Человек и сверхчеловек - английский и русский параллельные тексты

STRAKER. [after a moment of stupefaction at the old man's readiness in repartee] Look here: what do you mean by gittin into my car and lettin me bring you here if you're not the person I took that note to?	Стрэйкер (на мгновение сбитый с толку быстрым ответом старика). Послушайте, с какой же это стати вы влезли в машину и прикатили сюда, если вы не тот, кому я вез записку?
MALONE.	Ирландец.
Who else did you take it to, pray?	А кому же вы ее везли, если не мне?
STRAKER.	Стрэйкер.
I took it to Mr Ector Malone, at Miss Robinson's request, see?	Я вез ее мистеру Гектору Мэлоуну, как меня просила мисс Робинсон, понятно?
Miss Robinson is not my principaname = "note" I took it to oblige her.	Мисс Робинсон мне не хозяйка; просто я взялся за это из любезности.
I know Mr Malone; and he ain't you, not by a long chalk.	А мистера Мэлоуна я знаю, и это вовсе не вы, даже ничего похожего.
At the hotel they told me that your name is Ector Malone.	Только почему ж мне в отеле-то сказали, что вас зовут Гекто?р Мэлоун?
MALONE.	Мэлоун.
Hector Malone.	Ге?ктор Мэлоун.
STRAKER. [with calm superiority] Hector in your own country: that's what comes o livin in provincial places like Ireland and America.	Стрэйкер (свысока). У вас там, в Ирландии или Америке, может и Ге?ктор; мало ли чего выдумают в провинции.
Over here you're Ector: if you avn't noticed it before you soon will.	А здесь вы Г екто?р; если до сих пор не знали, так скоро узнаете.
The growing strain of the conversation is here relieved by Violet, who has sallied from the villa and through the garden to the steps, which she now descends, coming very opportunely between Malone and Straker.	Разговор грозит принять напряженный оборот, но этому мешает появление Вайолет, которая вышла из дома и спустилась по ступеням цветника как раз вовремя, чтобы встать между Стрэйкером и Мэлоуном.
VIOLET. [to Straker] Did you take my message?	Вайолет (Стрэйкеру). Вы отвезли мое письмо?
STRAKER.	Стрэйкер.
Yes, miss.	Да, мисс.
I took it to the hotel and sent it up, expecting to see young Mr Malone.	Я его свез в отель и послал с горничной наверх, а сам стал дожидаться мистера Мэлоуна.
Then out walks this gent, and says it's all right and he'll come with me.	Но тут вдруг выходит вот этот тип и говорит, что все, мол, в порядке и едем.
So as the hotel people said he was Mr Ector Malone, I fetched him.	В отеле сказали, что это и есть мистер Гектор Мэлоун, - ну, я его и прихватил.
And now he goes back on what he said. But if he isn't the gentleman you meant, say the word: it's easy enough to fetch him back again.	Так вы посмотрите на него: если это не тот, который вам нужен, можно его сейчас же отвезти обратно.
MALONE.	Мэлоун.
I should esteem it a great favor if I might have a short conversation with you, madam.	Мэдэм, вы мне окажете большую честь, если согласитесь со мной побеседовать.

I am Hector's father, as this bright Britisher would have guessed in the course of another hour or so.	Я - отец Г ектора; вероятно, не прошло бы и часу, как этот сообразительный англичанин догадался бы о том.
STRAKER. [coolly defiant] No, not in another year or so.	Стрэйкер (с вызывающим хладнокровием). Хоть бы целый год прошел, и то едва ли.
When we've ad you as long to polish up as we've ad im, perhaps you'll begin to look a little bit up to is mark.	Вот просидите у нас столько, сколько он сидел, пока мы его отшлифовали как следует, тогда, может, и станете чуть на него похожи.
At present you fall a long way short. You've got too many aitches, for one thing. [To Violet, amiably] All right, Miss: you want to talk to him: I shan't intrude. [He nods affably to Malone and goes out through the little gate in the paling].	А теперь вам до него далеко. (К Вайолет, любезно.) Пожалуйста, мисс, если вам охота с ним разговаривать, я мешать не стану. (Снисходительно кивает Мэлоуну и выходит в боковую калитку.)
VIOLET. [very civilly] I am so sorry, Mr Malone, if that man has been rude to you.	Вайолет (с изысканной вежливостью). Мне очень жаль, мистер Мэлоун, если этот человек нагрубил вам.
But what can we do?	Но что поделаешь?
He is our chauffeur.	Это наш водитель.
MALONE.	Мэлоун.
Your what?	Кто?
VIOLET.	Вайолет.
The driver of our automobile.	Шофер нашего автомобиля.
He can drive a motor car at seventy miles an hour, and mend it when it breaks down.	Он умеет вести машину со скоростью семьдесят миль в час и чинить ее, если бывают поломки.
We are dependent on our motor cars; and our motor cars are dependent on him; so of course we are dependent on him.	Мы зависим от наших машин; а наши машины зависят от него; так что в конечном счете мы зависим от него.
MALONE.	Мэлоун.
I've noticed, madam, that every thousand dollars an Englishman gets seems to add one to the number of people he's dependent on.	Я заметил, мэдэм, что у англичанина каждая лишняя тысяча долларов прибавляет единицу к числу людей, от которых он зависит.
However, you needn't apologize for your man: I made him talk on purpose.	Но вы напрасно извиняетесь за своего человека; я его нарочно заставил болтать.
By doing so I learnt that you're staying here in Grannida with a party of English, including my son Hector.	И теперь я знаю, что вы тут, в Г ренаде, проездом, с целой компанией англичан, и в том числе с моим сыном Гектором.
VIOLET. [conversationally] Yes.	Вайолет (в тоне непринужденной беседы). Совершенно верно.
We intended to go to Nice; but we had to follow a rather eccentric member of our party who started first and came here.	Мы, собственно, собирались в Ниццу, но один из членов нашей компании, несколько эксцентричный джентльмен, выехал первым и отправился сюда, так что нам пришлось следовать за ним.
Won't you sit down? [She clears the nearest chair of the two books on it].	Садитесь, пожалуйста. (Освобождает от книг стоящий рядом стул.)

MALONE. [impressed by this attention] Thank you. [He sits down, examining her curiously as she goes to the iron table to put down the books.	Мэлоун (тронутый этим вниманием). Спасибо. (Садится и с любопытством смотрит, как она перекладывает книги на садовый стол.
When she turns to him again, he says] Miss Robinson, I believe?	Когда она снова поворачивается к нему, он говорит.) Мисс Робинсон - так, кажется?
VIOLET. [sitting down] Yes.	Вайолет (садясь). Совершенно верно.
MALONE. [Taking a letter from his pocket] Your note to Hector runs as follows [Violet is unable to repress a start.	Мэлоун (вынимая из кармана письмо). Вы, значит, пишете Гектору. Вайолет невольно вздрагивает.
He pauses quietly to take out and put on his spectacles, which have gold rims]:	Он не спеша достает и надевает очки в золотой оправе.
"Dearest: they have all gone to the Alhambra for the afternoon.	"Милый! Все наши до вечера ушли в Альгамбру.
I have shammed headache and have the garden all to myself.	Я выдумала, что у меня болит голова, и теперь я одна в саду.
Jump into Jack's motor: Straker will rattle you here in a jiffy.	Немедленно прыгай в машину Джека; Стрэйкер вмиг примчит тебя сюда.
Quick, quick, quick.	Ну, скоренько, скоренько.
Your loving Violet." [He looks at her; but by this time she has recovered herself, and meets his spectacles with perfect composure.	Любящая тебя Вайолет". (Поворачивается к ней; но она уже успела овладеть собой и с полным спокойствием встречает его взгляд.
He continues slowly] Now I don't know on what terms young people associate in English society; but in America that note would be considered to imply a very considerable degree of affectionate intimacy between the parties.	Он продолжает с расстановкой.) Я, конечно, не знаю, как принято относиться друг к другу у молодых людей в английском обществе, но у нас, в Америке, такая записка свидетельствовала бы о весьма значительной степени интимности между заинтересованными сторонами.
VIOLET.	Вайолет.
Yes: I know your son very well, Mr Malone.	Да, я очень хорошо знакома с вашим сыном, мистер Мэлоун.
Have you any objection?	Вам это неприятно?
MALONE. [somewhat taken aback] No, no objection exactly.	Мэлоун (захваченный несколько врасплох). Ну, не то чтобы неприятно.
Provided it is understood that my son is altogether dependent on me, and that I have to be consulted in any important step he may propose to take.	Но, я надеюсь, при этом учитывается, что мой сын полностью зависит от меня и что, если он захочет сделать какой-нибудь серьезный шаг, придется спросить моего совета.
VIOLET.	Вайолет.
I am sure you would not be unreasonable with him, Mr Malone.	Я уверена, мистер Мэлоун, что вы не захотите поступить неразумно по отношению к вашему сыну.
MALONE.	Мэлоун.
I hope not, Miss Robinson; but at your age you might think many things unreasonable that don't seem so to me.	Конечно, конечно, мисс Робинсон. Но в вашем возрасте вам могут казаться неразумными некоторые вещи, на которые я смотрю иначе.

VIOLET. [with a little shrug] Oh well, I suppose there's no use our playing at cross purposes, Mr Malone.	Вайолет (слегка пожав плечами). Мистер Мэлоун, я думаю, что нам с вами не стоит играть в жмурки.
Hector wants to marry me.	Ваш сын Гектор хочет на мне жениться.
MALONE.	Мэлоун.
I inferred from your note that he might.	Да, если судить по вашей записке, похоже на то.
Well, Miss Robinson, he is his own master; but if he marries you he shall not have a rap from me. [He takes off his spectacles and pockets them with the note].	Ну что ж, мисс Робинсон, он сам себе хозяин; но если он женится на вас, он ни пенни не увидит от меня. (Снимает очки и вместе с письмом засовывает в карман.)
VIOLET. [with some severity] That is not very complimentary to me, Mr Malone.	Вайолет (со строгой ноткой в голосе). Это не слишком любезно по отношению ко мне, мистер Мэлоун.
MALONE.	Мэлоун.
I say nothing against you, Miss Robinson: I daresay you are an amiable and excellent young lady.	Я про вас ничего не говорю, мисс Робинсон; вы, на мой взгляд, очень обходительная и достойная молодая леди.
But I have other views for Hector.	Но у меня насчет Гектора другие планы.
VIOLET.	Вайолет.
Hector may not have other views for himself, Mr Malone.	А если у Гектора насчет себя нет других планов, мистер Мэлоун?
MALONE.	Мэлоун.
Possibly not.	Может быть, может быть.
Then he does without me: that's all.	Но уж тогда придется ему обойтись без меня. Вот и все.
I daresay you are prepared for that.	Да вас, наверно, это не волнует.
When a young lady writes to a young man to come to her quick, quick, quick, money seems nothing and love seems everything.	Когда молодая девица пишет молодому человеку, чтобы он ехал к ней скоренько, скоренько, ей кажется, что деньги - ничто, а любовь - все.
VIOLET. [sharply] I beg your pardon, Mr Malone: I do not think anything so foolish.	Вайолет (резко). Простите, мистер Мэлоун, я подобных глупостей не думаю.
Hector must have money.	Гектор должен иметь деньги.
MALONE. [staggered] Oh, very well, very well.	Мэлоун (оторопев). Ну что ж, отлично, отлично.
No doubt he can work for it.	Он, верно, сумеет их заработать.
VIOLET.	Вайолет.
What is the use of having money if you have to work for it? [She rises impatiently]. It's all nonsense, Mr Malone: you must enable your son to keep up his position.	Что за радость иметь деньги, если их нужно зaрабатывать? (Нетерпеливо встает со стула.) Все это вздор, мистер Мэлоун; вы должны дать своему сыну возможность жить так, как требует его положение.
It is his right.	Это его право.

MALONE. [grimly] I should not advise you to marry him on the strength of that right, Miss Robinson.	Мэлоун (зловеще). Я бы не советовал вам, мисс Робинсон, выходить за него замуж в расчете на это право.
Violet, who has almost lost her temper, controls herself with an effort; unclenches her fingers; and resumes her seat with studied tranquillity and reasonableness.	Вайолет большим усилием подавляет готовый прорваться гнев, разжимает пальцы и садится на прежнее место с хорошо рассчитанным спокойствием.
VIOLET.	Вайолет.
What objection have you to me, pray?	А что, собственно, вам во мне не нравится?
My social position is as good as Hector's, to say the least.	По своему положению в обществе я не уступаю Гектору, чтобы не сказать больше.
He admits it.	Он сам это признает.
MALONE. [shrewdly] You tell him so from time to time, eh?	Мэлоун (проницательно). Вы ему, видно, время от времени об этом напоминаете.
Hector's social position in England, Miss Robinson, is just what I choose to buy for him.	В английском обществе, мисс Робинсон, Гектор будет занимать то положение, которое я захочу купить для него.
I have made him a fair offer. Let him pick out the most historic house, castle or abbey that England contains.	Я ему предлагал по-хорошему: пусть подыщет самое историческое поместье, замок или там аббатство, какое только найдется в Англии.
The day that he tells me he wants it for a wife worthy of its traditions, I buy it for him, and give him the means of keeping it up.	И как только он мне скажет, что имеет на примете жену, достойную быть там хозяйкой, - в тот самый день я его покупаю и обеспечиваю Г ектору средства для его содержания.
VIOLET.	Вайолет.
What do you mean by a wife worthy of its traditions?	Что это значит - жена, достойная быть там хозяйкой?
Cannot any well bred woman keep such a house for him?	Как будто любая хорошо воспитанная женщина не может вести такой дом!
MALONE.	Мэлоун.
No: she must be born to it.	Нет. Она должна быть рождена для этого.
VIOLET.	Вайолет.
Hector was not born to it, was he?	Как, например, сам Гектор, не правда ли?
MALONE.	Мэлоун.
His granmother was a barefooted Irish girl that nursed me by a turf fire.	Бабушка Гектора была босоногая ирландская девчонка и баюкала меня у очага, в котором горел торф.
Let him marry another such, and I will not stint her marriage portion.	Пусть он женится на такой же, и я не поскуплюсь на приданое.
Let him raise himself socially with my money or raise somebody else so long as there is a social profit somewhere, I'll regard my expenditure as justified. But there must be a profit for someone.	Я хочу, чтобы на мои деньги он или сам продвинулся в обществе, или помог продвинуться другому, если хоть кому-нибудь будет от этого дела выгода, я сочту свои расходы оправданными.

