Настоящее - Прошлое - ... (СИ)

Они виновато смотрели на меня.

- А ведь правда, что это мы. Главное, чтобы ничего серьезного, а там разберемся, как моего любимого Шурупчика развеселить.

На том и порешили.

Тома с Федей еще немного времени провели рядом со мной и удалились, оставив меня на растерзание врачам.

Утро следующего дня у меня началось с мучительной головной боли, не вовремя начавшихся месячных и большого количества разнообразнейших анализов.

У меня брали кровь из пальца и вены, мочу, кал, мазки. Проверяли реакцию организма на различные аллергены. Засыпали бесконечными вопросами, но так и не смогли избавить меня от головной боли. К тому же я еще пару раз упала в обморок и кровотечение из носа вновь еле остановили.

Спустя неделю моя палата стала похожей на мою комнату. Практически все мои любимые вещи стали неотъемлемой частью интерьера. Ноутбук, десяток дисков с любимейшими комедиями и мелодрамами, плющевые игрушки, любимая чашка, косметичка и еще много различных мелочей. Все это наполняло палату по мере того, как врачи, разводя руками, не знали что со мной, соответственно моя выписка переносилась на неопределенное время.

Доктора не знали чем мне помочь, а мне с каждым днем, вопреки ожиданиям, становилось заметно хуже.

Я чувствовала, как силы покидают меня. Голова практически не прекращала болеть, порой мне даже казалось, что это нормально. Я стабильно теряла вес, хотя питалась достаточно хорошо. У меня болели все внутренности, и я это отчетливо чувствовала. Сердце не покидала тахикардия, но я старательно изображала из себя сильную женщину.

- Федь, иди на работу. От того, что ты здесь будешь сидеть днем и ночью, мне легче точно не станет. А вот если наш бизнес накроется большим медным тазом, будет прискорбно. – На самом деле мне хотелось видеть Федора каждую минуту, но я не могла так эгоистично поступить. – Возле меня всегда находится много докторов, да и Тамара тоже практически поселилась у меня, так что не волнуйся и ни о чем не переживай.

- Да что мне все эти доктора! Они до сих пор не определили, что с тобой происходит. Толку от того, что они находятся рядом с тобой? Они ведь и помочь не смогут, если вдруг… – он замялся. – Если вдруг тебе что-то понадобится. Мне спокойнее рядом с тобой.

- А мне нет, когда я вижу, как из-за меня ты гробишь свою жизнь. Мне невыносимо видеть эту жалость и страх в твоих глазах. Я не хочу привязывать тебя к своей кровати, хватит уже того, что я к ней прикована. Поверь, достаточно будет просто навестить меня несколько раз в день, а не сидеть у меня днями напролет.

Федя прилег рядом и, положив голову мне на грудь, обнял, на сколько это было возможно.

- Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю.

Я ничего не ответила, лениво перебирая непослушные волосы мужа.

* * * * *

Неделя, которую я изначально рассчитывала провести в больничной палате, переросла сначала в месяц, потом в два, а потом и в полгода. Полгода я путешествовала от врача к врачу, но чем дольше это продолжалось, тем безнадежнее я себя чувствовала.

Диагнозы, поставленные мне с появлением очередного симптома, молниеносно сменялись один на другой. Так, за полгода мне приписывали – рак крови, геппатит «С», рассеянный склероз, полиомиелит, волчанку, СПИД естественно, куда ж без него и еще десяток непонятных и неизвестных мне болезней.

Я чувствовала себя подопытным кроликом. Меня пичкали всеми возможными и невозможными препаратами, включая лабораторные разработки. Все руки были в гематомах от бесконечных уколов. На попу я давным-давно, боялась садиться из-за мучительной боли от уколов. Казалось, был исколот каждый сантиметр моего измученного тела. А многочисленные капельницы ставили при помощи катетера, ведь в в вену попасть было уже не возможно. Мои густые черные волосы посыпались и были сострижены под корень. Я превратилась в скелет. Картинка, которую я видела иногда в зеркале, невольно напоминало лицо мамы, которое я когда-то видела в морге. От былой меня, ничего не осталось.

Врачи старательно пытались разобраться в интереснейшем и загадочном, по их мнению, случае. Моя болезнь стала для них делом принципа. Вылечить – означало вырасти в собственных глазах, получить кучу наград и признание коллег, сумея спасти безнадежного пациента с неведанным заболеванием.

Докторам безумно хотелось меня вылечить, вот только мне жить уже не хотелось.

- Александра Валентиновна, вы что это надумали?

В дверном проеме моей палаты стоял возмущенный лечащий врач Павел Олегович.

- Ничего особенного, просто собираюсь домой.

Я еле-еле стояла на своих двоих. Мне было больно и тяжело, но я решила – лучше умереть в родных стенах, чем в больничной палате.

- Домой?

Доктор не просто был возмущен, он был в шоке.

