Фаворит. Стрелец

– Пошли закончим с верстаком, что ли. А то у молодняка в одном месте зудит.

– Так на то и молодые, – не поддержал хозяина Миронов, тем не менее присоединяясь к нему.

– Поговори мне еще. Вот возьму и начну баловать твоего Аркашу. Взгромоздится он тебе на голову, а тогда я посмотрю, как ты запоешь.

Братья переглянулись и, как по команде осветившись улыбками, поспешили в мастерскую. Вообще всю снарягу нужно переносить в дом. Или сделать еще один комплект, конкретно под карабин. Пресс, имеющийся на цевье, все же походно-полевой вариант, незачем его насиловать.

Незадолго до заката все же угомонились. Так как времени оставалось совсем немного, Митя принялся за чистку оружия, как его учил Иван. Не кирпичным порошком, а маслицем. Под это дело они даже ершики из конского волоса изготовили. Правда, надо будет еще ершиком из металла озаботиться, чтобы можно было с освинцовыванием ствола бороться. Тоже проблема. Йолки.

Уже на вечерней зорьке Иван вывел из конюшни лошадь под седлом и выехал со двора. Имелся у него теперь живой транспорт. А то как же. Нужно же как-то добираться на свидания. Не дело Ирине бывать в его доме. Ну и ему в ее московский дворец ходу как-то нет. А вот загородная усадьба в Измайлово – самое то.

Было дело, Романовы как-то оказались не в чести у царя Василия. Тот пусть и обладал кротким нравом, но на боярина Алексея Михайловича взъелся не на шутку. Еще и в ссылку сослал. А чтобы неповадно было, в ряду других изъял и две подмосковные вотчины, Измайлово да Преображенское. Первое затем отошло в качестве приданого за дочерью.

В настоящее время там раскинулась богатая усадьба великой княгини Хованской. Двухэтажный особняк с фронтоном и колоннами, выдержанный в русско-греческом стиле. Том самом, который так по нраву пришелся Ивану и который он не взялся бы описать. Ну не встречал он раньше ничего подобного, и все тут.

В кобуре пистоль, с которым он никогда не расставался, отправляясь в подобные поездки. За плечами на ремне повис карабин. Ребячество чистой воды. Ведь не мальчик давно, а туда же. Не удержался. Решил блеснуть обновой перед полюбовницей.

Коль скоро Иван решил создать отряд штуцерников, то не помешает уже сейчас начать прорабатывать почву. А то и разом решить вопрос. Ирина как пить дать начнет со всем вниманием изучать новинку. Не удержится. Уж было.

Тем же булатом всерьез заинтересовалась. Хотел сладить ей что-то вроде стилета или кинжала, но она отмахнулась от такой глупости. А вот ножу очень даже обрадовалась. Потому как ему и в быту есть применение, и для защиты очень даже годится. Правда, дальше вот такого, личного интереса не пошло. Да оно и понятно. Баба она, может, и вздорная, но об интересах государства печется. А какая польза от булата государству? Баловство одно. Зато его идею с передачей секрета другим мастерам вполне одобрила. Мастера, кующие булат, повышают престиж царства.

Ирина и мастерскую посетила, уж больно ей было интересно, как там все устроено. Ну не могла она ее не заинтересовать. Шутка сказать, но на ровном месте Иван с отцом успели заработать столько, что ей пришлось вмешиваться, чтобы оградить своего любовника от поборов. Правда, парень так до конца и не сообразил, что ее больше интересовало, технология производства или знакомство с его отцом. Уж больно мило она с ним беседовала.

Так что новинкой великая княгиня заинтересуется. Пока же будет изучать и палить из нее, можно подбросить идею насчет штуцерников. А пострелять она не откажется. Между прочим, с мушкетом обращается вполне на уровне. И на охоте бывает регулярно. Вот так вот. Вроде и Петра с его реформами не было, и в то же время общество имеет серьезные такие отличия от допетровской России. Поэтому никаких сомнений – точность, легкость и убойность оружия Ирина оценит…

Ага. Вот так все бросила и тут же кинулась изучать новинку. Да еще и засыпала разного рода вопросами. И непременно на ночь глядя стрелять! Как бы не так. Наброситься-то она набросилась. Да только не на карабин, а на его владельца. Можно сказать, с порога взяла в оборот…

– Странный ты, Ваня, – пристроив голову с распущенными волосами на его плече, вздохнула Ирина.