A marriage with you would leave things just where they are.	Но если он женится на вас, он ничего не выиграет и не проиграет.
VIOLET.	Вайолет.
Many of my relations would object very much to my marrying the grandson of a common woman, Mr Malone.	Многие из моих родственников, мистер Мэлоун, безусловно будут против того, чтоб я вышла замуж за внука простой крестьянки.
That may be prejudice; but so is your desire to have him marry a title prejudice.	Вы можете считать это предрассудком, но ведь ваше желание непременно взять сыну титулованную жену - тоже предрассудок.
MALONE. [rising, and approaching her with a scrutiny in which there is a good deal of reluctant respect] You seem a pretty straightforward downright sort of a young woman.	Мэлоун (встав со своего места, разглядывает ее с пытливостью, к которой примешивается невольное уважение). Удивительно вы, знаете ли, откровенная молодая леди.
VIOLET.	Вайолет.
I do not see why I should be made miserably poor because I cannot make profits for you.	Не понимаю, почему я должна жить в нищете только из-за того, что не могу принести вам выгоду.
Why do you want to make Hector unhappy?	Вы просто хотите сделать Гектора несчастным.
MALONE.	Мэлоун.
He will get over it all right enough.	Ничего, он с этим справится.
Men thrive better on disappointments in love than on disappointments in money.	Любовные неудачи не то, что денежные, они даже на пользу идут человеку.
I daresay you think that sordid; but I know what I'm talking about.	Вам это, поди, и слушать противно, но я знаю, что говорю.
My father died of starvation in Ireland in the black 47, Maybe you've heard of it.	Отца моего заморили голодом в Ирландии в черный восемьсот сорок седьмой год [170]. Может, слышали про такой?
VIOLET.	Вайолет.
The Famine?	Это когда был недород?
MALONE. [with smouldering passion] No, the starvation.	Мэлоун (с затаенным жаром). Какой там недород!
When a country is full of food, and exporting it, there can be no famine.	Если страна завалена хлебом и даже вывозит его за границу, нечего толковать о недороде.
My father was starved dead; and I was starved out to America in my mother's arms.	А все-таки отец мой умер с голоду, и голод заставил мать с грудным ребенком на руках уехать в Америку.
English rule drove me and mine out of Ireland.	Английское владычество выжило меня и моих из Ирландии.
Well, you can keep Ireland.	Ну что ж, пусть Ирландия остается вам.
I and my like are coming back to buy England; and we'll buy the best of it.	Но мы теперь возвращаемся, чтобы купить Англию; и мы покупаем все, что в ней есть лучшего.

I want no middle class properties and no middle class women for Hector.	Буржуазные достатки и буржуазные невестки меня не устраивают.
That's straightforward isn't it, like yourself?	Вот это откровенность за откровенность, а?
VIOLET. [icily pitying his sentimentality] Really, Mr Malone, I am astonished to hear a man of your age and good sense talking in that romantic way.	Вайолет (с ледяным спокойствием к его сентиментальности). Право, мистер Мэлоун, мне странно слышать такие романтические речи от здравомыслящего человека ваших лет.
Do you suppose English noblemen will sell their places to you for the asking?	Что ж, вы думаете, английская знать станет по первому требованию продавать вам свои поместья?
MALONE.	Мэлоун.
I have the refusal of two of the oldest family mansions in England.	У меня имеются адреса двух древнейших родовых замков в Англии.
One historic owner can't afford to keep all the rooms dusted: the other can't afford the death duties.	Одному именитому владельцу не по средствам содержать все комнаты в чистоте, другой не в состоянии уплатить налог на наследство.
What do you say now?	Что вы на это скажете?
VIOLET.	Вайолет.
Of course it is very scandalous; but surely you know that the Government will sooner or later put a stop to all these Socialistic attacks on property.	Конечно, это позорно; но вы отлично понимаете, что рано или поздно правительство прекратит все эти социалистические посягательства на собственность.
MALONE. [grinning] D'y' think they'll be able to get that done before I buy the house-or rather the abbey?	Мэлоун (ухмыляясь). Как по-вашему - успеет оно это сделать до того, как я куплю замок, или, верней сказать, аббатство?
They're both abbeys.	Они оба - аббатства.
VIOLET. [putting that aside rather impatiently] Oh, well, let us talk sense, Mr Malone.	Вайолет (нетерпеливо отмахиваясь от этой темы). Ах, мистер Мэлоун, давайте говорить по существу.
You must feel that we haven't been talking sense so far.	Вы ведь сами знаете, что до сих пор мы с вами говорили не по существу.
MALONE.	Мэлоун.
I can't say I do.	Я бы этого не сказал.
I mean all I say.	Я говорю то, что думаю.
VIOLET.	Вайолет.
Then you don't know Hector as I do.	В таком случае вы не знаете Г ектора так, как я его знаю.
He is romantic and faddy-he gets it from you, I fancy-and he wants a certain sort of wife to take care of him.	Он склонен к романтике и фантазиям - очевидно, это у него от вас, - и ему нужна такая жена, которая могла бы о нем заботиться.
Not a faddy sort of person, you know.	Без всяких фантазий, вы меня понимаете?
MALONE.	Мэлоун.
Somebody like you, perhaps?	Одним словом, похожая на вас.

VIOLET. [quietly] Well, yes.	Вайолет (спокойно). Именно.
But you cannot very well ask me to undertake this with absolutely no means of keeping up his position.	Но вы же не можете требовать, чтобы я взяла это на себя, не имея средств к тому, чтобы жить сообразно его положению.
MALONE. [alarmed] Stop a bit, stop a bit.	Мэлоун (встревоженно). Погодите, погодите.
Where are we getting to?	Этак мы до чего ж договоримся?
I'm not aware that I'm asking you to undertake anything.	Я и не думал требовать, чтоб вы на себя брали что-нибудь в этом роде.
VIOLET.	Вайолет.
Of course, Mr Malone, you can make it very difficult for me to speak to you if you choose to misunderstand me.	Конечно, мистер Мэлоун, если вы собираетесь сознательно искажать смысл моих слов, нам очень трудно будет сговориться.
MALONE. [half bewildered] I don't wish to take any unfair advantage; but we seem to have got off the straight track somehow.	Мэлоун (несколько смущенный). Я вовсе не хотел придираться к словам; это как-то само собой вышло, что мы свернули с прямой дорожки.
Straker, with the air of a man who has been making haste, opens the little gate, and admits Hector, who, snorting with indignation, comes upon the lawn, and is making for his father when Violet, greatly dismayed, springs up and intercepts him.	Стрэйкер с видом человека, который торопился изо всех сил, открывает боковую калитку и пропускает Гектора; тот вбегает в сад, задыхаясь от негодования, и сразу устремляется к отцу; но Вайолет, в крайней досаде вскочившая со стула, загораживает ему дорогу.
Straker doer not wait; at least he does not remain visibly within earshot.	Стрэйкер тем временем успел исчезнуть, - во всяком случае его уже не видно.
VIOLET.	Вайолет.
Oh, how unlucky!	Ох, как некстати!
Now please, Hector, say nothing.	Я вас прошу, Гектор: пожалуйста, ни слова.
Go away until I have finished speaking to your father.	Уходите и дайте мне закончить разговор с вашим отцом.
HECTOR. [inexorably] No, Violet: I mean to have this thing out, right away. [He puts her aside; passes her by; and faces his father, whose cheeks darken as his Irish blood begins to simmer]. Dad: you've not played this hand straight.	Гектор (непреклонно). Нет, Вайолет! Я сейчас же, не сходя с места, должен выяснить все до конца. (Отстраняет ее, делает шаг вперед и останавливается лицом к лицу с Мэлоуном, у которого щеки постепенно багровеют, по мере того как закипает его ирландская кровь.) Отец! Вы сделали нечестный ход!
MALONE.	Мэлоун.
Hwat d'y'mean?	То есть как это?
HECTOR.	Гектор.
You've opened a letter addressed to me.	Вы вскрыли письмо, адресованное мне.
You've impersonated me and stolen a march on this lady.	Вы себя выдали за меня и хитростью проникли к этой даме.
That's dishonorable.	Так порядочные люди не поступают.

MALONE. [threateningly] Now you take care what you're saying, Hector.	Мэлоун (с угрозой). Эй, Гектор, думай о том, что говоришь.
Take care, I tell you.	Думай хорошенько, слышишь?
HECTOR.	Гектор.
I have taken care.	Я и так думаю.
I am taking care.	Я все время думаю.
I'm taking care of my honor and my position in English society.	Я думаю о своей чести и о своем положении в английском обществе.
MALONE. [hotly] Your position has been got by my money: do you know that?	Мэлоун (горячо). Твое положение куплено моими деньгами. Ты об этом не забывай.
HECTOR.	Гектор.
Well, you've just spoiled it all by opening that letter.	Да, но вы же его и погубили, вскрыв это письмо.
A letter from an English lady, not addressed to you-a confidential letter! a delicate letter! a private letter opened by my father!	Письмо от дамы, англичанки, не вам адресованное, - личное письмо! интимное письмо! чужое письмо! - и мой отец вскрыл его!
That's a sort of thing a man can't struggle against in England.	В Англии таких вещей не прощают.
The sooner we go back together the better. [He appeals mutely to the heavens to witness the shame and anguish of two outcasts].	Чем скорее мы уедем домой, тем лучше. (Без слов обращается к небесам, как бы призывая их в свидетели позора и мук двух отверженных.)
VIOLET. [snubbing him with an instinctive dislike for scene making] Don't be unreasonable, Hector.	Вайолет (одергивая его с инстинктивным отвращением к патетическим сценам). Перестаньте, Гектор.
It was quite natural of Mr Malone to open my letter: his name was on the envelope.	Совершенно естественно, что мистер Мэлоун распечатал письмо: ведь на конверте стояло его имя.
MALONE.	Мэлоун.
There!	Вот!
You've no common sense, Hector.	Ни капли здравого смысла у тебя нет, Гектор.
I thank you, Miss Robinson.	Благодарю вас, мисс Робинсон.
HECTOR.	Гектор.
I thank you, too.	И я тоже.
It's very kind of you.	Вы очень добры.
My father knows no better.	Мой отец этих вещей не понимает.
MALONE. [furiously clenching his fists] Hector-	Мэлоун (в ярости сжимая кулаки). Гектор!..
HECTOR. [with undaunted moral force] Oh, it's no use hectoring me.	Г ектор (с непоколебимым моральным убеждением). Можете сердиться сколько угодно.
A private letter's a private letter, dad: you can't get over that.	Чужое письмо, папа, есть чужое письмо; от этого не спрячешься.
MALONE [raising his voice] I won't be talked back to by you, d'y' hear?	Мэлоун (возвышая голос). Не смей отвечать мне, слышишь?

VIOLET.	Вайолет.
Ssh! please, please.	Тсс! Тише, ради бога.
Here they all come.	Сюда идут.
Father and son, checked, glare mutely at one another as Tanner comes in through the little gate with Ramsden, followed by Octavius and Ann.	Отец и сын, вынужденные замолчать, молча обмениваются свирепыми взглядами; в боковую калитку входят Тэннер и Рэмсден, а за ними Октавиус и Энн.
VIOLET.	Вайолет.
Back already!	Вы уже вернулись?
TANNER.	Тэннер.
The Alhambra is not open this afternoon.	Альгамбра сегодня закрыта.
VIOLET.	Вайолет.
What a sell!	Какая досада.
Tanner passes on, and presently finds himself between Hector and a strange elder, both apparently on the verge of personal combat.	Тэннер проходит дальше и оказывается между Гектором и пожилым незнакомцем, которые, по всей видимости, недалеки от того, чтобы вцепиться друг в друга.
He looks from one to the other for an explanation.	Он переводит глаза с одного на другого, ища объяснения.
They sulkily avoid his eye, and nurse their wrath in silence.	Они сумрачно избегают его взгляда, внутренне кипя от гнева.
RAMSDEN.	Рэмсден.
Is it wise for you to be out in the sunshine with such a headache, Violet?	Вайолет, разве можно с головной болью выходить на солнцепек?
TANNER.	Тэннер.
Have you recovered too, Malone?	А вы, видно, тоже выздоровели Мэлоун?
VIOLET.	Вайолет.
Oh, I forgot.	Ах, что это я!
We have not all met before.	Ведь здесь не все знакомы.
Mr Malone: won't you introduce your father?	Мистер Мэлоун, представьте же вашего отца.
HECTOR. [with Roman firmness] No, I will not.	Гектор (со стойкостью римлянина). Нет.
He is no father of mine.	Он больше не отец мне.
MALONE. [very angry] You disown your dad before your English friends, do you?	Мэлоун (возмущенно). Ах, вот как! Ты отказываешься от родного отца перед своими английскими друзьями!
VIOLET.	Вайолет.
Oh please don't make a scene.	Ради бога, только без сцен.

