost the use of his limbs; but then he'd got a Bath chair, and somebody to draw him; and that's what you won't have, I doubt, Bessy."	И он не мог шевельнуть ни одним пальцем. Но зато у него было кресло-каталка и человек, который его возил, а у тебя, Бесси, этого, боюсь, не будет.
"Sister Pullet," said Mrs. Glegg, severely, "if I understand right, we've come together this morning to advise and consult about what's to be done in this disgrace as has fallen upon the family, and not to talk o' people as don't belong to us.	- Сестра Пуллет, - грозно произнесла миссис Глегг, - ежели я не ошибаюсь, мы собрались сегодня, чтобы решить, что делать, когда такой позор пал на нашу семью, а не для разговоров о людях, которые нам сбоку припека.
Mr. Carr was none of our blood, nor noways connected with us, as I've ever heared."	Мистер Кар нам не родственник и, насколько я знаю, даже не свойственник.
"Sister Glegg," said Mrs. Pullet, in a pleading tone, drawing on her gloves again, and stroking the fingers in an agitated manner, "if you've got anything disrespectful to say o' Mr. Carr, I do beg of you as you won't say it to me.	- Сестрица Г легг, - плачущим голосом сказала миссис Пуллет, снова натягивая перчатки и в волнении поглаживая пальцы, - если ты хочешь сказать что плохое о мистере Каре, будь добра, не говори этого при мне.
I know what he was," she added, with a sigh; "his breath was short to that degree as you could hear him two rooms off."	Я-то знаю, каким он был, - со вздохом добавила она, - он страдал такой одышкой, что его было слышно за две комнаты.
"Sophy!" said Mrs. Glegg, with indignant disgust, "you do talk o' people's complaints till it's quite undecent.	- Софи. - с возмущением заявила миссис Глегг, -ты столько говоришь о чужих хворостях, что это становится просто неприличным.
But I say again, as I said before, I didn't come away from home to talk about acquaintances, whether they'd short breath or long.	Но я опять повторяю - я приехала сюда не для того, чтобы обсуждать наших знакомых, с одышкой они или без одышки.
If we aren't come together for one to hear what the other 'ull do to save a sister and her children from the parish, I shall go back.	Мы, кажется, собрались здесь для того, чтобы обсудить промеж себя, как спасти сестру и ее детей от работного дома, а ежели не так - я уезжаю.
One can't act without the other, I suppose; it isn't to be expected as I should do everything."	Я думаю, порознь тут ничего не сделаешь. Не ожидаете же вы, что я все взвалю на свои плечи...
"Well, Jane," said Mrs. Pullet, "I don't see as you've been so very forrard at doing.	- Но, Джейн, - сказала миссис Пуллет, - я не вижу, чтобы ты так уж спешила что-нибудь сделать.
So far as I know, this is the first time as here you've been, since it's been known as the bailiffs in the house; and I was here yesterday, and looked at all Bessy's linen and things, and I told her I'd buy in the spotted tablecloths.	Насколько я знаю, после того как стало известно, что в доме судебный пристав, ты приехала сюда в первый раз, а я была здесь вчера и осмотрела все белье и посуду и сказала Бесси, что выкуплю скатерти в горошек.

I couldn't speak fairer; for as for the teapot as she doesn't want to go out o' the family, it stands to sense I can't do with two silver teapots, not if it hadn't a straight spout, but the spotted damask I was allays fond on."	Большего от меня и требовать нельзя: а что до чайника, который Бесси не хочет продавать чужим людям, - каждому ясно, что мне ни к чему два серебряных чайника, тем более - у него прямой носик... А полотно в горошек я всегда любила.
"I wish it could be managed so as my teapot and chany and the best castors needn't be put up for sale," said poor Mrs. Tulliver, beseechingly, "and the sugar-tongs the first things ever I bought."	- Мне бы очень хотелось, чтобы мой чайник, и сервиз, и лучшие судки для соли и перца не пошли в распродажу, - умоляюще произнесла миссис Талливер, - и щипчики для сахара - первая вещь, что я приобрела в своей жизни.
"But that can't be helped, you know," said Mr. Glegg.	- Ну, тут уж, знаете, ничего не поделаешь, - сказал мистер Глегг.
"If one o' the family chooses to buy 'em in, they can, but one thing must be bid for as well as another."	- Ежели кто из семьи захочет их купить, его воля, но все должно идти с торгов.
"And it isn't to be looked for," said uncle Pullet, with unwonted independence of idea, "as your own family should pay more for things nor they'll fetch.	- И нечего ожидать, - сказал дядюшка Пуллет с необычной для него независимостью суждений, -что ваши родные станут платить больше, чем дадут другие.
They may go for an old song by auction."	Все вещи могут пойти за бесценок.
"Oh dear, oh dear," said Mrs. Tulliver, "to think o' my chany being sold i' that way, and I bought it when I was married, just as you did yours, Jane and Sophy; and I know you didn't like mine, because o' the sprig, but I was fond of it; and there's never been a bit broke, for I've washed it myself; and there's the tulips on the cups, and the roses, as anybody might go and look at 'em for pleasure.	- О боже, боже, - вздохнула миссис Талливер, -подумать только, что мой сервиз будет продан с молотка... А я купила его, когда вышла замуж, в точности как ты, Джейн, и ты Софи, и я знаю - он вам не нравится из-за веточек, но я так его любила, и ни одна чашечка не разбита, потому как мыла их я всегда сама, а какие на них тюльпаны и розы, просто глаз не отвести.
You wouldn't like your chany to go for an old song and be broke to pieces, though yours has got no color in it, Jane,-it's all white and fluted, and didn't cost so much as mine.	И ты бы не хотела, Джейн, чтобы твой сервиз продали за гроши и разбили, хотя на твоем и совсем нет никакого рисунка - он белый с бороздками и стоил дешевле моего.
And there's the castors, sister Deane, I can't think but you'd like to have the castors, for I've heard you say they're pretty."	А судочки? Сестрица Дин, неужто ты не захочешь купить судочки? Ведь ты говорила, что они хорошенькие.
"Well, I've no objection to buy some of the best things," said Mrs. Deane, rather loftily; "we can do with extra things in our house."	- Что ж, я не прочь купить кое-что из лучших вещей, - снисходительно обронила миссис Дин, -мы можем себе позволить иметь в доме не только самое необходимое.
"Best things!" exclaimed Mrs. Glegg, with severity, which had gathered intensity from her long silence.	- Из лучших вещей! - воскликнула миссис Глегг с запальчивостью тем более сильной, что она так долго молчала.
"It drives me past patience to hear you all talking o' best things, and buying in this, that, and the other, such as silver and chany.	- Тут потеряешь всякое терпение, слушая, как вы толкуете о лучших вещах да о покупке того, другого и третьего вроде серебра и фарфора.

You must bring your mind to your circumstances, Bessy, and not be thinking o' silver and chany; but whether you shall get so much as a flock-bed to lie on, and a blanket to cover you, and a stool to sit on.	Ты, видно, не понимаешь, в каких ты обстоятельствах, Бесси; тебе не о серебре и фарфоре думать, а о том, будет ли у тебя хотя бы стул, чтобы присесть, да тюфяк, чтобы лечь, да одеяло, чтобы укрыться.
You must remember, if you get 'em, it'll be because your friends have bought 'em for you, for you're dependent upon them for everything; for your husband lies there helpless, and hasn't got a penny i' the world to call his own.	Ты должна помнить, что, ежели они у тебя и будут, то лишь благодаря тому, что их для тебя выкупили и ты всем обязана своей родне; ведь твой муженек лежит там, наверху, без Движения, и у него - ни гроша за душой.
And it's for your own good I say this, for it's right you should feel what your state is, and what disgrace your husband's brought on your own family, as you've got to look to for everything, and be humble in your mind."	Я говорю это для твоего же блага - ты должна сознавать свое положение и какой позор твой муж навлек на всю семью: ведь у тебя теперь и рубашки своей нет на теле, и не след тебе много о себе понимать.
Mrs. Glegg paused, for speaking with much energy for the good of others is naturally exhausting.	Миссис Глегг остановилась: поучать ближних ради их блага, да еще с таким жаром, -естественно, занятие утомительное.
Mrs. Tulliver, always borne down by the family predominance of sister Jane, who had made her wear the yoke of a younger sister in very tender years, said pleadingly:	Миссис Талливер, которую миссис Глегг всегда подавляла своим превосходством, еще с детских лет, когда, как старшая, держала ее под своей ферулой, умоляюще проговорила:
"I'm sure, sister, I've never asked anybody to do anything, only buy things as it 'ud be a pleasure to 'em to have, so as they mightn't go and be spoiled i' strange houses.	- Видит бог, сестрица, я никого ни о чем не прошу, как только купить вещи, которые каждому будет приятно иметь в доме, - боюсь, что их попортят чужие люди.
I never asked anybody to buy the things in for me and my children; though there's the linen I spun, and I thought when Tom was born,-I thought one o' the first things when he was lying i' the cradle, as all the things I'd bought wi' my own money, and been so careful of, 'ud go to him.	Я не прошу, чтоб выкупали вещи для меня и моих детей, хотя там есть белье, что я пряла своими руками, и я думала, когда Том родился, - первое, о чем я думала, когда он лежал в колыбельке, - что все вещи, которые я купила на свои деньги и держала в таком порядке, перейдут потом к нему.
But I've said nothing as I wanted my sisters to pay their money for me.	Но я не прошу, чтоб мои сестры тратились на меня.
What my husband has done for his sister's unknown, and we should ha' been better off this day if it hadn't been as he's lent money and never asked for it again."	А что сделал мой муж для своей сестры - это один бог ведает, и мы бы сейчас так не нуждались, ежели бы он не давал денег без отдачи.
"Come, come," said Mr. Glegg, kindly, "don't let us make things too dark.	- Полно, полно, - добродушно промолвил мистер Глегг. - Зачем видеть все в таком мрачном свете?
What's done can't be undone.	Что сделано, то сделано.
We shall make a shift among us to buy what's sufficient for you; though, as Mrs. G. says, they must be useful, plain things.	Мы постараемся купить то, что вам нужно, хотя, как говорит миссис Глегг, это должны быть простые, полезные вещи.
We mustn't be thinking o' what's unnecessary. A table, and a chair or two, and kitchen things, and a good bed, and such-like.	Только самое необходимое: стол, пара стульев, кухонная утварь, хорошая кровать и еще что-нибудь.
Why, I've seen the day when I shouldn't ha' known myself if I'd lain on sacking i'stead o' the floor.	А что же, были времена, когда я не имел даже мешка, чтобы подостлать под бок.

We get a deal o' useless things about us, only because we've got the money to spend."	Мы накупаем кучу бесполезных вещей только потому, что у нас есть лишние деньги.
"Mr. Glegg," said Mrs. G., "if you'll be kind enough to let me speak, i'stead o' taking the words out o' my mouth,-I was going to say, Bessy, as it's fine talking for you to say as you've never asked us to buy anything for you; let me tell you, you ought to have asked us.	-Мистер Глегг, - сказала миссис Глегг, - будьте так добры, разрешите и мне вымолвить словечко: вы не даете мне и рта раскрыть... Так вот, Бесси, не очень-то тебе пристало говорить, что ты не просишь нас ничего покупать; разреши тебе заметить, ты должна была нас просить.
Pray, how are you to be purvided for, if your own family don't help you?	Скажи, пожалуйста, как ты жить станешь, ежели твои родные тебе не помогут?
You must go to the parish, if they didn't.	Да тебе придется брать деньги в приходе!
And you ought to know that, and keep it in mind, and ask us humble to do what we can for you, i'stead o' saying, and making a boast, as you've never asked us for anything."	И ты должна это помнить и со смирением просить нас сделать то, что мы можем, а не хвалиться, что ни о чем нас не просишь.
"You talked o' the Mosses, and what Mr. Tulliver's done for 'em," said uncle Pullet, who became unusually suggestive where advances of money were concerned.	- Вы говорили о Моссах и о том, что для них сделал мистер Талливер, - сказал дядюшка Пуллет, у которого даже кое-какие мысли появлялись, когда грозила опасность его деньгам.
"Haven't they been anear you?	- Почему они не с вами?
They ought to do something as well as other folks; and if he's lent 'em money, they ought to be made to pay it back."	Они тоже должны что-нибудь сделать для вас, как и другие, и если мистер Талливер одолжил им деньги, надо заставить их эти деньги вернуть.
"Yes, to be sure," said Mrs. Deane; "I've been thinking so.	- Да, конечно, - подтвердила миссис Дин, - я тоже об этом думала.
How is it Mr. and Mrs. Moss aren't here to meet us?	Как это вышло, что мы не видим здесь мистера и миссис Мосс?
It is but right they should do their share."	Будет только справедливо, если и они внесут свой вклад.
"Oh, dear!" said Mrs. Tulliver, "I never sent 'em word about Mr. Tulliver, and they live so back'ard among the lanes at Basset, they niver hear anything only when Mr. Moss comes to market.	- О господи, - сказала миссис Талливер, - я им даже весточки не послала насчет мистера Талливера, а они живут в самом конце Бассетского прихода, так далеко, что новости узнают только тогда, когда мистер Мосс бывает на рынке.
But I niver gave 'em a thought.	Но я о них даже не вспомнила.
I wonder Maggie didn't, though, for she was allays so fond of her aunt Moss."	Удивляюсь, как это Мэгги о них не подумала - она всегда так любила тетю Мосс.
"Why don't your children come in, Bessy?" said Mrs. Pullet, at the mention of Maggie.	- Почему не пришли сюда твои дети, Бесси? -спросила миссис Пуллет при упоминании о Мэгги.
"They should hear what their aunts and uncles have got to say; and Maggie,-when it's me as have paid for half her schooling, she ought to think more of her aunt Pullet than of aunt Moss.	- Им не вредно бы послушать, что скажут их тетушки и дядюшки, а Мэгги бы следовало больше думать о своей тете Пуллет, нежели о тете Мосс: ведь я, как-никак, платила за нее половину в пансион.

I may go off sudden when I get home to-day; there's no telling."	А вдруг я скончаюсь внезапно, когда вернусь сегодня домой... кто знает?
"If I'd had my way," said Mrs. Glegg, "the children 'ud ha' been in the room from the first.	- Ежели бы тут все делалось по-моему, - заметила миссис Глегг, - дети были бы здесь с самого начала.
It's time they knew who they've to look to, and it's right as somebody should talk to 'em, and let 'em know their condition i' life, and what they're come down to, and make 'em feel as they've got to suffer for their father's faults."	Пора уже им знать, на кого они только и могут рассчитывать, и кто-нибудь должен же поговорить с ними, растолковать, в каком они сейчас положении, как низко они опустились, да заставить их почувствовать, что они страдают за грехи своего отца.
"Well, I'll go and fetch 'em, sister," said Mrs. Tulliver, resignedly.	- Что ж, я пойду позову их, сестрица, - покорно сказала миссис Талливер.
She was quite crushed now, and thought of the treasures in the storeroom with no other feeling than blank despair.	Она была совершенно подавлена и о сокровищах в кладовой думала с полным отчаянием.
She went upstairs to fetch Tom and Maggie, who were both in their father's room, and was on her way down again, when the sight of the storeroom door suggested a new thought to her.	Она поднялась наверх, чтобы позвать детей, сидевших в комнате отца, и уже шла вниз, когда, при взгляде на дверь кладовой, ей пришла в голову новая мысль.
She went toward it, and left the children to go down by themselves.	Она направилась туда, предоставив детям спуститься одним.
The aunts and uncles appeared to have been in warm discussion when the brother and sister entered,-both with shrinking reluctance; for though Tom, with a practical sagacity which had been roused into activity by the strong stimulus of the new emotions he had undergone since yesterday, had been turning over in his mind a plan which he meant to propose to one of his aunts or uncles, he felt by no means amicably toward them, and dreaded meeting them all at once as he would have dreaded a large dose of concentrated physic, which was but just endurable in small draughts.	Тетушки и дядюшки о чем-то горячо спорили, когда брат и сестра вошли в комнату, оба - с большой неохотой. Хотя Том, практический ум которого был пробужден потрясениями вчерашнего дня, обдумывал некий проект, чтобы предложить его кому-нибудь из тетушек или дядюшек, он отнюдь не испытывал к ним дружеских чувств и думал о встрече с таким же страхом, с каким мы думаем об ожидающей нас большой дозе лекарства, которое и маленькими-то порциями трудно проглотить.
As for Maggie, she was peculiarly depressed this morning; she had been called up, after brief rest, at three o'clock, and had that strange dreamy weariness which comes from watching in a sick-room through the chill hours of early twilight and breaking day,-in which the outside day-light life seems to have no importance, and to be a mere margin to the hours in the darkened chamber. Their entrance interrupted the conversation.	Мэгги же в тот день была в особенно угнетенном состоянии; ее разбудили в три часа утра, и ею владела та странная дремотная усталость, что охватывает человека, когда он просидит холодные предутренние часы и первую пору рассвета у постели больного и жизнь за окном кажется потерявшей всякий смысл, а дневной свет - лишь обрамлением мрака спальни... При их появлении все замолкли.
The shaking of hands was a melancholy and silent ceremony, till uncle Pullet observed, as Tom approached him:	Молча и торжественно они совершали приветственную церемонию, и лишь дядюшка Пуллет сказал, когда Том подошел, чтобы пожать ему руку:

"Well, young sir, we've been talking as we should want your pen and ink; you can write rarely now, after all your schooling, I should think."	- Ну-с, молодой человек, мы как раз говорили, что нам могут понадобиться твои перо и чернила; ты теперь, поди, превосходно пишешь, проучившись столько лет.
"Ay, ay," said uncle Glegg, with admonition which he meant to be kind, "we must look to see the good of all this schooling, as your father's sunk so much money in, now,-	-Верно, верно, - поддержал его дядюшка Глегг, добродушным тоном смягчая укор, - пора уже увидеть пользу от всей этой науки, на которую твой отец ухлопал столько денег.
'When land is gone and money's spent,	Коль нет земли и нет ни пенни,
Then learning is most excellent.'	То в пору взяться за ученье.
Now's the time, Tom, to let us see the good o' your learning.	А теперь пришла пора, Том, увидеть пользу от всего этого учения.
Let us see whether you can do better than I can, as have made my fortin without it.	Посмотрим, больше ли ты преуспеешь в жизни, чем я, - ведь я составил себе состояние без всякой науки.
But I began wi' doing with little, you see; I could live on a basin o' porridge and a crust o' bread-and-cheese.	Но я, когда начинал, довольствовался малым: я мог жить на миске каши и корке хлеба с сыром.
But I doubt high living and high learning 'ull make it harder for you, young man, nor it was for me."	Боюсь, после роскошной школы да роскошного житья тебе, молодой человек, это будет потрудней, чем мне.
"But he must do it," interposed aunt Glegg, energetically, "whether it's hard or no.	- Ну, работать ему придется, трудно ему будет или нет, - энергично прервала мужа миссис Глегг.
He hasn't got to consider what's hard; he must consider as he isn't to trusten to his friends to keep him in idleness and luxury; he's got to bear the fruits of his father's misconduct, and bring his mind to fare hard and to work hard.	- Не о том он должен думать, чтоб ему было полегче, а о том, чтоб не сидеть у родных на шее. Он должен пожинать плоды заблуждений своего отца и уразуметь, что его ждет тяжелая жизнь и тяжелая работа.
And he must be humble and grateful to his aunts and uncles for what they're doing for his mother and father, as must be turned out into the streets and go to the workhouse if they didn't help 'em.	Он должен смирить свою гордость и быть благодарен тетушкам и дядюшкам за то, что они делают для его отца с матерью. Ведь, коли родня им не поможет, их выгонят на улицу, и им придется идти в работный дом.
And his sister, too," continued Mrs. Glegg, looking severely at Maggie, who had sat down on the sofa by her aunt Deane, drawn to her by the sense that she was Lucy's mother, "she must make up her mind to be humble and work; for there'll be no servants to wait on her any more,-she must remember that.	И сестра его тоже, - продолжала миссис Глегг, сурово глядя на Мэгги, которая села на диван возле миссис Дин только потому, что она - мать Люси, - она тоже должна быть смиренной и работать, теперь некому будет ей прислуживать... пусть зарубит это себе на носу.
She must do the work o' the house, and she must respect and love her aunts as have done so much for her, and saved their money to leave to their nepheys and nieces."	Она должна взять на себя всю работу по дому, должна уважать и любить своих тетушек, которые так много для нее сделали и которые копили деньги, чтобы оставить их своим племянникам и племянницам.
Tom was still standing before the table in the centre of the group.	Том все еще стоял у стола посреди комнаты.

There was a heightened color in his face, and he was very far from looking humbled, but he was preparing to say, in a respectful tone, something he had previously meditated, when the door opened and his mother re-entered.	Он густо покраснел, и вид его далеко нельзя было назвать смиренным, но он собирался со всей почтительностью заговорить о том, что надумал до прихода сюда. Вдруг дверь отворилась, и в комнату вошла мать.
Poor Mrs. Tulliver had in her hands a small tray, on which she had placed her silver teapot, a specimen teacup and saucer, the castors, and sugar-tongs.	Бедная миссис Талливер держала л руках небольшой поднос, на котором она разместила серебряный чайник, чашку и блюдце из сервиза на образец, судочки для соли и сахарные щипчики.
"See here, sister," she said, looking at Mrs. Deane, as she set the tray on the table, "I thought, perhaps, if you looked at the teapot again,-it's a good while since you saw it,-you might like the pattern better; it makes beautiful tea, and there's a stand and everything; you might use it for every day, or else lay it by for Lucy when she goes to housekeeping.	- Взгляни, сестрица, - сказала она миссис Дин, ставя поднос на стол, - я думала, коли ты снова посмотришь на чайник - ты его давненько не видела, - он тебе, может статься, больше понравится, и в нем получается такой вкусный чай, и к нему есть подставка и все остальное, ты можешь пустить его на каждый день, а не то спрятать для Люси, когда она сама станет хозяйкой.
I should be so loath for 'em to buy it at the Golden Lion," said the poor woman, her heart swelling, and the tears coming,-"my teapot as I bought when I was married, and to think of its being scratched, and set before the travellers and folks, and my letters on it,-see here, E. D.,-and everybody to see 'em."	Мне бы так не хотелось, чтобы он попал в "Золотой лев", - сказала бедная женщина, и глаза ее наполнились слезами, - я его купила, когда вышла замуж, и подумать только, что на нем будут царапины и его станут подавать приезжим и всем, кому попало, а ведь тут мои буквы -посмотри: Э. Д. - и все это увидят.
"Ah, dear, dear!" said aunt Pullet, shaking her head with deep sadness, "it's very bad,-to think o' the family initials going about everywhere-it niver was so before; you're a very unlucky sister, Bessy.	- Ах, боже мой, - вздохнула тетушка Пуллет, скорбно покачивая головой, - что может быть хуже... Подумать только, что наши инициалы разойдутся по всей округе... У нас этого вовек не бывало; незадачливая же ты у нас, Бесси.
But what's the use o' buying the teapot, when there's the linen and spoons and everything to go, and some of 'em with your full name,-and when it's got that straight spout, too."	Но какой толк покупать чайник, раз белье, и ложки, и все остальное все равно будет распродано, а на некоторых вещах даже твое полное имя... да к тому же у чайника прямой носик.
"As to disgrace o' the family," said Mrs. Glegg, "that can't be helped wi' buying teapots.	- Ну, что до позора для всей семьи, - сказала миссис Глегг, - тут покупкой чайников делу не поможешь.
The disgrace is, for one o' the family to ha' married a man as has brought her to beggary.	Позор, что одна из нас вышла замуж за человека, который довел ее до нищеты.
The disgrace is, as they're to be sold up.	Позор, что их пустили с молотка.
We can't hinder the country from knowing that."	Мы не можем воспрепятствовать всей округе узнать об этом.
Maggie had started up from the sofa at the allusion to her father, but Tom saw her action and flushed face in time to prevent her from speaking. "Be quiet, Maggie," he said authoritatively, pushing her aside.	При намеке на отца Мэгги, покраснев, вскочила с дивана, но Том увидел это вовремя, чтобы помешать ей заговорить. "Помолчи, Мэгги", -повелительно сказал он, толкнув ее обратно.