- Мне все надоело. Я больше не хочу никаких уколов, таблеток, капельниц, облучения и всего прочего. Я хочу спокойно дожить отведенный мне срок, каким бы коротким он ни был.

- Какой срок? Вы в своем уме? Александра, немедленно ложитесь в койку! – врач решительно подошел и старательно попытался меня уложить. – Вам всего тридцать, а вы уже умирать собрались?! Не бывать этому! Мы обязательно вас вылечим.

Не без усилий подняв голову к доктору, я впервые за несколько месяцев улыбнулась:

- Павел Олегович, вот вы такой взрослый, а в сказки верите. Возможно, вы и вылечили бы меня, если бы знали что лечить. У меня нет ни малейшего желания дальше исполнять роль вашего подопытного кролика. Я больше не хочу вдыхать запах больницы и лицезреть белые стены. Я хочу домой. Там, по крайней мере, я буду рядом с родным мужем, в родных стенах, вдыхать родные запахи. Может, я проживу еще не один год, а может и меньше дня, но я хочу быть дома, понимаете?!

Доктор повержено опустил глаза:

- Я не стану вас удерживать силой. Поступайте так, как считаете нужным. Только позвольте вас ежедневно навещать.

- Договорились. Вот только если муж не будет против визитов такого симпатичного мужчины.

Это было, по меньшей мере, глупо, но мне почему-то захотелось пококетничать, может быть последний раз в своей не долгой жизни. И я была несказанно благодарна Павлу Олеговичу, который поддержал мой порыв, не обращая внимания на внешне ущербную женщину.

- Думаю, он будет против, ведь такая женщина, находка для любого мужчины. Но мы его убедим. Я буду приходить только тогда, когда он будет дома.

- Боюсь в таком случае, вы будете навещать меня не более одного раза в месяц.

- Это почему?

Мне было тяжело стоять, и я присела на ставшую родной койку, склонив голову вниз:

- Федя в последнее время даже у меня редко бывает, он весь в работе… в командировках… В общем, дома он бывает не часто, так что вам придется посещать меня без свидетелей, если конечно не боитесь.

- Страшновато, конечно, но я думаю, мы с вашим мужем найдем общий язык и не станем прибегать к насилию.

Я рассмеялась. То-ли доктор действительно не понял, какой страх я имею ввиду, то-ли решил вновь сделать мне приятно.

- Спасибо.

- Всегда пожалуйста. А за что?

- За то, что не испугаетесь остаться наедине с такой «красоткой» как я.

- Александра Валентиновна, немедленно прекратите. Вы достойны внимания любого мужчины. Вы очень красивы.

Я была признательна ему за эти слова, но их все же не стоило говорить. С моих глаз покатились слезы. Я давно не плакала, как и не смеялась. Слезы давно высохли, как и тело. Но вот сегодня, этот очаровательный доктор заставил меня и посмеяться, и всплакнуть.

- Извините, если я что-то не так сказал и невольно обидел.

Доктор присел рядом и слегка приобнял меня.

- Вам не за что извиняться. А мне стоит вас наоборот поблагодарить. Вы смогли заставить меня почувствовать себя вновь живым человеком, со всеми эмоциями. Спасибо.

- В таком случае всегда – пожалуйста. – Голос Павла Олеговича стал увереннее. – А позвольте мне доставить вас домой, заодно и узнаю путь.

- Предложение заманчивое, но я уже вызвала такси. Мой домашний адрес указан на всех больничных бланках и картах, так что при желании вы меня точно найдете. Все вещи, которые я не смогу сейчас увезти с собой, завтра заберет моя подруга Тома, или супруг, если он в городе. Благодарю вас за все, но мне пора.

- Хорошо. Тогда позвольте вас проводить.

Показывать гордость в моем положении глупо, поэтому я приняла предложение и спустя несколько минут уже сидела в иномарке с шашечками.

- Счастливой дороги.

- Спасибо.

Хотя дорога не заняла более десяти минут, мне показалось, что я еду целую вечность.

Выйдя из автомобиля, я еле дошла до квартиры, а переступив порог, сразу же направилась в спальню.

Рухнув на кровать, и оглянувшись по сторонам, на меня накатили слезы. Я взывала то к Богу, то к Дьяволу, задаваясь одним и тем же вопросом – За что мне все это?

Я с детства не переносила боль. Боялась стоматологов, как огня, да и посещала заведения медицинского характера только в крайней степени – прохождение планового медосмотра, было самым большим моим подвигом в этой области до последнего времени.

Гинекология – это другое. У меня ничего не болело, врачи просто пытались понять – Почему я не могу выносить ребенка? Я сдавала безболезненные анализы и принимала некоторые препараты, которые не влекли за собой никаких последствий. А сейчас?

Я сама себе напоминаю засушенного кузнечика переболевшего тифом.

Эта мысль заставила меня улыбнуться. Улыбка сквозь слезы, что может быть глупее.