Ann and Octavius, lingering near the gate, exchange an astonished glance, and discreetly withdraw up the steps to the garden, where they can enjoy the disturbance without intruding.	Энн и Октавиус, замешкавшиеся у калитки, обмениваются удивленными взглядами и потихоньку поднимаются к цветнику, откуда они могут, оставаясь в стороне, наслаждаться скандалом.
On their way to the steps Ann sends a little grimace of mute sympathy to Violet, who is standing with her back to the little table, looking on in helpless annoyance as her husband soars to higher and higher moral eminences without the least regard to the old man's millions.	Проходя мимо, Энн молча строит сочувственную гримасу Вайолет, которая стоит спиной к садовому столу и с бессильной досадой слушает, как ее супруг уносится в заоблачные выси этики без малейшей оглядки на миллионы старика.
HECTOR.	Гектор.
I'm very sorry, Miss Robinson; but I'm contending for a principle.	Мне очень жаль, мисс Робинсон, но это для меня вопрос принципа.
I am a son, and, I hope, a dutiful one; but before everything I'm a Man!!!	Я - сын, и, смею сказать, довольно почтительный сын; но прежде всего я - Человек!!!
And when dad treats my private letters as his own, and takes it on himself to say that I shan't marry you if I am happy and fortunate enough to gain your consent, then I just snap my fingers and go my own way.	И если папе угодно обращаться с моими письмами так, как будто они адресованы ему, и потом еще заявлять, что я не посмею жениться на вас, даже если вы удостоите и осчастливите меня согласием, - мне остается только одно: отвернуться и идти своей дорогой.
TANNER.	Тэннер.
Marry Violet!	Жениться на Вайолет!
RAMSDEN.	Рэмсден.
Are you in your senses?	Да в уме ли вы?
TANNER.	Тэннер.
Do you forget what we told you?	После того что мы вам сказали?
HECTOR. [recklessly] I don't care what you told me.	Гектор (забывшись). Мне все равно, что бы вы мне ни сказали.
RAMSDEN. [scandalized] Tut tut, sir!	Рэмсден (шокированный). Что вы, что вы, сэр!
Monstrous! [he flings away towards the gate, his elbows quivering with indignation]	Это чудовищно! (Бросается назад к калитке, его расставленные локти дрожат от негодования.)
TANNER.	Тэннер.
Another madman!	Еще один сумасшедший!
These men in love should be locked up. [He gives Hector up as hopeless, and turns away towards the garden, but Malone, taking offence in a new direction, follows him and compels him, by the aggressivenes of his tone, to stop].	Всех этих влюбленных нужно просто сажать под замок. (Махнув рукой на Г ектора, направляется к цветнику; но Мэлоун, неожиданно усмотрев новый повод для обиды, бежит за ним и угрожающим тоном заставляет его остановиться.)
MALONE.	Мэлоун.
I don't understand this.	Постойте, постойте.
Is Hector not good enough for this lady, pray?	Вы что же, считаете, что Гектор недостаточно хорош для этой молодой леди?

TANNER.	Тэннер.
My dear sir, the lady is married already.	Дорогой сэр, дело в том, что эта молодая леди уже замужем.
Hector knows it; and yet he persists in his infatuation.	Гектор знает, но упорствует в своем безумии.
Take him home and lock him up.	Уведите его домой и заприте.
MALONE. [bitterly] So this is the high-born social tone I've spoilt by my ignorant, uncultivated behavior!	Мэлоун (язвительно). Ах, значит это и есть хороший тон, который я нарушил своими грубыми, неотесанными манерами!
Makin love to a married woman! [He comes angrily between Hector and Violet, and almost bawls into Hector's left ear] You've picked up that habit of the British aristocracy, have you?	Амуры с замужней женщиной! (Становится между Гектором и Вайолет и рычит чуть не в самое ухо Гектору.) Это ты у английских аристократов набрался таких замашек?
HECTOR.	Гектор.
That's all right.	Ничего, ничего.
Don't you trouble yourself about that.	Вы только не беспокойтесь.
I'll answer for the morality of what I'm doing.	Я отвечаю за нравственность своих поступков.
TANNER. [coming forward to Hector's right hand with flashing eyes] Well said, Malone!	Тэннер (с горящими глазами бросается к Гектору). Хорошо сказано, Мэлоун!
You also see that mere marriage laws are not morality!	Значит, и вы понимаете, что брачный закон - это одно, а нравственность - другое.
I agree with you; but unfortunately Violet does not.	Я вполне согласен с вами! Жаль только, что Вайолет смотрит иначе.
MALONE.	Мэлоун.
I take leave to doubt that, sir. [Turning on Violet] Let me tell you, Mrs Robinson, or whatever your right name is, you had no right to send that letter to my son when you were the wife of another man.	Я вот не уверен в этом, сэр. (Обернувшись к Вайолет.) Позвольте вам сказать, миссис Робинсон, или как вас там по-настоящему зовут, что довольно стыдно замужней женщине посылать такие записочки молодому человеку.
HECTOR. [outraged] This is the last straw.	Гектор (вне себя). Ну, это последняя капля.
Dad: you have insulted my wife.	Отец! Вы оскорбили мою жену.
MALONE. YOUR wife!	Мэлоун. Твою жену?!
TANNER. YOU the missing husband!	Тэннер. Так исчезнувший муж - вы?
Another moral impostor! [He smites his brow, and collapses into Malone's chair].	Еще один мнимый преступник против нравственности! (Хлопает себя рукой по лбу и валится на стул Мэлоуна.)
MALONE.	Мэлоун.
You've married without my consent!	Ты женился без моего согласия!
RAMSDEN.	Рэмсден.
You have deliberately humbugged us, sir!	Вы нас заведомо дурачили, сэр!
HECTOR.	Гектор.

Here: I have had just about enough of being badgered.	Слушайте! Довольно с меня, наконец, этой комедии.
Violet and I are married: that's the long and the short of it.	Мы с Вайолет - муж и жена, вот и все.
Now what have you got to say-any of you?	Теперь, надеюсь, вам нечего сказать.
MALONE.	Мэлоун.
I know what I've got to say.	Я-то знаю, что мне сказать.
She's married a beggar.	Она вышла за нищего.
HECTOR.	Гектор.
No; she's married a Worker [his American pronunciation imparts an overwhelming intensity to this simple and unpopular word]. I start to earn my own living this very afternoon.	Неправда! Она вышла за труженика. (Его американский акцент придает особую вескость этому простому и мало популярному слову.) Я сегодня же начинаю сам зарабатывать на жизнь.
MALONE. [sneering angrily] Yes: you're very plucky now, because you got your remittance from me yesterday or this morning, I reckon.	Мэлоун (злобно усмехаясь). Да, да, ты очень храбр сейчас, когда только что получил от меня очередной чек.
Wait til it's spent. You won't be so full of cheek then.	Подождем, пока ты эти деньги истратишь, тогда у тебя спеси поубавится.
HECTOR. [producing a letter from his pocketbook] Here it is [thrusting it on his father]. Now you just take your remittance and yourself out of my life.	Гектор (вынимая из бумажника чек). Вот. (Бросает его в лицо отцу.) Берите свой чек, и больше вы меня не увидите.
I'm done with remittances; and I'm done with you.	Я теперь покончил с чеками; и с вами тоже.
I don't sell the privilege of insulting my wife for a thousand dollars.	Права оскорблять мою жену я не продам даже за тысячу долларов.
MALONE. [deeply wounded and full of concern] Hector: you don't know what poverty is.	Мэлоун (потрясенный и взволнованный). Смотри, Гектор! Ты не знаешь, что такое бедность.
HECTOR. [fervidly] Well, I want to know what it is.	Гектор (пылко). Вот я и хочу узнать это.
I want'be a Man.	Я хочу стать Человеком.
Violet: you come along with me, to your own home: I'll see you through.	Вайолет, ты сейчас же переедешь ко мне, я помогу тебе собраться.
OCTAVIUS. [jumping down from the garden to the lawn and running to Hector's left hand] I hope you'll shake hands with me before you go, Hector.	Октавиус (одним прыжком оказывается внизу на лужайке и подбегает к Гектору). Но прежде чем вы уйдете, Гектор, я хочу пожать вам руку.
I admire and respect you more than I can say. [He is affected almost to tears as they shake hands].	Не могу передать, как я восхищен вами. (Пожимает ему руку, чуть не плача от умиления.)
VIOLET. [also almost in tears, but of vexation] Oh don't be an idiot, Tavy.	Вайолет (тоже чуть не плача, но от злости). Ах, не будь идиотом, Тави.
Hector's about as fit to become a workman as you are.	Гектор так же годится в труженики, как и ты.

TANNER. [rising from his chair on the other ride of Hector] Never fear: there's no question of his becoming a navvy, Mrs Malone. [To Hector] There's really no difficulty about capital to start with.	Тэннер (встав и подойдя к Гектору с другой стороны). Не бойтесь, миссис Мэлоун, чернорабочим он не будет. (Гектору.) Вам потребуется кое-какой капитал для начала, но пусть это вас не беспокоит.
Treat me as a friend: draw on me.	Считайте меня своим другом и возьмите у меня в долг.
OCTAVIUS. [impulsively] Or on me.	Октавиус (поспешно). Или у меня.
MALONE. [with fierce jealousy] Who wants your dirty money?	Мэлоун (уязвленный в самое сердце). Кому вы нужны с вашими деньгами?
Who should he draw on but his own father? [Tanner and Octavius recoil, Octavius rather hurt, Tanner consoled by the solution of the money difficulty.	Зачем это ему брать у чужих, когда есть родной отец? Тэннер и Октавиус отступают; Октавиус, пожалуй, даже несколько огорчен, а Тэннер успокоен таким разрешением финансовой проблемы.
Violet looks up hopefully].	Вайолет с надеждой поднимает голову.
Hector: don't be rash, my boy.	Гектор, мой мальчик, не торопись.
I'm sorry for what I said: I never meant to insult Violet: I take it all back. She's just the wife you want: there!	Я сожалею о своих словах и беру их обратно. Я не хотел оскорблять Вайолет; она именно такая жена, как тебе требуется.
HECTOR. [Patting him on the shoulder] Well, that's all right, dad.	Гектор (потрепав его по плечу). Ну-ну, ладно, папа.
Say no more: we're friends again.	Не надо больше слов: мы уже помирились.
Only, I take no money from anybody.	Но только денег я ни у кого брать не буду.
MALONE. [pleading abjectly] Don't be hard on me, Hector.	Мэлоун (униженно молит). Не будь так суров ко мне, Гектор.
I'd rather you quarrelled and took the money than made friends and starved.	Уж лучше бы ты со мной поссорился и взял деньги, чем помирился и решил голодать.
You don't know what the world is: I do.	Ты не знаешь жизни, а я ее хорошо знаю.
HECTOR.	Гектор.
No, no, NO.	Нет, нет и нет!
That's fixed: that's not going to change. [He passes his father inexorably by, and goes to Violet]. Come, Mrs Malone: you've got to move to the hotel with me, and take your proper place before the world.	Я решил и решения своего не изменю. (С непреклонным видом отстраняет отца и подходит к Вайолет.) Ну, миссис Мэлоун, придется вам поселиться со мной в отеле и открыто занять то место, которое вам по праву принадлежит.
VIOLET.	Вайолет.
But I must go in, dear, and tell Davis to pack.	Да, милый, но раньше я должна пойти к себе и сказать Дэвис, чтобы она уложила мои вещи.
Won't you go on and make them give you a room overlooking the garden for me?	Может быть, ты пока поедешь один и закажешь для меня номер с окнами в сад?
I'll join you in half an hour.	Я приеду через полчаса.
HECTOR.	Гектор.

Very well.	Идет.
You'll dine with us, Dad, won't you?	Папа, вы обедаете с нами?
MALONE. [eager to conciliate him] Yes, yes.	Мэлоун (торопясь закрепить перемирие). Да, да.
HECTOR.	Гектор.
See you all later. [He waves his hand to Ann, who has now been joined by Tanner, Octavius, and Ramsden in the garden, and goes out through the little gate, leaving his father and Violet together on the lawn].	До скорого свидания. (Издали машет рукой Энн и стоящим в цветнике вместе с ней Тэннеру, Рэмсдену и Октавиусу, затем выходит в боковую калитку.) Его отец и Вайолет вдвоем остаются на лужайке.
MALONE.	Мэлоун.
You'll try to bring him to his senses, Violet: I know you will.	Вы его образумите, Вайолет, я уверен, что вы его образумите.
VIOLET.	Вайолет.
I had no idea he could be so headstrong.	Никогда не думала, что в нем столько упрямства.
If he goes on like that, what can I do?	Если он всегда будет таким, что мне тогда делать?
MALONE.	Мэлоун.
Don't be discurridged: domestic pressure may be slow; but it's sure.	Не падайте духом; домашние меры действуют медленно, но зато верно.
You'll wear him down. Promise me you will.	Вы его сломите; обещайте мне, что вы его сломите.
VIOLET.	Вайолет.
I will do my best.	Буду стараться.
Of course I think it's the greatest nonsense deliberately making us poor like that.	Конечно, по-моему, это верх нелепости -сознательно обречь себя на бедность.
MALONE.	Мэлоун.
Of course it is.	Еще бы!
VIOLET. [after a moment's reflection] You had better give me the remittance.	Вайолет (после минутного размышления). Знаете что, отдайте тот чек мне.
He will want it for his hotel bill.	Чтобы расплатиться в отеле, понадобятся деньги.
I'll see whether I can induce him to accept it.	Попробую, может быть мне удастся уговорить Гектора принять их.
Not now, of course, but presently.	Не сразу, разумеется, но постепенно.
MALONE. [eagerly] Yes, yes, yes: that's just the thing [he hands her the thousand dollar bill, and adds cunningly] Y'understand that this is only a bachelor allowance.	Мэлоун (поспешно). Конечно, конечно. Это самое лучшее. (Передает ей чек на тысячу долларов и добавляет с лукавством.) Вы понимаете, что это скромное месячное содержание было рассчитано на холостяка.
VIOLET. [Coolly] Oh, quite. [She takes it]. Thank you.	Вайолет (холодно). Понимаю. (Берет чек.) Благодарю вас.
By the way, Mr Malone, those two houses you mentioned-the abbeys.	Кстати, мистер Мэлоун, эти два дома, о которых вы говорили, эти аббатства...

