Фаворит. Стрелец

А вот дежурство не заладилось сразу. Едва только вышли на улицу, как тут же прибежал постреленок из кружала. Оказывается, там имело место самое настоящее пьяное побоище. Десятник, дядька Кузьма, тут же снарядил свой десяток в нужном направлении. Пришлось побегать, да еще и чавкая жирной грязью. Снег уже практически сошел, мороза нет, сплошная сырость и слякоть.

Когда прибежали в кружало, там уже все закончилось. В помещении полный кавардак. Даже пара скамей из массивной доски поломана. В смысле ножки, конечно. Потому как ты эту плаху поди еще сломай. Тут и бердышом не вдруг управишься. Ну а так – форменный погром.

Четверо стрельцов из разных десятков, отдыхавшие в кабаке, удерживали Архипа, скрутив ему руки. Около дюжины человек, охая и подвывая, искали себе место, где можно отдышаться после драки. Посредине небольшого зала у опрокинутого стола двое вздыхают над третьим, у которого из груди торчит нож.

Картина маслом, йолки! Причем чья работа с трупом, сомневаться не приходится. Во-первых, удерживают именно Архипа. Во-вторых, в груди убиенного видна рукоять отцовского ножа. Уж Иван-то его знал хорошо. Богатый нож, из хорошей стали. Еще тот, прежний Иван, завистливо поглядывал на этот клинок.

– Емеля, что тут у тебя стряслось? – строго поинтересовался десятник, подавая сигнал своим подчиненным и придерживая Ивана за плечо.

В конце концов на службе они, а не те четверо. Поэтому и дело надлежит брать в свои руки. Ну и нечего кому постороннему крутить их соратника, пусть и бывшего. Опять же сын его вполне себе в их десятке.

– Да чего стряслось, Кузьма Гордеевич. Сидел Архип, выпивал. Сначала с сынком, потом еще подходили люди. А как один остался, эти трое подсели. – Кивок в сторону двоих, склонившихся над трупом. – О чем говорили, не ведаю. Да только Архип как взвился, да по морде вон этого.

Иван посмотрел на указанного мужчину, признавая его. Как звали, не то что не помнил, просто не знал. Но зато видел его в лавке у того самого купца, которому сдавал клинки. Вот с товарищем его ни разу не встречался. Глянул повнимательнее на труп. Вот так вот! Йолки! Это же приказчик купца. Как же его? Точно, Андрей! Ох, что-то тут нечистое творится.

Нет, понятно, что кружало расположено близ Мясницких ворот и народ тут крутится самый разный. От обитателей близлежащих слобод до проезжего люда. А то как же, Мясницкая ведь ведет в Немецкую слободу, и на нее же выходит Владимирский тракт.

Вот только что тут делают торговые гости Москвы? Коль скоро обосновались в Гостином дворе, то тут им точно ловить нечего. Кабак можно и в Китай-городе сыскать, причем куда приличнее, чем этот, на окраине. Тут ведь дело-то какое. Если рогатки, что выставляются на основных перекрестках столицы, еще можно обойти, то караулы у запертых ворот никак не миновать. Это как бы в нарушение существующих правил. Местные, конечно, еще и не там пролезут. Но на то они и местные.

Так что же вы тут делаете, торговые люди? Да еще и к бате подсели. Плевать, что Иван не чувствует сыновней почтительности и любви. Однако за добро нужно платить добром, к тому же Иван уже видел в Архипе своего сподвижника, соратника и опору. А он своих не бросает. И вообще жуть какой собственник.

– Далее что было? – окинув взглядом человека, на которого указал кружальщик, спросил десятник.

– Ну а что дальше. Архип как врезал, этот на соседний стол отлетел да по сусалам Ремезову попал. Гнат долго разбираться не стал и тоже в морду. А там дружки этого подхватились и Архипу в морду, значит, ну и с Гнатом посчитались. А там завертелось, уж и не поймешь, кто кого по сусалам али еще куда. Ну я мальца и отправил в приказную избу. Прикинул, что как раз только выходить должны будете.

– Ясно. Кто ударил этого, видал?

– Так Архипа нож. Он им в костях ковырялся.

– Я тебя спросил, чей это нож? Ты видел, кто ударил?

– Нет. Не видал.

– Десятник, беззаконие хочешь учинить? Своего выгородить? – промокнув тряпицей разбитую губу, покачивая головой, произнес мужик, с которого вроде как началась драка.

– А ты не гоношись. Кто таков будешь?

– Кислицин Родион, старшина охранной ватаги новгородского купца Жилина.