Они лежали на широкой постели под легким шелковым балдахином. От постороннего взора или сквозняков он не спасет. Да и нет в том необходимости. Усадьба построена качественно, отопление продуманное, так что в доме тепло. О посторонних взглядах и говорить нечего. Зато очень даже может противостоять комарам. И в летнюю пору Иван вполне это оценил. Благо думать о них сейчас не приходилось.

– И чем же я странен? – кладя руку на ее голову и поглаживая темные волосы, поинтересовался он.

– Да многим, – задумчиво продолжила княгиня, глядя в какую-то только ей ведомую точку. – Вроде и восемнадцать годков.

– Девятнадцать, – поправил ее Иван.

– Очень большая разница, – все так же задумчиво фыркнула Ирина. – Вот гляжу я на тебя, молод, а как в тот первый вечер посмотрел… По сей день вспоминаю, и дрожь по телу. Ты тогда не на высокородную особу смотрел, не на бабу, что вдвое старше, а как на желанную женщину. Не ведут себя так молодые. Не упомню такого. А в постели… Уж сколько всего я повидала, а ты в особом ряду стоишь. Когда только успел понабраться. И вообще, ты ведешь себя со мной как-то по-хозяйски, что ли. Вот и голову оглаживаешь покровительственно так, словно маленькой, о которой хочешь позаботиться.

Иван машинально оторвал руку. Не хватало еще задеть чувство гордости этой особы. Что ни говори, а он от нее зависел. Так уж случилось.

– Куда? – тут же возмутилась она, требуя все вернуть как было. – Глупый. Мне ведь в радость. Ни с кем такого более не было. Только с мужем покойным, который и любил меня, и хозяином моим себя почитал. Остальные так… Старались угодить да боялись рассердить.

– Кхм, – крякнул Иван, словно желая напомнить о произошедшем только что.

– Это не в счет, – отмахнулась Ирина. – То я тебе указала, вот ты и поостерегся. Другие же все время следили за собой, опасаясь вызвать мое неудовольствие.

– Это не я странный, а ты, Ириша, – возразил Иван. – Сама стремишься обрести рядом друга, крепкое плечо, на которое можно опереться и рядом с ним почувствовать себя женщиной. А только такого нашла, так и не можешь взять в толк, как такое может быть. Вот и подумай, а нужно ли оно тебе?

– Нужно, – тут же встрепенувшись, приподнявшись на руках и глядя ему в глаза, поспешно ответила она. – Странно все. Непривычно. Неправдоподобно. Но это мне нужно. И богом заклинаю, Ванюша, коли что удумаешь, лучше поостерегись. Неволить тебя не буду, но и делить тебя с другими бабами не стану. Коли наскучу или жениться надумаешь, то так тому и быть. Но только не путайся, как кобель, а прямо скажи.

– Ух ты, какая грозная, – подбивая ей руки, роняя на себя и прижимая горячее тело, задорно оборвал он ее. – Я, может, и молод, но не тля какая. Пока ты со мной честна, я буду честен с тобой. И иного от меня не жди.

Ага. Вот сейчас все бросит и начнет ей верить. Нет, в том, что она оставит его в покое, если он соберется жениться, Иван не сомневался. В конце концов, на это ясно указывает то простое обстоятельство, что княгиня никогда не водила шашней с женатыми. Но если он решит сменить ее на какую другую полюбовницу, ему это аукнется. Вот в этом он совершенно не сомневался. Впрочем, по этому поводу особо не напрягался. Пока его все устраивает. А дальше будет видно.

– То есть хочешь заключить договор? – прижимаясь к нему всем телом, поинтересовалась Ирина.

– А что такого? Нормально получится. Предательство одного из нас полностью высвобождает другого.

– Даже не надейся, Ванюша. Плевать на ту славу, что вокруг меня вьется. Я первой не предам. Так и знай.