MALONE.	Мэлоун.
Yes?	Ну?
VIOLET.	Вайолет.
Don't take one of them until I've seen it.	Не решайте вопроса о покупке, пока я не посмотрю.
One never knows what may be wrong with these places.	В таких старых замках можно ждать самых непредвиденных сюрпризов.
MALONE.	Мэлоун.
I won't.	Хорошо, хорошо.
I'll do nothing without consulting you, never fear.	Не беспокойтесь, я ничего не предприму, не посоветовавшись с вами.
VIOLET. [politely, but without a ray of gratitude] Thanks: that will be much the best way. [She goes calmly back to the villa, escorted obsequiously by Malone to the upper end of the garden].	Вайолет (вежливо, но без тени признательности). Благодарю вас, так будет лучше всего. (Спокойно направляется к вилле.) Мэлоун раболепно провожает ее до верхних ступеней.
TANNER. [drawing Ramsden's attention to Malone's cringing attitude as he takes leave of Violet] And that poor devil is a billionaire! one of the master spirits of the age!	Тэннер (обращая внимание Рэмсдена на заискивающее выражение, с которым Мэлоун прощается с Вайолет). И это жалкое существо -миллиардер! Представитель господствующего духа эпохи!
Led on a string like a pug dog by the first girl who takes the trouble to despise him.	Плетется, как собачка на веревочке, за первой девчонкой, которая дала себе труд выказать ему презрение.
I wonder will it ever come to that with me. [He comes down to the lawn.]	Неужели и я когда-нибудь дойду до этого! (Спускается на лужайку.)
RAMSDEN. [following him] The sooner the better for you.	Рэмсден (следуя за ним). Чем скорее, тем лучше для вас.
MALONE. [clapping his hands as he returns through the garden] That'll be a grand woman for Hector.	Мэлоун (возвращается, потирая руки). Вот это жена для Гектора!
I wouldn't exchange her for ten duchesses. [He descends to the lawn and comes between Tanner and Ramsden].	Я ее на десять герцогинь не променяю. (Спускается на лужайку и останавливается между Рэмсденом и Тэннером.)
RAMSDEN. [very civil to the billionaire] It's an unexpected pleasure to find you in this corner of the world, Mr Malone.	Рэмсден (учтиво, миллиардеру). Какая приятная неожиданность, мистер Мэлоун, встретить вас в этих краях.
Have you come to buy up the Alhambra?	Уж не собираетесь ли вы купить Альгамбру?
MALONE.	Мэлоун.
Well, I don't say I mightn't.	А хоть бы и так?
I think I could do better with it than the Spanish government.	Я бы ее сумел использовать лучше, чем испанское правительство.
But that's not what I came about.	Но я приехал не за тем.

To tell you the truth, about a month ago I overheard a deal between two men over a bundle of shares.	Сказать по правде, с месяц тому назад я случайно услыхал разговор между двумя людьми; дело шло о пакете акций.
They differed about the price: they were young and greedy, and didn't know that if the shares were worth what was bid for them they must be worth what was asked, the margin being too small to be of any account, you see.	Они никак не могли сойтись в цене; люди были молодые и жадные и не понимали, что если акции стоят того, что за них дают, значит они и стоят того, что за них спрашивают; разница, видите ли, почти ничего не составляла.
To amuse meself, I cut in and bought the shares.	Я для смеху вмешался и купил эти акции.
Well, to this day I haven't found out what the business is.	Но до сих пор все никак не выясню, что за предприятие такое.
The office is in this town; and the name is Mendoza, Limited.	Правление фирмы здесь, в Гренаде; называется оно Мендоса Лимитед.
Now whether Mendoza's a mine, or a steamboat line, or a bank, or a patent article-	А что это такое Мендоса - копи, или пароходная линия, или банк, или патентованное средство?
TANNER.	Тэннер.
He's a man.	Это человек.
I know him: his principles are thoroughly commercial.	Я его знаю; его деятельность основана на чисто коммерческих принципах.
Let us take you round the town in our motor, Mr Malone, and call on him on the way.	Если вы не возражаете, мистер Мэлоун, мы можем прокатить вас по городу на машине и кстати завернуть к нему.
MALONE.	Мэлоун.
If you'll be so kind, yes.	Охотно, если вы так любезны.
And may I ask who-	А позвольте узнать, с кем...
TANNER.	Тэннер.
Mr Roebuck Ramsden, a very old friend of your daughter-in-law.	Мистер Роубэк Рэмсден, старинный друг вашей невестки.
MALONE.	Мэлоун.
Happy to meet you, Mr Ramsden.	Очень приятно, мистер Рэмсден.
RAMSDEN.	Рэмсден.
Thank you.	Равно как и мне.
Mr Tanner is also one of our circle.	Мистер Тэннер также принадлежит к нашему кружку.
MALONE.	Мэлоун.
Glad to know you also, Mr Tanner.	Весьма рад, мистер Тэннер.
TANNER.	Тэннер.
Thanks. [Malone and Ramsden go out very amicably through the little gate.	Я тоже. Мэлоун и Рэмсден, дружески беседуя, выходят в боковую калитку.

Tanner calls to Octavius, who is wandering in the garden with Ann] Tavy! [Tavy comes to the steps, Tanner whispers loudly to him] Violet has married a financier of brigands. [Tanner hurries away to overtake Malone and Ramsden.	(Окликает Октавиуса, который прохаживается с Энн по саду.) Тави! Октавиус подходит к ступеням. (Говорит ему громким шепотом.) Вайолет вышла замуж за разбойничьего банкира. (Убегает вдогонку за Рэмсденом и Мэлоуном.)
Ann strolls to the steps with an idle impulse to torment Octavius].	Энн, в бессознательном стремлении помучить Октавиуса, приближается к ступеням.
ANN.	Энн.
Won't you go with them, Tavy?	Что же вы не пошли с ними, Тави?
OCTAVIUS. [tears suddenly flushing his eyes] You cut me to the heart, Ann, by wanting me to go [he comes down on the lawn to hide his face from her.	Октавиус (глаза его сразу подернулись слезами). Вы раните мое сердце, Энн, требуя, чтобы я ушел. (Сходит вниз, на лужайку, чтобы спрятать от нее свое лицо.)
She follows him caressingly].	Она с ласковой улыбкой следует за ним.
ANN.	Энн.
Poor Ricky Ticky Tavy!	Бедный Риккк-Тикки-Тави!
Poor heart!	Бедное сердце!
OCTAVIUS.	Октавиус.
It belongs to you, Ann.	Оно принадлежит вам, Энн.
Forgive me: I must speak of it.	Простите меня, но я должен высказаться.
I love you.	Я люблю вас.
You know I love you.	Вы знаете, что я люблю вас.
ANN.	Энн.
What's the good, Tavy?	Все это напрасно, Тави.
You know that my mother is determined that I shall marry Jack.	Вы ведь знаете, что мама твердо решила выдать меня замуж за Джека.
OCTAVIUS. [amazed] Jack!	Октавиус (остолбенев). За Джека?!
ANN.	Энн.
It seems absurd, doesn't it?	Трудно поверить, не правда ли?
OCTAVIUS. [with growing resentment] Do you mean to say that Jack has been playing with me all this time?	Октавиус (с нарастающей обидой). Так, значит, все это время Джек меня дурачил?
That he has been urging me not to marry you because he intends to marry you himself?	Значит, он меня потому отговаривал жениться на вас, что сам хотел стать вашим мужем?
ANN. [alarmed] No no: you mustn't lead him to believe that I said that: I don't for a moment think that Jack knows his own mind.	Энн (испугавшись). Нет, нет! И не вздумайте затевать с ним разговор. Он еще решит, что это я вам сказала. Джек, я уверена, сам не разбирается в своих чувствах.
But it's clear from my father's will that he wished me to marry Jack.	Но из завещания моего отца ясно: он хотел, чтобы я вышла за Джека.
And my mother is set on it.	И мама ни о чем другом слышать не хочет.

OCTAVIUS.	Октавиус.
But you are not bound to sacrifice yourself always to the wishes of your parents.	Но нельзя же вечно приносить себя в жертву желаниям родителей!
ANN.	Энн.
My father loved me.	Отец любил меня.
My mother loves me.	Мама тоже меня любит.
Surely their wishes are a better guide than my own selfishness.	Для меня же лучше, если я буду следовать их желаниям, а не своим эгоистическим прихотям.
OCTAVIUS.	Октавиус.
Oh, I know how unselfish you are, Ann.	О Энн! Бы - и эгоизм!
But believe me-though I know I am speaking in my own interest-there is another side to this question.	Но поверьте мне - хоть я и не могу быть беспристрастным в этом деле, - есть еще другая сторона вопроса.
Is it fair to Jack to marry him if you do not love him?	Зачем вам обманывать Джека и выходить за него, если вы его не любите?
Is it fair to destroy my happiness as well as your own if you can bring yourself to love me?	Зачем вам губить мое счастье и свое собственное, если вы можете когда-нибудь полюбить меня?
ANN. [looking at him with a faint impulse of pity] Tavy, my dear, you are a nice creature-a good boy.	Энн (глядит на него с оттенком жалости). Тави, милый мой, вы очень славный, очень хороший мальчик.
OCTAVIUS. [humiliated] Is that all?	Октавиус (печально). И это все?
ANN. [mischievously in spite of her pity] That's a great deal, I assure you.	Энн (лукаво, несмотря на жалость). Это очень много, уверяю вас.
You would always worship the ground I trod on, wouldn't you?	Ведь вы готовы всю жизнь боготворить землю, по которой я ступаю, правда?
OCTAVIUS.	Октавиус.
I do.	Правда.
It sounds ridiculous; but it's no exaggeration.	Это звучит смешно, но я не преувеличиваю.
I do; and I always shall.	Это так, и это всегда так будет.
ANN. Always is a long word, Tavy.	Энн. "Всегда" - большой срок, Тави.
You see, I shall have to live up always to your idea of my divinity; and I don't think I could do that if we were married.	Вот видите, я же должна показать себя достойной такого обожествления! А если бы я вышла за вас замуж, вряд ли мне бы это удалось.
But if I marry Jack, you'll never be disillusioned-at least not until I grow too old.	Зато если я выйду за Джека, вам никогда не придется испытать разочарование, - во всяком случае, пока я не состарюсь.
OCTAVIUS.	Октавиус.
I too shall grow old, Ann.	Я тоже состарюсь, Энн.
And when I am eighty, one white hair of the woman I love will make me tremble more than the thickest gold tress from the most beautiful young head.	Но даже в восемьдесят лет один седой волос любимой мною женщины сильнее заставит меня трепетать, чем самые толстые золотые косы самой прекрасной юной головки.

ANN. [quite touched] Oh, that's poetry, Tavy, real poetry.	Энн (почти растроганно). Вот это поэзия, Тави, истинная поэзия!
It gives me that strange sudden sense of an echo from a former existence which always seems to me such a striking proof that we have immortal souls.	Ваши слова вызывают у меня странное чувство: будто я слышу отзвук каких-то прежних существований. Разве это не лучшее доказательство бессмертия нашей души?
OCTAVIUS.	Октавиус.
Do you believe that is true?	Но вы верите мне, что это правда?
ANN.	Энн.
Tavy, if it is to become true you must lose me as well as love me.	Для того, чтоб это стало правдой, Тави, вам надо не только любить меня, но и потерять.
OCTAVIUS.	Октавиус.
Oh! [he hastily sits down at the little table and covers his face with his hands].	О! (Быстро садится на стул у садового стола и закрывает лицо руками.)
ANN. [with conviction] Tavy: I wouldn't for worlds destroy your illusions.	Энн (убежденно). Тави! Ни за что на свете я не хотела бы разрушать ваши иллюзии.
I can neither take you nor let you go.	Я не могу ни взять вас, ни отпустить.
I can see exactly what will suit you.	Но я знаю, что для вас будет самое подходящее.
You must be a sentimental old bachelor for my sake.	Вы должны сохранить верность мне и остаться сентиментальным старым холостяком.
OCTAVIUS. [desperately] Ann: I'll kill myself.	Октавиус (в отчаянии). Я убью себя, Энн.
ANN.	Энн.
Oh no you won't: that wouldn't be kind.	О нет, этого вы не сделаете, вы слишком добры.
You won't have a bad time.	Вам совсем не плохо будет житься.
You will be very nice to women; and you will go a good deal to the opera.	Вы будете любезничать с женщинами, станете регулярно посещать оперу.
A broken heart is a very pleasant complaint for a man in London if he has a comfortable income.	Разбитое сердце - очень приятная болезнь для лондонца, если он имеет приличный годовой доход.
OCTAVIUS. [considerably cooled, but believing that he is only recovering his self-control] I know you mean to be kind, Ann.	Октавиус (значительно поостыв, но думая, что к нему просто вернулось самообладание). Я знаю, Энн, вы хотите мне добра.
Jack has persuaded you that cynicism is a good tonic for me. [He rises with quiet dignity].	Джек внушил вам, что цинизм лучшее для меня лекарство. (Встает, полный сдержанного достоинства.)
ANN. [studying him slyly] You see, I'm disillusionizing you already.	Энн (лукаво наблюдает за ним). Вот видите, вы уже начинаете разочаровываться во мне.
That's what I dread.	Этого я и боялась.
OCTAVIUS.	Октавиус.
You do not dread disillusionizing Jack.	Джека вы не боитесь разочаровать.