Немного успокоившись и отдохнув, мне захотелось обойти свои владения, в которых я не бывала без малого полгода.

Все было на своих местах. Ничего не изменилось, вот только вещей Тамары, было многовато. В ванной сохнет ее белье. На кухне диетические хлопья, кола и обезжиренные продукты в холодильнике. Прямо в гостиной, на мягком уголке, красуется огненный пеньюар, а рядом с ним домашние шлепанцы на шпильке с милым пушком в цвет белья.

Выйдя на лоджию с желанием понежиться в родном с детства кресле, которое я забрала от родителей сразу же, как переехала, я обнаружила полную пепельницу бычков с губной помадой, красовавшуюся на журнальном столике рядом.

Вдохнув глоток свежего воздуха, мне захотелось вернуться в спальню, и только тогда, я заметила некие дополнения и в ее интерьере. На трюмо полно косметики, которой я никогда не пользовалась. На подоконнике, моя хрустальная ваза с букетом шикарных орхидей.

Меня бросило в жар, возможно подскочило давление, мне захотелось прилечь.

Все что я увидела, безусловно принадлежит Томе. Федя никогда в жизни не питался ничем обезжиренным и уж точно не носил такого нижнего белья, которое я видела в ванной.

- Странно, а почему это мне Тома ни разу не сказала, что частенько у нас бывает?

Вопрос возник сам собой, вот только ответ я найти не могла. Что-ж, придется дождаться либо Федю, либо Тому, и все вопросы испарятся.

Поворот ключа во входной двери. Знакомые голоса. Веселый смех.

- Федь, это ты?

Конечно я узнала его голос, но мне ведь нужно было дать о себе знать. В ответ – тишина, причем полнейшая, которая на минуту заставила меня подумать, что мне все показалось.

- Са-ша-а-а???

Спустя несколько минут в спальне появились двое – Федор и Тамара, причем ни один из них не спешил подойти ко мне.

- Ты это что здесь делаешь? – Федя мог бы этого и не спрашивать, этот вопрос легко читался на обеих лицах.

- Ты хочешь знать, что я делаю в своем доме?

- Да. В смысле нет… В смысле… Сашенька, ты ведь должна быть в больнице.

- Шурупчик, – первая подбежала ко мне Томка и сразу-же набросилась с объятьями и поцелуями. – Дорогая моя, тебя выписали! Наконец-то, тебя выписали! Они узнали что с тобой? Врачи поняли, как тебя лечить? Шуруп, ты выздоравливаешь?

Пока подруга засыпала меня вопросами, Федор тоже подошел и присел рядом. Все как всегда – я и двое самых родных.

- Да, меня выписали, вот только ничего не узнали и я, как и прежде, медленно умираю.

Я говорила это спокойно. Меня этот факт больше не пугал, тем более что иногда у меня все так болело, что я сама просила Господа забрать меня к себе как можно раньше.

- Как ты можешь так спокойно об этом говорить. Никто не умрет. Любимая моя, милая Сашенька. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Ты должна жить, и ты будешь жить!

Они по очереди зацеловывали меня и сыпали никому не нужными обещаниями, хотя прекрасно понимали, что я права.

- Том, а ты что, переехала к нам?

Устав от жалости к себе исходившей от дорогих и любимых, я решила сменить тему.

- Да. А я разве тебе не говорила? – Тома не заставила ждать с ответом. – Я у себя ремонт затеяла, ведь пока я была в Америке, квартира пустовала, и жить в ней я просто уже не могу. Она просто ужасна, ты ведь видела.

- Да. Согласна. Но почему вы ничего не сказали мне?

- Сашенька, но ведь это такая мелочь. – Федор ласково водил тыльной стороной ладони по моим впалым щекам. – Тома переехала несколько дней назад. Это я ей предложил, кстати говоря. Зачем ей снимать квартиру или номер в гостинице, если меня практически не бывает дома?

- В принципе правильно, – я чувствовала огромную усталость. – Ребят, вы меня извините, но я безумно хочу спать.

- Конечно, Шуруп, отдыхай. Мы не станем тебя больше беспокоить.

- Любимая, отдыхай.

* * * * *

Не знаю, сколько я спала, но проснуться меня заставила невыносимая жажда.

В комнате было темно. Рядом никого. Поднявшись не без усилий, я побрела на кухню, но уже в коридоре остановилась.

- Том, я не могу смотреть ей в глаза. Может, стоит признаться?

- Федя, ты что, с ума сошел? Думай что говоришь. Ей жить-то осталось не больше полугода, а ты хочешь что бы ее последние дни на этой планете стали совершенно невыносимыми?

- Не хочу.

- Тогда не стоит ее зря беспокоить. Шурупу и так в жизни пришлось не сладко. Мы ведь искренне ее любим, а тем, кого любят, не делают больно. Тем более в такой ситуации.