И тут же полезла с притязаниями, чтобы показать, насколько она серьезно настроена. Ну а он-то что. Да со всем удовольствием. Молодость она ведь не порок…

Завтракали на террасе. Так сказать, ловили последние погожие дни бабьего лета. В этом году оно оказалось затяжным. Впрочем, Ивана данное обстоятельство только радовало. Ну не любил он холода. Н-да. Как и жаркое лето. Московская погода его вполне устраивала. Или это так совпало, он-то тут всего второй год. В памяти же прежнего Ивана ассоциации сугубо положительные.

– Это еще что? – Иван даже завертел головой от неожиданности.

А и было отчего. Не каждый день услышишь орудийный грохот. А там подоспела и частая трескотня пищалей. По ощущениям не рядом, но и не далее пары верст.

– Коленька забавляется, – отмахнулась Ирина.

– Это цесаревич со своими потешными, – догадался Иван.

– Потешные. Вот же выдумал Дмитрий. Да какие они потешные, коль едят в три горла. Да пороху уж сожгли столько, что военный поход обеспечить по маковку можно. Еще и полный годовой кошт им да жалованье служилых полков нового строя. А там только солдат в месяц девяносто копеек получает, и в год выходит… – Ирина запнулась.

– Десять рублей восемьдесят копеек, – выдал Иван.

– Эка как у тебя споро-то, – удивилась Ирина, застыв с ножом и куском хлеба, на который мазала масло.

– Ну так. Могу по малости, – скромно улыбнулся Иван.

– Молодец, – одобрительно протянула она. – А теперь еще и прикинь все жалованье того потешного полка.

– Ну, для этого мне надо знать точное число солдат, сержантов, капралов, офицеров, нестроевых да месячное жалованье каждого из них.

– Х-ха. Надо же, клюнула на красивую мордашку и мужеский нрав, а угодила в разумника.

Говоря это, Ирина зарделась от удовольствия. Вот так сразу и не поймешь, за кого испытывает гордость, за себя или своего полюбовника. Нет, правда. У Ивана ведь за плечами прожитые годы, и в людях он, что ни говори, разбирается. А на этот вопрос с уверенностью ответить не мог.

– Годовое содержание такого полка вместе с котлом, мундиром, иным снабжением, учениями и жалованьем казне выливается в тридцать тысяч рублей. Каково?

– Ну, по мне так оно того стоит, – ответил Иван. – Хотя бы потому, что на выходе цесаревич обзаводится сподвижниками. Храни Господь царя-батюшку, но ить все мы не вечны.

– Вот и братец так же говорит, – вздохнула Ирина. – Да только где на это все средства сыскать. Хорошо тем же шведам, у которых серебряные рудники доход в казну немалый приносят. А у нас ничего. Кабы было свое серебро, все иначе стало бы.

– Да ерунда это все, – отмахнулся Иван. – Серебра этого на Руси сколь угодно много. Да толку-то от этого мало будет.

– Глупости говоришь.

– С чего бы это?

– Еще Иван Третий пытался изыскать серебро на Руси. Да сыскали лишь малость злата. Только на медальон для его дочери и хватило. Прадед наш, Иван Грозный, тоже искал, и все попусту. Вон и братец каждый год экспедиции шлет, в кои ученые мужи из академии входят, и все без толку.

– То, что они не там ищут, еще ни о чем не говорит, – убежденно возразил Иван. – Если так уж нужно, то я могу найти. Правда, не серебро, а золото, – вдруг подумав о своем, произнес Иван.

– Что, вот так возьмешь и найдешь? – откусывая кусок хлеба с маслом, политым малиновым вареньем, подначила Ирина.

– Вот так возьму и найду, – твердо ответил парень.

– Ты сейчас серьезно? – спешно проглотив кусок, спросила княгиня.

– Ну да. Мне тут один старичок-бродяжка повстречался. Я его подкормил малость, чарку налил, так он поведал мне, что нашел золото в Уральских горах.

– И нищим помер? – И верить хочется, и сомнения одолевают.

– Отчего нищим, спрашиваешь? Ну так попытался он то золото продать, да его тут же взяли в полон и пытать стали, где он золото сыскал. Он смолчал, а ночью сумел сбежать. Потом подумал, плюнул на свою находку, потому как от золота одни беды.