ANN. [her face lighting up with mischievous ecstasy-whispering] I can't: he has no illusions about me.	Энн (в экстазе злорадства, освещающем ее лицо, говорит шепотом). Я просто не могу: он мной ничуть не очарован.
I shall surprise Jack the other way.	Джеку я готовлю сюрприз.
Getting over an unfavorable impression is ever so much easier than living up to an ideal.	Рассеять отрицательное впечатление гораздо легче, чем оправдать репутацию идеала.
Oh, I shall enrapture Jack sometimes!	Ах, когда-нибудь я пленю Джека!
OCTAVIUS. [resuming the calm phase of despair, and beginning to enjoy his broken heart and delicate attitude without knowing it] I don't doubt that.	Октавиус (возвращаясь в стадию тихого отчаяния и начиная бессознательно испытывать удовольствие от мысли, что сердце его разбито и положение безнадежно). Я в этом не сомневаюсь.
You will enrapture him always.	Вы всегда будете пленять его.
And he-the fool!-thinks you would make him wretched.	А он - глупец! - думает, что вы его сделаете несчастным.
ANN.	Энн.
Yes: that's the difficulty, so far.	Да. Пока что в этом вся сложность.
OCTAVIUS. [heroically] Shall I tell him that you love him?	Октавиус (самоотверженно). Хотите, я скажу ему, что вы его любите?
ANN. [quickly] Oh no: he'd run away again.	Энн (поспешно). Ой, нет! Он сейчас же опять сбежит.
OCTAVIUS. [shocked] Ann: would you marry an unwilling man?	Октавиус (шокированный). Вы хотите выйти за человека замуж против его желания?
ANN.	Энн.
What a queer creature you are, Tavy!	Какой вы все-таки чудак, Тави!
There's no such thing as a willing man when you really go for him. [She laughs naughtily]. I'm shocking you, I suppose.	Если женщина твердо решила добиться мужчины, при чем тут его желание? (Шаловливо смеется.) Я вижу, вы шокированы.
But you know you are really getting a sort of satisfaction already in being out of danger yourself.	Но вы, по-моему, уже начинаете радоваться, что сами избегли опасности.
OCTAVIUS [startled] Satisfaction! [Reproachfully] You say that to me!	Октавиус (потрясенный). Радоваться! (С упреком.) И это вы мне говорите!
ANN.	Энн.
Well, if it were really agony, would you ask for more of it?	Но если бы в самом деле это было так тяжело для вас, разве вы стали бы искать новой пытки?
OCTAVIUS.	Октавиус.
Have I asked for more of it?	А разве я ищу?
ANN.	Энн.
You have offered to tell Jack that I love him.	Ведь вы же вызвались сказать Джеку, что я его люблю.
That's self-sacrifice, I suppose; but there must be some satisfaction in it.	Это, конечно, жертва, но, как видно, она дает вам некоторое удовлетворение.
Perhaps it's because you're a poet.	Может быть потому, что вы поэт?

You are like the bird that presses its breast against the sharp thorn to make itself sing.	Вы точно соловей, который прижимается к шипу розы, чтоб лучше петь.
OCTAVIUS.	Октавиус.
It's quite simple.	Все это гораздо проще.
I love you; and I want you to be happy.	Я люблю вас и хочу, чтоб вы были счастливы.
You don't love me; so I can't make you happy myself; but I can help another man to do it.	Вы меня не любите - значит, сам я не могу дать вам счастья; но я могу помочь вашему счастью с другим.
ANN.	Энн.
Yes: it seems quite simple.	Да, казалось бы, это просто.
But I doubt if we ever know why we do things.	Но когда мы что-нибудь делаем, мы едва ли знаем - почему.
The only really simple thing is to go straight for what you want and grab it.	В сущности, самое простое - это прямо подойти и схватить то, чего хочется.
I suppose I don't love you, Tavy; but sometimes I feel as if I should like to make a man of you somehow.	Я, должно быть, не люблю вас, Тави, но иногда у меня является желание как-нибудь сделать из вас мужчину.
You are very foolish about women.	Вы ничего не смыслите в женщинах.
OCTAVIUS. [almost coldly] I am content to be what I am in that respect.	Октавиус (почти холодно). Предпочитаю не меняться в этом отношении.
ANN.	Энн.
Then you must keep away from them, and only dream about them.	Тогда вам нужно держаться от них подальше и только мечтать о них.
I wouldn't marry you for worlds, Tavy.	Ни за что на свете я бы не согласилась быть вашей женой.
OCTAVIUS.	Октавиус.
I have no hope, Ann: I accept my ill luck.	Мне не на что надеяться, Энн, и я примирюсь со своей судьбой.
But I don't think you quite know how much it hurts.	Но вы, вероятно, не представляете себе, как это больно.
ANN.	Энн.
You are so softhearted!	У вас такое мягкое сердце!
It's queer that you should be so different from Violet.	Просто удивительно, до чего вы с Вайолет непохожи.
Violet's as hard as nails.	Вайолет тверда, как камень.
OCTAVIUS.	Октавиус.
Oh no.	Ах, нет!
I am sure Violet is thoroughly womanly at heart.	Я уверен, что в душе Вайолет настоящая женщина.
ANN. [with some impatience] Why do you say that?	Энн (нетерпеливо). Почему вы так говорите?

Is it unwomanly to be thoughtful and businesslike and sensible?	Разве если женщина рассудительна, трезва и практична - значит, она не настоящая женщина?
Do you want Violet to be an idiot-or something worse, like me?	Вы бы предпочли, чтоб Вайолет была дурочкой или чем-нибудь еще хуже, вроде меня?
OCTAVIUS.	Октавиус.
Something worse-like you!	Еще хуже... вроде вас?
What do you mean, Ann?	Что вы хотите сказать, Энн?
ANN.	Энн.
Oh well, I don't mean that, of course.	Ах господи, не ловите меня на слове.
But I have a great respect for Violet.	Но я очень уважаю Вайолет.
She gets her own way always.	Она всегда умеет поставить на своем.
OCTAVIUS. [sighing] So do you.	Октавиус (со вздохом). И вы тоже.
ANN.	Энн.
Yes; but somehow she gets it without coaxing-without having to make people sentimental about her.	Правда, но ей это как-то проще удается, не приходится никого обольщать.
OCTAVIUS. [with brotherly callousness] Nobody could get very sentimental about Violet, I think, pretty as she is.	Октавиус (с чисто братским равнодушием). Вайолет было бы трудно обольстить кого-нибудь. Хотя она хорошенькая.
ANN.	Энн.
Oh yes they could, if she made them.	Ничуть не трудно; стоит ей только захотеть.
OCTAVIUS.	Октавиус.
But surely no really nice woman would deliberately practise on men's instincts in that way.	Но какая же порядочная женщина станет сознательно играть на инстинктах мужчины?
ANN. [throwing up her hands] Oh Tavy, Tavy, Ricky Ticky Tavy, heaven help the woman who marries you!	Энн (воздевая руки к небу). О Тави, Тави! Рикки-Тикки-Тави! Да поможет бог женщине, которая станет вашей женой.
OCTAVIUS. [his passion reviving at the name] Oh why, why, why do you say that?	Октавиус (при звуке знакомого прозвища страсть его оживает). О зачем, зачем, зачем вы так говорите?
Don't torment me.	Не мучайте меня!
I don't understand.	Я вас не понимаю.
ANN.	Энн.
Suppose she were to tell fibs, and lay snares for men?	Вдруг это будет лгунья, кокетка, завлекающая мужчин?
OCTAVIUS.	Октавиус.
Do you think I could marry such a woman-I, who have known and loved you?	Неужели вы считаете меня способным жениться на такой женщине, после того что я знал и любил вас?
ANN.	Энн.

Hm!	Гм!..
Well, at all events, she wouldn't let you if she were wise.	Во всяком случае, имей эта женщина голову на плечах, она этого не допустит.
So that's settled.	Ну ладно.
And now I can't talk any more.	Сейчас мне некогда больше разговаривать.
Say you forgive me, and that the subject is closed.	Скажите, что вы меня простили, и вопрос будет исчерпан.
OCTAVIUS.	Октавиус.
I have nothing to forgive; and the subject is closed.	Мне не за что вас прощать, и вопрос уже исчерпан.
And if the wound is open, at least you shall never see it bleed.	А если не исчерпаны мои страдания, вы по крайней мере не увидите, как кровоточит рана.
ANN.	Энн.
Poetic to the last, Tavy.	Поэт верен себе.
Goodbye, dear. [She pats his check; has an impulse to kiss him and then another impulse of distaste which prevents her; finally runs away through the garden and into the villa].	Ну, Тави, милый, до свидания. (Треплет его по щеке; на мгновение ей захотелось его поцеловать, но тут же расхотелось; в конце концов она убегает в дом.)
Octavius again takes refuge at the table, bowing his head on his arms and sobbing softly.	Октавиус снова приютился за столом; он уронил голову на руки и всхлипывает.
Mrs Whitefield, who has been pottering round the Granada shops, and has a net full of little parcels in her hand, comes in through the gate and sees him.	В калитку входит миссис Уайтфилд, которая от нечего делать слонялась по гренадским магазинам; в руках у нее сумка, полная мелких свертков.
MRS WHITEFIELD. [running to him and lifting his head] What's the matter, Tavy?	Миссис Уайтфилд (увидев Октавиуса, бежит к нему и приподнимает его голову). Что с вами, Тави?
Are you ill?	У вас что-нибудь болит?
OCTAVIUS.	Октавиус.
No, nothing, nothing.	Нет, ничего, ничего.
MRS WHITEFIELD. [still holding his head, anxiously] But you're crying.	Миссис Уайтфилд (не выпуская его головы, с тревогой). Но вы плачете!
Is it about Violet's marriage?	Из-за Вайолет?
OCTAVIUS.	Октавиус.
No, no.	Нет, нет.
Who told you about Violet?	А откуда вы знаете про Вайолет?
MRS WHITEFIELD. [restoring the head to its owner] I met Roebuck and that awful old Irishman.	Миссис Уайтфилд (возвращая голову ее владельцу). Я встретила Роубэка с этим отвратительным старым ирландцем.
Are you sure you're not ill?	Так у вас, правда, ничего не болит?
What's the matter?	А отчего же вы плакали?

OCTAVIUS. [affectionately] It's nothing-only a man's broken heart.	Октавиус (с чувством). Ничего - просто одно мужское сердце разбилось.
Doesn't that sound ridiculous?	Смешно звучит, не правда ли?
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
But what is it all about?	Да в чем дело?
Has Ann been doing anything to you?	Энн вас чем-нибудь обидела?
OCTAVIUS.	Октавиус.
It's not Ann's fault.	Энн не виновата.
And don't think for a moment that I blame you.	И прошу вас, не думайте, что я хоть сколько-нибудь осуждаю вас.
MRS WHITEFIELD. [startled] For what?	Миссис Уайтфилд (изумленная). Меня? За что?
OCTAVIUS. [pressing her hand consolingly] For nothing.	Октавиус (примирительно пожимая ей руку). Ни за что.
I said I didn't blame you.	Я ведь сказал, что не осуждаю вас.
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
But I haven't done anything.	Но я ничего не сделала.
What's the matter?	О чем вы говорите?
OCTAVIUS. [smiling sadly] Can't you guess?	Октавиус (с грустной улыбкой). Вы не догадываетесь?
I daresay you are right to prefer Jack to me as a husband for Ann; but I love Ann; and it hurts rather. [He rises and moves away from her towards the middle of the lawn].	Разумеется, вы вправе считать, что Джек - лучший муж для Энн, чем я; но я люблю Энн, и мне это нелегко. (Встает и делает несколько шагов в сторону по направлению к середине лужайки.)
MRS WHITEFIELD. [following him hastily] Does Ann say that I want her to marry Jack?	Миссис Уайтфилд (торопливо догоняя его). Энн говорит, что я хочу выдать ее замуж за Джека?
OCTAVIUS.	Октавиус.
Yes: she has told me.	Да, она мне сейчас сказала.
MRS WHITEFIELD. [thoughtfully] Then I'm very sorry for you, Tavy.	Миссис Уайтфилд (задумчиво). Если так, то мне вас очень жаль, Тави.
It's only her way of saying SHE wants to marry Jack.	Это означает просто, что она сама хочет выйти замуж за Джека.
Little she cares what I say or what I want!	Очень она считается с тем, что я говорю и чего я хочу!
OCTAVIUS.	Октавиус.
But she would not say it unless she believed it.	Но она бы не говорила этого, если бы не думала.
Surely you don't suspect Ann of-of DECEIT!!	Не станете же вы подозревать Энн в... в обмане!
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
Well, never mind, Tavy.	Ну, хорошо, Тави, хорошо.

I don't know which is best for a young man: to know too little, like you, or too much, like Jack.	Сама не знаю, что лучше для молодого человека: знать слишком мало, как вы, или слишком много, как Джек.
Tanner returns.	Возвращается Тэннер.
TANNER.	Тэннер.
Well, I've disposed of old Malone.	Ну, от старого Мэлоуна я отделался.
I've introduced him to Mendoza, Limited; and left the two brigands together to talk it out.	Я познакомил его с Мендосой Лимитед и оставил бандитов вдвоем; пусть обсуждают свои дела.
Hullo, Tavy! anything wrong?	В чем дело, Тави? Случилось что-нибудь?
OCTAVIUS.	Октавиус.
I must go wash my face, I see. [To Mrs Whitefield] Tell him what you wish. [To Tanner] You may take it from me, Jack, that Ann approves of it.	Пожалуй, мне нужно пойти умыть лицо. (Миссис Уайтфилд.) Скажите ему о своем желании. (Тэннеру.) Джек, я хочу, чтобы ты услышал это от меня: Энн не возражает.
TANNER. [puzzled by his manner] Approves of what?	Тэннер (удивленный его тоном). Против чего не возражает?
OCTAVIUS.	Октавиус.
Of what Mrs Whitefield wishes. [He goes his way with sad dignity to the villa].	Против того, чего хочет миссис Уайтфилд. (С выражением благородной печали поднимается к вилле.)
TANNER. [to Mrs Whitefield] This is very mysterious.	Тэннер (к миссис Уайтфилд). Как таинственно!
What is it you wish?	Что же это такое, чего вы хотите?
It shall be done, whatever it is.	Заранее обещаю, что все будет исполнено.
MRS WHITEFIELD. [with snivelling gratitude] Thank you, Jack. [She sits down.	Миссис Уайтфилд (слезливо, с благодарностью). Спасибо вам, Джек. (Садится.)
Tanner brings the other chair from the table and sits close to her with his elbows on his knees, giving her his whole attention].	Тэннер придвигает другой стул, стоящий у садового стола, усаживается рядом с ней и, подперев руками подбородок, приготовляется слушать с полным вниманием.
I don't know why it is that other people's children are so nice to me, and that my own have so little consideration for me.	Не знаю, почему это чужие дети всегда так милы со мной, а мои относятся ко мне без всякого уважения?
It's no wonder I don't seem able to care for Ann and Rhoda as I do for you and Tavy and Violet.	Не удивительно, что мне трудно любить Энн и Роду так, как я люблю вас, или Тави, или Вайолет.
It's a very queer world.	Все теперь как-то странно на свете.
It used to be so straightforward and simple; and now nobody seems to think and feel as they ought.	Раньше все было просто и естественно, а теперь люди словно и думают и чувствуют не так, как надо.
Nothing has been right since that speech that Professor Tyndall made at Belfast.	С тех пор как профессор Тиндаль произнес свою речь в Белфасте[171], все пошло вкривь и вкось.
TANNER.	Тэннер.
Yes: life is more complicated than we used to think.	Да, жизнь сложнее, чем мы привыкли думать.