При этом многозначительно взглянул, мол, вон оно как. Этот-то вроде и из ваших будет, но и нас задарма не сожрешь. К купцам в Москве со всем уважением. Не холят и лелеют, нет. Но и в обиду попусту не дадут. Царь о торговле радеет.

– И что, по-твоему, тут произошло?

– Мы специально сюда пришли. Купец случаем прознал, где кузнец живет, и отправил договориться насчет товара. Этот, – кивок на труп, – приказчиком у Игната Пантелеевича и за доверенного. Я и ватажник мой охраной к нему, чтобы кто не обидел. Нашли кузнеца здесь. Подсели чин чином, повели разговор. Андрей ему предложение сделал, начали торговаться. Ну, пока рядились, кузнец Андрюху по матушке, я ему предложил укоротить язык. Слово за слово, а дальше вы знаете. Дело, в общем-то, житейское, кабы этот Андрея ножичком не приласкал.

– Сам видал? – уточнил Кузьма Гордеевич.

– Сам, – подтвердил Родион.

– Врешь, собака! – взъярился Архип. – Драться дрался, но за нож не брался. Кузьма Гордеевич, Христом богом клянусь, как началась драка, я того ножа и не видел, – обращаясь уже к десятнику, убежденно произнес кузнец.

Дальнейший опрос особых результатов не дал. Все свидетели и участники описали одни и те же события с незначительными вариациями. А вот как Архип ударил приказчика ножом, кроме Родиона, не видел никто. Тот же стоял на своем твердо.

Посчитав, что первичные следственные действия выполнены, десятник увел с собой как обоих гостей столицы, так и задержанного Архипа. Ну разве что еще нескольким участникам событий велел поутру явиться в приказную избу. Пусть завтра этим делом уже занимается дьяк. Составит опросные листы да отправит бумаги вместе с задержанными на съезжую в Китай-городе.

О теле убиенного велел позаботиться кабатчику. Тому надлежало поутру доставить его в Гостиный двор, купцу Жилину. Оповестить его о случившемся и считать себя совершенно свободным. Дальше пусть купец сам разбирается.

– Дядька Кузьма, ты веришь в то, что батя мог вот так вот?

– Не дядька, а господин десятник, – без резкости, но все же твердо одернул парня старый вояка.

– Прости, господин десятник.

– Служба, сынок. Ты уж привыкай. При любых делах мы на службе. А что до батьки твоего… В прошлом походе в Крым, когда мы обратно улепетывали, наш полк зажали ногайцы. Ну и ворвались в ряды, думали, сейчас покуражатся. Да только зубы обломали. Стрельцы в рукопашной, если не побегут, страшная сила, сынок. Мы ить своими бердышами любого ворога в капусту порубаем. Так вот, в ту сечу твой батька чуть не дюжину ногайцев покрошил. Лют Архип в сече. Страшно лют.

– Так то в сече. А то в драке кабацкой, – не согласился Иван.

– Разница порой невелика. А тут он еще и в подпитии.

– Значит, по-твоему, батя мог?

– Он ли, нет ли, не ведаю. О том только этот охранник купчишки говорит. Но то, что мог, это правда.

Иван отстал от десятника и, обождав малость, пошел рядом с отцом. Тот был подавлен и уныло брел под караулом с повязанными за спиной руками. Пил? Да, пил. Но вот только пьяным он совсем не выглядит. Вопрос не в трезвости, а в том, что он все же отдает отчет в своих действиях. Глянул на сына:

– Вот такие дела, Ваня. Ты Марфе все обскажи. Да передай, чтобы не волновалась. Нет на мне крови того приказчика. Оговор все.

– Я понял, батя.

Угу. Оговор. Даже если и так, на дыбу Родиона не потащат. Это факт. И от своих показаний он также не откажется. Тоже факт. Почему? Да потому, что Иван вдруг четко осознал, что тут случилось. Архипа попросту спровоцировали, чтобы подвести под суд и крупный штраф. А как у того не окажется денег, то он отправится в кабалу. И купец заполучит кузнеца, владеющего секретом булата.

Вот только перебор вышел. Как предполагал Иван, гости должны были подрезать своего. Ну мало ли в чем он провинился перед купцом. А вышло так, что убили. Убийство же в Русском царстве каралось смертной казнью. Во всяком случае, насколько знал Иван.

Но есть еще загвоздка. Каким бы ты ни был умелым воином, одно дело – в драке незаметно сунуть нож и совсем иное – сделать это аккуратно, чтобы клиент выжил. Признаться, Иван плохо себе это представлял. Да вообще не представлял. Все же скорее всего он чего-то не понимает.

– Батя, ты духом не падай. Я что-нибудь придумаю. Обязательно.