It was a remarkable manifestation of self-command and practical judgment in a lad of fifteen, that when his aunt Glegg ceased, he began to speak in a quiet and respectful manner, though with a good deal of trembling in his voice; for his mother's words had cut him to the quick.	И, проявив удивительное для мальчика его лет самообладание и рассудительность, он начал спокойно и почтительно, хотя голос его дрожал, так как слова матери задели его самолюбие.
"Then, aunt," he said, looking straight at Mrs. Glegg, "if you think it's a disgrace to the family that we should be sold up, wouldn't it be better to prevent it altogether?	- Раз вы считаете, тетушка, - сказал он, глядя прямо в глаза миссис Глегг, - что распродажа -позор для семьи, не лучше ли будет не допустить до нее совсем?
And if you and aunt Pullet," he continued, looking at the latter, "think of leaving any money to me and Maggie, wouldn't it be better to give it now, and pay the debt we're going to be sold up for, and save my mother from parting with her furniture?"	И если вы и тетушка Пуллет, - продолжал он, взглянув на вторую тетушку, - думаете оставить мне и Мэгги какие-нибудь деньги, не лучше ли дать их нам сейчас, чтобы мы могли заплатить долг, из-за которого у нас описали имущество, и избавить мать от разлуки с ее вещами?
There was silence for a few moments, for every one, including Maggie, was astonished at Tom's sudden manliness of tone.	Несколько секунд царило молчание: все, включая Мэгги, были поражены его неожиданно взрослым тоном.
Uncle Glegg was the first to speak.	Первым заговорил дядюшка Глегг:
"Ay, ay, young man, come now! You show some notion o' things.	- Ого, молодой человек, а ты кое в чем разбираешься.
But there's the interest, you must remember; your aunts get five per cent on their money, and they'd lose that if they advanced it; you haven't thought o' that."	Но ты забыл о процентах: твои тетушки получают пять процентов на свои деньги, и коли они дадут их вам сейчас, они на этом проигрывают - вот о чем ты не подумал.
"I could work and pay that every year," said Tom, promptly.	- Я буду работать и выплачивать проценты каждый год, - не колеблясь ответил Том.
"I'd do anything to save my mother from parting with her things."	- Я сделаю все, что угодно, только бы матери не пришлось расставаться со всем своим добром.
"Well done!" said uncle Glegg, admiringly.	- Молодец! - с восхищением заметил дядюшка Глегг.
He had been drawing Tom out, rather than reflecting on the practicability of his proposal.	Не то чтоб он считал проект Тома осуществимым, но ему хотелось послушать, что тот еще скажет.
But he had produced the unfortunate result of irritating his wife.	К сожалению, его слова рассердили миссис Глегг.
"Yes, Mr. Glegg!" said that lady, with angry sarcasm. "It's pleasant work for you to be giving my money away, as you've pretended to leave at my own disposal.	- О да, мистер Глегг, - сказала эта леди с едким сарказмом, - вы неплохо придумали - отдать мои деньги, а сами еще прикидывались, будто оставляете их в моем распоряжении.

And my money, as was my own father's gift, and not yours, Mr. Glegg; and I've saved it, and added to it myself, and had more to put out almost every year, and it's to go and be sunk in other folks' furniture, and encourage 'em in luxury and extravagance as they've no means of supporting; and I'm to alter my will, or have a codicil made, and leave two or three hundred less behind me when I die,-me as have allays done right and been careful, and the eldest o' the family; and my money's to go and be squandered on them as have had the same chance as me, only they've been wicked and wasteful.	Значит, и то, что получено мной от отца, и то, что я сама копила, каждый год откладывая все больше и больше, - все это растранжирят на чью-то мебель, чтобы кто-то продолжал жить в роскоши и расточительстве, на которые и средств-то не будет. Мне что же - менять свое завещание или сделать приписку и оставить после смерти на две или три сотни фунтов меньше? Я всегда поступала, как положено, и не сорила деньгами, да я и самая старшая в семье, а теперь мои деньги будут переведены на тех, кто имел такие же шансы в жизни, да не боялся бога и свои деньги бросал на ветер?
Sister Pullet, you may do as you like, and you may let your husband rob you back again o' the money he's given you, but that isn't my sperrit."	Сестрица Пуллет, ты можешь поступать как знаешь, можешь позволить своему муженьку отобрать обратно то, что он тебе дал, но со мной это не выйдет.
"La, Jane, how fiery you are!" said Mrs. Pullet.	- Фу, Джейн, ну разве можно так горячиться? -сказала миссис Пуллет.
"I'm sure you'll have the blood in your head, and have to be cupped.	- Тебе еще худо станет, и придется кровь отворять.
I'm sorry for Bessy and her children,-I'm sure I think of 'em o' nights dreadful, for I sleep very bad wi' this new medicine,-but it's no use for me to think o' doing anything, if you won't meet me half-way."	Мне очень жаль Бесси и детей... видит бог, я всю ночь только о них и думала, потому что очень плохо сплю с этим новым лекарством; но какой мне толк делать что-нибудь, если ты умываешь руки?
"Why, there's this to be considered," said Mr. Glegg.	- Тут вот о чем надо подумать, - сказал мистер Глегг.
"It's no use to pay off this debt and save the furniture, when there's all the law debts behind, as 'ud take every shilling, and more than could be made out o' land and stock, for I've made that out from Lawyer Gore.	- Нет смысла отдавать этот долг, чтобы сохранить мебель, когда так или иначе на судебные издержки уйдет все до последнего шиллинга, больше, чем можно выручить за землю и инвентарь, - так я понял из слов мистера Гора.
We'd need save our money to keep the poor man with, instead o' spending it on furniture as he can neither eat nor drink.	Нам понадобятся наши деньги, чтобы поддержать беднягу там, наверху, и нет смысла тратить их на мебель, которая ему обеда не заменит.
You will be so hasty, Jane, as if I didn't know what was reasonable."	Непременно тебе надо вскинуться на человека, Джейн, словно я сам не знаю, что разумно, что нет.
"Then speak accordingly, Mr. Glegg!" said his wife, with slow, loud emphasis, bending her head toward him significantly.	- А знаете - так и говорите дело, мистер Г легг, -сказала его жена, отчеканивая каждое слово, и многозначительно кивнула головой.
Tom's countenance had fallen during this conversation, and his lip quivered; but he was determined not to give way.	У Тома вытянулось лицо и задрожали губы, но он твердо решил не давать волю чувствам.
He would behave like a man.	Он будет вести себя как мужчина.
Maggie, on the contrary, after her momentary delight in Tom's speech, had relapsed into her state of trembling indignation.	Мэгги, напротив, лишь на миг воспрянув духом, пока слушала Тома, снова погрузилась в отчаяние, смешанное с возмущением.

Her mother had been standing close by Tom's side, and had been clinging to his arm ever since he had last spoken; Maggie suddenly started up and stood in front of them, her eyes flashing like the eyes of a young lioness.	Мать стояла рядом с Томом, прижавшись к его плечу; Мэгги внезапно вскочила с места и, отстранив их, стала перед тетушками и дядюшками; глаза ее сверкали, как у молодой тигрицы.
"Why do you come, then," she burst out, "talking and interfering with us and scolding us, if you don't mean to do anything to help my poor mother-your own sister,-if you've no feeling for her when she's in trouble, and won't part with anything, though you would never miss it, to save her from pain?	- Зачем же вы пришли тогда, - взорвалась она, -болтать тут и вмешиваться в наши дела и отчитывать нас, если вы не собираетесь помочь моей бедной матери - вашей родной сестре, если вы не жалеете ее, когда у нас несчастье, и не хотите расстаться ни с единым пенни, хотя вам это совсем не трудно, чтобы избавить ее от страданий?
Keep away from us then, and don't come to find fault with my father,-he was better than any of you; he was kind,-he would have helped you, if you had been in trouble.	Раз так, не приходите к нам бранить моего отца -он был лучше, чем вы все, он был добрый, он бы помог вам, если бы вы попали в беду.
Tom and I don't ever want to have any of your money, if you won't help my mother.	Мы с Томом и брать не станем ваших денег, раз вы не желаете помочь матери.
We'd rather not have it!	Они нам не нужны!
We'll do without you."	Мы обойдемся без вас!
Maggie, having hurled her defiance at aunts and uncles in this way, stood still, with her large dark eyes glaring at them, as if she were ready to await all consequences.	Излив свое возмущение, Мэгги стояла, сверкая черными глазами, готовая ко всему.
Mrs. Tulliver was frightened; there was something portentous in this mad outbreak; she did not see how life could go on after it.	Миссис Талливер пришла в ужас; было что-то чудовищное в этой бешеной вспышке, ей казалось - мир сейчас перевернется.
Tom was vexed; it was no use to talk so.	Том рассердился: что толку с ними так говорить?
The aunts were silent with surprise for some moments.	Тетушки застыли в изумленном молчании.
At length, in a case of aberration such as this, comment presented itself as more expedient than any answer.	Наконец, решив, что такая сумасшедшая выходка не заслуживает даже ответа, миссис Пуллет заметила:
"You haven't seen the end o' your trouble wi' that child, Bessy," said Mrs. Pullet; "she's beyond everything for boldness and unthankfulness. It's dreadful.	- И когда ты перестанешь мучиться с этой девочкой, Бесси? Ну до чего дерзкая и неблагодарная, прямо ужас!
I might ha' let alone paying for her schooling, for she's worse nor ever."	И зачем только я давала деньги на ее учение? Она стала еще хуже, чем прежде.
"It's no more than what I've allays said," followed Mrs. Glegg.	- А что с нее спрашивать! - присоединилась к сестре миссис Глегг.
"Other folks may be surprised, but I'm not.	- Меня это не удивляет.
I've said over and over again,-years ago I've said,-'Mark my words; that child 'ull come to no good; there isn't a bit of our family in her.'	Я твердила без устали еще много лет назад: "Попомните мои слова, из этого ребенка не выйдет ничего хорошего; в ней нет ни капли нашей крови".

And as for her having so much schooling, I never thought well o' that. I'd my reasons when I said I wouldn't pay anything toward it."	А что до учения, я никогда не ждала от этого проку - я знала, что делаю, когда сказала, что не дам ни пенни.
"Come, come," said Mr. Glegg, "let's waste no more time in talking,-let's go to business.	- Полно, полно, - перебил ее мистер Г легг, -хватит тратить время на разговоры, давайте займемся делом.
Tom, now, get the pen and ink--"	Том, неси сюда перо и чернила...
While Mr. Glegg was speaking, a tall dark figure was seen hurrying past the window.	В это время в окне промелькнула высокая темная фигура.
"Why, there's Mrs. Moss," said Mrs. Tulliver.	- Ой, да это же миссис Мосс, - воскликнула миссис Талливер.
"The bad news must ha' reached her, then"; and she went out to open the door, Maggie eagerly following her.	- Значит, до нее уже дошли дурные вести. - И она вышла, чтобы отпереть дверь, а Мэгги метнулась за ней следом.
"That's fortunate," said Mrs. Glegg.	- Вот удачно, - сказала миссис Глегг.
"She can agree to the list o' things to be bought in.	- Она тоже примет участие в выкупе вещей по нашему списку.
It's but right she should do her share when it's her own brother."	Это будет только справедливо - ведь он ей родной брат.
Mrs. Moss was in too much agitation to resist Mrs. Tulliver's movement, as she drew her into the parlor automatically, without reflecting that it was hardly kind to take her among so many persons in the first painful moment of arrival.	Миссис Мосс была в слишком большом волнении, чтобы протестовать, когда миссис Талливер по привычке повлекла ее в гостиную, не подумав, что ей тяжело будет очутиться среди такого множества людей в первый печальный момент встречи.
The tall, worn, dark-haired woman was a strong contrast to the Dodson sisters as she entered in her shabby dress, with her shawl and bonnet looking as if they had been hastily huddled on, and with that entire absence of self-consciousness which belongs to keenly felt trouble. Maggie was clinging to her arm; and Mrs. Moss seemed to notice no one else except Tom, whom she went straight up to and took by the hand.	Высокая, темноволосая, измученная женщина в поношенном платье и наспех накинутых шали и шляпке представляла разительный контраст сестрам Додсон. Она вошла в комнату, безразличная ко всему от горя и, казалось, никого не видя, кроме прильнувшей к ней Мэгги и Тома. Она подошла к нему и взяла за руку.
"Oh, my dear children," she burst out, "you've no call to think well o' me; I'm a poor aunt to you, for I'm one o' them as take all and give nothing.	- Милые мои детки, - воскликнула миссис Мосс, -я не виню вас, что вы обо мне не подумали: чем я могу вам помочь, когда сама только беру, а не даю?
How's my poor brother?"	Как себя чувствует братец?
"Mr. Turnbull thinks he'll get better," said Maggie.	- Мистер Тэрнбул считает, что скоро ему должно стать лучше, - сказала Мэгги.
"Sit down, aunt Gritty.	- Садись, тетя Гритти.
Don't fret."	Не расстраивайся так.
"Oh, my sweet child, I feel torn i' two," said Mrs. Moss, allowing Maggie to lead her to the sofa, but still not seeming to notice the presence of the rest.	- Славная ты моя девочка, у меня прямо сердце надвое разрывается, - сказала миссис Мосс, послушно идя вслед за Мэгги к дивану и, казалось, все еще не замечая никого вокруг.

"We've three hundred pounds o' my brother's money, and now he wants it, and you all want it, poor things!-and yet we must be sold up to pay it, and there's my poor children,-eight of 'em, and the little un of all can't speak plain.	- Мы взяли у братца три сотни фунтов, и теперь они нужны ему и вам, мои бедняжки!.. Но чтобы вернуть их, мы должны будем распродать все до последнего, а что делать с детишками - ведь их целых восемь, меньшенькая еще даже и не говорит.
And I feel as if I was a robber.	И на душе у меня так, словно я граблю вас.
But I'm sure I'd no thought as my brother--"	Но, видит бог, я и не знала, что братец...
The poor woman was interrupted by a rising sob.	Слезы помешали бедной женщине продолжать.
"Three hundred pounds! oh dear, dear," said Mrs. Tulliver, who, when she had said that her husband had done "unknown" things for his sister, had not had any particular sum in her mind, and felt a wife's irritation at having been kept in the dark.	- Триста фунтов! О боже, боже! - воскликнула миссис Талливер. Когда она говорила, что муж ее дает сестре бог весть сколько денег, она не представляла, какая это может быть сумма, и чувствовала теперь законное негодование, что муж держал ее в неведении.
"What madness, to be sure!" said Mrs. Glegg.	- Действительно, безумие, - проворчала миссис Глегг.
"A man with a family!	- Семейный человек!
He'd no right to lend his money i' that way; and without security, I'll be bound, if the truth was known."	Он не имел права раздавать деньги таким образом. И, верно, без всякого обеспечения, если говорить начистоту.
Mrs. Glegg's voice had arrested Mrs. Moss's attention, and looking up, she said:	Голос миссис Глегг привлек внимание миссис Мосс, и, взглянув на нее, она сказала:
"Yes, there was security; my husband gave a note for it.	- Нет, с обеспечением. Мой муж дал долговую расписку.
We're not that sort o' people, neither of us, as 'ud rob my brother's children; and we looked to paying back the money, when the times got a bit better."	Не такие мы люди, чтобы грабить детей родного брата, и мы надеялись отдать долг, когда у нас станет немного полегче с деньгами.
"Well, but now," said Mr. Glegg, gently, "hasn't your husband no way o' raising this money?	- Все это так, - мягко сказал мистер Глегг, - но не может ли ваш муж достать сейчас эти деньги?
Because it 'ud be a little fortin, like, for these folks, if we can do without Tulliver's being made a bankrupt.	Потому что для них это будет вроде целое состояние, ежели только Талливеру удастся избежать банкротства.
Your husband's got stock; it is but right he should raise the money, as it seems to me,-not but what I'm sorry for you, Mrs. Moss."	У вашего мужа есть кое-какие запасы ч хозяйстве: мне кажется, только справедливо будет, ежели он вернет сейчас эти деньги... хотя мне и очень вас жаль, миссис Мосс.
"Oh, sir, you don't know what bad luck my husband's had with his stock.	- О, сэр, вы не знаете, как нам в этом году не везло.
The farm's suffering so as never was for want o' stock; and we've sold all the wheat, and we're behind with our rent,-not but what we'd like to do what's right, and I'd sit up and work half the night, if it 'ud be any good; but there's them poor children,-four of 'em such little uns--"	На ферме не осталось никаких запасов; и мы продали всю пшеницу, и задержались с выплатой ренты... Не то чтоб мы не хотели сделать по справедливости, и я бы работала по ночам, кабы это могло помочь... но дети... и четверо еще совсем маленьких...
"Don't cry so, aunt; don't fret," whispered Maggie, who had kept hold of Mrs. Moss's hand.	-Не плачь, тетя... не расстраивайся, - шепнула Мэгги, не выпуская ее руки.

"Did Mr. Tulliver let you have the money all at once?" said Mrs. Tulliver, still lost in the conception of things which had been "going on" without her knowledge.	- Вам мистер Талливер дал эти деньги разом? -спросила миссис Талливер, все еще растерянно пытаясь понять, что же это творилось без ее ведома.
"No; at twice," said Mrs. Moss, rubbing her eyes and making an effort to restrain her tears.	- Нет, за два раза, - ответила миссис Мосс, вытирая глаза и стараясь сдержать слезы.
"The last was after my bad illness four years ago, as everything went wrong, and there was a new note made then.	- Во второй - после моей болезни, четыре года назад, когда нам во всем была неудача, и тогда Мосс написал новую расписку.
What with illness and bad luck, I've been nothing but cumber all my life."	Из-за моих болезней да невезения я только обузой была брату все эти годы.
"Yes, Mrs. Moss," said Mrs. Glegg, with decision, "yours is a very unlucky family; the more's the pity for my sister."	- Да, миссис Мосс, - решительно подтвердила миссис Глегг. - Незадачливая ваша семья - тем печальней это для моей сестры.
"I set off in the cart as soon as ever I heard o' what had happened," said Mrs. Moss, looking at Mrs. Tulliver.	- Я отправилась сюда, как только услышала, что случилось, - сказала миссис Мосс, глядя на миссис Талливер.
"I should never ha' stayed away all this while, if you'd thought well to let me know.	- Я бы уже давно приехала, кабы вы прислали мне весточку.
And it isn't as I'm thinking all about ourselves, and nothing about my brother, only the money was so on my mind, I couldn't help speaking about it.	И не подумайте, что я лишь о своей семье тревожусь, а о брате нет... а только у меня всё эти деньги с ума нейдут... вот я и заговорила перво-наперво о них.
And my husband and me desire to do the right thing, sir," she added, looking at Mr. Glegg, "and we'll make shift and pay the money, come what will, if that's all my brother's got to trust to.	Мы с мужем хотим поступить по справедливости, сэр, - добавила она, глядя на мистера Глегга, - и мы сделаем, что в наших силах, и выплатим деньги, коли это все, на что братец может надеяться.
We've been used to trouble, and don't look for much else.	А там - будь что будет! Нам не привыкать к нужде.
It's only the thought o' my poor children pulls me i' two."	Мне только ребятишек жаль, прямо сердце надвое разрывается.
"Why, there's this to be thought on, Mrs. Moss," said Mr. Glegg, "and it's right to warn you,-if Tulliver's made a bankrupt, and he's got a note-of-hand of your husband's for three hundred pounds, you'll be obliged to pay it; th' assignees 'ull come on you for it."	- Да, но тут нужно вот о чем подумать, миссис Мосс, - сказал мистер Глегг, - и нечестно будет вас не предупредить: ежели Талливера объявят несостоятельным должником и у него есть вексель вашего мужа на триста фунтов, вам все равно придется выплатить эти деньги, кредиторы с вас их взыщут.
"Oh dear, oh dear!" said Mrs. Tulliver, thinking of the bankruptcy, and not of Mrs. Moss's concern in it.	- О боже, о боже, - вздохнула миссис Талливер, думая о банкротстве, а никак не о последствиях его для миссис Мосс.
Poor Mrs. Moss herself listened in trembling submission, while Maggie looked with bewildered distress at Tom to see if he showed any signs of understanding this trouble, and caring about poor aunt Moss.	Сама миссис Мосс смиренно и испуганно слушала мистера Глегга, а Мэгги в мучительном недоумении смотрела на Тома, стараясь уловить, понимает ли он, в чем эта новая беда, и жалеет ли он тетю Мосс.

Tom was only looking thoughtful, with his eyes on the tablecloth.	Но Том сосредоточенно разглядывал скатерть.
"And if he isn't made bankrupt," continued Mr. Glegg, "as I said before, three hundred pounds 'ud be a little fortin for him, poor man.	- А ежели его не объявят несостоятельным, -продолжал мистер Глегг, - триста фунтов будут для него, бедняги, как я уже сказал, целым состоянием.
We don't know but what he may be partly helpless, if he ever gets up again.	Мы ведь не знаем - может, он на всю жизнь останется калекой, даже ежели и поднимется с постели.
I'm very sorry if it goes hard with you, Mrs. Moss, but my opinion is, looking at it one way, it'll be right for you to raise the money; and looking at it th' other way, you'll be obliged to pay it.	Мне очень жаль, что вам все это так трудно, миссис Мосс, но... мое мнение такое: с одной стороны поглядеть - только справедливо, чтоб вы отдали эти деньги мистеру Талливеру, а с другой -с вас все равно их взыщут.
You won't think ill o' me for speaking the truth."	Вы на меня, надеюсь, не в обиде за то, что я сказал вам правду.
"Uncle," said Tom, looking up suddenly from his meditative view of the tablecloth,	- Дядюшка, - неожиданно заговорил Том, оторвав взгляд от скатерти.
"I don't think it would be right for my aunt Moss to pay the money if it would be against my father's will for her to pay it; would it?"	- Я думаю, тетя Мосс не должна отдавать деньги, если это против воли отца, - правда ведь?
Mr. Glegg looked surprised for a moment or two before he said:	Мистер Глегг удивленно взглянул на него, затем сказал:
"Why, no, perhaps not, Tom; but then he'd ha' destroyed the note, you know.	- Пожалуй, что нет, Том, но ведь тогда бы он уничтожил долговую расписку.
We must look for the note.	Надо ее поискать.
What makes you think it 'ud be against his will?"	А почему ты думаешь, что это против его воли?
"Why," said Tom, coloring, but trying to speak firmly, in spite of a boyish tremor, "I remember quite well, before I went to school to Mr. Stelling, my father said to me one night, when we were sitting by the fire together, and no one else was in the room--" Tom hesitated a little, and then went on. "He said something to me about Maggie, and then he said: 'I've always been good to my sister, though she married against my will, and I've lent Moss money; but I shall never think of distressing him to pay it; I'd rather lose it.	- Да потому, - ответил Том, покраснев, но стараясь говорить твердо, хотя голос его прерывался, - что я хорошо помню, как перед моим отъездом к мистеру Стеллингу отец сказал мне однажды вечером, когда мы сидели вдвоем у камина и никого больше не было в комнате... -Том запнулся, но тут же продолжал: - Он сказал мне кое-что насчет Мэгги, а потом добавил: "Я всегда был добр к моей сестре, хотя она и вышла замуж против моего желания... и я одолжил Моссу деньги. Но я и не подумаю их с него требовать, пусть лучше совсем потеряю.
My children must not mind being the poorer for that.'	Мои дети не должны жалеть, что станут от этого немного беднее".
And now my father's ill, and not able to speak for himself, I shouldn't like anything to be done contrary to what he said to me."	И раз теперь отец болен и не может сказать об этом, мне бы не хотелось, чтобы что-нибудь делалось не так, как бы он сделал сам.

"Well, but then, my boy," said Uncle Glegg, whose good feeling led him to enter into Tom's wish, but who could not at once shake off his habitual abhorrence of such recklessness as destroying securities, or alienating anything important enough to make an appreciable difference in a man's property, "we should have to make away wi' the note, you know, if we're to guard against what may happen, supposing your father's made bankrupt--"	- Да, но в таком случае, мой мальчик, - сказал мистер Глегг, доброжелательность которого помогла ему понять Тома, хотя ему нелегко было отрешиться от естественного отвращения к такому безрассудству, как ликвидация ценных бумаг или отказ от суммы, довольно ощутимо меняющей состояние, - в таком случае нам придется уничтожить расписку, чтобы избежать возможных последствий, ежели отца объявят несостоятельным.
"Mr. Glegg," interrupted his wife, severely, "mind what you're saying.	- Мистер Глегг, - возмущенно прервала его жена, -думайте, что вы говорите.
You're putting yourself very forrard in other folks's business.	Вы слишком много берете на себя в чужих делах.
If you speak rash, don't say it was my fault."	Не пеняйте потом на меня, коли сами несете невесть что.
"That's such a thing as I never heared of before," said uncle Pullet, who had been making haste with his lozenge in order to express his amazement,-"making away with a note!	- В жизни не слышал ничего подобного, - сказал дядюшка Пуллет, чуть не подавившись мятной лепешкой, так он торопился выразить свое удивление. - Уничтожить долговую расписку!
I should think anybody could set the constable on you for it."	Да вас любой может отвести к констеблю за такие штуки!
"Well, but," said Mrs. Tulliver, "if the note's worth all that money, why can't we pay it away, and save my things from going away?	- Да, - сказала миссис Талливер, - но ежели расписка стоит столько денег, почему бы нам не отдать ее в счет долга и не спасти мои вещи?
We've no call to meddle with your uncle and aunt Moss, Tom, if you think your father 'ud be angry when he gets well."	Нечего нам вмешиваться, Том, в дела твоего дяди и тети Мосс, коли ты думаешь, что отец осерчает за это, когда поправится.
Mrs. Tulliver had not studied the question of exchange, and was straining her mind after original ideas on the subject.	Миссис Талливер была несведуща в вопросе учета векселей, просто мысли ее устремлялись все на ту же проторенную дорожку.
"Pooh, pooh, pooh! you women don't understand these things," said uncle Glegg.	- Ну-ну-ну, вы, женщины, не разбираетесь в таких вещах, - проворчал дядюшка Глегг.
"There's no way o' making it safe for Mr. and Mrs. Moss but destroying the note."	- Единственный способ, чтобы мистер и миссис Мосс не пострадали, - это уничтожить расписку.
"Then I hope you'll help me do it, uncle," said Tom, earnestly.	- В таком случае, дядюшка, я надеюсь, вы поможете мне это сделать, - серьезно сказал Том.
"If my father shouldn't get well, I should be very unhappy to think anything had been done against his will that I could hinder.	- Если отец не поправится, мне будет очень тяжело думать, что мы поступили против его желания.
And I'm sure he meant me to remember what he said that evening.	А я твердо знаю - он хотел, чтобы я запомнил то, что он сказал мне в тот вечер.
I ought to obey my father's wish about his property."	Я должен следовать воле отца насчет его имущества.