But what am I to do for you?	Но все-таки что я должен для вас сделать?
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
That's just what I want to tell you.	Вот я как раз об этом и хотела поговорить.
Of course you'll marry Ann whether I like it myself or not-	Конечно, вы все равно женитесь на Энн, независимо от моего желания...
TANNER. [starting] It seems to me that I shall presently be married to Ann whether I like it myself or not.	Тэннер (вскакивая). Кажется, меня сейчас женят на Энн, независимо от моего собственного желания!
MRS WHITEFIELD. [peacefully] Oh, very likely you wilname = "note" you know what she is when she has set her mind on anything. But don't put it on me: that's all I ask.	Миссис Уайтфилд (миролюбиво). Да, это очень возможно. Вы ведь ее знаете: уж если она заберет себе что-нибудь в голову... Но не сваливайте это на меня - вот все, о чем я прошу.
Tavy has just let out that she's been saying that I am making her marry you; and the poor boy is breaking his heart about it; for he is in love with her himself, though what he sees in her so wonderful, goodness knows: I don't.	Тави только что проговорился: она сказала ему, будто я заставляю ее выйти за вас замуж; бедный мальчик теперь убивается, потому что он сам в нее влюблен, хотя что он в ней нашел замечательного, одному богу известно.
It's no use telling Tavy that Ann puts things into people's heads by telling them that I want them when the thought of them never crossed my mind.	Бесполезно объяснять Тави, что Энн навязывает людям свои желания, уверяя их, что это я так хочу, - хоть я об этом и не помышляла.
It only sets Tavy against me.	Это только настраивает Тави против меня.
But you know better than that.	Но вы-то понимаете, в чем тут дело.
So if you marry her, don't put the blame on me.	Так что если вы на ней женитесь, не вините меня.
TANNER. [emphatically] I haven't the slightest intention of marrying her.	Тэннер (внушительно). У меня нет ни малейшего намерения жениться на ней.
MRS WHITEFIELD. [slyly] She'd suit you better than Tavy.	Миссис Уайтфилд (лукаво). А ведь вам она лучше подойдет, чем Тави.
She'd meet her match in you, Jack.	Вы ей как раз под пару, Джек.
I'd like to see her meet her match.	Хотелось бы мне посмотреть на нее рядом с мужчиной, который ей под пару.
TANNER.	Тэннер.
No man is a match for a woman, except with a poker and a pair of hobnailed boots.	Только тот мужчина под пару женщине, у которого кочерга в руках и сапоги подбиты железом.
Not always even then.	Да и то не всегда.
Anyhow, I can't take the poker to her.	А я бы на нее кочергой не замахнулся.
I should be a mere slave.	Я был бы жалким рабом.
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
No: she's afraid of you.	Неправда. Вас она боится.
At all events, you would tell her the truth about herself.	Во всяком случае, вы сумеете говорить ей правду в лицо.

She wouldn't be able to slip out of it as she does with me.	С вами она не вывернется, как со мной.
TANNER.	Тэннер.
Everybody would call me a brute if I told Ann the truth about herself in terms of her own moral code.	Если я стану говорить Энн правду в лицо, исходя из ее же морального кодекса, - всякий назовет меня скотиной.
To begin with, Ann says things that are not strictly true.	Начать хотя бы с того, что слова Энн не всегда соответствуют истине.
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
I'm glad somebody sees she is not an angel.	Как приятно, что хоть кто-то не считает ее ангелом!
TANNER.	Тэннер.
In short-to put it as a husband would put it when exasperated to the point of speaking out-she is a liar.	Короче говоря, - как сказал бы муж, если б его довели до того, что он бы решился рот раскрыть, -она лгунья.
And since she has plunged Tavy head over ears in love with her without any intention of marrying him, she is a coquette, according to the standard definition of a coquette as a woman who rouses passions she has no intention of gratifying.	А если она по уши влюбила в себя Тави без всякого намерения выйти за него замуж, значит она кокетка, - следуя традиционному определению кокетки как женщины, возбуждающей страсть, которую она не намерена удовлетворить.
And as she has now reduced you to the point of being willing to sacrifice me at the altar for the mere satisfaction of getting me to call her a liar to her face, I may conclude that she is a bully as well.	А раз она довела вас до такого состояния, что вы готовы принести меня в жертву ради одного лишь удовольствия слышать, как я в лицо назову ее лгуньей, я могу заключить, что она еще и тиран.
She can't bully men as she bullies women; so she habitually and unscrupulously uses her personal fascination to make men give her whatever she wants.	Мужчин она не может так открыто тиранить, как женщин; поэтому она без зазрения совести пускает в ход все свои чары, чтобы добиться того, что ей нужно.
That makes her almost something for which I know no polite name.	А уж это граничит с чем-то таким, чему я не подберу приличного названия.
MRS WHITEFIELD. [in mild expostulation] Well, you can't expect perfection, Jack.	Миссис Уайтфилд (с кроткой укоризной). От кого же можно требовать совершенства, Джек?
TANNER.	Тэннер.
I don't.	Я и не требую.
But what annoys me is that Ann does.	А вот Энн требует, и это меня возмущает.
I know perfectly well that all this about her being a liar and a bully and a coquette and so forth is a trumped-up moral indictment which might be brought against anybody.	Я отлично знаю, что лживость, кокетство, тиранство и тому подобное - все это такие ходячие обвинения, которые можно предъявить любому из нас.
We all lie; we all bully as much as we dare; we all bid for admiration without the least intention of earning it; we all get as much rent as we can out of our powers of fascination.	Все мы лжем, все мы по мере сил и возможности тираним своих близких, все мы ищем поклонения, не утруждая себя старанием заслужить его, все мы стараемся извлечь наибольшую выгоду из своих чар, если они у нас имеются.

If Ann would admit this I shouldn't quarrel with her.	Согласись Энн с этим, все было бы хорошо.
But she won't.	Но она никогда не согласится.
If she has children she'll take advantage of their telling lies to amuse herself by whacking them.	Если у нее будут дети, она не лишит себя удовольствия шлепать их за каждую сказанную ложь.
If another woman makes eyes at me, she'll refuse to know a coquette.	Если она заметит, что другая женщина строит мне глазки, она откажется водить знакомство с кокеткой.
She will do just what she likes herself whilst insisting on everybody else doing what the conventional code prescribes.	Она сама всегда будет поступать так, как ей хочется, а от всех прочих требовать, чтобы они поступали так, как предписывает условный кодекс.
In short, I can stand everything except her confounded hypocrisy.	Короче говоря, я могу простить ей все, кроме ее отвратительного лицемерия.
That's what beats me.	Это выше моих сил.
MRS WHITEFIELD. [carried away by the relief of hearing her own opinion so eloquently expressed] Oh, she is a hypocrite.	Миссис Уайтфилд (в упоении прислушиваясь к своему собственному мнению, изложенному столь красноречиво). Да, да, она именно лицемерка!
She is: she is. Isn't she?	Именно, именно!
TANNER.	Тэннер.
Then why do you want to marry me to her?	Зачем же вы хотите, чтоб я на ней женился?
MRS WHITEFIELD. [querulously] There now! put it on me, of course.	Миссис Уайтфилд (ворчливо). Ну вот, пожалуйста! Теперь я виновата!
I never thought of it until Tavy told me she said I did.	Да мне и в голову это не приходило, пока Тави не сказал мне с ее слов, будто я этого хочу.
But, you know, I'm very fond of Tavy: he's a sort of son to me; and I don't want him to be trampled on and made wretched.	Но вы же знаете, я очень люблю Тави, он для меня все равно что сын родной; и мне вовсе не хочется, чтоб его скрутили и сделали несчастным на всю жизнь.
TANNER.	Тэннер.
Whereas I don't matter, I suppose.	Тогда как я, по-видимому, в счет не иду.
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
Oh, you are different, somehow: you are able to take care of yourself.	О, вы - совсем другое дело. Вы сами можете постоять за себя.
You'd serve her out.	Вы еще ее проучите.
And anyhow, she must marry somebody.	И потом надо же ей за кого-нибудь выйти.
TANNER.	Тэннер.
Aha! there speaks the life instinct.	Ага! Вот он, жизненный инстинкт!
You detest her; but you feel that you must get her married.	Вы ее ненавидите, но вы чувствуете себя обязанной выдать ее замуж!
MRS WHITEFIELD. [rising, shocked] Do you mean that I detest my own daughter!	Миссис Уайтфилд (встает в возмущении). Что вы сказали? Я ненавижу родную дочь?

Surely you don't believe me to be so wicked and unnatural as that, merely because I see her faults.	Неужели вы считаете меня такой злой и бесчеловечной только потому, что я замечаю ее недостатки?
TANNER. [cynically] You love her, then?	Тэннер (цинично). Так, значит, вы ее любите?
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
Why, of course I do.	Что за вопрос! Конечно, люблю.
What queer things you say, Jack!	Какой вы странный, Джек.
We can't help loving our own blood relations.	Разве можно не любить свою плоть и кровь?
TANNER.	Тэннер.
Well, perhaps it saves unpleasantness to say so.	Да, может быть, такие рассуждения избавляют от лишних неприятностей.
But for my part, I suspect that the tables of consanguinity have a natural basis in a natural repugnance [he rises].	Но я лично подозреваю, что законы против кровосмесительства основаны на естественном чувстве отвращения. (Встает.)
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
You shouldn't say things like that, Jack.	Нехорошо так говорить, Джек.
I hope you won't tell Ann that I have been speaking to you.	Вы, надеюсь, не расскажете Энн про наш разговор?
I only wanted to set myself right with you and Tavy.	Мне просто хотелось оправдаться перед вами и Тави.
I couldn't sit mumchance and have everything put on me.	Не могу же я сидеть и молча смотреть, как на меня все сваливают.
TANNER. [politely] Quite so.	Тэннер (вежливо). Вы совершенно правы.
MRS WHITEFIELD. [dissatisfied] And now I've only made matters worse.	Миссис Уайтфилд (с огорчением). А вышло только хуже.
Tavy's angry with me because I don't worship Ann.	Тави на меня сердится за то, что я не преклоняюсь перед Энн.
And when it's been put into my head that Ann ought to marry you, what can I say except that it would serve her right?	А если мне вбили в голову, что Энн должна выйти замуж за вас, что же я могу сказать? Только одно: так ей и надо.
TANNER.	Тэннер.
Thank you.	Благодарю вас.
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
Now don't be silly and twist what I say into something I don't mean.	Ну вот, теперь вы будете перевертывать мои слова, чтобы вышло вовсе не то, что я хотела сказать.
I ought to have fair play-	Это нечестно и...
Ann comes from the villa, followed presently by Violet, who is dressed for driving.	Сверху, из виллы, спускается Энн, а за ней Вайолет, одетая по-дорожному.
ANN. [coming to her mother's right hand with threatening suavity] Well, mamma darling, you seem to be having a delightful chat with Jack.	Энн (подходит к матери и обращается к ней зловеще сладким голосом). Милая мамочка, как вы тут весело болтаете с Джеком.

We can hear you all over the place.	Вас по всему саду слышно.
MRS WHITEFIELD. [appalled] Have you overheard-	Миссис Уайтфилд (испуганно). Ты слышала...
TANNER.	Тэннер.
Never fear: Ann is only-well, we were discussing that habit of hers just now.	Не тревожьтесь. Энн просто... одним словом, мы ведь как раз говорили об этой ее привычке.
She hasn't heard a word.	Ничего она не слышала.
MRS WHITEFIELD. [stoutly] I don't care whether she has or not: I have a right to say what I please.	Миссис Уайтфилд (отважно). А мне совершенно безразлично, слышала она или нет. Я, кажется, имею право говорить, что хочу.
VIOLET. [arriving on the lawn and coming between Mrs Whitefield and Tanner] I've come to say goodbye.	Вайолет (спускаясь на лужайку и становясь между Тэннером и миссис Уайтфилд). Я пришла проститься с вами.
I'm off for my honeymoon.	Мой медовый месяц начался, и я уезжаю.
MRS WHITEFIELD. [crying] Oh don't say that, Violet.	Миссис Уайтфилд (плачет). Ах, не говори так, Вайолет!
And no wedding, no breakfast, no clothes, nor anything.	И ни свадьбы, ни обеда, ни новых платьев!
VIOLET. [petting her] It won't be for long.	Вайолет (лаская ее). Ничего, это мы все наверстаем.
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
Don't let him take you to America.	Только не позволяй ему увозить тебя в Америку.
Promise me that you won't.	Обещай мне, что не позволишь.
VIOLET. [very decidedly] I should think not, indeed.	Вайолет (твердо). Ну разумеется, об этом не может быть и речи.
Don't cry, dear: I'm only going to the hotel.	Не плачьте, дорогая миссис Уайтфилд, я ведь только переезжаю в отель.
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
But going in that dress, with your luggage, makes one realize-[she chokes, and then breaks out again] How I wish you were my daughter, Violet!	Но когда видишь тебя в дорожном костюме, с саквояжами, невольно думаешь... (Слезы мешают ей, она глотает их и продолжает.) Ах, почему ты не моя дочь!
VIOLET. [soothing her] There, there: so I am.	Вайолет (утешая ее). Ну, ну, я ведь почти ваша дочь.
Ann will be jealous.	Перестаньте, а то Энн приревнует.
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
Ann doesn't care a bit for me.	Энн меня ни капельки не любит.
ANN.	Энн.
Fie, mother!	Фи, мама!
Come, now: you mustn't cry any more: you know Violet doesn't like it [Mrs Whitefield dries her eyes, and subsides].	Довольно вам плакать. Вы же знаете, что Вайолет этого не переносит. Миссис Уайтфилд вытирает глаза и утихает.