– Ты мамку навестить не забудь, – не веря в возможности сына, велел Архип.

Ладно, не веришь, и не надо. Как, говорите, вас звать, сударыня? Ирина Васильевна? А фамилия случаем не Хованская? Он-то ее раньше не видел, но был убежден, что недавно успел познакомиться. Причем она ему малость задолжала. В тот-то вечер как-то не до анализа было. А вот потом…

Разговоров о развеселой великой княгине ходило много. По столице гуляли небылицы одна краше другой. Причем все по секрету, под страхом если не лишения живота, то батогов, а то и кнута, точно.

Если бы не ее слова о возможности обратиться к ней за помощью, Иван и не подумал бы этого делать. Ищите дурака злить сильных мира сего. Открой рот не по делу, так и языка лишиться можешь. И это если повезет. Ох не с официального приема она возвращалась с подругой или служанкой, когда их попытались прижать.

Отпроситься у десятника на пару-тройку часов не составило труда. Тот отнесся с пониманием и отпустил до полуночи, наказав к тому времени обязательно вернуться. Ну и от глупостей разных предостерег. Условились, мол, Иван животом занемог, и десятник его отпустил. Ну какой из него вояка при таких делах. Так что если Иван где засветится, это будет сугубо его геморрой. Впрочем, парня это полностью устраивало.

Заскочил сначала в родительский дом, сообщил матери о беде. Это дело такое, лучше уж знать. Конечно, не помешало бы поддержать ее, но недосуг. Потом к себе домой, оставил пищаль с припасами и саблю. Они будут только помехой. Подхватил свой пистоль. В наряд его таскать смысла нет, тяжесть лишняя. А случись надобность, так рядом десяток товарищей. Сейчас же эта дура вовсе даже не помешает.

Подумывал прикупить и второй пистоль, но по здравом размышлении отказался. Уж больно неудобный. Считай, мини-карабин. Ну его к ляду, такую радость. Нужно придумать что-нибудь поприличнее. Однако начать придется не с него, а с вещей куда более прозаичных, призванных повысить благосостояние. Ну и мастерскую нужно поставить да оборудовать надлежащим образом. Не на коленке же ваять огнестрел. Это не нож выковать в овраге. Пока же надо обходиться тем, что есть.

Добрался до известного пролома в стене. Не сказать, что им пользовались все кому не лень. Кирпич-то осыпался, но свободного прохода все одно нет. Нужно карабкаться на стену, прикладывая определенные усилия. Так что пусть тут и набита тропа, но пользуются этим маршрутом исключительно молодые, скорее даже подростки, и тати, которым ну никакой радости пересекаться с патрулями.

Вроде и не поздно, но улицы совершенно пустынны. Народ здесь вообще рано ложится спать. Только и того, что собаки облаивают. Когда проходил мимо дворца боярина Рыльского, к кованому забору подбежали три здоровенные псины. Да так гаркнули, что Иван с перепугу едва не всадил в них заряд свинца. Насилу успокоился, сообразив, что этим зверюгам никак не выбраться за ограду. Бог весть что за порода, но он впечатлился.

Обратил внимание, что во дворце князя Черкасского все окна ярко освещены. Обычная светская тусовка. Здесь она называется не «ассамблея» и не «бал», а «гулянье». Правда, смысл от этого ничуть не меняется. Все те же танцы и веселье, сопровождаемые горячительными напитками. Разве что напиваться в хлам – это моветон.

Кстати, случаются и европейские мотивы с их менуэтами и тому подобной белибердой. А то как же, тут ведь и иноземные гости бывают. Это в Европе никому нет никакого дела до гостей, их обычаев и культуры. Русские куда более терпимы и гостеприимны. Впрочем, есть и ярые подражатели европейскому стилю.

До знакомого дома дошел без происшествий. Даже ни с кем не повстречавшись. Правда, несколько раз едва не растянулся на грязной улице. Даже подумал о том, чтобы устроить в Москве уличное освещение. Нет, понятно, что сейчас это никакая казна не потянет. Но ведь можно озадачить домовладельцев вместе с хозяевами дворцов и усадеб. Как вариант. А он бы под это дело развернул производство газовых генераторов.

И Москва сразу же стала бы самым продвинутым городом. А то все эти русские князья да бояре только и знают, что складывать деньги в кубышку. Да и владельцы доходных домов недалеко ушли. А газовый генератор обойдется не так уж дорого, зато и в доме освещение, и по улицам можно ходить с куда меньшим риском переломать себе ноги.