– Под пыткой не сказал, а тебе вот так взял и рассказал.

– Но я-то его не пытал. Крепкое же вино и благодарный слушатель кому хочешь язык развяжут.

– И ты то место сможешь сыскать?

– Смогу, отчего не суметь. Приметы он мне обсказал.

– А если сказки это?

– Вы экспедиции все одно отправляете?

– Да.

– Ну так поставь во главе одной из них меня.

– Ваня, тебе всего девятнадцать годков.

– А чтобы вашим академикам урона не было, определите ко мне какого студента посмышленее. Да в десяток бы мне набрать парней помоложе, чтобы годами своими не потрясали, как дурень писаной торбой.

– Вот гляжу я на тебя и… Ты что, действительно поверил тому старику?

– Я верю в то, что сыщу это золото.

– Ладно. Я поговорю с братцем.

Иван окинул Ирину внимательным взглядом. Н-да, как же крепко сидят в людях заблуждения. Вот она сейчас верит, что стоит найти месторождение золота, как тут же казна наполнится и разрешатся все проблемы. Ерунда это все. Путь в никуда. Нужно развивать производство. А серебро в казну притечет от тех же европейцев. Впрочем, его это все устраивает.

Идея возникла только что. Но кто сказал, что от этого она менее гениальна? Государю золотой прииск. Один. Остальные месторождения пусть сами ищут. А то от академии всего-то толку, что престиж государству. Вот пусть и займутся конкретным делом.

Ему же не помешает развеяться. И вообще. Этим летом вроде пронесло, войны не случилось. Что будет следующим, одному богу известно. Отправляться в поход в качестве бесправного стрельца Ивану совершенно не улыбалось. Коль скоро угодил на пожизненную службу, так надо устраиваться с удобством. Тем более при наличии такой покровительницы.

– Погоди, так это ты на полгода собрался? – вдруг всполошилась Ирина.

– Ну а как же иначе-то. Быстрее никак не получится, – пожал плечами Иван.

– А как же я?

– А как же интересы Русского царства? Ты ведь не просто приятная во всех отношениях женщина, но еще и сестра государя да родная тетка наследника престола. Тебе не пристало держаться в стороне от дел государственных.

– Сбежать решил, – поджав губы, с наигранной злостью констатировала княгиня.

– От тебя, пожалуй, сбежишь, – с явственным сомнением возразил Иван.

– Вот и помни об этом.

– Уж не сомневайся, не забуду.

– Кстати. Я заметила, ты на этот раз прихватил с собой мушкет. Никогда раньше таких не видела.

Ага! Все же заметила. Иван намеренно не привлекал ее внимание к карабину. Как и всем, кто создал нечто своими руками, ему хотелось, чтобы изделие приметили другие. Вчера его тщеславие было с лихвой вознаграждено друзьями-товарищами и младшим братом. Но… Похвалы много не бывает.

– Может, сначала закончим завтрак? – с наигранным равнодушием предложил Иван.

– Я уже, – совсем по-детски, отправив в рот последний кусок и запивая его чаем, тут же отозвалась Ирина.

– Ла-адно.

Иван поднялся со стула и, пройдя в гостиную, вернулся со своим карабином. Потом вручил его Ирине и с довольным видом стал наблюдать за тем, как она изучающе вертит оружие. Кстати, оно ничуть не выглядело громоздким даже в ее руках. Общая длина примерно сто десять сантиметров, ствол порядка шестидесяти, может, чуть больше. Тут вообще с метрической системой пока полный швах.

– Чья работа? – с явным удовольствием держа оружие, спросила Ирина.

– Моя, – не без гордости ответил Иван.

– Правда?

– Истинная.

– Сколько же в тебе талантов, Ванечка?

– Думаю, много, – ухмыльнулся парень.

– Вот и я так думаю. А для чего эта деревянная накладка сверху ствола?

– Карабин позволяет вести частую стрельбу, отчего ствол греется. И если ухватиться за него, то можно обжечься. А такое цевье позволяет браться без опаски.

– Цевье?

– Ну я так назвал эту накладку.

– Понятно. Вот только… Ты говоришь о частой стрельбе, а я не вижу магазинов[9] и зарядных камор. Только вот на кресале.