VIOLET.	Вайолет.
Goodbye, Jack.	До свидания, Джек.
TANNER.	Тэннер.
Goodbye, Violet.	До свидания, Вайолет.
VIOLET.	Вайолет.
The sooner you get married too, the better.	Чем скорей и вы женитесь, тем лучше.
You will be much less misunderstood.	Меньше риска быть непонятым.
TANNER. [restively] I quite expect to get married in the course of the afternoon.	Тэннер (сердито). Я не удивлюсь, если еще сегодня окажусь женатым.
You all seem to have set your minds on it.	Вы все, кажется, сговорились.
VIOLET.	Вайолет.
You might do worse. [To Mrs Whitefield: putting her arm round her] Let me take you to the hotel with me: the drive will do you good.	Это для вас не так уж плохо. (К миссис Уайтфилд, обнимая ее.) Поедемте со мной, вам полезно будет прокатиться.
Come in and get a wrap. [She takes her towards the villa].	Только захватим вашу накидку. (Уводит ее к вилле.)
MRS WHITEFIELD. [as they go up through the garden] I don't know what I shall do when you are gone, with no one but Ann in the house; and she always occupied with the men!	Миссис Уайтфилд (проходя вместе с ней через цветник). Вот теперь ты уедешь, и я во всем доме останусь одна с Энн; а ведь она вечно занята мужчинами!
It's not to be expected that your husband will care to be bothered with an old woman like me.	Мужу твоему вряд ли захочется тратить время на скучную старуху.
Oh, you needn't tell me: politeness is all very well; but I know what people think-[She talks herself and Violet out of sight and hearing].	Не спорь, пожалуйста. Вежливость вежливостью, а что люди на самом деле думают, это я хорошо знаю... (Продолжает разговаривать с Вайолет, пока обе они не исчезают из виду.)
Ann, musing on Violet's opportune advice, approaches Tanner; examines him humorously for a moment from toe to top; and finally delivers her opinion.	Энн, оставшись наедине с Тэннером, смотрит на него и ждет. Тэннер делает нерешительное движение в сторону калитки, но какая-то магическая сила влечет его к Энн; он сломлен.
ANN.	Энн.
Violet is quite right.	Вайолет совершенно права.
You ought to get married.	Вам нужно жениться.
TANNER. [explosively] Ann: I will not marry you. Do you hear?	Тэннер (вскипев). Слушайте, Энн!
I won't, won't, won't, won't, WON'T marry you.	Я на вас не женюсь! Понятно? Не женюсь, не женюсь, не же-нюсь!
ANN. [placidly] Well, nobody axd you, sir she said, sir she said, sir she said.	Энн (безмятежно). А вас никто и не просит, не просит, не про-сит!
So that's settled.	Так что и говорить не о чем.
TANNER.	Тэннер.

Yes, nobody has asked me; but everybody treats the thing as settled.	Да, никто меня не просит, однако все держат себя так, словно это дело решенное.
It's in the air.	Это прямо в воздухе носится.
When we meet, the others go away on absurd pretexts to leave us alone together.	Как только мы встречаемся, все спешат уйти под разными дурацкими предлогами, чтобы оставить нас вдвоем.
Ramsden no longer scowls at me: his eye beams, as if he were already giving you away to me in church.	Рэмсден больше не глядит на меня волком: напротив, он так и сияет, словно уже чувствует себя посаженным отцом.
Tavy refers me to your mother and gives me his blessing.	Тави дает мне свое благословение и советует переговорить с вашей матерью.
Straker openly treats you as his future employer: it was he who first told me of it.	Стрэйкер явно смотрит на вас как на будущую хозяйку, - он-то первый и сказал мне.
ANN.	Энн.
Was that why you ran away?	И поэтому вы сбежали?
TANNER.	Тэннер.
Yes, only to be stopped by a lovesick brigand and run down like a truant schoolboy.	Да, но к чему это привело? Мне помешал влюбленный бандит, а потом меня настигли и вернули, точно школьника, удравшего с урока.
ANN.	Энн.
Well, if you don't want to be married, you needn't be [she turns away from him and sits down, much at her ease].	Что ж, если вам так не хочется жениться, не женитесь. (Отходит и садится в непринужденной позе.)
TANNER. [following her] Does any man want to be hanged?	Тэннер (следуя за ней). Разве осужденному хочется лезть в петлю?
Yet men let themselves be hanged without a struggle for life, though they could at least give the chaplain a black eye.	Однако он дает себя повесить, даже не пробуя бороться, хотя мог бы по крайней мере подбить глаз священнику.
We do the world's will, not our own.	Мы творим мировую волю, а не свою собственную.
I have a frightful feeling that I shall let myself be married because it is the world's will that you should have a husband.	Меня не покидает страшное предчувствие, что я дам себя женить лишь потому, что миру угодно, чтоб вы вышли замуж.
ANN.	Энн.
I daresay I shall, someday.	Я и выйду, рано или поздно.
TANNER.	Тэннер.
But why me-me of all men?	Но послушайте, почему же непременно за меня?
Marriage is to me apostasy, profanation of the sanctuary of my soul, violation of my manhood, sale of my birthright, shameful surrender, ignominious capitulation, acceptance of defeat.	Для меня женитьба - это вероотступничество, оскорбление внутренней святыни, насилие над мужским достоинством, отказ от первородства, позорная капитуляция, сдача без боя, признание своей слабости.

I shall decay like a thing that has served its purpose and is done with; I shall change from a man with a future to a man with a past; I shall see in the greasy eyes of all the other husbands their relief at the arrival of a new prisoner to share their ignominy.	Я засохну, как вещь, которая исполнила свое назначение и больше ни на что не нужна; из человека с будущим я превращусь в человека с прошлым; в сальных глазках всех других мужей мне будет мерещиться радость по поводу появления нового узника, обреченного разделить их жалкую судьбу.
The young men will scorn me as one who has sold out: to the young women I, who have always been an enigma and a possibility, shall be merely somebody else's property-and damaged goods at that: a secondhand man at best.	Молодые люди будут презирать меня как перебежчика; для молодых женщин, которые всегда видели во мне загадку и возможность, я стану просто чужой собственностью, да к тому же еще и подержанной.
ANN.	Энн.
Well, your wife can put on a cap and make herself ugly to keep you in countenance, like my grandmother.	Что ж, ради вашего душевного спокойствия жена может надеть чепец и изуродовать себя, как делали наши бабушки.
TANNER.	Тэннер.
So that she may make her triumph more insolent by publicly throwing away the bait the moment the trap snaps on the victim!	Чтобы еще циничнее торжествовать на глазах у всех, отбросив приманку в тот момент, когда захлопнулась западня!
ANN.	Энн.
After all, though, what difference would it make?	А какое в сущности это имеет значение?
Beauty is all very well at first sight; but who ever looks at it when it has been in the house three days?	Красота важна только при первом взгляде; стоит пробыть три дня с ней рядом, и ее перестаешь замечать.
I thought our pictures very lovely when papa bought them; but I haven't looked at them for years.	Мне всегда страшно нравились картины, которые покупал папа; но потом я годами не смотрела на них.
You never bother about my looks: you are too well used to me.	Что для вас моя наружность? Вы слишком привыкли к ней.
I might be the umbrella stand.	Вам все равно, что я, что подставка для зонтиков!
TANNER.	Тэннер.
You lie, you vampire: you lie.	Лжете, кровопийца! Лжете!
ANN.	Энн.
Flatterer.	Льстец!
Why are you trying to fascinate me, Jack, if you don't want to marry me?	Зачем вы стараетесь привлечь меня, Джек? Ведь вы же не хотите на мне жениться.
TANNER.	Тэннер.
The Life Force.	Сила Жизни!
I am in the grip of the Life Force.	Я во власти Силы Жизни!
ANN.	Энн.
I don't understand in the least: it sounds like the Life Guards.	Это еще что такое? Никогда не слыхала.

TANNER.	Тэннер.
Why don't you marry Tavy?	Почему вам не выйти за Тави?
He is willing.	Он сам этого хочет.
Can you not be satisfied unless your prey struggles?	Или вам непременно нужно, чтобы жертва отбивалась?
ANN. [turning to him as if to let him into a secret] Tavy will never marry.	Энн (потянувшись к нему, словно чтобы сказать что-то по секрету). Тави никогда не женится.
Haven't you noticed that that sort of man never marries?	Неужели вы не замечали, что такие мужчины никогда не женятся?
TANNER.	Тэннер.
What! a man who idolizes women! who sees nothing in nature but romantic scenery for love duets!	Как! Мужчина, который боготворит женщин, который в природе видит только романтическую декорацию для любовных дуэтов!
Tavy, the chivalrous, the faithful, the tenderhearted and true!	Тави, верный, преданный рыцарь с нежным сердцем!
Tavy never marry!	Тави никогда не женится?!
Why, he was born to be swept up by the first pair of blue eyes he meets in the street.	Да он же для того и родился, чтоб его покорила первая встреченная пара голубых глаз.
ANN.	Энн.
Yes, I know.	Да, да, я знаю.
All the same, Jack, men like that always live in comfortable bachelor lodgings with broken hearts, and are adored by their landladies, and never get married.	И все же такие мужчины обычно живут в комфортабельных холостяцких квартирах, тая рану в душе, служат предметом обожания своих хозяек и никогда не женятся.
Men like you always get married.	А вот такие, как вы, женятся обязательно.
TANNER. [Smiting his brow] How frightfully, horribly true!	Тэннер (ударяя себя кулаком по лбу). Какая жестокая, неумолимая истина!
It has been staring me in the face all my life; and I never saw it before.	Всю жизнь она была у меня перед носом, и я никогда ее не замечал.
ANN.	Энн.
Oh, it's the same with women.	Да ведь и с женщинами точно так же.
The poetic temperament's a very nice temperament, very amiable, very harmless and poetic, I daresay; but it's an old maid's temperament.	Душа поэта - очень нежная душа, мягкая, безобидная, - одним словом, поэтичная; но это душа старой девы.
TANNER.	Тэннер.
Barren.	Она бесплодна.
The Life Force passes it by.	Сила Жизни ее минует.
ANN.	Энн.
If that's what you mean by the Life Force, yes.	Да, если вы это понимаете под Силой Жизни.
TANNER.	Тэннер.

You don't care for Tavy?	Энн, вы не любите Тави?
ANN. [looking round carefully to make sure that Tavy is not within earshot] No.	Энн (оглядывается по сторонам, желая убедиться, что Тави нет поблизости). Нет.
TANNER.	Тэннер.
And you do care for me?	А меня вы любите?
ANN. [rising quietly and shaking her finger at him] Now Jack!	Энн (неторопливо встает и грозит ему пальцем). Но-но, Джек.
Behave yourself.	Не забывайтесь!
TANNER.	Тэннер.
Infamous, abandoned woman!	Негодная, бессовестная женщина!
Devil!	Дьявол!
ANN.	Энн.
Boa-constrictor!	Боа-констриктор!
Elephant!	Слон!
TANNER.	Тэннер.
Hypocrite!	Лицемерка!
ANN. [Softly] I must be, for my future husband's sake.	Энн (кротко). Поневоле - ради моего будущего супруга.
TANNER.	Тэннер.
For mine! [Correcting himself savagely] I mean for his.	Ради меня! (В ужасе спешит поправиться.) То есть ради него!
ANN.[ignoring the correction] Yes, for yours.	Энн (не обращая внимания на поправку). Да, ради вас.
You had better marry what you call a hypocrite, Jack.	Вам же лучше, Джек, если ваша жена будет, как вы говорите, лицемеркой.
Women who are not hypocrites go about in rational dress and are insulted and get into all sorts of hot water.	Нелицемерки ходят в шароварах, подвергаются оскорблениям - одним словом, сами лезут в огонь.
And then their husbands get dragged in too, and live in continual dread of fresh complications.	А потом они впутывают и мужей и заставляют их жить под вечным страхом новых неприятностей.
Wouldn't you prefer a wife you could depend on?	Разве не лучше иметь жену, на которую можно положиться?
TANNER.	Тэннер.
No, a thousand times no: hot water is the revolutionist's element.	Нет, нет, тысячу раз нет! Кипяток - стихия революционера.
You clean men as you clean milkpails, by scalding them.	Человек все равно что кирпич: обжигаясь, он становится твердым.
ANN.	Энн.
Cold water has its uses too.	Холодная вода тоже полезна.
It's healthy.	Для здоровья, например.

TANNER. [despairingly] Oh, you are witty: at the supreme moment the Life Force endows you with every quality.	Тэннер (в отчаянии). О, вы остроумны. В решительный момент Сила Жизни наделяет вас всеми достоинствами.
Well, I too can be a hypocrite.	Что ж, и я ведь могу лицемерить.
Your father's will appointed me your guardian, not your suitor.	Ваш отец назначил меня вашим опекуном, а не женихом.
I shall be faithful to my trust.	Я буду верен его воле.
ANN. [in low siren tones] He asked me who would I have as my guardian before he made that will.	Энн (сладким голосом сирены). Когда он писал это завещание, он спросил у меня, кого я хочу в опекуны.
I chose you!	Я выбрала вас.
TANNER.	Тэннер.
The will is yours then!	Так, значит, это завещание - ваша воля, а не его!
The trap was laid from the beginning.	Западня была поставлена с самого начала!
ANN. [concentrating all her magic] From the beginning-from our childhood-for both of us-by the Life Force.	Энн (собирая все свои чары). С самого начала... с детства... для нас обоих... Силой Жизни.
TANNER.	Тэннер.
I will not marry you.	Я на вас не женюсь.
I will not marry you.	Я на вас не женюсь.
ANN.	Энн.
Oh, you will, you will.	Женитесь, женитесь.
TANNER.	Тэннер.
I tell you, no, no, no.	Я вам говорю - нет, нет и нет.
ANN.	Энн.
I tell you, yes, yes, yes.	А я вам говорю - да, да и да.
TANNER. NO.	Тэннер. Нет!
ANN. [coaxing-imploring-almost exhausted] Yes.	Энн (вкрадчиво, умоляюще, почти обессилев). Да.
Before it is too late for repentance.	Еще не поздно раскаяться.
Yes.	Да!
TANNER. [struck by the echo from the past] When did all this happen to me before? Are we two dreaming?	Тэннер (пораженный неожиданно прозвучавшим отголоском прошлого). Это все уже было со мной однажды... Что это, сон?
ANN. [suddenly losing her courage, with an anguish that she does not conceal] No.	Энн (теряя вдруг всю свою смелость, в волнении, которое она не пытается скрыть). Нет.
We are awake; and you have said no: that is all.	Это явь. И вы сказали - нет. Вот и все.
TANNER. [brutally] Well?	Тэннер (грубо). Ну и что же?
ANN.	Энн.