Even Mrs. Glegg could not withhold her approval from Tom's words; she felt that the Dodson blood was certainly speaking in him, though, if his father had been a Dodson, there would never have been this wicked alienation of money.	Даже миссис Глегг не могла удержаться от одобрения, глядя на Тома; она увидела в нем додсоновскую кровь, хотя, ежели бы его отец был Додсон, Тому и в голову бы не пришла такая глупость, как отказываться от своих денег.
Maggie would hardly have restrained herself from leaping on Tom's neck, if her aunt Moss had not prevented her by herself rising and taking Tom's hand, while she said, with rather a choked voice:	Мегги едва не кинулась Тому на шею, но тетя Мосс ее опередила. Быстро встав с места и взяв Тома за руку, она произнесла прерывающимся от волнения голосом.
"You'll never be the poorer for this, my dear boy, if there's a God above; and if the money's wanted for your father, Moss and me 'ull pay it, the same as if there was ever such security.	- Ты от этого не обеднеешь, мой мальчик, бог свидетель, и ежели эти деньги будут нужны твоему отцу, мы с Моссом выплатим их - все равно, есть долговая расписка или нет.
We'll do as we'd be done by; for if my children have got no other luck, they've got an honest father and mother."	Мы не сделаем другим того, чего сами себе не желаем, и, коли нашим детям нет ни в чем другом удачи, у них хотя бы честные отец и мать.
"Well," said Mr. Glegg, who had been meditating after Tom's words, "we shouldn't be doing any wrong by the creditors, supposing your father was bankrupt.	- Ну что ж, - сказал мистер Г легг, все это время раздумывавший над словами Тома, - мы не нанесем ущерба кредиторам, даже ежели отца и объявят несостоятельным.
I've been thinking o' that, for I've been a creditor myself, and seen no end o' cheating.	Я сам был кредитором, и меня без конца обманывали.
If he meant to give your aunt the money before ever he got into this sad work o' lawing, it's the same as if he'd made away with the note himself; for he'd made up his mind to be that much poorer.	Коли он задумал отдать деньги твоей тете еще до того, как ввязался в это дело с Пивартом, - это все равно что он бы сам уничтожил вексель, раз он решил не брать денег обратно.
But there's a deal o' things to be considered, young man," Mr. Glegg added, looking admonishingly at Tom, "when you come to money business, and you may be taking one man's dinner away to make another man's breakfast.	Но, когда имеешь дело с деньгами, о многом приходится думать, молодой человек, -предостерегающе заметил дядюшка Глегг, глядя на Тома, - а то, может статься, заберешь у одного обед, чтобы сделать другому завтрак.
You don't understand that, I doubt?"	Но тебе этого, верно, еще не понять.
"Yes, I do," said Tom, decidedly.	- Нет, я понимаю, - решительно ответил Том.
"I know if I owe money to one man, I've no right to give it to another.	- Я знаю, что если я должен деньги одному человеку, я не вправе давать их другому.
But if my father had made up his mind to give my aunt the money before he was in debt, he had a right to do it."	Но если мой отец решил отдать деньги тете до того, как попал в долги, он имел на то полное право.
"Well done, young man! I didn't think you'd been so sharp," said uncle Glegg, with much candor.	- Хорошо сказано, мальчик! - от души промолвил дядюшка Глегг. - Я не ожидал от тебя такой сметки.
"But perhaps your father did make away with the note.	Но, возможно, отец и сам уничтожил расписку.
Let us go and see if we can find it in the chest."	Давай, пойдем, поищем ее в сундуке.
"It's in my father's room.	- Сундук у отца в комнате.
Let us go too, aunt Gritty," whispered Maggie.	Пойдемте тоже туда, тетя Гритти, - шепнула Мэгги.

Chapter IV A Vanishing Gleam	Глава IV ПРОБЛЕСК НАДЕЖДЫ
Mr. Tulliver, even between the fits of spasmodic rigidity which had recurred at intervals ever since he had been found fallen from his horse, was usually in so apathetic a condition that the exits and entrances into his room were not felt to be of great importance.	Даже между приступами спазматического оцепенения, в которое мистер Талливер погружался время от времени с той самой минуты, как упал с лошади, он находился в состоянии столь глубокой апатии, что можно было свободно входить к нему в комнату, не боясь его потревожить.
He had lain so still, with his eyes closed, all this morning, that Maggie told her aunt Moss she must not expect her father to take any notice of them.	Все это утро он лежал совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, и Мэгги сказала тете Мосс, что вряд ли отец заметит их приход.
They entered very quietly, and Mrs. Moss took her seat near the head of the bed, while Maggie sat in her old place on the bed, and put her hand on her father's without causing any change in his face.	Они вошли тихо, миссис Мосс села у изголовья, а Мэгги - на свое обычное место на краю постели; она положила руку на руку отца, но на лице его не дрогнул ни один мускул.
Mr. Glegg and Tom had also entered, treading softly, and were busy selecting the key of the old oak chest from the bunch which Tom had brought from his father's bureau.	Мистер Глегг и Том осторожно вошли за ними следом и теперь из связки, взятой Томом в конторке отца, подбирали ключ к старому дубовому сундуку.
They succeeded in opening the chest,-which stood opposite the foot of Mr. Tulliver's bed,-and propping the lid with the iron holder, without much noise.	Им удалось без особого шума открыть сундук, стоявший в ногах кровати мистера Талливера, и подпереть крышку железной подпоркой.
"There's a tin box," whispered Mr. Glegg; "he'd most like put a small thing like a note in there.	- Смотри, жестяная коробка, - шепнул мистер Глегг, - вполне возможно, что отец положил сюда такую небольшую бумажку, как вексель.
Lift it out, Tom; but I'll just lift up these deeds,-they're the deeds o' the house and mill, I suppose,-and see what there is under 'em."	Возьми ее, Том, а я посмотрю, что под теми бумагами - это, верно, документы на мельницу и дом.
Mr. Glegg had lifted out the parchments, and had fortunately drawn back a little, when the iron holder gave way, and the heavy lid fell with a loud bang that resounded over the house.	Вынув бумаги, мистер Глегг отошел на шаг от сундука - к счастью для себя, так как подпорка вдруг соскочила и тяжелая крышка с треском захлопнулась. Шум раскатился по всему дому.
Perhaps there was something in that sound more than the mere fact of the strong vibration that produced the instantaneous effect on the frame of the prostrate man, and for the time completely shook off the obstruction of paralysis.	Видно, было в этом звуке что-то еще, кроме простого колебания воздуха. Чем иначе объяснить тот эффект, который он произвел на лежащего пластом человека, мгновенно выведя его из оцепенения?
The chest had belonged to his father and his father's father, and it had always been rather a solemn business to visit it.	Сундук принадлежал его отцу, а до того - его деду, и мистер Талливер всегда с некоторым волнением открывал его.
All long-known objects, even a mere window fastening or a particular door-latch, have sounds which are a sort of recognized voice to us,-a voice that will thrill and awaken, when it has been used to touch deep-lying fibres.	Все знакомые с детских лет предметы, будь то простая задвижка на окне или дверная щеколда, имеют свой неповторимый голос - голос, который, затронув в нас душевные струны, пробуждает глубоко скрытые чувства.

In the same moment, when all the eyes in the room were turned upon him, he started up and looked at the chest, the parchments in Mr. Glegg's hand, and Tom holding the tin box, with a glance of perfect consciousness and recognition.	Крышка захлопнулась, и в тот же миг мистер Талливер сел на постели и совершенно сознательным взглядом посмотрел на сундук, мистера Глегга с документами в руках и Тома, державшего жестяную коробку. Все взоры обратились к мистеру Талливеру.
"What are you going to do with those deeds?" he said, in his ordinary tone of sharp questioning whenever he was irritated.	- Что вы хотите делать с этими бумагами? -спросил он раздраженным тоном, обычным для него, когда что-нибудь вызывало его неудовольствие.
"Come here, Tom.	- Подойди сюда, Том.
What do you do, going to my chest?"	Что тебе нужно в моем сундуке?
Tom obeyed, with some trembling; it was the first time his father had recognized him.	Том, весь дрожа, повиновался. В первый раз отец узнал его.
But instead of saying anything more to him, his father continued to look with a growing distinctness of suspicion at Mr. Glegg and the deeds.	Но, ничего ему не сказав, отец со все растущим подозрением смотрел на мистера Глегга и бумаги у него в руках.
"What's been happening, then?" he said sharply.	- Что здесь происходит? - сердито произнес мистер Талливер.
"What are you meddling with my deeds for?	- Зачем вы суете нос в мои бумаги?
Is Wakem laying hold of everything?	Разве Уэйкем уже на все наложил свою лапу?..
Why don't you tell me what you've been a-doing?" he added impatiently, as Mr. Glegg advanced to the foot of the bed before speaking.	Почему вы не говорите мне, что вы тут делаете? -нетерпеливо повторил он, так как мистер Глегг подошел и стал в ногах кровати, все еще не проронив ни слова.
"No, no, friend Tulliver," said Mr. Glegg, in a soothing tone.	- Нет, нет, друг Талливер, - успокаивая его, сказал мистер Глегг.
"Nobody's getting hold of anything as yet.	- Никто ни на что лап не накладывал.
We only came to look and see what was in the chest.	Просто мы с Томом пришли посмотреть, что здесь в сундуке.
You've been ill, you know, and we've had to look after things a bit.	Вы были немного нездоровы, и нам пришлось приглядывать за делами.
But let's hope you'll soon be well enough to attend to everything yourself."	Ну, будем надеяться, вы теперь скоро встанете и сами всем займетесь.
Mr. Tulliver looked around him meditatively, at Tom, at Mr. Glegg, and at Maggie; then suddenly appearing aware that some one was seated by his side at the head of the bed he turned sharply round and saw his sister.	Мистер Талливер задумчиво посмотрел кругом, на Тома, на мистера Глегга и на Мэгги, затем, видимо вдруг почувствовав, что кто-то сидит рядом, в головах у него, он резко повернулся и увидел миссис Мосс.
"Eh, Gritty!" he said, in the half-sad, affectionate tone in which he had been wont to speak to her.	- А, Гритти, - сказал он тем немного печальным и ласковым голосом, каким обыкновенно говорил с сестрой.
"What! you're there, are you?	- И ты здесь!
How could you manage to leave the children?"	Как тебе удалось оставить детишек?

"Oh, brother!" said good Mrs. Moss, too impulsive to be prudent,	- О, братец! - воскликнула миссис Мосс, забывая от радости всякую осторожность.
"I'm thankful I'm come now to see you yourself again; I thought you'd never know us any more."	- Я благодарю бога, что приехала и увидела тебя снова в полной памяти... Я боялась, ты никогда больше нас не узнаешь.
"What! have I had a stroke?" said Mr. Tulliver, anxiously, looking at Mr. Glegg.	- Что? У меня был удар? - с беспокойством спросил мистер Талливер, глядя на мистера Глегга.
"A fall from your horse-shook you a bit,-that's all, I think," said Mr. Glegg.	-Вы упали с лошади... небольшое сотрясение... вот и все, я думаю, - сказал мистер Глегг.
"But you'll soon get over it, let's hope."	- Но будем надеяться, что вы скоро поправитесь.
Mr. Tulliver fixed his eyes on the bed-clothes, and remained silent for two or three minutes.	Мистер Талливер уставился на одеяло и несколько минут молчал.
A new shadow came over his face.	Затем на лице его мелькнула новая мысль.
He looked up at Maggie first, and said in a lower tone,	Он взглянул на Мэгги и тихо спросил:
"You got the letter, then, my wench?"	- Значит, ты получила мое письмо, дочка?
"Yes, father," she said, kissing him with a full heart.	- Да, отец, - ответила она, горячо его целуя.
She felt as if her father were come back to her from the dead, and her yearning to show him how she had always loved him could be fulfilled.	Ей казалось, что отец воскрес из мертвых и что наконец будет удовлетворена ее жажда показать ему, как она его любит.
"Where's your mother?" he said, so preoccupied that he received the kiss as passively as some quiet animal might have received it.	- Где мать? - спросил он, настолько занятый своими мыслями, что принял ее поцелуй так безучастно, как могло бы его принять какое-нибудь смирное животное.
"She's downstairs with my aunts, father.	- Она внизу с тетушками, отец.
Shall I fetch her?"	Позвать ее?
"Ay, ay; poor Bessy!" and his eyes turned toward Tom as Maggie left the room.	- Да, да. Бедная моя Бесси! - И, когда Мэгги вышла, он обратил свой взгляд к Тому:
"You'll have to take care of 'em both if I die, you know, Tom.	- Ты должен позаботиться о них обеих, когда я умру, Том.
You'll be badly off, I doubt.	Боюсь, трудно вам придется.
But you must see and pay everybody.	Но ты уж постарайся всем заплатить.
And mind,-there's fifty pound o' Luke's as I put into the business,-he gave me a bit at a time, and he's got nothing to show for it.	И не забудь - я взял у Люка пятьдесят фунтов, вложил их в дело... Он давал деньги по частям, а доказать это ему нечем.
You must pay him first thing."	Перво-наперво отдай деньги ему.
Uncle Glegg involuntarily shook his head, and looked more concerned than ever, but Tom said firmly:	Дядюшка Глегг невольно покачал головой, еще более озабоченный, чем прежде, но Том твердо сказал:
"Yes, father.	- Хорошо, отец.
And haven't you a note from my uncle Moss for three hundred pounds?	А где у тебя расписка на те триста фунтов от дяди Мосса?

We came to look for that.	Мы как раз пришли, чтобы поискать ее.
What do you wish to be done about it, father?"	Что ты хочешь с ней сделать, отец?
"Ah! I'm glad you thought o' that, my lad," said Mr. Tulliver. "I allays meant to be easy about that money, because o' your aunt.	- А, я рад, что ты об этом вспомнил, сынок, -сказал мистер Талливер, - я никогда не собирался требовать с них уплаты - это ради твоей тети.
You mustn't mind losing the money, if they can't pay it,-and it's like enough they can't.	Ты не должен жалеть, что потеряешь эти деньги, коль они не могут их выплатить... а они скорей всего не смогут.
The note's in that box, mind!	Расписка в этой коробке, помни!
I allays meant to be good to you, Gritty," said Mr. Tulliver, turning to his sister; "but you know you aggravated me when you would have Moss."	Я всегда хотел быть тебе хорошим братом, Гритти, - сказал мистер Талливер, оборачиваясь к сестре, - хотя ты знаешь, что рассердила меня, когда вышла за Мосса.
At this moment Maggie re-entered with her mother, who came in much agitated by the news that her husband was quite himself again.	В эту минуту в комнату снова вошла Мэгги, а с ней миссис Талливер, сильно взволнованная известием, что муж пришел в себя.
"Well, Bessy," he said, as she kissed him, "you must forgive me if you're worse off than you ever expected to be.	- Ну, Бесси, - сказал он, когда она его поцеловала, - ты уж прости меня, коли оказалась беднее, чем ожидала.
But it's the fault o' the law,-it's none o' mine," he added angrily.	Но это всё виноваты законники... а не я, - добавил он сердито.
"It's the fault o' raskills.	- Это мошенники виноваты.
Tom, you mind this: if ever you've got the chance, you make Wakem smart.	Том, смотри крепко запомни: ежели будет случай, заставь Уэйкема за все ответить.
If you don't, you're a good-for-nothing son.	Коли ты этого не сделаешь, ты мне дурной сын.
You might horse-whip him, but he'd set the law on you,-the law's made to take care o' raskills."	Ты мог бы отхлестать его кнутом, но он притянет тебя к суду - суд только и делает, что покрывает мошенников.
Mr. Tulliver was getting excited, and an alarming flush was on his face.	Мистер Талливер говорил все более и более возбужденно, на лице его заиграл опасный румянец.
Mr. Glegg wanted to say something soothing, but he was prevented by Mr. Tulliver's speaking again to his wife.	Мистер Глегг хотел было сказать что-нибудь успокоительное, но мистер Талливер снова заговорил, на этот раз обращаясь к жене:
"They'll make a shift to pay everything, Bessy," he said, "and yet leave you your furniture; and your sisters'll do something for you-and Tom'll grow up-though what he's to be I don't know-I've done what I could-I've given him a eddication-and there's the little wench, she'll get married-but it's a poor tale--"	- Они уж постараются все выплатить, Бесси, -сказал он, - а твои вещи все же от тебя не уйдут, и сестры тебе как-никак пособят... и Том вырастет... правда, что из него выйдет, я не знаю... я сделал что мог... отдал его в ученье... а маленькая - она выйдет замуж... но это когда еще будет...
The sanative effect of the strong vibration was exhausted, and with the last words the poor man fell again, rigid and insensible.	Действие целебного стука упавшей крышки окончилось. С последними словами несчастный снова без сознания упал на постель.

Though this was only a recurrence of what had happened before, it struck all present as if it had been death, not only from its contrast with the completeness of the revival, but because his words had all had reference to the possibility that his death was near.	Хотя он всего лишь вернулся в состояние, ставшее уже привычным, это поразило присутствующих, словно пришел конец - и не только по контрасту с его недавним возвращением к жизни, но и потому, что в словах его слышалось ожидание смерти.
But with poor Tulliver death was not to be a leap; it was to be a long descent under thickening shadows.	Однако бедному Талливеру не суждено было одним прыжком покинуть земную юдоль - его ожидало еще долгое томительное погружение в небытие.
Mr. Turnbull was sent for; but when he heard what had passed, he said this complete restoration, though only temporary, was a hopeful sign, proving that there was no permanent lesion to prevent ultimate recovery.	Послали за мистером Тэрнбулом. Услышав о последних событиях, он сказал, что это восстановление памяти, пусть временное, указывает на отсутствие органической травмы и внушает надежду на полное исцеление.
Among the threads of the past which the stricken man had gathered up, he had omitted the bill of sale; the flash of memory had only lit up prominent ideas, and he sank into forgetfulness again with half his humiliation unlearned.	Среди нитей прошлого, которые подхватил разбитый параличом человек, он упустил одну -закладную на мебель; мгновенное просветление позволило ему увидеть лишь то, что находилось на поверхности сознания, и он снова впал в беспамятство, так и не узнав о всей тяжести выпавшего на его долю позора.
But Tom was clear upon two points,-that his uncle Moss's note must be destroyed; and that Luke's money must be paid, if in no other way, out of his own and Maggie's money now in the savings bank.	Но Том твердо запомнил две вещи: что расписка его дяди Мосса должна быть уничтожена и что Люку непременно следует вернуть пятьдесят фунтов - если не удастся иначе, то из его и Мэгги собственных денег, лежащих в банке.
There were subjects, you perceive, on which Tom was much quicker than on the niceties of classical construction, or the relations of a mathematical demonstration.	Как вы видите, кое-что Том понимал куда лучше, нежели тонкости латинских конструкций или соотношение математических доказательств.
Chapter V Tom Applies His Knife to the Oyster	Глава V ТОМ ПЫТАЕТСЯ САМ РАСКРЫТЬ СТВОРКИ УСТРИЦЫ
The next day, at ten o'clock, Tom was on his way to St. Ogg's, to see his uncle Deane, who was to come home last night, his aunt had said; and Tom had made up his mind that his uncle Deane was the right person to ask for advice about getting some employment.	На следующий день в десять часов утра Том шел в Сент-Огг к своему дядюшке Дину, который, по словам миссис Дин, должен был вернуться домой накануне вечером; а Том решил, что дядюшка Дин как раз подходящий человек, чтобы посоветоваться с ним насчет работы.
He was in a great way of business; he had not the narrow notions of uncle Glegg; and he had risen in the world on a scale of advancement which accorded with Tom's ambition.	Он был компаньоном крупной фирмы, он шире смотрел на вещи, чем дядюшка Глегг, и он шел в гору с быстротой, отвечающей честолюбивым замыслам Тома.
It was a dark, chill, misty morning, likely to end in rain,-one of those mornings when even happy people take refuge in their hopes.	Было темное, сырое, туманное, сулящее дождь утро - одно из тех, когда даже счастливые люди ищут прибежища в надеждах.

And Tom was very unhappy; he felt the humiliation as well as the prospective hardships of his lot with all the keenness of a proud nature; and with all his resolute dutifulness toward his father there mingled an irrepressible indignation against him which gave misfortune the less endurable aspect of a wrong.	А Том был очень несчастлив: его гордая натура не могла смириться с бесчестьем и предстоящей им нищетой, и, как ни был для него неколебим авторитет отца, Том не мог подавить в себе возмущение, вызванное его поступком, а незаслуженность несчастья делала его еще тяжелей.
Since these were the consequences of going to law, his father was really blamable, as his aunts and uncles had always said he was; and it was a significant indication of Tom's character, that though he thought his aunts ought to do something more for his mother, he felt nothing like Maggie's violent resentment against them for showing no eager tenderness and generosity.	Если все это - результат пристрастия к тяжбам, -значит, его дядюшки и тетушки правы, и отец действительно заслуживает порицания. Хотя Том и считал, что тетушки должны помочь матери, он - и это весьма показательно для него - вовсе не возмущался, подобно Мэгги, не видя с их стороны особого рвения проявить великодушие и щедрость.
There were no impulses in Tom that led him to expect what did not present itself to him as a right to be demanded.	Не в его характере было ожидать от людей того, чего он не мог требовать от них по праву.
Why should people give away their money plentifully to those who had not taken care of their own money?	С какой стати давать кучу денег тем, кто не сумел уберечь свои собственные капиталы?
Tom saw some justice in severity; and all the more, because he had confidence in himself that he should never deserve that just severity.	Том видел в их осуждении справедливость своего рода, тем более что уж он-то - в этом Том не сомневался - никогда не навлечет на себя подобного справедливого осуждения.
It was very hard upon him that he should be put at this disadvantage in life by his father's want of prudence; but he was not going to complain and to find fault with people because they did not make everything easy for him.	Конечно, ему очень не повезло, что неосмотрительность отца поставила его в столь невыгодные условия, но он не собирался жаловаться и бранить других за то, что они не спешат ему помочь.
He would ask no one to help him, more than to give him work and pay him for it.	Он просит одного - дать ему работу и платить за нее.
Poor Tom was not without his hopes to take refuge in under the chill damp imprisonment of the December fog, which seemed only like a part of his home troubles.	Бедняга Том тоже искал в надеждах прибежище от холодного, сырого тумана, обступившего его со всех сторон, как стены тюрьмы - под стать его домашним невзгодам.
At sixteen, the mind that has the strongest affinity for fact cannot escape illusion and self-flattery; and Tom, in sketching his future, had no other guide in arranging his facts than the suggestions of his own brave self-reliance.	В шестнадцать лет даже самый рьяный сторонник фактов не свободен от иллюзий и преувеличения своих достоинств; и Том, рисуя в воображении будущее, руководствовался лишь тем, что подсказывала ему храбрая уверенность в себе.
Both Mr. Glegg and Mr. Deane, he knew, had been very poor once; he did not want to save money slowly and retire on a moderate fortune like his uncle Glegg, but he would be like his uncle Deane-get a situation in some great house of business and rise fast.	Он знал, что оба его дяди - и мистер Глегг и мистер Дин - были когда-то бедны; но он не хотел медленно копить деньги, как дядюшка Глегг, и удалиться от дел, имея скромный доход; он станет таким, как дядя Дин, - получит место в какой-нибудь крупной торговой фирме и быстро добьется успеха.

He had scarcely seen anything of his uncle Deane for the last three years-the two families had been getting wider apart; but for this very reason Tom was the more hopeful about applying to him.	Он почти не видел дядюшки Дина за последние три года - их семьи встречались все реже и реже, -но именно поэтому так надеялся на его помощь.
His uncle Glegg, he felt sure, would never encourage any spirited project, but he had a vague imposing idea of the resources at his uncle Deane's command.	Дядюшка Глегг, он в этом уверен, ни за что не поддержит смелого начинания, а дядюшка Дин, казалось ему почему-то, обладает почти неограниченными возможностями.
He had heard his father say, long ago, how Deane had made himself so valuable to Guest & Co. that they were glad enough to offer him a share in the business; that was what Tom resolved he would do.	Том помнил - еще давно отец рассказывал, как мистер Дин стал совершенно незаменим у Г еста и К0, и старшие компаньоны фирмы были только рады, когда он согласился войти в дело; именно так Том представлял себе свое будущее.
It was intolerable to think of being poor and looked down upon all one's life.	Он не мог вынести мысли, что останется на всю жизнь бедным и на него будут смотреть сверху вниз.
He would provide for his mother and sister, and make every one say that he was a man of high character.	Он обеспечит мать и сестру и заслужит всеобщий почет и уважение.
He leaped over the years in this way, and, in the haste of strong purpose and strong desire, did not see how they would be made up of slow days, hours, and minutes.	Так Том перескочил через годы и, подгоняемый жаждой достигнуть цели, забыл, что годы эти складываются из медленных дней, часов и минут.
By the time he had crossed the stone bridge over the Floss and was entering St. Ogg's, he was thinking that he would buy his father's mill and land again when he was rich enough, and improve the house and live there; he should prefer it to any smarter, newer place, and he could keep as many horses and dogs as he liked.	К тому времени, как он прошел каменный мост через Флосс и вступил в Сент-Огг, Том добрался в своих мечтах до того, как, разбогатев, он выкупит отцовскую землю и мельницу, починит дом и станет там жить; он предпочтет его любому другому более новому, более нарядному; к тому же он сможет держать там столько лошадей и собак, сколько его душе угодно.
Walking along the street with a firm, rapid step, at this point in his reverie he was startled by some one who had crossed without his notice, and who said to him in a rough, familiar voice:	Том быстро и твердо шагал уже улицей, как вдруг мечты его были прерваны человеком, незаметно приблизившимся к нему и заговорившим грубоватым, словно бы знакомым голосом:
"Why, Master Tom, how's your father this morning?"	- Ба, мастер Том! Как себя чувствует сегодня ваш отец?
It was a publican of St. Ogg's, one of his father's customers.	Это был трактирщик из Сент-Огга, постоянный клиент мистера Талливера.
Tom disliked being spoken to just then; but he said civilly,	Тому было неприятно, что с ним заговорили, но он вежливо ответил:
"He's still very ill, thank you."	- Он все еще очень болен, благодарю вас.
"Ay, it's been a sore chance for you, young man, hasn't it,-this lawsuit turning out against him?" said the publican, with a confused, beery idea of being good-natured.	- Да, не повезло вам, молодой человек, что тяжба эта повернулась против него, - сказал трактирщик, в хмельном благодушии полагая, что выказывает Тому свое сочувствие.