Да и окупится в конце концов. Не быстро и не вдруг, но польза будет. А то как же. Отходы от работы этих генераторов – древесный уголь да деготь. Если, конечно, пользовать березовые дрова и желательно с корой. Можно и сосновые дровишки, но тогда уж только смола, потому как уголь из сосны совсем поганый. Ну или какие твердые породы. Тут только уголек получится. Нет, береза самый оптимальный вариант.

А вот и нужный дом. Постучал висящим у калитки молотком. Как ни странно, очень скоро ему ответил привратник. Не успел еще лечь? Да мало ли. Оно ведь и впрямь не так поздно. Скорее уж рано. Всего-то девять часов вечера. Впрочем, все в этом мире относительно, тем более при отсутствии электричества и телевидения.

– Кто там? – раздался старческий голос.

– Я к Христофору Аркадьевичу, – ответил Иван.

– Как доложить?

– Карпов Иван, стрелец Дмитриевского полка.

– Жди, – последовал короткий приказ.

Впрочем, ждать пришлось совсем недолго. Не прошло и пары минут, как громыхнул засов и дверь гостеприимно распахнулась. И впрямь старик. Стоит эдакий боровичок, в руках стеклянный фонарь с горящей свечой. Кстати, дороговатое удовольствие. Если фонарь со слюдой стоил шесть копеек, то вот такой, с прозрачным стеклом, целых пятьдесят. Стекло – товар заморский, тут его варить не умели. Или не хотели.

Вообще ситуация непонятная. Академия наук есть, а производство на уровне прошлого века. Нет, какие-то мануфактуры имеются. Но этого явно недостаточно для обеспечения даже внутреннего рынка. Оттого даже текстиль весьма дорог. Причем настолько, что многие по сию пору предпочитают обходиться домотканым полотном. Ну и цены на промышленные товары традиционно высоки.

Да что там. В стране даже нет оружейных заводов или хотя бы мануфактур. Единственное производство оружия имеется в Туле. Но ни о каком централизованном выпуске там и речи нет. Каждый мастер сам себе хозяин и делает ровно столько, сколько считает нужным для собственного благосостояния. А это хорошо как пара ружей в месяц. Холодное оружие и доспехи традиционно куют в московской Бронной слободе, ну и где кому придется.

Вот медики те да, очень даже преуспевают. Мало того, есть царский указ, запрещающий врачам выезжать за границу и заводить там практику без пятилетней отработки в Русском царстве. И результаты заметны. Смертность, в особенности детская, значительно уменьшилась, численность населения неуклонно растет.

Пока размышлял об этом, прошли знакомым двором и дальше в дом. В прихожей останавливаться не стали. Слуга повел вглубь. Правда, не на второй этаж. Ага, вот и просторная комната, заставленная книжными шкафами, у окна большой рабочий стол, заваленный свитками, стопками бумаги и раскрытыми книгами. На углу стоит канделябр на три свечи. Наверняка рабочий кабинет.

Сам хозяин восседает за столом, водрузив на нос очки. Это да, если работать вечерами с таким освещением, зрение посадишь на раз. И чего не догадаются использовать стеклянные плафоны? Оно куда ярче получится. Достаточно взглянуть на фонарь в руках старика, чтобы сделать соответствующие выводы.

– Здравствуй, дружок, – поздоровался с Иваном хозяин дома.

– Здравствуй, Христофор Аркадьевич.

– Решил не затягивать с обещанной тебе помощью? – с легким неодобрением поинтересовался Рощин.

– Так уж вышло, – не стал лукавить парень.

Да и не до того как-то. Тут время дорого. По своему прошлому опыту он прекрасно знал, что практически любую проблему гораздо проще решить по-горячему.

– Излагай.

– Отца моего с час назад на убийстве прихватили.

– Та-ак.

– Но только он не убивал, – тут же поспешил заверить Иван. – Тут просто дело такое. По-моему, на него специально напраслину возвели. Хотя я в толк не возьму, какая им от этого может быть польза.

– Давай-ка ты сейчас все подробно изложишь, чтобы мне было с чем идти к Ирине Васильевне, – враз стал серьезным Рощин.

Ну а что тут поделаешь. Начал рассказывать со всей обстоятельностью, стараясь ничего не упустить. Правда, о своей роли в получении булата скромно умолчал. Мол, снизошло на отца озарение, и он открыл секрет благородной стали. О том они и с отцом договорились, пока выпивали в кружале. Оно и впрямь проще так.