Well, I made a mistake: you do not love me.	Ничего. Я ошиблась: вы меня не любите.
TANNER. [seizing her in his arms] It is false: I love you.	Тэннер (схватив ее в объятия). Неправда! Я люблю вас.
The Life Force enchants me: I have the whole world in my arms when I clasp you.	Сила Жизни овладела мной. Весь мир здесь, в моих объятиях, когда я обнимаю вас.
But I am fighting for my freedom, for my honor, for myself, one and indivisible.	Но я борюсь за свою свободу, за свою честь, за свое "я", единое и нераздельное.
ANN.	Энн.
Your happiness will be worth them all.	Счастье дороже всего этого.
TANNER.	Тэннер.
You would sell freedom and honor and self for happiness?	Вы отдали бы свое "я", и честь и свободу за счастье?
ANN.	Энн.
It will not be all happiness for me.	Меня ждет не только счастье.
Perhaps death.	Может быть, даже смерть.
TANNER. [groaning] Oh, that clutch holds and hurts.	Тэннер (со стоном). О, как томит и жжет это объятие!
What have you grasped in me?	Что это так сжалось во мне?
Is there a father's heart as well as a mother's?	Разве существует и отцовское сердце, не только материнское?
ANN.	Энн.
Take care, Jack: if anyone comes while we are like this, you will have to marry me.	Берегитесь, Джек. Если нас застанут в такой позе, вам придется жениться на мне.
TANNER.	Тэннер.
If we two stood now on the edge of a precipice, I would hold you tight and jump.	Если б мы стояли так на краю пропасти, я обнял бы вас еще крепче и прыгнул.
ANN. [panting, failing more and more under the strain] Jack: let me go.	Энн (задыхаясь, изнемогая все больше и больше). Джек, пустите меня.
I have dared so frightfully-it is lasting longer than I thought.	Я слишком далеко зашла - это тянется дольше, чем я думала.
Let me go: I can't bear it.	Пустите, я больше не могу.
TANNER.	Тэннер.
Nor I.	И я тоже.
Let it kill us.	Пусть это убьет нас.
ANN.	Энн.
Yes: I don't care.	Пусть. Мне все равно.
I am at the end of my forces.	У меня нет уже сил.
I don't care.	Мне все равно.
I think I am going to faint.	Я, кажется, сейчас упаду в обморок.

At this moment Violet and Octavius come from the villa with Mrs Whitefield, who is wrapped up for driving.	В эту минуту из виллы выходят Вайолет и Октавиус вместе с миссис Уайтфилд, укутанной для автомобильной поездки.
Simultaneously Malone and Ramsden, followed by Mendoza and Straker, come in through the little gate in the paling.	Одновременно в боковую калитку входят Мэлоун и Рэмсден, а за ними Стрэйкер и Мендоса.
Tanner shamefacedly releases Ann, who raises her hand giddily to her forehead.	Тэннер сконфуженно выпускает Энн, которая закрывает глаза и подносит руку ко лбу.
MALONE.	Мэлоун.
Take care.	Осторожно!
Something's the matter with the lady.	Молодой леди, видно, нехорошо.
RAMSDEN.	Рэмсден.
What does this mean?	Что это значит?
VIOLET. [running between Ann and Tanner] Are you ill?	Вайолет (подбегая к Энн). Ты больна?
ANN. [reeling, with a supreme effort] I have promised to marry Jack. [She swoons.	Энн (шатаясь, с невероятным усилием). Я обещала Джеку стать его женой. (Падает без чувств.)
Violet kneels by her and chafes her hand.	Вайолет становится на колени и растирает ей руки.
Tanner runs round to her other hand, and tries to lift her bead.	Тэннер, бросившийся к ней с другой стороны, пытается приподнять ее голову.
Octavius goes to Violet's assistance, but does not know what to do.	Октавиус хочет помочь Вайолет, но не знает как.
Mrs Whitefield hurries back into the villa.	Миссис Уайтфилд убегает обратно в дом.
Octavius, Malone and Ramsden run to Ann and crowd round her, stooping to assist.	Октавиус, Мэлоун и Рэмсден растерянно столпились вокруг Энн.
Straker coolly comes to Ann's feet, and Mendoza to her head, both upright and self-possessed].	Стрэйкер и Мендоса с полным спокойствием и невозмутимостью подходят и становятся один в ногах, другой в головах Энн.
STRAKER.	Стрэйкер.
Now then, ladies and gentlemen: she don't want a crowd round her: she wants air-all the air she can git.	А ну-ка, леди и джентльмены, посторонитесь! Нечего толпиться вокруг нее; ей нужен воздух -побольше воздуха.
If you please, gents- [Malone and Ramsden allow him to drive them gently past Ann and up the lawn towards the garden, where Octavius, who has already become conscious of his uselessness, joins them.	Позвольте, мистер... Мэлоун и Рэмсден дают оттеснить себя к ступеням, ведущим в цветник; к ним присоединяется Октавиус, убедившийся в своей бесполезности.
Straker, following them up, pauses for a moment to instruct Tanner].	Стрэйкер, прежде чем последовать за ними, останавливается, чтобы дать Тэннеру последние наставления.
Don't lift er ed, Mr Tanner: let it go flat so's the blood can run back into it.	Не поднимайте ей голову, мистер Тэннер; голова должна быть ниже ног, тогда кровь опять прильет к ней.

MENDOZA.	Мендоса.
He is right, Mr Tanner.	Он прав, Тэннер.
Trust to the air of the Sierra. [He withdraws delicately to the garden steps].	Положитесь на целительный воздух Сьерры. (Деликатно отходит в сторонку.)
TANNER. [rising] I yield to your superior knowledge of physiology, Henry. [He withdraws to the corner of the lawn; and Octavius immediately hurries down to him].	Тэннер (выпрямляется). Генри, я отдаю должное вашим познаниям в физиологии. (Отходит на край лужайки.) Октавиус тотчас же подбегает к нему.
TAVY. [aside to Tanner, grasping his hand] Jack: be very happy.	Октавиус (тихо Тэннеру, схватив его за руку). Желаю счастья, Джек.
TANNER. [aside to Tavy] I never asked her.	Тэннер (тихо Октавиусу). Я не делал ей предложения.
It is a trap for me. [He goes up the lawn towards the garden.	Это очередная ловушка. (Идет к цветнику.)
Octavius remains petrified].	Октавиус стоит ошеломленный.
MENDOZA. [intercepting Mrs Whitefield, who comes from the villa with a glass of brandy] What is this, madam [he takes it from her]?	Мендоса (перехватывает миссис Уайтфилд, которая идет из дома со стаканом бренди в руке). Что это, мэдэм? (Берет у нее стакан.)
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
A little brandy.	Немного бренди.
MENDOZA.	Мендоса.
The worst thing you could give her.	Это ей только повредит.
Allow me. [He swallows it]. Trust to the air of the Sierra, madam.	Разрешите. (Одним духом проглатывает все содержимое стакана.) Положитесь на воздух Сьерры, мэдэм.
For a moment the men all forget Ann and stare at Mendoza.	Все мужчины на минуту забывают об Энн и недоуменно глядят на Мендосу.
ANN. [in Violet's ear, clutching her round the neck] Violet, did Jack say anything when I fainted?	Энн (обхватив Вайолет за шею, на ухо ей). Вайолет! Когда я лишилась чувств, Джек что-нибудь сказал?
VIOLET.	Вайолет.
No.	Нет.
ANN.	Энн.
Ah! [with a sigh of intense relief she relapses].	А! (С глубоким вздохом облегчения снова откидывается назад.)
MRS WHITEFIELD.	Миссис Уайтфилд.
Oh, she's fainted again.	Ох, ей опять дурно!
They are about to rush back to her; but Mendoza stops them with a warning gesture.	Все готовы снова броситься к ней, но их удерживает предостерегающий жест Мендосы.
ANN. [supine] No I haven't.	Энн (не поднимая головы). Нет, нет.
I'm quite happy.	Мне хорошо.

TANNER. [suddenly walking determinedly to her, and snatching her hand from Violet to feel her pulse] Why, her pulse is positively bounding.	Тэннер (вдруг направляется к ней решительным шагом, вырывает ее руку у Вайолет и нащупывает пульс). Да ведь у вас пульс так и скачет.
Come, get up.	Ну-ка, вставайте.
What nonsense!	Что за глупости!
Up with you. [He gets her up summarily].	Вставайте сейчас же! (Поднимает ее на ноги.)
ANN.	Энн.
Yes: I feel strong enough now.	Да, силы уже вернулись ко мне.
But you very nearly killed me, Jack, for all that.	Но, право, Джек, вы меня чуть не убили.
MALONE.	Мэлоун.
A rough wooer, eh? They're the best sort, Miss Whitefield.	Ничего, мисс Уайтфилд, буйные поклонники -самые искренние.
I congratulate Mr Tanner; and I hope to meet you and him as frequent guests at the Abbey.	От души поздравляю мистера Тэннера и надеюсь, что вы оба будете частыми гостями в аббатстве.
ANN.	Энн.
Thank you. [She goes past Malone to Octavius] Ricky Ticky Tavy: congratulate me. [Aside to him] I want to make you cry for the last time.	Благодарю вас. (Подходит к Октавиусу.) Рикки-Тикки-Тави! Поздравьте же меня. (Тихо.) Я хочу, чтобы вы последний раз из-за меня поплакали.
TAVY. [steadfastly] No more tears.	Октавиус (твердо). Больше никаких слез.
I am happy in your happiness.	Я счастлив вашим счастьем.
And I believe in you in spite of everything.	И, несмотря ни на что, по-прежнему верю в вас.
RAMSDEN. [coming between Malone and Tanner] You are a happy man, Jack Tanner.	Рэмсден (становясь между Тэннером и Мэлоуном). Вы счастливейший человек, Джон Тэннер.
I envy you.	Я завидую вам.
MENDOZA. [advancing between Violet and Tanner] Sir: there are two tragedies in life. One is not to get your heart's desire. The other is to get it.	Мендоса (подвигаясь, чтобы стать между Тэннером и Вайолет). Сэр! Две трагедии возможны в человеческой жизни; одна - когда не исполняется заветное желание; другая - когда оно исполняется.
Mine and yours, sir.	Мой удел - первая, ваш - вторая.
TANNER.	Тэннер.
Mr Mendoza: I have no heart's desires.	Мистер Мендоса, у меня нет заветных желаний.
Ramsden: it is very easy for you to call me a happy man: you are only a spectator. I am one of the principals; and I know better.	Рэмсден, вам легко называть меня счастливейшим человеком: ведь вы только зритель, тогда как я -главное действующее лицо.
Ann: stop tempting Tavy, and come back to me.	Энн, перестаньте искушать Тави и идите сюда.
ANN. [complying] You are absurd, Jack. [She takes his proffered arm].	Энн (повинуясь). Вы невозможны, Джек. (Принимает подставленную ей руку.)
TANNER. [continuing] I solemnly say that I am not a happy man.	Тэннер. Заявляю во всеуслышание, что я вовсе не счастлив.

Ann looks happy; but she is only triumphant, successful, victorious.	Энн кажется счастливой, но на самом деле она просто горда своим торжеством, успехом и победой.
That is not happiness, but the price for which the strong sell their happiness.	Это не есть счастье, это лишь цена, за которую сильные продают свое счастье.
What we have both done this afternoon is to renounce tranquillity, above all renounce the romantic possibilities of an unknown future, for the cares of a household and a family.	Своим решением мы оба только что отказались от счастья, свободы, покоя; больше того - отказались от романтических возможностей неведомого будущего ради семейных и домашних забот.
I beg that no man may seize the occasion to get half drunk and utter imbecile speeches and coarse pleasantries at my expense.	Прошу, чтобы никто из вас не усмотрел в этом случая напиться и произносить дурацкие речи или отпускать непристойные шутки на мой счет.
We propose to furnish our own house according to our own taste; and I hereby give notice that the seven or eight travelling clocks, the four or five dressing cases, the salad bowls, the carvers and fish slices, the copy of Tennyson in extra morocco, and all the other articles you are preparing to heap upon us, will be instantly sold, and the proceeds devoted to circulating free copies of the Revolutionist's Handbook.	Свой дом мы намерены обставить по собственному вкусу; и я довожу до всеобщего сведения, что все семь или восемь дорожных будильников, четыре или пять несессеров, салатницы, соусники, лопаточки для рыбы, экземпляры "Ангела домашнего очага" Патмора в сафьяновом переплете и прочие предметы, которыми вы собираетесь нас завалить, будут немедленно проданы, а вырученные деньги использованы для бесплатного распространения "Карманного справочника революционера".
The wedding will take place three days after our return to England, by special license, at the office of the district superintendent registrar, in the presence of my solicitor and his clerk, who, like his clients, will be in ordinary walking dress.	Бракосочетание через три дня после нашего возвращения в Англию; в окружной магистратуре, свидетели - мой поверенный и его секретарь, форма одежды обыкновенная...
VIOLET, [with intense conviction] You are a brute, Jack.	Вайолет (с глубоким убеждением). Джек, вы дикарь.
ANN. [looking at him with fond pride and caressing his arm] Never mind her, dear.	Энн (любовно, с горделивым взглядом, поглаживая его руку). Ничего, ничего, дорогой.
Go on talking.	Продолжайте говорить.
TANNER.	Тэннер.
Talking!	Еоворить!
Universal laughter.	Общий смех.