Tom reddened and passed on; he would have felt it like the handling of a bruise, even if there had been the most polite and delicate reference to his position.	Том покраснел и прошел мимо: даже куда более тонкий и деликатный намек на их обстоятельства был бы для него прикосновением к открытой ране.
"That's Tulliver's son," said the publican to a grocer standing on the adjacent door-step.	- Это сын Талливера, - заметил трактирщик торговцу бакалеей, стоявшему у соседней двери.
"Ah!" said the grocer,	- Да? - отозвался бакалейщик.
"I thought I knew his features.	- То-то мне его лицо показалось знакомым.
He takes after his mother's family; she was a Dodson.	Он пошел в мать; она из Додсонов.
He's a fine, straight youth; what's he been brought up to?"	Славный, крепкий паренек. Чему он обучен?
"Oh! to turn up his nose at his father's customers, and be a fine gentleman,-not much else, I think."	- О! Задирать нос перед старыми клиентами своего отца и корчить из себя важного джентльмена - вряд ли чему еще, так я думаю.
Tom, roused from his dream of the future to a thorough consciousness of the present, made all the greater haste to reach the warehouse offices of Guest & Co., where he expected to find his uncle Deane.	Том, возвращенный от мечтаний о будущем к реальности настоящего, ускорил шаг, торопясь поскорей добраться до расположенной при складах конторы Геста и К0, где он рассчитывал найти дядюшку Дина.
But this was Mr. Deane's morning at the bank, a clerk told him, and with some contempt for his ignorance; Mr. Deane was not to be found in River Street on a Thursday morning.	Но мистер Дин по четвергам всегда проводит утро в банке - с презрением к его невежеству сообщил ему клерк: мистера Дина никогда в этот день не найдешь утром на Ривер-Стрит.
At the bank Tom was admitted into the private room where his uncle was, immediately after sending in his name.	В банке Тома, когда он назвал свое имя, немедленно провели в кабинет его дяди.
Mr. Deane was auditing accounts; but he looked up as Tom entered, and putting out his hand, said,	Мистер Дин проверял со старшим клерком бухгалтерские книги, но, когда Том вошел, он оторвался на миг от своего занятия и, протянув ему руку, сказал:
"Well, Tom, nothing fresh the matter at home, I hope?	- Ну, Том, ничего нового, надеюсь?
How's your father?"	Как отец?
"Much the same, thank you, uncle," said Tom, feeling nervous.	- Благодарю вас, дядя, почти без перемен, - сказал Том, волнуясь.
"But I want to speak to you, please, when you're at liberty."	- Мне бы хотелось поговорить с вами, когда вы освободитесь.
"Sit down, sit down," said Mr. Deane, relapsing into his accounts, in which he and the managing-clerk remained so absorbed for the next half-hour that Tom began to wonder whether he should have to sit in this way till the bank closed,-there seemed so little tendency toward a conclusion in the quiet, monotonous procedure of these sleek, prosperous men of business.	- Присаживайся, присаживайся, - сказал мистер Дин, снова погрузившись в книги, и в течение получаса они с клерком были так поглощены своим делом, что Том уже стал побаиваться, не придется ли ему просидеть тут до закрытия банка- казалось, эти холеные, преуспевающие деловые люди никогда не кончат своей монотонной неспешной проверки.
Would his uncle give him a place in the bank?	А что, если дядя предложит ему место в банке?

It would be very dull, prosy work, he thought, writing there forever to the loud ticking of a timepiece.	Э будет очень скучная, прозаическая работа, думал он, целыми днями строчить здесь под громкое тикание часов.
He preferred some other way of getting rich. But at last there was a change; his uncle took a pen and wrote something with a flourish at the end.	Он предпочитает другие способы разбогатеть... Но наконец дядя взял перо и написал что-то, закончив росчерком.
"You'll just step up to Torry's now, Mr. Spence, will you?" said Mr. Deane, and the clock suddenly became less loud and deliberate in Tom's ears.	- Сходите, пожалуйста, сейчас в контору Торри, мистер Спенс, - сказал мистер Дин, и тикание часов сразу перестало быть таким громким и медленным.
"Well, Tom," said Mr. Deane, when they were alone, turning his substantial person a little in his chair, and taking out his snuff-box; "what's the business, my boy; what's the business?"	- Ну, что скажешь, Том? - произнес мистер Дин, когда они остались одни, и, повернувшись в кресле всей своей дородной фигурой, вынул табакерку. - Какое у тебя ко мне дело, мальчик?
Mr. Deane, who had heard from his wife what had passed the day before, thought Tom was come to appeal to him for some means of averting the sale.	- Мистер Дин, слышавший от жены о том, что произошло накануне, был уверен, что Том пришел к нему с просьбой как-нибудь предотвратить распродажу их домашней утвари.
"I hope you'll excuse me for troubling you, uncle," said Tom, coloring, but speaking in a tone which, though, tremulous, had a certain proud independence in it; "but I thought you were the best person to advise me what to do."	- Прошу извинить за беспокойство, дядя, - сказал Том, - но, я думаю, никто лучше вас не посоветует мне, что делать. - Он покраснел, но голос его, хотя и прерывался от волнения, звучал довольно гордо и независимо.
"Ah!" said Mr. Deane, reserving his pinch of snuff, and looking at Tom with new attention, "let us hear."	- Вот как? - сказал мистер Дин, все еще держа понюшку и взглянув на Тома с неожиданным интересом. - Ну, говори.
"I want to get a situation, uncle, so that I may earn some money," said Tom, who never fell into circumlocution.	- Я хочу получить место, дядя, чтобы зарабатывать деньги, - сказал Том, не любивший ходить вокруг да около.
"A situation?" said Mr. Deane, and then took his pinch of snuff with elaborate justice to each nostril.	- Место? - повторил мистер Дин и принялся методично закладывать в нос понюшку, стараясь не обидеть ни одну ноздрю.
Tom thought snuff-taking a most provoking habit.	Том подумал, что нюханье табака - на редкость раздражающая привычка.
"Why, let me see, how old are you?" said Mr. Deane, as he threw himself backward again.	- Постой-ка, а сколько тебе лет? - спросил мистер Дин, снова откидываясь в кресле.
"Sixteen; I mean, I am going in seventeen," said Tom, hoping his uncle noticed how much beard he had.	-Шестнадцать... то есть мне скоро будет семнадцать, - сказал Том, надеясь, что дядя заметит пушок у него на щеках.
"Let me see; your father had some notion of making you an engineer, I think?"	- Так, так... Твой отец как будто хотел сделать из тебя инженера?
"But I don't think I could get any money at that for a long while, could I?"	- Ну, вряд ли я смогу этим сразу зарабатывать деньги, как вы думаете?
"That's true; but people don't get much money at anything, my boy, when they're only sixteen.	- Это верно, но человек вообще не зарабатывает много денег, когда ему всего шестнадцать, мой мальчик.

You've had a good deal of schooling, however; I suppose you're pretty well up in accounts, eh?	Однако ты много учился, ты, верно неплохо разбираешься в счетоводстве, а?
You understand book keeping?"	Знаешь ты бухгалтерию?
"No," said Tom, rather falteringly.	- Нет, - запинаясь ответил Том.
"I was in Practice.	- Мы до нее еще не дошли.
But Mr. Stelling says I write a good hand, uncle.	Но мистер Стеллинг говорил, что у меня хороший почерк, дядя.
That's my writing," added Tom, laying on the table a copy of the list he had made yesterday.	Вот посмотрите, - добавил Том, кладя на стол копию списка, который он сделал накануне...
"Ah! that's good, that's good.	- Неплохо, неплохо.
But, you see, the best hand in the world'll not get you a better place than a copying-clerk's, if you know nothing of book-keeping,-nothing of accounts. And a copying-clerk's a cheap article.	Но, видишь ли, при самом лучшем почерке ты можешь стать не более чем простым переписчиком, если ты нисколько не разбираешься в бухгалтерии и не знаешь счетоводства, А переписчики - это дешевый товар.
But what have you been learning at school, then?"	Чему же ты тогда учился в школе?
Mr. Deane had not occupied himself with methods of education, and had no precise conception of what went forward in expensive schools.	Мистера Дина никогда не интересовали вопросы образования, и он не имел ни малейшего понятия о том, чем занимаются в дорогих школах.
"We learned Latin," said Tom, pausing a little between each item, as if he were turning over the books in his school-desk to assist his memory,-"a good deal of Latin; and the last year I did Themes, one week in Latin and one in English; and Greek and Roman history; and Euclid; and I began Algebra, but I left it off again; and we had one day every week for Arithmetic.	- Мы изучали латынь, - начал Том, останавливаясь после каждого пункта, словно пересматривая книги на парте, чтобы помочь своей памяти, -много латыни, и последний семестр я писал сочинения, одну неделю по-латыни, другую -по-английски; и греческую и римскую историю; и геометрию; и я начал алгебру, но скоро снова бросил; и один день в неделю мы занимались арифметикой.
Then I used to have drawing-lessons; and there were several other books we either read or learned out of,-English Poetry, and Horae Paulinae and Blair's Rhetoric, the last half."	Потом мне давали уроки рисования, и еще были разные книги, которые мы читали или учили из них наизусть: "Английская поэзия" и "Часы досуга", а последнее полугодие - "Риторика" Блэра.

Mr. Deane tapped his snuff-box again and screwed up his mouth; he felt in the position of many estimable persons when they had read the New Tariff, and found how many commodities were imported of which they knew nothing; like a cautious man of business, he was not going to speak rashly of a raw material in which he had had no experience. But the presumption was, that if it had been good for anything, so successful a man as himself would hardly have been ignorant of it. About Latin he had an opinion, and thought that in case of another war, since people would no longer wear hair-powder, it would be well to put a tax upon Latin, as a luxury much run upon by the higher classes, and not telling at all on the ship-owning department.	Мистер Дин снова постучал по табакерке и поджал губы; он чувствовал себя в положении тех достойных людей, которые, прочитав таможенный справочник, обнаруживают, что в страну ввозится множество товаров, о которых они никогда не слышали; как деловой человек, он был слишком осторожен, чтобы поспешно судить о сырье, с которым не имел раньше дела, но он предполагал, что если бы это на что-нибудь годилось, ему, мистеру Дину, вряд ли было бы о том неизвестно: Что касается латыни, он имел на этот счет свое мнение: он считал, что в случае новой войны, поскольку никто больше не носит пудреных париков, было бы неплохо ввести налог на латынь как предмет роскоши, нужный только высшим классам и не приносящий никакого дохода фирме Гест и К0.
But, for what he knew, the Horae Paulinae might be something less neutral.	Но, как он понимал, "Часы досуга" могли быть вещью менее безобидной.
On the whole, this list of acquirements gave him a sort of repulsion toward poor Tom.	В целом этот список предметов вызвал в нем нечто вроде отвращения к бедному Тому.
"Well," he said at last, in rather a cold, sardonic tone, "you've had three years at these things,-you must be pretty strong in 'em.	- Ну что ж, - сказал он наконец довольно холодным, даже саркастическим тоном, - ты потратил три года на все эти вещи - ты должен был все это неплохо усвоить.
Hadn't you better take up some line where they'll come in handy?"	Не лучше ли тебе выбрать такое занятие, где это может пригодиться?
Tom colored, and burst out, with new energy:	Том покраснел и продолжал с новой энергией:
"I'd rather not have any employment of that sort, uncle.	- Мне бы не хотелось ничем таким заниматься, дядюшка.
I don't like Latin and those things.	Я не люблю латыни и всех этих наук.
I don't know what I could do with them unless I went as usher in a school; and I don't know them well enough for that! besides, I would as soon carry a pair of panniers.	И на что они мне, если не сделаться младшим учителем в школе, - а для этого я недостаточно хорошо их знаю. Да я скорее пойду в погонщики.
I don't want to be that sort of person.	Я не хочу быть учителем или чем-нибудь вроде этого.
I should like to enter into some business where I can get on,-a manly business, where I should have to look after things, and get credit for what I did.	Я бы хотел заняться таким делом, где я мог бы добиться успеха... мужским делом, где бы я должен был присматривать, чтобы все шло как надо, и мог заслужить всеобщее уважение.
And I shall want to keep my mother and sister."	И я хочу содержать свою мать и сестру.
"Ah, young gentleman," said Mr. Deane, with that tendency to repress youthful hopes which stout and successful men of fifty find one of their easiest duties, "that's sooner said than done,-sooner said than done."	- Ну, молодой человек, - сказал мистер Дин, движимый склонностью разбивать юношеские надежды - что дородные, преуспевающие в жизни джентльмены пятидесяти лет считают одной из приятнейших своих обязанностей, - это легче сказать, чем сделать, вот оно что.

"But didn't you get on in that way, uncle?" said Tom, a little irritated that Mr. Deane did not enter more rapidly into his views.	- Но разве вы не так добились успеха? - сказал Том, несколько раздосадованный тем, что дядя не спешит стать на его точку зрения.
"I mean, didn't you rise from one place to another through your abilities and good conduct?"	- Я хочу сказать - разве вы не получали должности все лучше и лучше благодаря своим способностям и хорошему поведению?
"Ay, ay, sir," said Mr. Deane, spreading himself in his chair a little, and entering with great readiness into a retrospect of his own career.	- Да, да, сэр, - сказал мистер Дин, поудобней устраиваясь в кресле, с полной готовностью заняться обозрением своего прошлого.
"But I'll tell you how I got on.	- Но я расскажу тебе, как я добился успеха.
It wasn't by getting astride a stick and thinking it would turn into a horse if I sat on it long enough.	Я не сел верхом на палочку в расчете, что она превратится в лошадь, если я посижу на ней достаточно долго.
I kept my eyes and ears open, sir, and I wasn't too fond of my own back, and I made my master's interest my own.	Я внимательно ко всему приглядывался и ничего не пропускал мимо ушей, сэр, и я не жалел своей спины, и интересы моего хозяина были моими интересами.
Why, with only looking into what went on in the mill, I found out how there was a waste of five hundred a-year that might be hindered.	К примеру - посмотрев, как идут дела на мельнице, я сразу увидел, что там зря тратится пять сотен фунтов в год.
Why, sir, I hadn't more schooling to begin with than a charity boy; but I saw pretty soon that I couldn't get on far enough without mastering accounts, and I learned 'em between working hours, after I'd been unlading.	Да, сэр, когда я начинал, я знал не больше мальчишки из приюта, но я скоро понял, что и шагу не смогу ступить без бухгалтерии и стал изучать ее в свободные часы, после работы.
Look here."	Посмотри-ка.
Mr. Deane opened a book and pointed to the page.	- Мистер Дин раскрыл конторскую книгу и показал Тому страницу.
"I write a good hand enough, and I'll match anybody at all sorts of reckoning by the head; and I got it all by hard work, and paid for it out of my own earnings,-often out of my own dinner and supper.	- У меня неплохой почерк, и мало кто может потягаться со мной в устном счете, а добился я всего этого тяжелым трудом и платил за обучение из заработанных мною же денег - часто за счет обеда и ужина.
And I looked into the nature of all the things we had to do in the business, and picked up knowledge as I went about my work, and turned it over in my head.	Я старался докопаться до сути всего, с чем мы сталкиваемся в нашем деле, и узнать побольше о своей работе, а потом я над всем этим раздумывал.
Why, I'm no mechanic,-I never pretended to be-but I've thought of a thing or two that the mechanics never thought of, and it's made a fine difference in our returns.	Да что там, я не механик и не претендую на это, но я предложил кое-какие вещи, которые и в голову не пришли механикам, и это неплохо сказалось на наших доходах.
And there isn't an article shipped or unshipped at our wharf but I know the quality of it.	И нет таких товаров из тех, что грузят на корабли в нашей пристани или сгружают с них, чтобы я не разбирался в их качестве.
If I got places, sir, it was because I made myself fit for 'em.	Если я получал новую должность, сэр, то потому, что умел стать годным для нее.

If you want to slip into a round hole, you must make a ball of yourself; that's where it is."	Ежели ты хочешь попасть в круглую дырочку, ты должен превратиться в шарик... вот оно что.
Mr. Deane tapped his box again.	Мистер Дин снова постучал по крышке табакерки.
He had been led on by pure enthusiasm in his subject, and had really forgotten what bearing this retrospective survey had on his listener.	Он увлекся предметом разговора и совершенно забыл, какое отношение имеет этот ретроспективный обзор к его слушателю.
He had found occasion for saying the same thing more than once before, and was not distinctly aware that he had not his port-wine before him.	Он нередко и раньше находил повод поговорить на эту тему и сейчас совершенно упустил из виду, что это не беседа за рюмкой портвейна.
"Well, uncle," said Tom, with a slight complaint in his tone, "that's what I should like to do.	- Но, дядюшка, - чуть-чуть жалобно сказал Том, -это как раз то, что бы я хотел сделать.
Can't I get on in the same way?"	Разве я не могу добиться успеха таким же образом?
"In the same way?" said Mr. Deane, eyeing Tom with quiet deliberation.	- Таким же образом? - повторил мистер Дин, внимательно глядя на Тома, словно прикидывая, чего он стоит.
"There go two or three questions to that, Master Tom.	- Ну, тут надо выяснить еще кое-какие вопросы, мастер Том.
That depends on what sort of material you are, to begin with, and whether you've been put into the right mill.	Прежде всего - из какого ты сделан теста и ту ли ты прошел обработку, что надо.
But I'll tell you what it is.	Но вот что я тебе скажу.
Your poor father went the wrong way to work in giving you an education.	Твой бедный отец пошел по неверному пути, дав тебе образование.
It wasn't my business, and I didn't interfere; but it is as I thought it would be.	Это не мое было дело, я и не вмешивался, но вышло так, как я думал.
You've had a sort of learning that's all very well for a young fellow like our Mr. Stephen Guest, who'll have nothing to do but sign checks all his life, and may as well have Latin inside his head as any other sort of stuffing."	Ты научился таким вещам, которые недурны для молодого джентльмена, вроде нашего Стивена Геста, которому всю жизнь придется только одним заниматься - подписывать чеки, так что он может с таким же успехом держать латынь в голове, как и любую другую начинку.
"But, uncle," said Tom, earnestly, "I don't see why the Latin need hinder me from getting on in business.	- Но, дядя, - серьезно сказал Том, - я не понимаю, чем латынь может мне помешать.
I shall soon forget it all; it makes no difference to me.	Я скоро все это забуду, что за важность!
I had to do my lessons at school, but I always thought they'd never be of any use to me afterward; I didn't care about them."	Я должен был готовить уроки, когда учился в школе, но я всегда думал, что проку мне от них потом не будет... Я и не очень-то старался.
"Ay, ay, that's all very well," said Mr. Deane; "but it doesn't alter what I was going to say.	- Да, да, все это прекрасно, - согласился мистер Дин, - но это не меняет того, что я хотел сказать.
Your Latin and rigmarole may soon dry off you, but you'll be but a bare stick after that.	Латынь и прочую ерунду ты скоро забудешь, верно, - но что у тебя останется?
Besides, it's whitened your hands and taken the rough work out of you.	К тому же это избавило тебя от грубой работы, и ты вырос белоручкой.
And what do you know?	А что ты знаешь?

Why, you know nothing about book-keeping, to begin with, and not so much of reckoning as a common shopman.	Начнем с того, что ты совсем не разбираешься в бухгалтерии, а считаешь хуже простого торговца.
You'll have to begin at a low round of the ladder, let me tell you, if you mean to get on in life.	Тебе придется начинать с самой нижней ступеньки, если ты хочешь преуспеть в жизни.
It's no use forgetting the education your father's been paying for, if you don't give yourself a new un."	Что толку забывать науку, за которую отец платил столько денег, ежели ты не выучишься ничему другому?
Tom bit his lips hard; he felt as if the tears were rising, and he would rather die than let them.	Том изо всей силы закусил губу; он чувствовал, что к глазам его подступают слезы, и готов был скорее умереть, чем заплакать.
"You want me to help you to a situation," Mr. Deane went on; "well, I've no fault to find with that.	- Ты хочешь, чтобы я помог тебе устроиться, -продолжал мистер Дин. - Что же, в этом нет ничего предосудительного.
I'm willing to do something for you.	Я охотно для тебя что-нибудь сделаю.
But you youngsters nowadays think you're to begin with living well and working easy; you've no notion of running afoot before you get horseback.	Но вы, теперешние молодые люди, думаете, что можно начать с легкой работы и веселой жизни: вы хотите сесть на лошадь, прежде чем походите пешком.
Now, you must remember what you are,-you're a lad of sixteen, trained to nothing particular.	Ты должен помнить, что ты собой представляешь, - ты парень шестнадцати лет, не обученный никакому определенному делу.
There's heaps of your sort, like so many pebbles, made to fit in nowhere.	Вас таких, ни на что не годных, пропасть - хоть пруд пруди.
Well, you might be apprenticed to some business,-a chemist's and druggist's perhaps; your Latin might come in a bit there--"	Ну, ты мог бы пойти куда-нибудь в ученики -например, к аптекарю, там бы хоть твоя латынь пригодилась...
Tom was going to speak, but Mr. Deane put up his hand and said:	Том хотел было заговорить, но мистер Дин движением руки остановил его.
"Stop! hear what I've got to say.	- Стоп! Послушай, что я тебе скажу.
You don't want to be a 'prentice,-I know, I know,-you want to make more haste, and you don't want to stand behind a counter.	Ты не хочешь быть учеником - я знаю; я знаю, ты хочешь быстро двигаться вперед... и тебе не по душе стоять за прилавком.
But if you're a copying-clerk, you'll have to stand behind a desk, and stare at your ink and paper all day; there isn't much out-look there, and you won't be much wiser at the end of the year than at the beginning.	Но если ты будешь переписчиком, тебе предстоит стоять за конторкой и целый день не видеть ничего, кроме пера и чернил; это не сулит никакого будущего, и в конце года ты будешь не намного умней, чем был в начале.
The world isn't made of pen, ink, and paper, and if you're to get on in the world, young man, you must know what the world's made of.	Жизнь состоит не из одной только бумаги, пера и чернил, молодой человек, и если ты хочешь продвинуться, ты должен знать, что она собой представляет.
Now the best chance for you 'ud be to have a place on a wharf, or in a warehouse, where you'd learn the smell of things, but you wouldn't like that, I'll be bound; you'd have to stand cold and wet, and be shouldered about by rough fellows.	Самое лучшее место для тебя сейчас было бы в гавани или на товарных складах, там бы ты узнал, что к чему... Но, я уверен, тебе это будет не по вкусу; там придется и померзнуть и помокнуть, да еще толкнуть могут какие-нибудь грубые парни.