– Та-ак. Твоя правда, в простое совпадение верится с трудом. Но чтобы ради этого на смертоубийство идти… Хотя если человек жаден до богатства, еще и не на такое сподобится. Правда, на что они рассчитывали, я не знаю. Однако я не законник, может, есть какие тонкости. Значит, так. Я немедленно донесу эту весть до известной особы. Что твой батюшка окажется на свободе, обещать не буду. Но можешь не сомневаться, следствие будет честным, а суд справедливым. Уж это-то от имени Ирины Васильевны я могу обещать непременно.

– Спасибо, Христофор Аркадьевич, – искренне поблагодарил Иван.

– Да мне-то не за что. А вот я твой должник не меньше Ирины Васильевны. И ты помни об этом.

– Вам-то я когда успел удружить?

– А вот когда вступился за двух женщин в темном переулке, тогда и удружил. Даша – дочка моя. Тем вечером она сопровождала Ирину Васильевну, и на обратном пути на них напали. Если бы не ты, убийца непременно вернулся бы и добил ее.

– Ясно.

– Ну иди. Мне еще нужно поспеть донести весть.

Прежде чем возвратиться к десятку и продолжить нести службу, навестил отца в узилище. Как мог обнадежил, чтобы он духом не падал. Хм. А он и не падал. Сидит себе совершенно спокойный и в ус не дует. Ну не считает себя повинным, и все тут. Н-да. Святая простота.

Наряд прошел без происшествий и ничем примечательным не отличался. Ну если не считать того, что десятника дернули в приказную избу, чтобы снять показания. По возвращении Кузьма Гордеевич рассказал, что там уже вовсю разбирается дьяк со съезжей. Архипа же после обеда собираются увозить в Китай-город. Выходит, великая княгиня начала действовать. Откуда же еще может быть такая прыть?

После дежурства направился к матери и попытался ее успокоить. Марфа неустанно лила слезы, не веря, что все может разрешиться добром. Оно бы остаться с ней. Но… Не умеет Иван утешать. А выслушивать все эти стенания…

Нет, дело вовсе не в том, что он не воспринимает Марфу как мать. За добро он привык платить добром. К тому же эта семья стала Ивану близкой. И ответственность за нее он на себя принял вполне серьезно. Но он и впрямь не знал, как помочь женщине, а от ее причитаний чувство беспомощности и вины только усугублялись.

Оказавшись дома, сбросил с себя сбрую и завалился спать. Только того и сделал, что растопил печь, чтобы не околеть. Если бы не холод собачий, даже не стал бы возиться. И дежурство измотало, да еще и из-за Архипа перенервничал.

Однако со сном как-то не заладилось. Иван даже не смог понять, сколько времени успел поспать, когда его разбудил лай дворового пса. Да и немудрено, без часов-то. Кстати, не мешало бы озаботиться. Прежний-то Иван умел определять время по звездам и солнцу, и нынешний вполне себе этими знаниями обладал. Но работало это только в ясную погоду и уж точно не в стенах дома.

Впрочем, польза от нынешних часов сомнительная. Даже на башенных есть лишь часовая стрелка при относительной точности. И карманные вовсе не стали исключением. Но с другой стороны, возможность установить хотя бы приблизительное время куда лучше отсутствия таковой. Только стоят эти хронометры немерено. Нет, ну его, такое сомнительное удовольствие.

С другой стороны, отчего бы не сделать это дополнительной статьей дохода. Тем более что он может создать часы не только с минутной, но и с секундной стрелкой. В принципе может. Дело в том, что опыт создания деревянного часового механизма у Ивана имелся. Еще по прошлой жизни в двадцать первом веке. Но, во-первых, он сейчас точно не вспомнит все размеры шестерней и количество зубьев на них. Хотя и помнит схему механизма.

Во-вторых, он проделывал это еще в своей домашней мастерской. То есть той, где у него имелся не допотопный, а самый современный инструмент. Имелся и хороший мини-токарный станок. А значит, и точность выделки деталей была куда как выше.

Ну и в-третьих. Понятно, что если он что-то сделал своими руками, то забыть это сложно. Но часовой механизм слишком требователен к точности, а потому придется изрядно потратить времени, чтобы все детально вспомнить. И с первой попытки ничегошеньки не получится…

О чем только не подумаешь, пока тянешься к пистолю и взводишь курок. После случившегося с Архипом Иван ничего хорошего не ждал. Кто знает, на что еще пойдет новгородский купец, чтобы заполучить обладателя секрета булата. Мало ли какими путями прознал про сына кузнеца. Те же друзья могли где прихвастнуть, а там пошла гулять сплетня. Да и предположение, что парень также владеет секретом, само просится на ум.

И коль скоро Жилин пошел на смертоубийство, очень даже может пойти и на похищение стрельца. А в причастности купца к этой заварухе Иван не сомневался.