You're too fine a gentleman for that."	Слишком ты для этого деликатный джентльмен.
Mr. Deane paused and looked hard at Tom, who certainly felt some inward struggle before he could reply.	Мистер Дин замолчал и испытующе посмотрел на племянника. Не без внутренней борьбы Том ответил:
"I would rather do what will be best for me in the end, sir; I would put up with what was disagreeable."	- Я лучше буду делать то, что окажется полезным для меня в конечном счете, сэр, и примирюсь с тем, что неприятно сейчас.
"That's well, if you can carry it out.	- Неплохо, если только ты выдержишь до конца.
But you must remember it isn't only laying hold of a rope, you must go on pulling.	Но ты должен помнить - мало ухватиться за веревку, нужно тянуть и тянуть.
It's the mistake you lads make that have got nothing either in your brains or your pocket, to think you've got a better start in the world if you stick yourselves in a place where you can keep your coats clean, and have the shopwenches take you for fine gentlemen.	Вы, парни, у которых пусто в голове или в кармане, ошибаетесь, когда думаете, что скорее чего-нибудь добьетесь, если попадете на место, где не испачкаете ручек, чтобы продавщицы из магазинов могли принимать вас за важных джентльменов.
That wasn't the way I started, young man; when I was sixteen, my jacket smelt of tar, and I wasn't afraid of handling cheeses.	Я не так начинал, молодой человек: когда мне было шестнадцать, моя куртка пахла смолой, и я не боялся взять в руки головку сыра.
That's the reason I can wear good broadcloth now, and have my legs under the same table with the heads of the best firms in St. Ogg's."	Вот почему я ношу теперь тонкое сукно и сижу за одним столом с хозяевами лучших фирм в Сент-Огге.
Uncle Deane tapped his box, and seemed to expand a little under his waistcoat and gold chain, as he squared his shoulders in the chair.	Мистер Дин постучал по табакерке и расправил плечи: казалось, он даже несколько раздался вширь под своим жилетом с выпущенной поверх цепочкой от часов.
"Is there any place at liberty that you know of now, uncle, that I should do for?	- А сейчас у вас нет, дядюшка, какого-нибудь свободного места, для которого я мог бы подойти?
I should like to set to work at once," said Tom, with a slight tremor in his voice.	Мне бы хотелось сразу взяться за работу, - сказал Том дрогнувшим голосом.
"Stop a bit, stop a bit; we mustn't be in too great a hurry.	- Погоди, погоди, спешить некуда.
You must bear in mind, if I put you in a place you're a bit young for, because you happen to be my nephew, I shall be responsible for you.	Ты должен иметь в виду, что, если я устраиваю тебя на место, для которого ты еще молод, только потому, что ты случайно мой племянник, то я за тебя отвечаю.
And there's no better reason, you know, than your being my nephew; because it remains to be seen whether you're good for anything."	И никаких других оснований кроме того, что ты мой племянник, пока нет; ведь еще надо посмотреть, выйдет ли из тебя толк.
"I hope I shall never do you any discredit, uncle," said Tom, hurt, as all boys are at the statement of the unpleasant truth that people feel no ground for trusting them.	- Надеюсь, я не опозорю вас, дядюшка, - сказал Том с обидой, естественной для мальчика его лет, когда он убеждается в малоприятной истине, что на него не очень-то спешат положиться.
"I care about my own credit too much for that."	- Я слишком дорожу своим добрым именем.
"Well done, Tom, well done!	- Славно сказано, Том, славно сказано!

That's the right spirit, and I never refuse to help anybody if they've a mind to do themselves justice.	Так и надо смотреть на вещи, и я никогда не откажу в помощи тому, кто сам знает себе цену.
There's a young man of two-and-twenty I've got my eye on now.	Я сейчас присматриваюсь к одному юноше - ему двадцать два года.
I shall do what I can for that young man; he's got some pith in him.	Я посодействую ему как смогу, у него есть хватка.
But then, you see, he's made good use of his time,-a first-rate calculator,-can tell you the cubic contents of anything in no time, and put me up the other day to a new market for Swedish bark; he's uncommonly knowing in manufactures, that young fellow."	Но он зря времени не терял - первоклассный калькулятор: в одну секунду может сказать, какому кубическому объему соответствует такой-то вес любого товара, а на днях надоумил меня насчет нового рынка сбыта шведской коры; удивительно хорошо разбирается в товарах, этот молодой человек.
"I'd better set about learning book-keeping, hadn't I, uncle?" said Tom, anxious to prove his readiness to exert himself.	- Я, пожалуй, сразу возьмусь за бухгалтерию - да, дядюшка? - сказал Том, стремясь доказать свою готовность сделать все, что в его силах.
"Yes, yes, you can't do amiss there.	- Да, да, это не помешает.
But-Ah, Spence, you're back again.	Только... А, Спенс, вы вернулись?
Well Tom, there's nothing more to be said just now, I think, and I must go to business again.	Ну, Том, сейчас я тебе больше ничего не могу сказать, и мне пора снова приниматься за работу.
Good-by.	До свиданья.
Remember me to your mother."	Передай привет матери.
Mr. Deane put out his hand, with an air of friendly dismissal, and Tom had not courage to ask another question, especially in the presence of Mr. Spence.	Мистер Дин дружески протянул ему руку, показывая, что разговор окончен, и Том не осмелился задать ему больше ни одного вопроса, особенно в присутствии мистера Спенса.
So he went out again into the cold damp air.	Он вышел на улицу. Было по-прежнему сыро и холодно.
He had to call at his uncle Glegg's about the money in the Savings Bank, and by the time he set out again the mist had thickened, and he could not see very far before him; but going along River Street again, he was startled, when he was within two yards of the projecting side of a shop-window, by the words "Dorlcote Mill" in large letters on a hand-bill, placed as if on purpose to stare at him.	Ему нужно было зайти к дядюшке Глеггу насчет своих денег в банке, и к тому времени, когда он двинулся в обратный путь, туман сгустился еще больше, и в двух шагах уже ничего не было видно. Но когда он снова шел по Ривер-Стрит, его внимание привлекли слова "Дорлкоутская мельница", написанные крупным шрифтом на афише, выставленной в витрине магазина. Казалось, ее поместили там нарочно, чтобы она бросилась Тому в глаза.
It was the catalogue of the sale to take place the next week; it was a reason for hurrying faster out of the town.	Это был перечень вещей, поступающих на следующей неделе в продажу с аукциона, - и Том прибавил шагу, чтобы поскорее выбраться из города.
Poor Tom formed no visions of the distant future as he made his way homeward; he only felt that the present was very hard.	На обратном пути Том уже не строил планов относительно далекого будущего - он только чувствовал тяжесть настоящего.

It seemed a wrong toward him that his uncle Deane had no confidence in him,-did not see at once that he should acquit himself well, which Tom himself was as certain of as of the daylight.	Ему казалось несправедливым, что дядюшка Дин не доверяет ему - не увидел с первого взгляда, что Том справится с любой работой, в чем сам Том нисколько не сомневался.
Apparently he, Tom Tulliver, was likely to be held of small account in the world; and for the first time he felt a sinking of heart under the sense that he really was very ignorant, and could do very little.	Похоже на то, что ему, Тому Талливеру, вряд ли удастся занять заметное место в обществе, и в первый раз у него упало сердце при мысли, что он действительно ничего не знает и очень мало умеет.
Who was that enviable young man that could tell the cubic contents of things in no time, and make suggestions about Swedish bark!	Кто этот достойный Зависти юноша, которому ничего не стоит в одну секунду сказать вам кубический объем любой вещи и который вносит предложения насчет шведской коры? Шведская кора!
Tom had been used to be so entirely satisfied with himself, in spite of his breaking down in a demonstration, and construing nunc illas promite vires as "now promise those men"; but now he suddenly felt at a disadvantage, because he knew less than some one else knew.	Том был всегда очень доволен собой, несмотря на то, что он не умел доказывать теоремы и переводил "Nunc illas promite vires" как "Теперь обещайте этим людям", но тут он вдруг почувствовал себя в невыгодном положении из-за того, что знает меньше другого.
There must be a world of things connected with that Swedish bark, which, if he only knew them, might have helped him to get on.	Наверно, с этой шведской корой связана куча вещей, которые, знай он их, помогли бы ему добиться успеха.
It would have been much easier to make a figure with a spirited horse and a new saddle.	Да, куда легче играть важную роль, имея горячего скакуна под новым седлом.
Two hours ago, as Tom was walking to St. Ogg's, he saw the distant future before him as he might have seen a tempting stretch of smooth sandy beach beyond a belt of flinty shingles; he was on the grassy bank then, and thought the shingles might soon be passed.	Два часа назад, когда Том шел в Сент-Огг, он видел отдаленное будущее как заманчивую песчаную отмель, которую отделяет от него узкая полоса гальки; он был на поросшем травой берегу и надеялся быстро оставить гальку позади.
But now his feet were on the sharp stones; the belt of shingles had widened, and the stretch of sand had dwindled into narrowness.	Но теперь в ноги ему врезались острые камни, полоса гальки стала шире, а песчаная отмель почти совсем скрылась вдали.
"What did my Uncle Deane say, Tom?" said Maggie, putting her arm through Tom's as he was warming himself rather drearily by the kitchen fire.	- Что сказал дядюшка Дин, Том? - спросила Мэгги, беря Тома под руку, когда он угрюмо стоял на кухне, греясь у огня.
"Did he say he would give you a situation?"	- Обещал он тебе место?
"No, he didn't say that.	- Нет, не обещал.
He didn't quite promise me anything; he seemed to think I couldn't have a very good situation.	Он вообще не обещал мне ничего определенного; он, по-видимому, думает, что мне не получить хорошего места.
I'm too young."	Я слишком молод.
"But didn't he speak kindly, Tom?"	- Но он разговаривал с тобой любезно?
"Kindly?	- Любезно?!
Pooh! what's the use of talking about that?	Да какое это имеет значение?

I wouldn't care about his speaking kindly, if I could get a situation.	Пусть бы говорил как угодно, лишь бы дал мне работу.
But it's such a nuisance and bother; I've been at school all this while learning Latin and things,-not a bit of good to me,-and now my uncle says I must set about learning book-keeping and calculation, and those things.	Но все так досадно и неудачно... Я все эти годы учил латынь и прочие глупости, а мне это совершенно ни к чему... И теперь дядюшка говорит, что я должен взяться за бухгалтерию и калькуляцию и еще что-то в этом роде.
He seems to make out I'm good for nothing."	Он, видно, считает, что я ни на что не годен.
Tom's mouth twitched with a bitter expression as he looked at the fire.	И Том, горько сжав губы, уставился в огонь.
"Oh, what a pity we haven't got Dominie Sampson!" said Maggie, who couldn't help mingling some gayety with their sadness.	- Ах, как жаль, что здесь нет Домини Сэмсона, -сказала Мэгги, которая не могла отказаться от шутки даже в грустную минуту.
"If he had taught me book-keeping by double entry and after the Italian method, as he did Lucy Bertram, I could teach you, Tom."	- Если бы я занималась с ним бухгалтерией, двойной и итальянской, как Люси Бертрам, я могла бы выучить и тебя, Том.
"You teach!	-Ты выучишь!
Yes, I dare say.	Ну, еще бы!
That's always the tone you take," said Tom.	Другого от тебя не услышишь, - рассердился Том.
"Dear Tom, I was only joking," said Maggie, putting her cheek against his coat-sleeve.	- Том, милый, я просто пошутила, - сказала Мэгги, прижимаясь щекой к его плечу.
"But it's always the same, Maggie," said Tom, with the little frown he put on when he was about to be justifiably severe.	- Ну, Мэгги, вечно у тебя одно и то же, -проворчал Том, хмурясь, как всегда, когда хотел выказать справедливую строгость.
"You're always setting yourself up above me and every one else, and I've wanted to tell you about it several times.	- Вечно ты задираешь передо мною нос и ставишь себя выше всех. Я уже несколько раз хотел сказать тебе об этом.
You ought not to have spoken as you did to my uncles and aunts; you should leave it to me to take care of my mother and you, and not put yourself forward.	Ты не должна была так говорить с тетушками и дядюшками - и могла предоставить мне позаботиться о матери и о тебе, а не выскакивать вперед.
You think you know better than any one, but you're almost always wrong.	Тебе кажется, что ты знаешь все лучше всех, а сама почти всегда неправа.
I can judge much better than you can."	Я получше во всем разбираюсь, чем ты.
Poor Tom! he had just come from being lectured and made to feel his inferiority; the reaction of his strong, self-asserting nature must take place somehow; and here was a case in which he could justly show himself dominant.	Бедный Том! Ему только что пришлось выслушать нотацию и проглотить не одну горькую пилюлю: он искал случая поднять себя в своих глазах, а тут можно было с полным основанием сорвать на ком-то сердце.
Maggie's cheek flushed and her lip quivered with conflicting resentment and affection, and a certain awe as well as admiration of Tom's firmer and more effective character.	Мэгги вспыхнула, и губы ее задрожали. В ней боролись разноречивые чувства: возмущение и любовь, благоговейный трепет и невольный восторг перед его столь твердым и непреклонным характером.

She did not answer immediately; very angry words rose to her lips, but they were driven back again, and she said at last:	Она молчала. С языка ее рвались злые слова, но она проглотила их и наконец промолвила:
"You often think I'm conceited, Tom, when I don't mean what I say at all in that way.	- Ты часто думаешь, Том, что я важничаю, когда у меня этого и в мыслях нет.
I don't mean to put myself above you; I know you behaved better than I did yesterday.	Я вовсе не хочу ставить себя выше всех: я знаю, вчера ты вел себя куда лучше, чем я.
But you are always so harsh to me, Tom."	Но ты всегда так со мной резок, Том.
With the last words the resentment was rising again.	- В ней снова поднималось негодование.
"No, I'm not harsh," said Tom, with severe decision.	- Нет, я не резок, - сурово и решительно произнес Том.
"I'm always kind to you, and so I shall be; I shall always take care of you.	- Я добр к тебе и всегда буду добрым, я всегда буду о тебе заботиться.
But you must mind what I say."	Но ты должна меня слушаться.
Their mother came in now, and Maggie rushed away, that her burst of tears, which she felt must come, might not happen till she was safe upstairs.	Тут в комнату вошла мать, и Мэгги выбежала, чтобы подступающие к горлу слезы не вырвались наружу прежде, чем она будет в безопасности у себя в комнате.
They were very bitter tears; everybody in the world seemed so hard and unkind to Maggie; there was no indulgence, no fondness, such as she imagined when she fashioned the world afresh in her own thoughts.	Это были очень горькие слезы. Все, все относились к ней так жестоко; ни от кого она не слышала доброго слова, не видела нежности, никто не жалел, не баловал ее, как в том воображаемом мире, который она создавала в мечтах.
In books there were people who were always agreeable or tender, and delighted to do things that made one happy, and who did not show their kindness by finding fault.	В книгах все были милые и ласковые, им доставляло удовольствие сделать другого счастливым, и не в постоянных попреках выражалась их доброта.
The world outside the books was not a happy one, Maggie felt; it seemed to be a world where people behaved the best to those they did not pretend to love, and that did not belong to them.	Но действительный мир, Мэгги чувствовала, был далеко не таким приятным; в этом мире люди лучше всего относятся вовсе не к своим родным, которых они якобы любят.
And if life had no love in it, what else was there for Maggie?	А если в жизни нет любви, что еще остается в ней для Мэгги?
Nothing but poverty and the companionship of her mother's narrow griefs, perhaps of her father's heart-cutting childish dependence.	Ничего кроме нужды да мелких огорчений матери... да еще, может быть, надрывающей сердце детской беспомощности отца.
There is no hopelessness so sad as that of early youth, when the soul is made up of wants, and has no long memories, no superadded life in the life of others; though we who looked on think lightly of such premature despair, as if our vision of the future lightened the blind sufferer's present.	Нет печали безнадежнее, чем печаль ранней юности, когда душа наша полна порывов, а опыт прошлого, опыт жизни других людей, еще не может служить нам поддержкой; те, кто смотрит со стороны, слишком легко относятся к этим юношеским терзаниям, как будто их способность заглядывать в будущее может осветить настоящее для слепого страдальца.

Maggie, in her brown frock, with her eyes reddened and her heavy hair pushed back, looking from the bed where her father lay to the dull walls of this sad chamber which was the centre of her world, was a creature full of eager, passionate longings for all that was beautiful and glad; thirsty for all knowledge; with an ear straining after dreamy music that died away and would not come near to her; with a blind, unconscious yearning for something that would link together the wonderful impressions of this mysterious life, and give her soul a sense of home in it.	Девочку в коричневом платье, с глазами, покрасневшими от слез, и откинутыми на спину толстыми косами, что сидела у постели больного отца, глядя на унылые стены печальной обители, ставшей теперь средоточием ее мира, переполняли нетерпеливое стремление ко всему прекрасному и радостному и страстная жажда знания; ее ухо старалось уловить сказочную музыку, которая, так и не приблизившись, замирала вдали; ее томила глухая, неосознанная тоска по чему-то, что связало бы воедино все удивительные впечатления этой непостижимой жизни и помогло ей найти свое место в ней.
No wonder, when there is this contrast between the outward and the inward, that painful collisions come of it.	Нечего удивляться, что такое противоречие между внутренним и внешним миром приводит к мучительному душевному разладу.
Chapter VI Tending to Refute the Popular Prejudice against the Present of a Pocket-Knife	Глава VI В ОПРОВЕРЖЕНИЕ РАСПРОСТРАНЕННОГО ПРЕДРАССУДКА, БУДТО НЕ СЛЕДУЕТ ДАРИТЬ НОЖЕЙ
In that dark time of December, the sale of the household furniture lasted beyond the middle of the second day.	Продажа домашнего имущества продолжалась два дня, два темных декабрьских дня.
Mr. Tulliver, who had begun, in his intervals of consciousness, to manifest an irritability which often appeared to have as a direct effect the recurrence of spasmodic rigidity and insensibility, had lain in this living death throughout the critical hours when the noise of the sale came nearest to his chamber.	Мистер Талливер, который в моменты просветления выказывал признаки раздражительности, часто снова приводившей к потере сознания и к прострации, в те критические часы, когда шум аукциона разносился по всему дому, лежал живым трупом в своей спальне.
Mr. Turnbull had decided that it would be a less risk to let him remain where he was than to remove him to Luke's cottage,-a plan which the good Luke had proposed to Mrs. Tulliver, thinking it would be very bad if the master were "to waken up" at the noise of the sale; and the wife and children had sat imprisoned in the silent chamber, watching the large prostrate figure on the bed, and trembling lest the blank face should suddenly show some response to the sounds which fell on their own ears with such obstinate, painful repetition.	Мистер Тэрнбул решил, что они меньше рискуют, оставив его там, чем если перенесут в коттедж Люка, как предложил миссис Талливер этот верный слуга, решив, что нехорошо будет, если хозяин очнется среди шума распродажи; и теперь жена и дети сидели, запершись, в его спальне, молча глядя на распростертое в постели тело и трепеща от страха, что неподвижное лицо вдруг дрогнет при звуке ударов, которые отдавались у них в ушах с упорным, мучительным однообразием.
But it was over at last, that time of importunate certainty and eye-straining suspense.	Но наконец все осталось позади - и назойливый стук и томительное бдение.
The sharp sound of a voice, almost as metallic as the rap that followed it, had ceased; the tramping of footsteps on the gravel had died out.	Металлический голос, почти такой же резкий, как следующий за ним удар молотка, умолк, затихли шаги на гравиевой дорожке.

Mrs. Tulliver's blond face seemed aged ten years by the last thirty hours; the poor woman's mind had been busy divining when her favorite things were being knocked down by the terrible hammer; her heart had been fluttering at the thought that first one thing and then another had gone to be identified as hers in the hateful publicity of the Golden Lion; and all the while she had to sit and make no sign of this inward agitation.	Розовое лицо миссис Талливер, казалось, постарело на десять лет за эти тридцать часов: каждый раз, когда ужасный молоток возвещал, что вещь перешла к новому владельцу, бедная женщина старалась догадаться, куда уходят ее главные сокровища; сердце ее сжималось при мысли, что тот или иной предмет попал в ненавистный ей "Золотой лев" и будет там опознан всеми как собственность одной из Додсон, а ей все это время приходилось сидеть, ничем не выказывая своего волнения.
Such things bring lines in well-rounded faces, and broaden the streaks of white among the hairs that once looked as if they had been dipped in pure sunshine.	Такие минуты оставляют морщины на гладком круглом лице и делают шире белую прядку в волосах, которые когда-то выглядели так, словно их окунули в солнечный свет.
Already, at three o'clock, Kezia, the good-hearted, bad-tempered housemaid, who regarded all people that came to the sale as her personal enemies, the dirt on whose feet was of a peculiarly vile quality, had begun to scrub and swill with an energy much assisted by a continual low muttering against "folks as came to buy up other folk's things," and made light of "scrazing" the tops of mahogany tables over which better folks than themselves had had to-suffer a waste of tissue through evaporation.	В три часа Кезия, их служанка с дурным характером и добрым сердцем, считавшая всех пришедших на распродажу своими личными врагами - даже грязь на сапогах у них особенно мерзкая, - принялась скрести и мыть с энергией, поддерживаемой неумолкающей воркотней насчет "людей, что приходят покупать вещи других", и которым ничего не стоит поцарапать стол красного дерева, пусть над ним получше их люди трудились до седьмого пота.
She was not scrubbing indiscriminately, for there would be further dirt of the same atrocious kind made by people who had still to fetch away their purchases; but she was bent on bringing the parlor, where that "pipe-smoking pig," the bailiff, had sat, to such an appearance of scant comfort as could be given to it by cleanliness and the few articles of furniture bought in for the family.	Скребла она не везде, а с разбором - придут еще те, кто сразу не забрал купленных вещей, и нанесут еще такой же отвратительной грязи; но она хотела сделать хотя бы гостиную, где до тех пор сидела "эта прокуренная свинья" судебный пристав, настолько уютной, насколько этого можно было добиться, чисто прибрав и расставив те несколько предметов меблировки, которые выкупили для них родственники.
Her mistress and the young folks should have their tea in it that night, Kezia was determined.	Кезия твердо решила, что ее хозяйка и Том с Мэгги будут в тот вечер пить чай в гостиной.
It was between five and six o'clock, near the usual teatime, when she came upstairs and said that Master Tom was wanted.	Между пятью и шестью часами, незадолго до чаепития, Кезия поднялась наверх, и сказала, что Тома спрашивают.
The person who wanted him was in the kitchen, and in the first moments, by the imperfect fire and candle light, Tom had not even an indefinite sense of any acquaintance with the rather broad-set but active figure, perhaps two years older than himself, that looked at him with a pair of blue eyes set in a disc of freckles, and pulled some curly red locks with a strong intention of respect.	Человек, который хотел его видеть, находился в кухне, и в первый момент, при слабом свете очага и свечки, Том никак не мог узнать этого приземистого, подвижного на вид парня, возможно, года на два старше его, с голубыми глазами на круглом, усыпанном веснушками лице и рыжими вихрами, которые он тут же принялся теребить, всячески стараясь выказать Тому свое уважение.

A low-crowned oilskin-covered hat, and a certain shiny deposit of dirt on the rest of the costume, as of tablets prepared for writing upon, suggested a calling that had to do with boats; but this did not help Tom's memory.	Клеенчатая шляпа с низкой тульей и отложения грязи на всем его костюме, блестевшем, как чисто вытертая грифельная доска, наводили на мысль о занятии, связанном с рекой; но это никак не освежило памяти Тома.
"Sarvant, Master Tom," said he of the red locks, with a smile which seemed to break through a self-imposed air of melancholy.	- Мое почтение, мистер Том, - приветствовал его рыжеволосый, не в силах сдержать улыбки, хотя он, видимо, считал необходимым хранить грустный вид.
"You don't know me again, I doubt," he went on, as Tom continued to look at him inquiringly; "but I'd like to talk to you by yourself a bit, please."	- Вы меня, поди, и не признали? - продолжал он, видя, что Том вопросительно смотрит на него. - Я бы хотел потолковать с вами с глазу на глаз, коли вы не против.
"There's a fire i' the parlor, Master Tom," said Kezia, who objected to leaving the kitchen in the crisis of toasting.	- Я затопила камин в гостиной, мастер Том, -сказала Кезия, не желавшая уходить из кухни в самый разгар поджаривания гренков.
"Come this way, then," said Tom, wondering if this young fellow belonged to Guest & Co.'s Wharf, for his imagination ran continually toward that particular spot; and uncle Deane might any time be sending for him to say that there was a situation at liberty.	- Пойдемте туда, - предложил Том, подумав, не работает ли этот парень на пристани Геста и К0; мысли его все обращались к тому же, так как он ждал, что в любую минуту может освободиться место и дядюшка Дин пришлет за ним.
The bright fire in the parlor was the only light that showed the few chairs, the bureau, the carpetless floor, and the one table-no, not the one table; there was a second table, in a corner, with a large Bible and a few other books upon it.	Лампа в гостиной зажжена не была, но яркий огонь камина достаточно хорошо освещал голый пол, несколько стульев, конторку и единственный стол... нет, не единственный - в углу стоял еще один, где лежали Библия и несколько книг.
It was this new strange bareness that Tom felt first, before he thought of looking again at the face which was also lit up by the fire, and which stole a half-shy, questioning glance at him as the entirely strange voice said:	Тома так поразила эта непривычная пустота, что он не воспользовался случаем повнимательнее взглянуть на лицо парня, теперь тоже хорошо видное при ярком свете. Тот бросил на него украдкой смущенный взгляд и сказал таким же чужим, как лицо, голосом:
"Why! you don't remember Bob, then, as you gen the pocket-knife to, Mr. Tom?"	- Надо же, вы так и не признали Боба - Боба, которому подарили когда-то складной нож!
The rough-handled pocket-knife was taken out in the same moment, and the largest blade opened by way of irresistible demonstration.	- И он тут же вынул из кармана нож с роговой ручкой и открыл большое лезвие, считая это самым неопровержимым аргументом.
"What!	- Как!
Bob Jakin?" said Tom, not with any cordial delight, for he felt a little ashamed of that early intimacy symbolized by the pocket-knife, and was not at all sure that Bob's motives for recalling it were entirely admirable.	Боб Джейкин? - воскликнул Том, нельзя сказать, чтобы с особым восторгом, так как немного стыдился этой детской дружбы, символом которой был вынутый нож, и совсем не был уверен, что мотивы, заставившие Боба вспомнить о ней, заслуживают безоговорочного восхищения.
"Ay, ay, Bob Jakin, if Jakin it must be, 'cause there's so many Bobs as you went arter the squerrils with, that day as I plumped right down from the bough, and bruised my shins a good un-but I got the squerril tight for all that, an' a scratter it was.	- Так, так, Боб Джейкин - коли без Джейкина не обойтись, потому как Бобов на свете хоть отбавляй. Боб, с которым вы ходили охотиться на белок, - я еще в тот день грохнулся с дерева и здорово распорол ногу... Но я все равно поймал белку... Ну и царапалась же она.

An' this littlish blade's broke, you see, but I wouldn't hev a new un put in, 'cause they might be cheatin' me an' givin' me another knife instid, for there isn't such a blade i' the country,-it's got used to my hand, like.	А вот это маленькое лезвие сломалось, видите, но я не захотел вставлять новое, а то еще надуют да подсунут чужой нож заместо этого, а другого такого во всей округе не сыщешь... он прямо как по моей руке сделан.
An' there was niver nobody else gen me nothin' but what I got by my own sharpness, only you, Mr. Tom; if it wasn't Bill Fawks as gen me the terrier pup istid o' drowndin't it, an' I had to jaw him a good un afore he'd give it me."	И мне сроду никто ничего не дарил, разве что я сам у кого выманю хитростью, вот только Бил Фокс отдал мне щенка терьера, которого хотел утопить, да и то пришлось два часа его уламывать.
Bob spoke with a sharp and rather treble volubility, and got through his long speech with surprising despatch, giving the blade of his knife an affectionate rub on his sleeve when he had finished.	Все это он бойко произнес звонким дискантом и, с удивительной быстротой добравшись до конца своей долгой речи, нежно потер лезвие о рукав куртки.
"Well, Bob," said Tom, with a slight air of patronage, the foregoing reminscences having disposed him to be as friendly as was becoming, though there was no part of his acquaintance with Bob that he remembered better than the cause of their parting quarrel; "is there anything I can do for you?"	- Ну, Боб, - немного покровительственно произнес Том, которого все эти воспоминания побудили отнестись к Бобу настолько дружески, насколько это подобало ему в его положении, хотя лучше всего из истории их знакомства он помнил причину прощальной ссоры, - могу я быть тебе чем-нибудь полезен?
"Why, no, Mr. Tom," answered Bob, shutting up his knife with a click and returning it to his pocket, where he seemed to be feeling for something else.	- Что вы, что вы, мастер Том, - ответил Боб, со щелканьем закрывая нож и пряча его в карман, где тут же стал нашаривать что-то другое.
"I shouldn't ha' come back upon you now ye're i' trouble, an' folks say as the master, as I used to frighten the birds for, an' he flogged me a bit for fun when he catched me eatin' the turnip, as they say he'll niver lift up his head no more,-I shouldn't ha' come now to ax you to gi' me another knife 'cause you gen me one afore.	- Я бы не стал к вам соваться, когда с вами такая беда приключилась и люди говорят, что хозяин - я еще для него птиц пугал, и он меня разок вытянул кнутом для потехи, когда увидел, как я таскаю с поля репу, - хозяин, говорят, больше никогда и головы не подымет... Я бы не пришел просить у вас второй нож, потому что вы дали мне раньше этот.
If a chap gives me one black eye, that's enough for me; I sha'n't ax him for another afore I sarve him out; an' a good turn's worth as much as a bad un, anyhow.	Коли мне кто подставит фонарь, с меня этого хватит - я не жду второго, а тут же даю сдачи: услуга за услугу, а добрая услуга не хуже дурной, что там ни говори.
I shall niver grow down'ards again, Mr. Tom, an' you war the little chap as I liked the best when I war a little chap, for all you leathered me, and wouldn't look at me again.	Я снова вниз расти не стану, мастер Том, а вы мне больше всех по сердцу пришлись, когда я сам был еще мальчишкой, хоть вы и вздули меня тогда и ушли - и даже обернуться не захотели.
There's Dick Brumby, there, I could leather him as much as I'd a mind; but lors! you get tired o' leatherin' a chap when you can niver make him see what you want him to shy at.	Вот, к примеру, Дик Брамби, - да я мог дубасить его сколько душе угодно, а что за радость! Тут и рука устанет колотить парня, коли он все одно не видит, куда ему надо целить.
I'n seen chaps as 'ud stand starin' at a bough till their eyes shot out, afore they'd see as a bird's tail warn't a leaf.	Я знал парней, что битый час стояли, выпялив глаза на дерево, и не видели, где хвост птицы, а где листок.

It's poor work goin' wi' such raff. But you war allays a rare un at shying, Mr. Tom, an' I could trusten to you for droppin' down wi' your stick in the nick o' time at a runnin' rat, or a stoat, or that, when I war a-beatin' the bushes."	Нет хуже, чем водиться с таким дурачьем... Вот вы так умели бросать в цель, мастер Том: уж я знал, что вы в самый раз попадете палкой в крысу, или в ласку, или какая там еще была дичь, когда я выгонял их из-под кустов.
Bob had drawn out a dirty canvas bag, and would perhaps not have paused just then if Maggie had not entered the room and darted a look of surprise and curiosity at him, whereupon he pulled his red locks again with due respect.	Боб вытащил из кармана грязный парусиновый мешочек и, возможно, продолжал бы свою речь, если бы в комнату не вошла Мэгги. Увидев ее, он в знак почтения снова принялся теребить свои рыжие вихры.
But the next moment the sense of the altered room came upon Maggie with a force that overpowered the thought of Bob's presence.	Мэгги бросила на него удивленный и любопытный взгляд, но в следующий миг вид почти пустой комнаты поразил ее с такой силой, что она совсем забыла о присутствии Боба.
Her eyes had immediately glanced from him to the place where the bookcase had hung; there was nothing now but the oblong unfaded space on the wall, and below it the small table with the Bible and the few other books.	Ее глаза сразу обратились туда, где висела раньше книжная полка, но на ее месте осталась лишь полоса невыцветших обоев, а под ней - столик с Библией и жалкой стопкой книг.
"Oh, Tom!" she burst out, clasping her hands, "where are the books?	- О, Том! - воскликнула она, всплескивая руками.- Где же книги?
I thought my uncle Glegg said he would buy them. Didn't he? Are those all they've left us?"	Мне казалось, дядюшка Глегг обещал купить их... разве нет?... Неужто это все, что они нам оставили?
"I suppose so," said Tom, with a sort of desperate indifference.	- Видно, так, - ответил Том с безразличием отчаяния.
"Why should they buy many books when they bought so little furniture?"	- С чего бы им покупать много книг, когда они купили так мало мебели?
"Oh, but, Tom," said Maggie, her eyes filling with tears, as she rushed up to the table to see what books had been rescued.	-О, но ведь... - И, еле сдерживая слезы, она бросилась к столу, где лежали книги, чтобы посмотреть, что из них уцелело.
"Our dear old Pilgrim's Progress that you colored with your little paints; and that picture of Pilgrim with a mantle on, looking just like a turtle-oh dear!" Maggie went on, half sobbing as she turned over the few books,	- Наш дорогой "Путь паломника", который ты сам раскрасил, когда был еще совсем маленьким! Помнишь эту картинку, где пилигрим одет в мантию и так похож на черепаху... О боже! -продолжала, чуть не плача, Мэгги, перебирая немногие оставшиеся книжки.
"I thought we should never part with that while we lived; everything is going away from us; the end of our lives will have nothing in it like the beginning!"	- Я думала, мы никогда не расстанемся с ними, до самой смерти... а теперь все от нас уходит... и в старости ничто нам не напомнит наши детские годы!
Maggie turned away from the table and threw herself into a chair, with the big tears ready to roll down her cheeks, quite blinded to the presence of Bob, who was looking at her with the pursuant gaze of an intelligent dumb animal, with perceptions more perfect than his comprehension.	Крупные слезы готовы были брызнуть у нее из глаз. Мэгги отошла от стола и бросилась в кресло, совершенно позабыв о Бобе, который неотступно следил за ней взглядом, как умный пес, чувствующий куда больше, чем может понять.

"Well, Bob," said Tom, feeling that the subject of the books was unseasonable, "I suppose you just came to see me because we're in trouble?	- Ну, Боб, - сказал Том, считая, что разговор о книгах был довольно неуместен, - ты, видимо, пришел повидать нас, потому что мы в горе?
That was very good-natured of you."	Это очень хорошо с твоей стороны.
"I'll tell you how it is, Master Tom," said Bob, beginning to untwist his canvas bag.	- Я вам выложу все, как оно есть, мастер Том, -сказал Боб, начиная развязывать парусиновый мешочек.
"You see, I'n been with a barge this two 'ear; that's how I'n been gettin' my livin',-if it wasn't when I was tentin' the furnace, between whiles, at Torry's mill.	- Я, знаете, плавал на барке эти два года - надо же на хлеб заработать; а то смотрю за топками на маслобойне у Торри.
But a fortni't ago I'd a rare bit o' luck,-I allays thought I was a lucky chap, for I niver set a trap but what I catched something; but this wasn't trap, it was a fire i' Torry's mill, an' I doused it, else it 'ud set th' oil alight, an' the genelman gen me ten suvreigns; he gen me 'em himself last week.	Ну, и на прошлой неделе мне такая удача привалила... я всегда знал, что я парень везучий: уж коли поставлю ловушку, в нее всегда что-нибудь да попадет; но в этот раз была не ловушка, а пожар на маслобойне, и я погасил его, а то бы загорелось все масло, и хозяин дал мне десять соверенов... сам, своими руками.
An' he said first, I was a sperrited chap,-but I knowed that afore,-but then he outs wi' the ten suvreigns, an' that war summat new.	Сначала он сказал, что я храбрый малый - ну, да про то я и сам знаю, - но потом он выложил десять соверенов, а это мне уже в диковинку.
Here they are, all but one!"	Вот они - все, кроме одного!
Here Bob emptied the canvas bag on the table.	- И с этими словами Боб высыпал монеты из мешочка на стол.
"An' when I'd got 'em, my head was all of a boil like a kettle o' broth, thinkin' what sort o' life I should take to, for there war a many trades I'd thought on; for as for the barge, I'm clean tired out wi't, for it pulls the days out till they're as long as pigs' chitterlings.	- Когда я получил эти деньги, у меня в голове закипело, словно в котле с похлебкой, - я все прикидывал, за какое бы дело мне теперь взяться, потому как у меня много к чему душа лежит, а баркой я сыт по горло, дни там тянутся, что свиные кишки.
An' I thought first I'd ha' ferrets an' dogs, an' be a rat-catcher; an' then I thought as I should like a bigger way o' life, as I didn't know so well; for I'n seen to the bottom o' rat-catching; an' I thought, an' thought, till at last I settled I'd be a packman,-for they're knowin' fellers, the packmen are,-an' I'd carry the lightest things I could i' my pack; an' there'd be a use for a feller's tongue, as is no use neither wi' rats nor barges.	Сначала я подумал было накупить собак и хорьков да заделаться крысоловом, а потом решил взяться за что-нибудь новенькое, чтоб свет поглядеть, а то ловлю крыс я уж вдоль и поперек знаю. Думал я, думал и решил наконец стать бродячим торговцем - вот это дошлые парни!.. И я стал бы носить самые легкие товары и мог бы пустить в ход свой язык, а при крысах да на барке с него мало проку.
An' I should go about the country far an' wide, an' come round the women wi' my tongue, an' get my dinner hot at the public,-lors! it 'ud be a lovely life!"	И я бы ходил по всей округе, из конца в конец, и стал бы заговаривать зубы женщинам, и ел бы горячее в харчевнях - вот это была бы жизнь!
Bob paused, and then said, with defiant decision, as if resolutely turning his back on that paradisaic picture:	Боб остановился и затем сказал с отчаянной решимостью, мужественно отворачиваясь от этой райской картины.
"But I don't mind about it, not a chip!	- Но мне не жалко - право слово, не жалко!

An' I'n changed one o' the suvreigns to buy my mother a goose for dinner, an' I'n bought a blue plush wescoat, an' a sealskin cap,-for if I meant to be a packman, I'd do it respectable.	Я разменял одни из соверенов - купил матери гуся на обед и себе синюю плюшевую жилетку и шапку вот эту. Раз я хотел стать бродячим торговцем, так надо делать все, как положено.
But I don't mind about it, not a chip!	Но мне не жалко - право слово, не жалко!
My yead isn't a turnip, an' I shall p'r'aps have a chance o' dousing another fire afore long. I'm a lucky chap.	У меня на плечах голова, а не репа, сэр, и я, может статься, еще какой пожар потушу.
So I'll thank you to take the nine suvreigns, Mr. Tom, and set yoursen up with 'em somehow, if it's true as the master's broke.	Так вот, сделайте милость, мастер Том, возьмите эти девять соверенов и пустите, куда вам там нужно, - раз оно правда, что с хозяином дело худо.
They mayn't go fur enough, but they'll help."	Надолго-то их не хватит, но малость они вас выручат.
Tom was touched keenly enough to forget his pride and suspicion.	Том был так тронут, что забыл и подозрения свои и гордость.
"You're a very kind fellow, Bob," he said, coloring, with that little diffident tremor in his voice which gave a certain charm even to Tom's pride and severity, "and I sha'n't forget you again, though I didn't know you this evening.	- Ты добрый парень, Боб, - сказал он, покраснев, с той легкой дрожью застенчивости в голосе, которая придавала очарование даже его высокомерию и суровости, - и я больше тебя не забуду, хотя сегодня и не узнал.
But I can't take the nine sovereigns; I should be taking your little fortune from you, and they wouldn't do me much good either."	Но я не могу взять твои девять соверенов: я заберу все, что у тебя есть, а мне они мало чем помогут.
"Wouldn't they, Mr. Tom?" said Bob, regretfully.	- Да, мастер Том? - сказал Боб сокрушенно.
"Now don't say so 'cause you think I want 'em.	- Вы так говорите потому, что думаете - они мне нужны?
I aren't a poor chap.	А я вовсе не такой уж бедный парень.
My mother gets a good penn'orth wi' picking feathers an' things; an' if she eats nothin' but bread-an'-water, it runs to fat.	И мать неплохо зарабатывает - она щиплет птицу, и всякая другая работа есть, и посади ее хоть на хлеб и воду, у нее это все одно идет в жир.
An' I'm such a lucky chap; an' I doubt you aren't quite so lucky, Mr. Tom,-th' old master isn't, anyhow,-an' so you might take a slice o' my luck, an' no harm done.	И мне всегда так везет, а вам, поди, не очень, мастер Том... Старому хозяину, уж верно, нет... Чего ж вам не взять маленько моей удачи; кому от того худо?
Lors! I found a leg o' pork i' the river one day; it had tumbled out o' one o' them round-sterned Dutchmen, I'll be bound.	Да послушайте только - я выловил раз целый окорок в реке: видать, упал с одной из этих голландских лоханок, лопни мои глаза, не вру.
Come, think better on it, Mr. Tom, for old 'quinetance' sake, else I shall think you bear me a grudge."	Может, все-таки возьмете - а, мастер Том? Ради старого знакомства... не то я подумаю, что у вас против меня зуб.
Bob pushed the sovereigns forward, but before Tom could speak Maggie, clasping her hands, and looking penitently at Bob, said:	Боб подвинул монеты вперед, но, прежде чем Том успел что-нибудь сказать, Мэгги, стиснув руки, заговорила, покаянно глядя на Боба:
"Oh, I'm so sorry, Bob; I never thought you were so good.	-О, мне так стыдно, Боб... я никогда не думала, что ты такой хороший.
Why, I think you're the kindest person in the world!"	Да ты самый добрый человек на свете!

Bob had not been aware of the injurious opinion for which Maggie was performing an inward act of penitence, but he smiled with pleasure at this handsome eulogy,-especially from a young lass who, as he informed his mother that evening, had "such uncommon eyes, they looked somehow as they made him feel nohow."	Боб не знал о том нелестном мнении о себе, в котором Мэгги теперь внутренне раскаивалась, но судя по его улыбке, ему приятно было выслушать этот красноречивый панегирик, особенно от молодой девушки с такими, как он сообщил в тот вечер матери, "диковинными глазами; они так на него глядели, что он стал сам не свой".
"No, indeed Bob, I can't take them," said Tom; "but don't think I feel your kindness less because I say no.	- Нет, право, Боб, я не могу взять деньги, - сказал Том, - но ты не думай, раз я отказываюсь, так не чувствую твоей доброты.
I don't want to take anything from anybody, but to work my own way.	Я не хочу ничего ни у кого брать, я хочу сам зарабатывать на жизнь.
And those sovereigns wouldn't help me much-they wouldn't really-if I were to take them.	А эти деньги не очень бы мне помогли - правда, даже если бы я их и взял.
Let me shake hands with you instead."	Разреши мне вместо того пожать твою руку.
Tom put out his pink palm, and Bob was not slow to place his hard, grimy hand within it.	Том протянул розовую ладонь, и Боб не замедлил вложить в нее свою загрубелую смуглую руку.
"Let me put the sovereigns in the bag again," said Maggie; "and you'll come and see us when you've bought your pack, Bob."	- Дай, я спрячу соверены в мешочек, Боб, - сказала Мэгги, - и приходи повидаться с нами, когда накупишь себе товару.
"It's like as if I'd come out o' make believe, o' purpose to show 'em you," said Bob, with an air of discontent, as Maggie gave him the bag again, "a-taking 'em back i' this way.	- Выходит, я словно нарочно пришел похвалиться деньгами, - сказал Боб с досадой, беря у Мэгги мешочек, - коли беру их обратно.
I am a bit of a Do, you know; but it isn't that sort o' Do,-it's on'y when a feller's a big rogue, or a big flat, I like to let him in a bit, that's all."	Я сплутовать не прочь, это верно, да только здесь я не плутовал; вот когда попадется мне жулик или простофиля, я люблю его немного околпачить, а так - нет.
"Now, don't you be up to any tricks, Bob," said Tom, "else you'll get transported some day."	- Ты лучше брось свои проделки, Боб, - сказал Том, - а то смотри - вышлют тебя в колонии в один прекрасный день.
"No, no; not me, Mr. Tom," said Bob, with an air of cheerful confidence.	- Ну уж нет, только не меня, - отозвался Боб с радостной уверенностью.
"There's no law again' flea-bites.	- Против блошиных укусов закона нет.
If I wasn't to take a fool in now and then, he'd niver get any wiser.	А коли я когда и облапошу дурака, так он с того только умнее будет.
But, lors! hev a suvreign to buy you and Miss summat, on'y for a token-just to match my pocket-knife."	Ну, хоть один соверен возьмите, купите себе и мисс что-нибудь на память... вы ведь подарили мне нож.
While Bob was speaking he laid down the sovereign, and resolutely twisted up his bag again.	С этими словами Боб положил на стол соверен и решительно завязал мешочек.
Tom pushed back the gold, and said,	Том отодвинул монету и сказал:
"No, indeed, Bob; thank you heartily, but I can't take it."	- Нет, право, Боб, благодарю тебя от всего сердца, но принять я его не могу.
And Maggie, taking it between her fingers, held it up to Bob and said, more persuasively:	И Мэгги, взяв монету, протянула ее Бобу и добавила как можно убедительнее:

"Not now, but perhaps another time.	- Сейчас нет... но, возможно, в другой раз.
If ever Tom or my father wants help that you can give, we'll let you know; won't we, Tom?	Если Тому или отцу понадобится твоя помощь, мы тебе сообщим... правда, Том?
That's what you would like,-to have us always depend on you as a friend that we can go to,-isn't it, Bob?"	Ведь ты хочешь, чтобы мы всегда рассчитывали на тебя как на друга?
"Yes, Miss, and thank you," said Bob, reluctantly taking the money; "that's what I'd like, anything as you like.	- Да, мисс, благодарю вас, - сказал Боб, неохотно забирая деньги. - Я того хочу, чего вы хотите.
An' I wish you good-by, Miss, and good-luck, Mr. Tom, and thank you for shaking hands wi' me, though you wouldn't take the money."	До свидания, мисс, желаю удачи, мастер Том, спасибо, что пожали мне руку, хоть вы и не хотите взять деньги.
Kezia's entrance, with very black looks, to inquire if she shouldn't bring in the tea now, or whether the toast was to get hardened to a brick, was a seasonable check on Bob's flux of words, and hastened his parting bow.	Приход Кезии, которая с самым мрачным видом спросила, можно ли подавать чай или гренки непременно должны превратиться в уголь, своевременно оборвал поток красноречия Боба и ускорил прощание.
Chapter VII How a Hen Takes to Stratagem	Глава VII КУРИЦА ПУСКАЕТСЯ НА ХИТРОСТЬ
The days passed, and Mr. Tulliver showed, at least to the eyes of the medical man, stronger and stronger symptoms of a gradual return to his normal condition; the paralytic obstruction was, little by little, losing its tenacity, and the mind was rising from under it with fitful struggles, like a living creature making its way from under a great snowdrift, that slides and slides again, and shuts up the newly made opening.	День шел за днем, и у мистера Талливера появились, по крайней мере на взгляд врача, более определенные симптомы выздоровления: мало-помалу он начал владеть руками и ногами и рассудок его делал судорожные усилия вырваться из сковывающего его оцепенения, точно живое существо, выкарабкивающееся из-под снежного сугроба, который все снова и снова оседает, засыпая только что проделанное отверстие.
Time would have seemed to creep to the watchers by the bed, if it had only been measured by the doubtful, distant hope which kept count of the moments within the chamber; but it was measured for them by a fast-approaching dread which made the nights come too quickly.	Если бы те, кто сидел по ночам у его постели, измеряли время лишь неверной надеждой, ведя счет часам, проведенным в спальне больного, оно бы потянулось для них невыносимо медленно, но они измеряли его, ведя счет дням, оставшимся до страшной минуты, когда состоится продажа мельницы, - а их оставалось все меньше и меньше, - и ночи мелькали для них слишком быстро.
While Mr. Tulliver was slowly becoming himself again, his lot was hastening toward its moment of most palpable change.	Пока мистер Талливер постепенно возвращался к жизни, все ближе и ближе подходил тот миг, когда в его судьбе должна была произойти решительная перемена.
The taxing-masters had done their work like any respectable gunsmith conscientiously preparing the musket, that, duly pointed by a brave arm, will spoil a life or two.	Чиновники, определяющие судебные издержки, делают свое дело так же добросовестно, как почтенный оружейник, изготовляющий мушкет, который, попав, когда придет срок, в храбрые руки, оборвет не одну жизнь.
Allocaturs, filing of bills in Chancery, decrees of sale, are legal chain-shot or bomb-shells that can never hit a solitary mark, but must fall with widespread shattering.	Взыскание судебных издержек, опротестовывание векселей, постановления о продаже имущества -все это дозволенное законом оружие, корабельные ядра или картечь, которые поражают не одну только намеченную цель, но и все вокруг.

So deeply inherent is it in this life of ours that men have to suffer for each other's sins, so inevitably diffusive is human suffering, that even justice makes its victims, and we can conceive no retribution that does not spread beyond its mark in pulsations of unmerited pain.	Так уж устроена наша жизнь, где одни страдают за грехи других, где так неизбежно взаимосвязаны человеческие страдания, что даже у правосудия есть свои жертвы, и возмездие часто идет дальше цели, карая ни в чем не повинных людей.
By the beginning of the second week in January, the bills were out advertising the sale, under a decree of Chancery, of Mr. Tulliver's farming and other stock, to be followed by a sale of the mill and land, held in the proper after-dinner hour at the Golden Lion.	На второй неделе января повсюду были развешаны объявления о том, что в "Золотом льве" в отведенное для таких дел послеобеденное время состоится продажа с торгов сельскохозяйственного и другого инвентаря мистера Талливера, а вслед за тем -принадлежащих ему мельницы и земли.
The miller himself, unaware of the lapse of time, fancied himself still in that first stage of his misfortunes when expedients might be thought of; and often in his conscious hours talked in a feeble, disjointed manner of plans he would carry out when he "got well."	Сам мельник, не подозревая, что прошло уже так много времени, думал, что находится в той ранней стадии своих Злосчастий, когда можно еще найти какой-нибудь выход, и нередко в те часы, когда он приходил в себя, бессвязно толковал слабым голосом о планах, которые приведет в исполнение, когда поправится.
The wife and children were not without hope of an issue that would at least save Mr. Tulliver from leaving the old spot, and seeking an entirely strange life.	У жены и детей была некоторая надежда на такой исход дела, который по крайней мере позволит мистеру Талливеру не покидан, родного дома и не искать совершенно нового для себя занятия.
For uncle Deane had been induced to interest himself in this stage of the business.	К этому времени мельницей заинтересовался мистер Дин.
It would not, he acknowledged, be a bad speculation for Guest & Co. to buy Dorlcote Mill, and carry on the business, which was a good one, and might be increased by the addition of steam power; in which case Tulliver might be retained as manager.	Он рассудил, что для Геста и К0 может быть небезвыгодно купить Дорлкоутскую мельницу, которая и сейчас дает прибыль, а может дать и больше, если применить паровую энергию; в таком случае Талливера можно было бы оставить управляющим.
Still, Mr. Deane would say nothing decided about the matter; the fact that Wakem held the mortgage on the land might put it into his head to bid for the whole estate, and further, to outbid the cautious firm of Guest & Co., who did not carry on business on sentimental grounds.	Однако мистер Дин не мог еще сказать ничего определенного: раз у Уэйкема в руках закладная на землю, ему может прийти в голову купить также и мельницу и набить на нее цену, а фирма Гест и К0 в делах не руководствуется чувствами.
Mr. Deane was obliged to tell Mrs. Tulliver something to that effect, when he rode over to the mill to inspect the books in company with Mrs. Glegg; for she had observed that "if Guest &Co. would only think about it, Mr. Tulliver's father and grandfather had been carrying on Dorlcote Mill long before the oil-mill of that firm had been so much as thought of."	Когда мистер Дин вместе с мистером Глеггом приезжал на мельницу, чтобы проверить, в каком состоянии находятся документы, он вынужден был сказать миссис Таллигер что-то именно в этом духе, так как она заметила: "Пусть бы Г ест и К0 подумали только, что отец и дед мистера Талливера владели мельницей задолго до того, как на свете появилась их маслобойня".
Mr. Deane, in reply, doubted whether that was precisely the relation between the two mills which would determine their value as investments.	Мистер Дин в ответ выразил сомнение в том, чтобы солидный возраст Дорлкоутской мельницы неопровержимо доказывал, насколько выгоднее вкладывать капитал в нее, чем в маслобойню Геста и К0.

As for uncle Glegg, the thing lay quite beyond his imagination; the good-natured man felt sincere pity for the Tulliver family, but his money was all locked up in excellent mortgages, and he could run no risk; that would be unfair to his own relatives; but he had made up his mind that Tulliver should have some new flannel waistcoats which he had himself renounced in favor of a more elastic commodity, and that he would buy Mrs. Tulliver a pound of tea now and then; it would be a journey which his benevolence delighted in beforehand, to carry the tea and see her pleasure on being assured it was the best black.	Что касается дядюшки Глегга, то все это лежало за пределами его понимания. Добросердечный старик искренне сочувствовал Талливеру и его семье, но все его деньги были помещены в превосходные закладные, и он не мог рисковать -это было бы несправедливо по отношению к его собственным родным; зато он твердо решил послать Талливеру фланелевые жилеты, от которых сам отказался в пользу сделанных из более эластичного материала, и время от времени покупать миссис Талливер фунт чая; он уже заранее тешился мыслью о собственной щедрости, предвкушая, как преподнесет ей чай и как она будет довольна, узнав, что это самый высший сорт.
Still, it was clear that Mr. Deane was kindly disposed toward the Tullivers.	Все же было ясно, что мистер Дин расположен к Талливерам.
One day he had brought Lucy, who was come home for the Christmas holidays, and the little blond angel-head had pressed itself against Maggie's darker cheek with many kisses and some tears.	Как-то раз он привез с собой Люси, приехавшую домой на рождественские каникулы; она прильнула к смуглой щеке Мэгги златокудрой ангельской головкой и, орошая обильными слезами, осыпала сестру поцелуями.
These fair slim daughters keep up a tender spot in the heart of many a respectable partner in a respectable firm, and perhaps Lucy's anxious, pitying questions about her poor cousins helped to make uncle Deane more prompt in finding Tom a temporary place in the warehouse, and in putting him in the way of getting evening lessons in book-keeping and calculation.	Эти стройненькие белокурые дочки занимают самый уютный уголок в сердце не одного почтенного компаньона почтенной фирмы, и, может быть, тревожные и сочувственные расспросы Люси о брате и сестре как раз и заставили мистера Дина поспешить с подысканием Тому временного места на товарных складах и рекомендовать человека, который обучал бы его по вечерам счетоводству и калькуляции.
That might have cheered the lad and fed his hopes a little, if there had not come at the same time the much-dreaded blow of finding that his father must be a bankrupt, after all; at least, the creditors must be asked to take less than their due, which to Tom's untechnical mind was the same thing as bankruptcy.	Это приободрило бы мальчика и несколько оживило его надежды, если бы в это время не обрушился тот удар, которого он так страшился: его отец будет объявлен банкротом; во всяком случае, придется просить кредиторов взять меньше того, что им следует, а для не изощренного в юридических тонкостях Тома это было то же банкротство.
His father must not only be said to have "lost his property," but to have "failed,"-the word that carried the worst obloquy to Tom's mind.	Про отца не только станут говорить, что он потерял все свое состояние, но и что он прогорел, а Том не знал более позорного слова.
For when the defendant's claim for costs had been satisfied, there would remain the friendly bill of Mr. Gore, and the deficiency at the bank, as well as the other debts which would make the assets shrink into unequivocal disproportion; "not more than ten or twelve shillings in the pound," predicted Mr. Deane, in a decided tone, tightening his lips; and the words fell on Tom like a scalding liquied, leaving a continual smart.	Когда были внесены судебные издержки, остался еще счет мистера Г ора и дефицит в банке, да еще ряд мелких долгов; все это значительно превышало сумму, которую можно было выручить за имущество мистера Талливера, и кредиторам оставалось "максимум по десять или двенадцать шиллингов за фунт", как поджав губы, авторитетно предсказал мистер Дин; слова эти кипящей смолой обожгли Тома, оставив в нем неутихающую боль.

He was sadly in want of something to keep up his spirits a little in the unpleasant newness of his position,-suddenly transported from the easy carpeted ennui of study-hours at Mr. Stelling's, and the busy idleness of castle-building in a "last half" at school, to the companionship of sacks and hides, and bawling men thundering down heavy weights at his elbow.	А ему так нужна была какая-нибудь поддержка, чтобы не пасть духом в эти первые тягостные дни его новой жизни, когда ему внезапно пришлось сменить легкую скуку занятий в уютном доме мистера Стеллинга и деятельную праздность последнего полугодия, посвященного возведению воздушных замков, на общество мешков, и кож, и шумных парней, с грохотом кидающих на пол тяжелый груз чуть не прямо ему под ноги.
The first step toward getting on in the world was a chill, dusty, noisy affair, and implied going without one's tea in order to stay in St. Ogg's and have an evening lesson from a one-armed elderly clerk, in a room smelling strongly of bad tobacco.	Первый" шаг на пути к успеху приходилось делать среди пыли, холода и шума, и, кроме всего прочего, Том каждый день сидел до ночи не евши, потому что оставался в Сент-Огге для вечерних занятий с одноруким клерком в комнате, пропахшей крепким табаком.
Tom's young pink-and-white face had its colors very much deadened by the time he took off his hat at home, and sat down with keen hunger to his supper.	К тому времени, когда он добирался до дому и, голодный как волк, садился за ужин, его румяное лицо успевало сильно побледнеть.
No wonder he was a little cross if his mother or Maggie spoke to him.	Нечего удивляться, что он не особенно приветливо отвечал, если мать или Мэгги с ним заговаривали.
But all this while Mrs. Tulliver was brooding over a scheme by which she, and no one else, would avert the result most to be dreaded, and prevent Wakem from entertaining the purpose of bidding for the mill.	Все это время миссис Талливер вынашивала план, при помощи которого она, и никто другой, отвратит то, чего они больше всего боялись, и заставит Уэйкема отказаться от покупки мельницы, если он питает такое намерение.
Imagine a truly respectable and amiable hen, by some portentous anomaly, taking to reflection and inventing combinations by which she might prevail on Hodge not to wring her neck, or send her and her chicks to market; the result could hardly be other than much cackling and fluttering.	Представьте себе почтенную и приятную во всех отношениях курицу, которая по странной прихоти природы вдруг примется изобретать способы, как бы помешать хозяйке свернуть ей шею или отправить вместе с цыплятами на рынок; вряд ли из этого получится что-нибудь кроме громкого кудахтанья и хлопанья крыльями.
Mrs. Tulliver, seeing that everything had gone wrong, had begun to think she had been too passive in life; and that, if she had applied her mind to business, and taken a strong resolution now and then, it would have been all the better for her and her family.	Миссис Талливер, видя, в какую они попали беду, решила, что была недостаточно энергична и что, если бы она занималась делами и время от времени вставляла свое твердое слово, это пошло бы на благо и ей и всей семье.
Nobody, it appeared, had thought of going to speak to Wakem on this business of the mill; and yet, Mrs. Tulliver reflected, it would have been quite the shortest method of securing the right end.	Никто, оказывается, и не подумал обратиться к самому Уэйкему относительно мельницы; а ведь это рассуждала миссис Талливер, кратчайший путь к достижению цели.
It would have been of no use, to be sure, for Mr. Tulliver to go,-even if he had been able and willing,-for he had been "going to law against Wakem" and abusing him for the last ten years; Wakem was always likely to have a spite against him.	Конечно, мистеру Талливеру к нему ходить не стоит, даже если бы он мог и хотел это сделать, -ведь он тягался с ним и ругал на чем свет стоит все эти десять лет; ничего удивительного, если Уэйкем затаил против него злобу.

And now that Mrs. Tulliver had come to the conclusion that her husband was very much in the wrong to bring her into this trouble, she was inclined to think that his opinion of Wakem was wrong too.	И поскольку миссис Талливер пришла к убеждению, что ее муж кругом ошибался, раз довел ее до такого несчастья, она была склонна думать, что его мнение об Уэйке ме также ошибочно.
To be sure, Wakem had "put the bailies in the house, and sold them up"; but she supposed he did that to please the man that lent Mr. Tulliver the money, for a lawyer had more folks to please than one, and he wasn't likely to put Mr. Tulliver, who had gone to law with him, above everybody else in the world.	Оно верно, Уэйкем посадил судебного пристава в дом и пустил все с молотка, но она предполагала, что он сделал это в угоду своему клиенту, одолжившему мистеру Талливеру деньги, - ведь адвокату приходится многим угождать, и с чего бы ему ставить мистера Талливера, который к тому же с ним судился, выше других?
The attorney might be a very reasonable man; why not?	Этот поверенный, может статься, даже вполне разумный человек - почему бы нет?
He had married a Miss Clint, and at the time Mrs. Tulliver had heard of that marriage, the summer when she wore her blue satin spencer, and had not yet any thoughts of Mr. Tulliver, she knew no harm of Wakem.	Он женился на одной из мисс Клинт, и когда миссис Талливер услышала об этой женитьбе - это было в то самое лето, когда она сделала себе голубой атласный спенсер и еще даже не помышляла о мистере Талливере, - за Уэйкемом не водилось ничего дурного.
And certainly toward herself, whom he knew to have been a Miss Dodson, it was out of all possibility that he could entertain anything but good-will, when it was once brought home to his observation that she, for her part, had never wanted to go to law, and indeed was at present disposed to take Mr. Wakem's view of all subjects rather than her husband's.	И не может того быть, чтобы к ней, которую он помнит еще как мисс Додсои, он отнесся недоброжелательно, коль скоро она объяснит ему, что она лично всегда была против всяких тяжб и сейчас вообще скорее склонна разделять во всем его, мистера Уэйкема, точку зрения, нежели точку зрения мужа.
In fact, if that attorney saw a respectable matron like herself disposed "to give him good words," why shouldn't he listen to her representations?	Короче говоря, если этот поверенный увидит, что почтенная матрона вроде нее, миссис Талливер, желает поговорить с ним по душам, почему бы ему и не отнестись благосклонно к ее ходатайству?
For she would put the matter clearly before him, which had never been done yet.	Ведь она ему все толком объяснит, а этого еще ни разу никто не сделал.
And he would never go and bid for the mill on purpose to spite her, an innocent woman, who thought it likely enough that she had danced with him in their youth at Squire Darleigh's, for at those big dances she had often and often danced with young men whose names she had forgotten.	Не отправится же он поднимать цену на аукционе, только чтобы досадить ей, невинной женщине: ведь они, возможно, даже танцевали вместе когда-то у сквайра Дарли на этих больших балах -она со многими тогда танцевала, разве всех упомнишь?
Mrs. Tulliver hid these reasonings in her own bosom; for when she had thrown out a hint to Mr. Deane and Mr. Glegg that she wouldn't mind going to speak to Wakem herself, they had said,	Миссис Талливер таила все эти аргументы про себя, ибо, когда она заикнулась было мистеру Дину и мистеру Глеггу, что не прочь сама пойти поговорить с Уэйкемом, они сказали:
"No, no, no," and	"Нет, нет, нет",
"Pooh, pooh," and	"Глупости, глупости",

"Let Wakem alone," in the tone of men who were not likely to give a candid attention to a more definite exposition of her project; still less dared she mention the plan to Tom and Maggie, for "the children were always so against everything their mother said"; and Tom, she observed, was almost as much set against Wakem as his father was.	"Оставьте Уэйкема в покое", - и тон их показывал, что вряд ли они отнесутся с должным вниманием к более детальному изложению ее проекта. В еще меньшей степени могла она решиться намекнуть о своих планах Тому и Мэгги; ведь "дети всегда во всем против того, что им говорит мать", а Том, она заметила, был почти так же настроен против Уэйкема, как и сам мистер Талливер.
But this unusual concentration of thought naturally gave Mrs. Tulliver an unusual power of device and determination: and a day or two before the sale, to be held at the Golden Lion, when there was no longer any time to be lost, she carried out her plan by a stratagem.	Но это не присущее ей напряжение ума вызвало у миссис Талливер не присущие ей изобретательность и решимость, и за несколько дней до аукциона, когда уже нельзя было больше терять ни минуты, она придумала, как привести свой план в исполнение.
There were pickles in question, a large stock of pickles and ketchup which Mrs. Tulliver possessed, and which Mr. Hyndmarsh, the grocer, would certainly purchase if she could transact the business in a personal interview, so she would walk with Tom to St. Ogg's that morning; and when Tom urged that she might let the pickles be at present,-he didn't like her to go about just yet,-she appeared so hurt at this conduct in her son, contradicting her about pickles which she had made after the family receipts inherited from his own grandmother, who had died when his mother was a little girl, that he gave way, and they walked together until she turned toward Danish Street, where Mr. Hyndmarsh retailed his grocery, not far from the offices of Mr. Wakem.	Она завела речь о маринадах - большом запасе маринадов и кетчупа, которые мистер Хиндмарш, бакалейщик, несомненно у нее купил бы, если бы она могла лично вступить с ним в переговоры; поэтому она хочет пойти утром с Томом в Сент-Огг. Когда Том стал убеждать се пока не трогать маринадов - ему бы не хотелось, чтобы она сейчас появлялась в городе, - она сделала вид, что обиделась на такое отношение родного сына: спорит с ней насчет маринадов, которые она собственноручно варила по фамильным рецептам, унаследованным еще от его бабушки, умершей, когда его мать была маленькой девочкой. Том уступил, и они вместе дошли до Даниш-Стрит, где находилась бакалейная лавка мистера Хиндмарша, а неподалеку от нее контора Уэйкема.
That gentleman was not yet come to his office; would Mrs. Tulliver sit down by the fire in his private room and wait for him?	Мистер Уэйкем еще не пришел, не присядет ли пока миссис Талливер у огня в его кабинете?
She had not long to wait before the punctual attorney entered, knitting his brow with an examining glance at the stout blond woman who rose, curtsying deferentially,-a tallish man, with an aquiline nose and abundant iron-gray hair.	Ждать ей пришлось недолго, поверенный явился точно в положенное время и, нахмурив брови, окинул испытующим взглядом полную белокурую женщину, которая поднялась, когда он вошел, и сделала ему почтительный реверанс. Перед ней был высокий мужчина с орлиным носом и густыми волосами с проседью.
You have never seen Mr. Wakem before, and are possibly wondering whether he was really as eminent a rascal, and as crafty, bitter an enemy of honest humanity in general, and of Mr. Tulliver in particular, as he is represented to be in that eidolon or portrait of him which we have seen to exist in the miller's mind.	Вы никогда раньше не видели мистера Уэйкема и, возможно, интересуетесь, действительно ли он такой исключительно ловкий мошенник и злейший враг каждого честного человека вообще и мистера Талливера в частности, каким он представлялся вспыльчивому мельнику.

It is clear that the irascible miller was a man to interpret any chance-shot that grazed him as an attempt on his own life, and was liable to entanglements in this puzzling world, which, due consideration had to his own infallibility, required the hypothesis of a very active diabolical agency to explain them.	Вы уже могли убедиться, что мистер Талливер был из той породы людей, которые каждый случайный, слегка их Задевший выстрел толкуют как покушение на свою жизнь и легко попадают впросак в нашем мудреном свете, а это, если учесть, что сами они, разумеется, непогрешимы, можно объяснить лишь происками дьявола и его приспешников.
It is still possible to believe that the attorney was not more guilty toward him than an ingenious machine, which performs its work with much regularity, is guilty toward the rash man who, venturing too near it, is caught up by some fly-wheel or other, and suddenly converted into unexpected mince-meat.	Вполне вероятно, что Поверенный был виноват перед ним не больше, чем сложная, безостановочно действующая машина - перед неосторожным человеком, который, подойдя слишком близко, попадает в маховое колесо и неожиданно для себя превращается в фарш.
But it is really impossible to decide this question by a glance at his person; the lines and lights of the human countenance are like other symbols,-not always easy to read without a key.	Но, просто поглядев на мистера Уэйкема, решить все эти вопросы, право, было невозможно: черты и выражение лица, подобно другим символам, нелегко прочитать без ключа.
On an a priori view of Wakem's aquiline nose, which offended Mr. Tulliver, there was not more rascality than in the shape of his stiff shirt-collar, though this too along with his nose, might have become fraught with damnatory meaning when once the rascality was ascertained.	На первый взгляд орлиный нос поверенного, так раздражавший мистера Талливера, столь же мало, как и фасон его крахмального воротничка, указывал на то, что владелец его - мошенник; но стоило только признать это положение априори, и воротничок, как и нос, становился неопровержимым доказательством его вины.
"Mrs. Tulliver, I think?" said Mr. Wakem.	- Миссис Талливер, если не ошибаюсь?
"Yes, sir; Miss Elizabeth Dodson as was."	- Да, сэр. Урожденная мисс Элизабет Додсон.
"Pray be seated.	- Садитесь, пожалуйста.
You have some business with me?"	У вас ко мне дело?
"Well, sir, yes," said Mrs. Tulliver, beginning to feel alarmed at her own courage, now she was really in presence of the formidable man, and reflecting that she had not settled with herself how she should begin.	- О да, сэр, да, - сказала миссис Талливер; теперь, оказавшись перед этим грозным человеком и сообразив, что она так и не решила, как ей начать разговор, она испугалась собственной смелости.
Mr. Wakem felt in his waistcoat pockets, and looked at her in silence.	Мистер Уэйкем, сунув пальцы в карманы жилета, молча глядел на нее.
"I hope, sir," she began at last,-"I hope, sir, you're not a-thinking as I bear you any ill-will because o' my husband's losing his lawsuit, and the bailies being put in, and the linen being sold,-oh dear!-for I wasn't brought up in that way.	- Надеюсь, сэр, - начала она наконец, - надеюсь, сэр, вы не думаете, что я желаю вам зла, раз мой муж проиграл тяжбу, и в дом посадили судебного пристава, и пришлось продать все белье... О боже!.. Разве меня так воспитывали!
I'm sure you remember my father, sir, for he was close friends with Squire Darleigh, and we allays went to the dances there, the Miss Dodsons,-nobody could be more looked on,-and justly, for there was four of us, and you're quite aware as Mrs. Glegg and Mrs. Deane are my sisters.	Вы, верно, помните моего отца, сэр, они были закадычные друзья со сквайром Дарли, и мы всегда ходили к ним на танцы... Мы те самые мисс Додсон... Ни на кого так не обращали внимания... Оно и понятно, нас было целых четверо, и вы, верно, знаете, что миссис Г легг и миссис Дин мне доводятся сестрами.

And as for going to law and losing money, and having sales before you're dead, I never saw anything o' that before I was married, nor for a long while after.	А что до судов, и чтобы потерять все свои деньги, и пустить все с молотка еще при жизни - такого я отроду не видела до замужества, да и после того долгое время.
And I'm not to be answerable for my bad luck i' marrying out o' my own family into one where the goings-on was different.	Ведь не виновата же я, что, по несчастью, попала из нашей семьи в такую, где все так нескладно делается.
And as for being drawn in t' abuse you as other folks abuse you, sir, that I niver was, and nobody can say it of me."	А чтобы я оскорбила вас когда, как другие люди, сэр, - никто вам этого про меня не скажет.
Mrs. Tulliver shook her head a little, and looked at the hem of her pocket-handkerchief.	Миссис Талливер слегка покачала головой и поглядела на рубчик носового платка.
"I've no doubt of what you say, Mrs. Tulliver," said Mr. Wakem, with cold politeness.	- Я не сомневаюсь в том, что вы говорите, миссис Талливер, - сказал мистер Уэйкем с холодной вежливостью.
"But you have some question to ask me?"	- Но вы хотели меня о чем-то просить?
"Well, sir, yes.	- Да, сэр.
But that's what I've said to myself,-I've said you'd had some nat'ral feeling; and as for my husband, as hasn't been himself for this two months, I'm not a-defending him, in no way, for being so hot about th' erigation,-not but what there's worse men, for he never wronged nobody of a shilling nor a penny, not willingly; and as for his fieriness and lawing, what could I do?	И я вот что сказала себе; я сказала - ведь и у вас есть свои чувства, а что до моего мужа - он вот уже два месяца не в себе - я его не защищаю ни вот столечко, что он такой шум поднял из-за этого орошения... Хотя есть и хуже его люди, он никого не обманет и на шиллинг, даже на пенни, разве что ненароком... А коли он такой горячий и любит судиться, что я могу тут поделать?
And him struck as if it was with death when he got the letter as said you'd the hold upo' the land.	Как получил он письмо, где написано было, что земля теперь в ваших руках, тут с ним удар и приключился, - лежал будто мертвый.
But I can't believe but what you'll behave as a gentleman."	Но я знаю, вы будете вести себя как джентльмен.
"What does all this mean, Mrs. Tulliver?" said Mr. Wakem rather sharply.	- Что все это значит, миссис Талливер? - сказал мистер Уэйкем довольно резко.
"What do you want to ask me?"	- О чем вы хотите меня просить?
"Why, sir, if you'll be so good," said Mrs. Tulliver, starting a little, and speaking more hurriedly,-"if you'll be so good not to buy the mill an' the land,-the land wouldn't so much matter, only my husband ull' be like mad at your having it."	- Да вот, сэр, кабы вы были так добры, -вздрогнув, заторопилась миссис Талливер, - кабы вы были так добры и не покупали мельницу и землю... землю-то еще куда ни шло... а только муж с ума сойдет от злости, ежели все вам достанется.
Something like a new thought flashed across Mr. Wakem's face as he said,	В глазах мистера Уэйкема промелькнула новая мысль, и он спросил:
"Who told you I meant to buy it?"	- Кто вам сказал, что я собираюсь ее покупать?

"Why, sir, it's none o' my inventing, and I should never ha' thought of it; for my husband, as ought to know about the law, he allays used to say as lawyers had never no call to buy anything,-either lands or houses,-for they allays got 'em into their hands other ways.	- Ах, сэр, где мне самой такое выдумать? Мне бы это и на ум не пришло - ведь мой муж, а уж ему ли не знать законников, он всегда говорил, что им не к чему покупать дома или там землю - они их заполучают другим путем.
An' I should think that 'ud be the way with you, sir; and I niver said as you'd be the man to do contrairy to that."	Верно, и вы сделаете так же, я никогда и не говорила, что вы иначе станете делать.
"Ah, well, who was it that did say so?" said Wakem, opening his desk, and moving things about, with the accompaniment of an almost inaudible whistle.	- Ну, хорошо, а кто же это все-таки сказал? -спросил мистер Уэйкем и, откинув крышку конторки, стал перебирать там бумаги, еле слышно что-то насвистывая.
"Why, sir, it was Mr. Glegg and Mr. Deane, as have all the management; and Mr. Deane thinks as Guest &Co. 'ud buy the mill and let Mr. Tulliver work it for 'em, if you didn't bid for it and raise the price.	- Да мистер Г легг и мистер Дин, сэр, - они теперь занимаются всеми делами; и мистер Дин думает, что Гест и КО купят мельницу и оставят мистера Талливера работать для них, ежели вы не захотите сами ее купить и не поднимете цену.
And it 'ud be such a thing for my husband to stay where he is, if he could get his living: for it was his father's before him, the mill was, and his grandfather built it, though I wasn't fond o' the noise of it, when first I was married, for there was no mills in our family,-not the Dodson's,-and if I'd known as the mills had so much to do with the law, it wouldn't have been me as 'ud have been the first Dodson to marry one; but I went into it blindfold, that I did, erigation and everything."	А для мужа было бы так хорошо остаться на старом месте, коли он только сможет там заработать на хлеб: ведь она раньше его отцу принадлежала - мельница-то, а выстроил ее его дед; хотя мне и не нравилось, как она шумит, когда я только вышла замуж, - у нас в семье мельниц не было, у Додсонов-то, - и кабы я знала, что с этими мельницами вечно надо судиться, пусть бы другой кто из Додсонов выходил замуж за мельника, а не я; но я шла с завязанными глазами, уж это так, а тут все эти орошения и прочее.
"What!	-Что?!
Guest &Co. would keep the mill in their own hands, I suppose, and pay your husband wages?"	Г ест и КО покупают мельницу? Они, конечно, все возьмут в свои руки и будут платить вашему мужу жалованье?
"Oh dear, sir, it's hard to think of," said poor Mrs. Tulliver, a little tear making its way, "as my husband should take wage.	- О боже, сэр, тяжко подумать, - сказала бедная миссис Талливер, и по щеке ее скатилась скупая слезинка, - что мой муж станет получать жалованье.
But it 'ud look more like what used to be, to stay at the mill than to go anywhere else; and if you'll only think-if you was to bid for the mill and buy it, my husband might be struck worse than he was before, and niver get better again as he's getting now."	Но это будет все же больше похоже на прежние времена, ежели мы останемся жить на мельнице, и нам не придется уйти куда глаза глядят... И вы только одно возьмите в соображение - ежели вы купите мельницу, мужа может опять удар хватить, и он никогда больше не встанет на ноги.
"Well, but if I bought the mill, and allowed your husband to act as my manager in the same way, how then?" said Mr. Wakem.	- Ну, а если бы я купил мельницу и оставил вашего мужа управляющим - тогда как? - спросил мистер Уэйкем.
"Oh, sir, I doubt he could niver be got to do it, not if the very mill stood still to beg and pray of him.	- О, сэр, боюсь, он в жизни не согласится, даже коли сама мельница остановилась бы и стала молить его об этом.

For your name's like poison to him, it's so as never was; and he looks upon it as you've been the ruin of him all along, ever since you set the law on him about the road through the meadow,-that's eight year ago, and he's been going on ever since-as I've allays told him he was wrong--"	Ваше имя для него хуже яда, а уж особенно теперь; он так полагает, что это вы довели его до разорения, еще с тех пор, как оттягали по суду ту дорогу через луг - восемь лет назад; вот он с тех пор и начал... А я всегда говорила ему, что он неправ...
"He's a pig-headed, foul-mouthed fool!" burst out Mr. Wakem, forgetting himself.	- Он тупоумный сквернослов и болван! -взорвался мистер Уэйкем, не в силах больше сдерживаться.
"Oh dear, sir!" said Mrs. Tulliver, frightened at a result so different from the one she had fixed her mind on;	- О боже, сэр! - воскликнула миссис Талливер, в ужасе, что слова ее привели к таким неожиданным результатам.
"I wouldn't wish to contradict you, but it's like enough he's changed his mind with this illness,-he's forgot a many things he used to talk about.	- Я не хочу с вами спорить, сэр, и он, возможно, изменил свое мнение за время болезни... он забыл многое из того, о чем раньше толковал частенько.
And you wouldn't like to have a corpse on your mind, if he was to die; and they do say as it's allays unlucky when Dorlcote Mill changes hands, and the water might all run away, and then-not as I'm wishing you any ill-luck, sir, for I forgot to tell you as I remember your wedding as if it was yesterday; Mrs. Wakem was a Miss Clint, I know that; and my boy, as there isn't a nicer, handsomer, straighter boy nowhere, went to school with your son--"	И ведь не захотите вы иметь покойника на совести, ежели он вдруг помрет; а люди, и правда, говорят, что это не к добру, когда Дорлкоутская мельница переходит из рук в руки: может вся вода уйти, и тогда... Но вы не подумайте, что я желаю вам зла, сэр, и я забыла сказать, что я помню вашу свадьбу, словно это только вчера было... ведь миссис Уэйкем урожденная мисс Клинт, я это доподлинно знаю... И мой мальчик-а такого славного, красивого, статного мальчика только поискать - учился вместе с вашим сыном, и...
Mr. Wakem rose, opened the door, and called to one of his clerks.	Мистер Уэйкем поднялся, открыл дверь и позвал клерка.
"You must excuse me for interrupting you, Mrs. Tulliver; I have business that must be attended to; and I think there is nothing more necessary to be said."	- Простите, что я вас прерываю, миссис Талливер, но мне сейчас надо заняться делами; и, я думаю, все, что нужно, уже сказано.
"But if you would bear it in mind, sir," said Mrs. Tulliver, rising, "and not run against me and my children; and I'm not denying Mr. Tulliver's been in the wrong, but he's been punished enough, and there's worse men, for it's been giving to other folks has been his fault.	- И кабы вы имели все это в виду и не шли против меня и моих детей... Я не спорю, мистер Талливер неправ, но он уже довольно наказан, и есть и похуже люди, потому как его вина только в том, что он все раздает другим.
He's done nobody any harm but himself and his family,-the more's the pity,-and I go and look at the bare shelves every day, and think where all my things used to stand."	Он никому не причинил вреда, только себе да своей семье... Тем хуже для нас... И я каждый день смотрю на пустые полки и вспоминаю, где что стояло...
"Yes, yes, I'll bear it in mind," said Mr. Wakem, hastily, looking toward the open door.	- Да, да, я буду иметь это в виду, - быстро проговорил мистер Уэйкем, глядя на раскрытую дверь.
"And if you'd please not to say as I've been to speak to you, for my son 'ud be very angry with me for demeaning myself, I know he would, and I've trouble enough without being scolded by my children."	- И ежели вы будете так добры - не говорите никому, что я приходила к вам, а то мой сын будет сердиться на меня - скажет, я себя роняю, а у меня и без того довольно неприятностей, не хватает еще, чтоб меня бранили родные дети.

Poor Mrs. Tulliver's voice trembled a little, and she could make no answer to the attorney's "good morning," but curtsied and walked out in silence.	Голос бедной миссис Талливер задрожал, и, не в силах вымолвить ни слова в ответ на "прощайте" мистера Уэйкема, она только присела и молча вышла из комнаты.
"Which day is it that Dorlcote Mill is to be sold?	- Когда состоятся торги на Дорлкоутскую мельницу?
Where's the bill?" said Mr. Wakem to his clerk when they were alone.	Где объявление? - спросил мистер Уэйкем у клерка, как только они остались одни.
"Next Friday is the day,-Friday at six o'clock."	- В следующую пятницу, в шесть часов вечера.
"Oh, just run to Winship's the auctioneer, and see if he's at home.	- А! Сбегайте-ка к Уиншипу, аукционисту: у меня есть к нему дело.
I have some business for him; ask him to come up."	Если он дома, попросите его зайти.
Although, when Mr. Wakem entered his office that morning, he had had no intention of purchasing Dorlcote Mill, his mind was already made up.	Хотя, направляясь в то утро в контору, мистер Уэйкем и не помышлял о Дорлкоутской мельнице, сейчас он уже твердо решил купить ее: толчком послужил разговор с миссис Талливер, из которого его быстрый ум сделал все необходимые выводы.
Mrs. Tulliver had suggested to him several determining motives, and his mental glance was very rapid; he was one of those men who can be prompt without being rash, because their motives run in fixed tracks, and they have no need to reconcile conflicting aims.	Мистер Уэйкем принадлежал к тем людям, которые умеют быть стремительными без опрометчивости, ибо все желания их направлены к одной цели и их никогда не мучают внутренние противоречия.
To suppose that Wakem had the same sort of inveterate hatred toward Tulliver that Tulliver had toward him would be like supposing that a pike and a roach can look at each other from a similar point of view.	Предположить, что мистер Уэйкем относился к Талливеру с той же непримиримой ненавистью, с какой Талливер относился к нему, значило бы представить, будто щука и плотва могут смотреть друг на друга с одной точки зрения.
The roach necessarily abhors the mode in which the pike gets his living, and the pike is likely to think nothing further even of the most indignant roach than that he is excellent good eating; it could only be when the roach choked him that the pike could entertain a strong personal animosity.	Плотва, естественно, питает отвращение к тому способу, каким щука удовлетворяет свой аппетит, а щука если и думает о плотве, даже о самой негодующей, то разве как о великолепном блюде; и только когда плотва встанет у нее поперек горла, щука начнет испытывать к ней личную вражду.
If Mr. Tulliver had ever seriously injured or thwarted the attorney, Wakem would not have refused him the distinction of being a special object of his vindictiveness.	Если бы мистер Талливер как-нибудь серьезно навредил поверенному или расстроил его планы, мистер Уэйкем не преминул бы почтить его своей местью.

But when Mr. Tulliver called Wakem a rascal at the market dinner-table, the attorneys' clients were not a whit inclined to withdraw their business from him; and if, when Wakem himself happened to be present, some jocose cattle-feeder, stimulated by opportunity and brandy, made a thrust at him by alluding to old ladies' wills, he maintained perfect sang froid, and knew quite well that the majority of substantial men then present were perfectly contented with the fact that	Но когда в базарный день мельник во всеуслышание называл мистера Уэйкема мошенником, клиенты стряпчего вовсе и не думали из-за этого забирать у него свои дела, и если при этом случае какой-нибудь шутник скототорговец, подзадоренный примером и выпитым бренди, делал выпад против Уэйкема, намекнув на завещания старых леди, поверенный, случись ему быть тут же, сохранял полнейшее sang froid, ибо не сомневался, что большинство состоятельных граждан Сент-Огга вполне довольны тем, что
"Wakem was Wakem"; that is to say, a man who always knew the stepping-stones that would carry him through very muddy bits of practice.	"Уэйкем есть Уэйкем", другими словами -человек, который и в мутной водице не слишком благовидных дел всегда сумеет сыскать брод.
A man who had made a large fortune, had a handsome house among the trees at Tofton, and decidedly the finest stock of port-wine in the neighborhood of St. Ogg's, was likely to feel himself on a level with public opinion.	Джентльмен, составивший себе большое состояние, имеющий прекрасный загородный дом в Тофтоне и безусловно лучший винный погреб в Сент-Огге и его окрестностях, мог не бояться общественного мнения.
And I am not sure that even honest Mr. Tulliver himself, with his general view of law as a cockpit, might not, under opposite circumstances, have seen a fine appropriateness in the truth that	И я не уверен, что даже сам честный мистер Талливер, глядящий на зал суда как на арену для петушиных боев, не стал бы одобрительно относиться к тому, что
"Wakem was Wakem"; since I have understood from persons versed in history, that mankind is not disposed to look narrowly into the conduct of great victors when their victory is on the right side.	"Уэйкем есть Уэйкем", если бы обстоятельства сложились иначе; согласно свидетельству лиц, сведущих в истории, нам всегда свойственно смотреть сквозь пальцы на слабости победителей, если победа на нашей стороне.
Tulliver, then, could be no obstruction to Wakem; on the contrary, he was a poor devil whom the lawyer had defeated several times; a hot-tempered fellow, who would always give you a handle against him.	По всем этим причинам Талливер не мог быть помехой Уэйкему - напротив, этот бедняга сам получил от адвоката несколько жестоких ударов; глупец всегда вредит себе своей запальчивостью.
Wakem's conscience was not uneasy because he had used a few tricks against the miller; why should he hate that unsuccessful plaintiff, that pitiable, furious bull entangled in the meshes of a net?	Уэйкем ничуть не мучился угрызениями совести из-за того, что он разок-другой провел мельника. С чего же ему было ненавидеть этого незадачливого тяжебщика - этого достойного жалости бешеного быка, запутавшегося в его сетях?
Still, among the various excesses to which human nature is subject, moralists have never numbered that of being too fond of the people who openly revile us.	Вместе с тем в число слабостей, которым подвержена человеческая природа, моралисты никогда не включали излишнюю слабость к людям, открыто оскорбляющим нас.
The successful Yellow candidate for the borough of Old Topping, perhaps, feels no pursuant meditative hatred toward the Blue editor who consoles his subscribers with vituperative rhetoric against Yellow men who sell their country, and are the demons of private life; but he might not be sorry, if law and opportunity favored, to kick that Blue editor to a deeper shade of his favorite color.	Удачливый Желтый кандидат от Олд-Топпинга, возможно, не чувствует неутолимой ненависти к издателю Голубой газеты, развлекающему своих подписчиков напыщенной бранью по адресу Желтых, которые продают родину и соблазняют чужих жен и дочерей; но он вряд ли будет огорчаться, если закон и удобный случай помогут ему так лягнуть Голубого издателя, что тот из голубого сразу станет синим.

Prosperous men take a little vengeance now and then, as they take a diversion, when it comes easily in their way, and is no hindrance to business; and such small unimpassioned revenges have an enormous effect in life, running through all degrees of pleasant infliction, blocking the fit men out of places, and blackening characters in unpremeditated talk.	Люди преуспевающие не прочь иной раз отомстить своим врагам, так же как они не прочь поразвлечься, если это не требует с их стороны больших усилий и не вредит делу. Ну разве не приятно наказать человека, помешав ему получить место, где он был бы как нельзя более кстати, или, отнюдь не преднамеренно, очернить его доброе имя? А такие хладнокровные маленькие отплаты искалечили не одну жизнь.
Still more, to see people who have been only insignificantly offensive to us reduced in life and humiliated, without any special effort of ours, is apt to have a soothing, flattering influence.	Видеть, как люди, которые нанесли нам пустячную обиду, доведены до нищеты и унижения без всякого нашего участия в этом, -что может сильнее польстить тщеславию и оказать на нас более умиротворяющее действие?
Providence or some other prince of this world, it appears, has undertaken the task of retribution for us; and really, by an agreeable constitution of things, our enemies somehow don't prosper.	Провидение, а может быть, другой властитель этого мира, оказывается, позаботилось воздать по заслугам нашим врагам: обстоятельства почему-то складываются так, что им действительно никогда нет удачи.
Wakem was not without this parenthetic vindictiveness toward the uncomplimentary miller; and now Mrs. Tulliver had put the notion into his head, it presented itself to him as a pleasure to do the very thing that would cause Mr. Tulliver the most deadly mortification,-and a pleasure of a complex kind, not made up of crude malice, but mingling with it the relish of self-approbation.	Уэйкем тоже был не прочь мимоходом отомстить злополучному мельнику; и когда миссис Талливер подсказала ему, как это выполнить, он решил потешить свою душу, сделав то самое, что сильнее всего уязвит мистера Талливера, - причем потешить не просто грубым проявлением низменной Злобы, но поступком, который позволит ему любоваться самим собой.
To see an enemy humiliated gives a certain contentment, but this is jejune compared with the highly blent satisfaction of seeing him humiliated by your benevolent action or concession on his behalf.	Видеть, как твой враг унижен, приятно, нет слов, но это ничто по сравнению с той высокой радостью, которую мы испытываем, унижая его благодеянием или благотворительностью.
That is a sort of revenge which falls into the scale of virtue, and Wakem was not without an intention of keeping that scale respectably filled.	Такого рода мщение может пасть на чашу добродетелей, а мистер Уэйкем не забывал следить, чтобы эта чаша перевешивала другую.
He had once had the pleasure of putting an old enemy of his into one of the St. Ogg's alms-houses, to the rebuilding of which he had given a large subscription; and here was an opportunity of providing for another by making him his own servant.	Он уже однажды доставил себе удовольствие поместить своего старого врага в сент-оггскую богадельню, на переустройство которой внес большую сумму; а теперь ему представлялась возможность "позаботиться" о другом, сделав его своим слугой.
Such things give a completeness to prosperity, and contribute elements of agreeable consciousness that are not dreamed of by that short-sighted, overheated vindictiveness which goes out its way to wreak itself in direct injury.	Такие веши придают особый вкус богатству и доставляют столь приятные ощущения, какие и не снятся близорукой, распаленной мстительностью злобе, лезущей из кожи вон, чтобы нанести врагу прямой удар.
And Tulliver, with his rough tongue filed by a sense of obligation, would make a better servant than any chance-fellow who was cap-in-hand for a situation.	К тому же Талливер, всем ему обязанный, вынужден будет придерживать свой грубый язык и будет ему куда лучшим слугой, чем какой-нибудь случайный работник, униженно выпрашивающий себе место.

Tulliver was known to be a man of proud honesty, and Wakem was too acute not to believe in the existence of honesty.	Талливер пользовался славой человека, который по праву гордится своей честностью, а у Уэйкема хватало ума не мерить всех на свой аршин.
He was given too observing individuals, not to judging of them according to maxims, and no one knew better than he that all men were not like himself.	Он был склонен судить о ближних скорее по собственным наблюдениям, нежели согласно привычным нормам, и никто лучше него не знал, что есть на свете и честные люди.
Besides, he intended to overlook the whole business of land and mill pretty closely; he was fond of these practical rural matters.	Да он и сам станет присматривать за мельницей -он любит все это деревенское хозяйство.
But there were good reasons for purchasing Dorlcote Mill, quite apart from any benevolent vengeance on the miller.	Но, покупая Дорлкоутскую мельницу, он преследовал и другие цели, помимо желания отомстить мистеру Талливеру своей "благотворительностью".
It was really a capital investment; besides, Guest &Co. were going to bid for it.	Это было и в самом деле превосходное вложение капитала; кроме того, ее хотели купить Гест и К0.
Mr. Guest and Mr. Wakem were on friendly dining terms, and the attorney liked to predominate over a ship-owner and mill-owner who was a little too loud in the town affairs as well as in his table-talk.	Мистер Гест и мистер Уэйкем часто встречались в обществе, и поверенному было приятно взять верх над этим владельцем судов и маслобоен, голос которого стал звучать чересчур громко как в городских делах, так и в застольной беседе.
For Wakem was not a mere man of business; he was considered a pleasant fellow in the upper circles of St. Ogg's-chatted amusingly over his port-wine, did a little amateur farming, and had certainly been an excellent husband and father; at church, when he went there, he sat under the handsomest of mural monuments erected to the memory of his wife.	Уэйкем был не только делец: его считали обходительнейшим человеком в высших кругах Сент-Огга, он умел вести остроумную беседу за портвейном, копался в часы досуга у себя в саду и, вне сомнения, был превосходным мужем и отцом: в церкви, когда он ее посещал, он сидел под прекрасным барельефом, сделанным в память его жены.
Most men would have married again under his circumstances, but he was said to be more tender to his deformed son than most men were to their best-shapen offspring.	Большинство мужчин на его месте женились бы вторично, а он, говорили, нежнее относился к сыну-калеке, чем многие другие к своим куда лучше сложенным отпрыскам.
Not that Mr. Wakem had not other sons beside Philip; but toward them he held only a chiaroscuro parentage, and provided for them in a grade of life duly beneath his own.	Мы не стали бы утверждать, что у него не было других сыновей, кроме Филипа, но в отношении тех его отцовство оставалось в тени, и, заботясь о них, он не считал нужным поднимать их до себя.
In this fact, indeed, there lay the clenching motive to the purchase of Dorlcote Mill. While Mrs. Tulliver was talking, it had occurred to the rapid-minded lawyer, among all the other circumstances of the case, that this purchase would, in a few years to come, furnish a highly suitable position for a certain favorite lad whom he meant to bring on in the world.	В этом, по правде говоря, и заключался самый веский довод в пользу покупки Дорлкоутской мельницы: еще во время разговора с миссис Талливер дальновидному адвокату среди прочих мотивов пришло на ум, что эта покупка предоставит ему в будущем прекрасную возможность устроить одного славного паренька, которого он намеревался вывести в люди.

These were the mental conditions on which Mrs. Tulliver had undertaken to act persuasively, and had failed; a fact which may receive some illustration from the remark of a great philosopher, that fly-fishers fail in preparing their bait so as to make it alluring in the right quarter, for want of a due acquaintance with the subjectivity of fishes.	Таковы были соображения человека, на которого хотела воздействовать миссис Талливер. Она потерпела неудачу; факт этот до некоторой степени может быть прояснен замечанием великого философа, что рыболовам, удящим на муху, не удается сделать свою наживку заманчивой, потому что они недостаточно знакомы с рыбьей психологией.
Chapter VIII Daylight on the Wreck	Глава VIII ЛУЧ СОЛНЦА НА ОБЛОМКАХ КРУШЕНИЯ
It was a clear frosty January day on which Mr. Tulliver first came downstairs.	Был ясный морозный январский день, когда мистер Талливер впервые спустился вниз.
The bright sun on the chestnut boughs and the roofs opposite his window had made him impatiently declare that he would be caged up no longer; he thought everywhere would be more cheery under this sunshine than his bedroom; for he knew nothing of the bareness below, which made the flood of sunshine importunate, as if it had an unfeeling pleasure in showing the empty places, and the marks where well-known objects once had been.	Взглянув на освещенные ярким солнцем ветви каштана и крыши напротив его окна, он с раздражением заявил, что не желает больше сидеть взаперти. Ему казалось, что в этот солнечный день в любом другом месте лучше, чем в его спальне; он ничего не знал о пустоте внизу, еще подчеркнутой потоками бесчувственно-назойливого солнца, которому словно доставляло удовольствие освещать все те места, где раньше стояли знакомые издавна предметы.
The impression on his mind that it was but yesterday when he received the letter from Mr. Gore was so continually implied in his talk, and the attempts to convey to him the idea that many weeks had passed and much had happened since then had been so soon swept away by recurrent forgetfulness, that even Mr. Turnbull had begun to despair of preparing him to meet the facts by previous knowledge.	Судя по разговорам мистера Талливера, он был уверен, что лишь вчера получил письмо от мистера Г ора, и попытки объяснить ему, что с тех пор прошло много недель и случилось много событий, были совершенно безуспешны, так как он каждый раз снова об этом забывал. В конце концов даже мистер Тэрнбул отчаялся подготовить больного к ожидающему его удару.
The full sense of the present could only be imparted gradually by new experience,-not by mere words, which must remain weaker than the impressions left by the old experience. This resolution to come downstairs was heard with trembling by the wife and children.	Полностью осознать настоящее он сможет только постепенно, исходя из нового опыта, а не из слов, которые отступают перед впечатлениями, оставленными прошлым... Решение спуститься вниз вызвало трепет у жены и детей.
Mrs. Tulliver said Tom must not go to St. Ogg's at the usual hour, he must wait and see his father downstairs; and Tom complied, though with an intense inward shrinking from the painful scene.	Миссис Талливер попросила Тома не уходить в Сент-Огг - он должен задержаться и проводить отца в гостиную, и Том уступил ее просьбе, хотя внутренне весь сжался при мысли о том, что им предстоит.
The hearts of all three had been more deeply dejected than ever during the last few days.	Последние несколько дней все трое были в особенно подавленном настроении, так как Г ест и КО не купили мельницы.
For Guest &Co. had not bought the mill; both mill and land had been knocked down to Wakem, who had been over the premises, and had laid before Mr. Deane and Mr. Glegg, in Mrs. Tulliver's presence, his willingness to employ Mr. Tulliver, in case of his recovery, as a manager of the business.	И мельница и земля достались Уэйкему, который приезжал к ним и в присутствии миссис Талливер высказал мистеру Дину и мистеру Глеггу свою готовность оставить мистера Талливера, когда он поправится, в качестве управляющего.

This proposition had occasioned much family debating.	Это предложение послужило предметом горячих семейных споров.
Uncles and aunts were almost unanimously of opinion that such an offer ought not to be rejected when there was nothing in the way but a feeling in Mr. Tulliver's mind, which, as neither aunts nor uncles shared it, was regarded as entirely unreasonable and childish,-indeed, as a transferring toward Wakem of that indignation and hatred which Mr. Tulliver ought properly to have directed against himself for his general quarrelsomeness, and his special exhibition of it in going to law.	Дядюшки и тетушки почти единогласно держались того взгляда, что предложение это нельзя отвергать, если принять его мешают только чувства мистера Талливера, которые, поскольку ни тетушки, ни дядюшки их не разделяли, казались им абсолютно неуместными и ребяческими. По правде говоря, они считали, что он обратил против Уэйкема то возмущение и ненависть, которых, по сути, заслуживал сам за свой вздорный характер, и в частности - за приверженность к тяжбам.
Here was an opportunity for Mr. Tulliver to provide for his wife and daughter without any assistance from his wife's relations, and without that too evident descent into pauperism which makes it annoying to respectable people to meet the degraded member of the family by the wayside.	Он получал возможность обеспечить жену и детей, не обращаясь к помощи родственников и не впадая слишком открыто в нищету, - а кому из почтенных людей приятно встретить у обочины дороги опустившегося члена семьи?
Mr. Tulliver, Mrs. Glegg considered, must be made to feel, when he came to his right mind, that he could never humble himself enough; for that had come which she had always foreseen would come of his insolence in time past "to them as were the best friends he'd got to look to."	Мистера Талливера, рассуждала миссис Глегг, надо заставить понять, когда к нему окончательно вернется память, что теперь ему уже ничем себя не унизить; она всегда говорила, что так будет, раз он неуважительно относился к тем, "кто были его лучшими друзьями, на кого ему только и остается рассчитывать".
Mr Glegg and Mr. Deane were less stern in their views, but they both of them thought Tulliver had done enough harm by his hot-tempered crotchets and ought to put them out of the question when a livelihood was offered him; Wakem showed a right feeling about the matter,-he had no grudge against Tulliver.	Мистер Г легг и мистер Дин были не столь неумолимы; но оба они думали, что мистер Талливер уже достаточно причинил зла своей горячностью и причудами и должен забыть о них, когда ему предлагают средства к существованию; Уэйкем отнесся к Талливеру так, как надо, -Уэйкем на него зла не держит.
Tom had protested against entertaining the proposition. He shouldn't like his father to be under Wakem; he thought it would look mean-spirited; but his mother's main distress was the utter impossibility of ever "turning Mr. Tulliver round about Wakem," or getting him to hear reason; no, they would all have to go and live in a pigsty on purpose to spite Wakem, who spoke "so as nobody could be fairer."	Том был против того, чтобы принимать предложение, - ему было бы неприятно видеть отца в услужении у Уэйкема: он боялся, что это сочтут позорным; а главное горе его матери заключалось в полной невозможности заставить мистера Талливера изменить свой взгляд на Уэйкема и вообще "принять какие-нибудь резоны"... Нет, им придется поселиться в свинарнике, чтобы досадить Уэйкему, который отнесся к ним так благородно, что благороднее и быть не может.
Indeed, Mrs. Tulliver's mind was reduced to such confusion by living in this strange medium of unaccountable sorrow, against which she continually appealed by asking,	По правде сказать, от всех этих необъяснимых горестей, на которые она беспрестанно сетовала, взывая: