Лера (СИ)

Дальнейшие мои действия были в какой-то степени предсказуемыми. Убить не родившегося человека я не могла, я бы не смогла после этого жить спокойно и без нервных срывов и помешательства смотреть на беременных. Но и опозорить собственную семью, для меня было не меньшим испытанием. Одно дело рано забеременеть и создать молодую счастливую семью; другое – числиться у всего белого света малолетней путаной нагулявшей не пойми где, когда и с кем ублюдка. Уважаемый во всей области адвокат по делам несовершеннолетних, в лице моего отца; и не менее известная в округе радиоведущая, в лице моей мамы, не заслужили подобной «славы».

«Ма, па, вы у меня самые лучшие и я вас очень люблю… Вам просто не повезло с дочерью, я у вас не самая лучшая. Простите. Любите Андрюшку за двоих, он никогда не сможет «осчастливить» вас так, как это получилось у меня. Простите, я не хотела что б так вышло. Честно. Люблю».

Строчки самостоятельно легли на белоснежный лист. Это было все, что я могла сказать родителям в последний раз. Оправдывать любое из собственных действий не было смысла. Обвинять в случившемся общество, Господа Бога или Матвея, тем более. Все что я делала и все, что собиралась сделать, мои и только мои ошибки и промахи. В подобный тупик меня привели собственные ноги, собственные желания, и собственные действия.

Оставив записку на родительской кровати, я поспешила покинуть дом, чтобы привести во исполнение свой личный приговор. Да, я не могла лишить жизни другого; но в моих силах было избавить себя от надобности принимать какие бы то ни было решения, дышать, любить, краснеть. Пусть в головах окружающих я навсегда останусь взбалмошным подростком не сумевшим справиться с надуманными проблемами укоротившим себе жизнь, зато моим родителям не придется краснеть за меня. Мне не придется жить со стыдом, и боязнью открыто посмотреть в глаза маме. А ей не нежно будет всякий раз глядя на меня сожалеть о моем рождении и впустую потраченных годах на мое воспитание. Одним махом я в состоянии избавить от проблем всех, так что мешает мне это сделать? НИ-ЧЕ-ГО.

Перед тем как навсегда уйти, я еще раз заглянула в родительскую спальню. На тумбочке у их кровати стояли наши семейные фотографии. Я нежно обвела ладонью облик папы, осторожно прикоснулась губами к любимому лицу мамы, и, улыбаясь, погладила не по годам серьезного Андрюшу. У них обязательно все будет хорошо. Без меня им будет лучше, паршивая овца не красит любое стадо, тем более породистое.

Решение уйти из жизни далось нелегко, хоть и быстро. Это самый простой выход из любой ситуации, что может быть проще – раз, и все. Я больше не желала ничего чувствовать, мне не хотелось больше ничего никому доказывать, не хотелось ни о чем размышлять, не хотелось ощущать боль в разорванном в клочья сердце. Мне хотелось одного – облегчения и успокоения. Правду люди говорят – из-за дурной головы ноги страдают. Так и у меня.

Сев на ближайший рейсовый автобус, я без проблем пересекла городскую черту, точно зная что не далеко от города, проходит железная дорога скрытая от людских глаз. Мы с Маринкой часто выезжали в этом направлении за новыми впечатлениями и прикольными фотками. Мы любили дурачиться, устраивая подобные фотосессии. Да, последняя моя «фотосессия» сделанная судмедэкспертом будет, пожалуй, смой эффектной. ; )

Не знаю почему я выбрала подобный путь в иной мир. Я могла бы решить свои проблемы и на железнодорожном вокзала, без лишней траты времени, вот только мне совершенно не нужны были зрители. Мне хотелось уйти из этого мира без лишней суеты, которой в избытке хватало при жизни. Таблетки – есть вероятность, что откачают. Резать вены – я слишком боюсь крови. Болтаться с веревкой на шее, словно свиная туша, не вариант. Да и не размышляла я о подобном, просто мне в тот момент захотелось свести счеты с жизнью именно в такой способ и все. Меня что-то вело к подобному финалу, давая возможность задуматься о своих действиях еще раз. Судьба словно давала мне возможность за полчаса, потраченные на дорогу, свернуть в противоположном направлении. Но этого не произошло. Это время я хоть и провела в размышлениях, но они точно были не о спасении. Занимаясь самокопанием я все глубже и глубже погружала саму себя в пропасть из которой другого выхода просто не существовало.

К концу поездки, ступив обеими ногами на твердую перемерзшую землю с тоненьким ковром из снега, кроме отчаяния и боли я ничего не ощущала. Если вчера мое положение не казалось мне столь ужасным, то сегодня оно было просто кошмарным. Я не видела приличного будущего, а позорное и обесчещенное, мне было ни к чему.

БОЛЬ. Ноющая, навязчивая, нестерпимая, ненавистная – боль. Именно это чувство, всецело овладевшее мною, толкнуло мое тело на ледяные рельсы. «Не хочу больше… Больше не могу… Больше не вынесу…» - словно в стареньком калейдоскопе, постоянно крутилось в голове.

Единственный выход – смерть. Другого не дано. Смерть избавить в миг от боли, а большего и не нужно…

Сердце, почему же оно так сильно стучит? Возможно оно несогласно. Но я все решила. Дороги назад нет. Совсем скоро я перестану чувствовать его. 

«Сердце, успокойся. Я просто хочу прекратить твои мучения. А заодно и свои».

Холодный металл легонько пронзила дрожь. Поезд, он приближался. Приближалось мое лекарство от боли. Раз – и ничего нет. Нет любви, ненависти, а главное больше не будет доводящей до отчаяния боли. Конец.

13

Какое-то время я продолжала лежать на земле и слушать стук колес уносившегося вдаль поезда. Странно, я все еще могла слышать, хотя после того, что должно было случиться… Я прекрасно ощущала холод, а механически положив руку с зажатым в ладонь кулоном себе на грудь, почувствовала сильные удары. Оно все еще билось, но почему?

- Очнулась. Ну и как оно, жизнь после смерти?

Отреагировав на приятный голос, прозвучавший совсем рядом, широко распахнувшимися глазами, я увидела перед собой ангела. В сумрачном солнечном свете улыбающееся лицо было прекрасным. Знаете, как в подобных случаях показывают в фильмах. В первые же секунды я сумела разглядеть на щеках такие родные ямочки… Но они не были теми самыми, по-настоящему родными.

- Ты кто? – поднимаясь с земли это было первое, что меня заинтересовало.

- Кто я? – Парень наиграно задумался, почесывая подбородок. – Дай-ка подумаю хм… Может я Бэтмэн или Супермэн? Не, это вряд ли, судя по моей не слишком развитой мускулатуре. Возможно – Халк? Тоже не вариант, я вроде не зеленый, хотя в эти минуты был бы именно такого цвета, будь я и в самом деле Халком. Ммм… Кто же у нас еще? Знаешь, похоже я Эдварт, ну, думаю тебе не стоит объяснять кто такой Эдвард. Телосложение у меня подходящее, реакция и скорость, жаль только что я едва не умер сам, когда стаскивал тебя с рельс. Выходит и не вампир. Так кто же я?

- Я об этом и спрашивала. – Недовольно проговорила я, стряхивая с нежно-голубого пуховика грязный снег. Знаете, человеку едва не покончившему с жизнью тяжело сохранять чувство юмора. Тем более, если ему это сделать помешали.

- Евгений Валентинович Добровольский, двадцати годков от роду, почти отдавший Богу душу со страха за жизнь незнакомки. Прошу любить и жаловать. – Продолжал стебаться юморист. – Ты не злись. Если что, я к прибытию следующего поезда могу тебе даже помочь довести дело до конца. Ну там, привязать к рельсам, чтоб наверняка. Могу с моста подтолкнуть, здесь недалеко. Если ты вдруг захочешь что-то изменить в сценарии собственной смерти. Ну, или еще что. Ты говори, не стесняйся. Просто мне было чертовски интересно успею ли я обогнать поезд. Что ж, можешь меня поздравить – у меня получилось. А так-то я с радостью все исправлю, если что.

Было ясно, парень просто дурачился, но даже в моем состоянии я не могла не оценить его игры. Улыбка незаметно пробралась ко мне на лицо, как бы издевательски это не звучало.

- Ну вот, другое дело. А то ведь с серьезным лицом лучше не сводить счеты с жизнью. Представь только – лежишь ты в гробу, вся такая серьезная до ужаса. Люди, считающие твой «уход» непоправимой и досадной глупостью, пришли с тобой проститься и поплакать вдоволь, а ты мало того что собранная по кусочкам окровавлено-синяя субстанция, так еще и с таким лицом, будто это произошло в тот самый момент, когда ты, вся такая серьезная, сидела в туалете. Согласись, твоим родным и близким приятнее будет увидеть на любимом и дорогом лице довольную улыбку. Значит, у тебя все ништяк и париться им вовсе не зачем. Ты все решила сама и решила правильно. Ты, конечно, уже не сможешь всем это доказать на словах, но твоя улыбкааа… Да родители враз перестанут рыдать! А друзья даже, возможно, порадуются твоему счастью. Ну с кем не бывает – не повезло тебе обрести радость в обыденной скучной жизни, так хоть смерть настигла тебя веселую.

Парень все говорил, говорил, а я уже и не знала, плакать мне или рассмеяться. В ушах все еще стоял невыносимый стук колес, но я слышала только волшебный голос появившийся из ниоткуда. Все что произошло всего несколько минут назад, казалось, было не со мной. Голос этого парня, всего лишь голос, согревал меня изнутри. А карие, почти черные озорные глаза, излучающие душевную доброту, заставляли смотреть на него собственными полными благодарности. Странно, но даже в вечерних сумерках, мне удалось разглядеть цвет его глаз.

- Прекрати. Ты ведь ничего не знаешь. – Не смотря на поступающее в душу тепло, внешне я продолжила оставаться несчастной и обиженной. Да и, по сути, одой его милой мордашки маловато, чтобы залечить мои душевные раны.

- Ах да, точно, что это я! – Парень все в том же духе продолжил клоунаду, гримасничая и умело играя всеми оттенками речи. – Боже мой, как я мог! Человеку в его хм …, пусть будет семнадцать. Человеку в его семнадцать, больше не хотелось жить. Скорее всего, виной всему несчастная любовь, а это ОЧЕНЬ, я подчеркну ОЧЕНЬ весомая причина. А тут я… Господи, прости меня! Как я могу быть таким бесчеловечным и не разделить с юной барышней ее отчаяние и боль, уложившие ее на рельсы? Нет мне прощенья! Какой я коварный подонок! Как ей теперь жить с разбитым сердцем, ведь в мире нет других парней и тем более нет иной радости и счастья чем свидания и встречи с любимым под луной! О горе мне, подлецу, спасшему чужую жизнь!

Парень выступал передо мной, словно перед тысячной аудиторией Бродвея. Его лицо было пластилиновым, сменяя одну эмоцию другой. Его руки работали в унисон с речью, хватаясь то за голову, то за сердце, то вскидывались к небесам. Не знаю, хотел он меня рассмешить или просто издевался, но ему однозначно удавалось шаг за шагом вытаскивать меня из болота боли, тоски и отчаяния.

- Нет, ну мы договорились, если что, я все верну назад. – Прикрыв рот ладонью и немного приблизившись ко мне, заговорчески прошептал парень, а затем продолжил. – Господи, как же ей жить дальше, если ОН оказался козлом? Кому теперь верить? Кого любить? Как склеить осколки разбитой души?! Оооо, горе ей!..

- Прекрати, говорю. Хватит! – Откровенного издевательства мне вынести все же было не под силу. Предательские слезы обещали вот-вот сорваться с глаз, а в душе копился гнев.

- Хорошо. – Спокойно, будто и не он вовсе всего несколько секунд назад кривлялся, изображая крайней степени отчаяние, произнес парень. – Только ответь мне, пожалуйста, на один вопрос.

- Давай.

- Я не прав? Скажи, я ошибся в своих догадках?

Я смотрела на его доброе лицо, на и без моих слов знающие ответ огоньки в глазах и не могла солгать.

- Я беременна…

- Стой, дай я продолжу. Не зря ведь о подобном снято столько фильмов и написано еще больше книг. – Парень вновь включил клоуна. – Ооо, как он мог не поверить что ребенок от меня?! Как жить с таким позором? Лучше смерть. Нуу, как-то так.

Это было жестоко и больно, хотя я и понимала - правда не обязана быть сладкой.

- Не смешно! – Вырвалось из меня впереди слез, хлынувших мощным потоком. – Тебе поржать больше не над чем? Может ты и спас меня только чтобы поупражняться в своей актерской игре и продемонстрировать умение читать по лицам? Да, смерть лучше! И дело не только в разбитом сердце. Родители не должны выносить из-за меня позор и краснеть при встрече с соседями. У меня хватило мозгов раздвинуть ноги, значит, хватит смелости укоротить жизнь. Избавив одним махом всех от позорного клейма! Я надеялась что у нас будет молодая семья…, а он… Матвей не верит что ребенок от него, он называет его ублюдком, а меня чуть ли ни самой конченной потаскухой. А я ведь и отдалась-то ему только потому, что думала это МОЙ мужчина, МОЙ будущий муж, отец НАШИХ будущих детей… Я люблю его всем сердцем, всей душой, а он… Он говорил мне страшные вещи и не хочет разобраться в элементарной человеческой анатомии, физиологии... Он говорит… говорит… - Говорить дальше у меня не получалось, я просто захлебывалась собственными слезами и вместо слов получалось кваканье.

- Чш-ш, чш-ш, прости, прости, не хотел тебя обидеть. Успокойся. – Незнакомый парень в тот момент оказался самым близким человеком на всей планете. Он обнял меня так крепко, и сжимал так горячо, что мне показалось, будто я стала узницей самой надежной и нерушимой крепости. Через толщину его куртки, я слышала, как быстро колотится под ней сердце, отчего собственное замирало.

- Ты не виноват, просто… просто…

- Не нужно передо мной оправдываться. Ты лучше успокаивайся, все позади.

Так мы и стояли. Он заботливо гладил меня по спине, а я активно мазала его грудь бесконечными соплями.

- Ну, успокоилась немного? – Сильные мужские руки выпустили меня из своего плена, а глаза придирчиво всматривались в «красоты» моего лица.

- Да. Спасибо. – Почти не икая и не всхлипывая, ответила я.

- Идем.

- Куда?

- Здесь недалеко.

Но спешить вслед за незнакомцем я не горела желанием. Одно дело самостоятельно укоротить себе жизнь, другое – дать сделать это кому-то еще, и не факт что быстро и безболезненно. Я настороженно оглянулась по сторонам - вокруг лег, снег, железная дорога и ни одной живой души, кроме нас двоих.

- Да ладно? – Парень удивленно смотрел на остолбеневшую меня. – Не хочешь ли ты сказать, что боишься меня?

Я молча опустила глаза.

- Слушай, ты странная барышня, как я погляжу. Еще несколько минут назад ты самовольно легла на рельсы, сейчас же тебе страшно пойти с незнакомцем. Не находишь это поведение бредовым? Ах да, забыл сообщить свое второе имя – Чикатило. – Парень одарил меня упрекающим взглядом. – Я всего лишь хочу, чтобы ты согрелась, а ближайший дом, моя сторожка у железнодорожного переезда. Она всего в нескольких шагах отсюда. Так что, продолжим мерзнуть, или выпьем чая? Ой, прости, все время забываю о причине твоего пребывания здесь. Если тебе все еще хочется чтобы твои внутренности и наружности собирали по кусочкам в неопределенном радиусе, то раньше чем через полтора часа, тебе это все равно не удастся. Ближайший поезд пройдет здесь через девяносто минут, так что…

14

Оказавшись в маленькой, метр на метр, одной-единственной комнатушке, я поняла, как сильно на самом деле промерзла. Мое тело содрогалось, привыкая к новой температуре. Мои глаза мучительно приспосабливались к яркому свету. Мой нос, вперемешку с соплями, неохотно вдыхал стойкий запах никотина и менее стойкий, но все же присутствующий – алкоголя.

- Прости за скромность интерьера, но, как говорится, чем богаты.

Парень суетился у электрической плитки на две конфорки, я же просто изучала обстановку и его.

Высокий темноволосый и кареглазый, парень однозначно был хорош собой, если бы не эти его ямочки. Нет, они вне всяких сомнений были ему к лицу, вот только всякий раз появляясь на раскрасневшихся щеках, напоминали о другом владельце подобной изюминки.

Не смотря на свое пусть не слишком спортивное, но внушительных размеров тело, он ловко передвигался по скромному периметру сторожки.

- Надеюсь, тебя не смущает легкий беспорядок и стойкий сигаретный запах. Я сотню раз говорил маме чтобы она бросала свою соску, но…

- Маме? – Удивленно процедила я.

- Да, это ее обитель. – Парень озорно усмехнулся и обвел помещение взглядом. – Стол, пара стульев, раскладушка и чайник, что еще нужно для полного счастья? Чайник, правда, старенький и с чаем придется немного подождать. Но мама говорит в электрическом вода не так вкусно закипает. Вот, приходится ждать, пока плитка накалится, пока вода закипит. Да и весь остальной «дизайн» ее рук дело. А я здесь залетный гость. Так, она иногда просит подменить ее, чтобы деньги не терять. Ну там если день рождения у кого, крестины, родины, свадьба. Мама у меня мировая, друзей в свои сорок три у нее больше чему у меня в мои двадцать. Хотя, по идее, должно быть наоборот. Короче говоря, что-то я свернул не туда и даже не заметил. Я потом скажу маме спасибо за возможность познакомиться с тобой, если, конечно, через минуты, - парень бегло взглянул на огромные настенные часы, -  шестьдесят три, мне не придется вызывать ментов. Тогда, пожалуй, благодарить будет она меня. Держи.

Протягивая пол-литровую чашку чая, парень, наконец, замолчал, а то мне стало казаться, будто в него вселилась Марина, которая не умеет вовремя остановиться. Его голос был мне приятен, но ведь если перебрать даже с самыми вкусными конфетами, в какой-то момент тебя от них отвернет.

- Прости за словесный понос. Честно, это мне не свойственно. – Словно заглянув ко мне в голову, принялся оправдываться Женя. Кажется, его звали именно так, но я не была до конца уверена.

- Ничего, это не самое страшное в жизни. – Сжимая горячую чашку во все еще прохладных ладонях, я пыталась быть вежливой.

- Рад, что к тебе возвращается чувство юмора. – Заняв свои руки идентичной посудой, Женя присел на соседний стул и посмотрел мне прямо в глаза. Могу поклясться, что чувствовала как его взгляд пробирается ко мне в душу. – Может, познакомимся по-человечески?

- Конечно, - глупо было бы провести непонятное количество времени в приятной компании и не узнать имен друг друга. – Меня Лерой зовут.

- Женя, ну, это на тот случай, если ты не запомнила моего официального представления. 

Заглянув в черные глаза, в ответ я просто улыбнулась. Зачем ему знать, что из десяти его «выстрелов», как минимум восемь, всегда в яблочко.

– Прости, скорее всего, на следующий вопрос ты ответишь, что это не мое дело, но я не могу не задать его. А если серьезно, зачем тебе понадобилось ложиться под поезд?

- Ты прав – это не твое дело. Но ведь я уже все рассказала, больше мне добавить нечего.

- Знаешь, а я где-то слышал, что нет таких проблем из которых не нашлось бы по меньшей мере двух выходов.

- А я не говорила, что зашла в тупик. СВОЙ выход я нашла достаточно быстро. – Я произносила слово за словом, но они почему-то звучали чужими и глупыми.

- Считаешь умно воспользоваться подобным «выходом» в твоем возрасте?

- По-моему, возраст здесь совершенно ни при чем.

- Это ты права, мозгов разобраться в проблемах без привлечения в жизнь смерти, не хватает в одинаковом количестве как малолеткам, прости, так и старикам. И любая статистика подтвердит твои слова. – Вкусно потягивая чай, максимально равнодушно проговорил Женя.

- Спасибо, так красиво идиоткой, меня еще никто не называл.

- Всегда, пожалуйста. Но, предупреждаю, на правду не обижаются.

- А я и не обижаюсь. Просто ты не прав если считаешь что для того чтобы решиться на подобный шаг не нужны мозги. Ты даже представить не можешь, как моему мозгу пришлось работать в прошедшие несколько часов. – Я старалась подражать равнодушной манере Жени, но получалось не очень. – Просто смерть, в моем случае, единственно правильный выход. Так будет лучше всем…

- Нет, ну ты реально гонишь! – Не дал договорить Женя и его поддельное равнодушие испарилось. – Давай разберемся, кому ты сделаешь лучше. Маме, которая, возможно, сойдет с ума, ища причины такому бредовому поступку своей маленькой девочки? А я уверяю тебя, ты для нее именно – маленькая девочка, а не вполне зрелая эгоистка. Или отцу, который, скорее всего, просто забухает, наплевав на все, что было для него дорогим раньше? Может лучше станет парню, который рано или поздно во всем разберется и не факт, что не станет нариком, в попытках избавиться от чувства вины? Дедушки и бабушки, конечно, тоже порадуются за свою, возможно единственную, внучку и отправятся следом за ней. Правда это будут не их решения, у них просто не хватит здоровья пережить подобную «радость». Подруги, друзья? Если они настоящие то да, они целый год будут о тебе вспомнить и «весело» носить на могилу цветы. А потом закончат вузы, повыходят замуж, женятся, нарожают детей и будут радоваться жизни. Ах да, лучше всего будет тебе и твоему не родившемуся ребенку, правда первые несколько минут после смерти, когда мозг отключится и не нужно будет ни о чем думать. А потом – вы, всего-на-всего, просто сгниете в земельке, делов-то.

Эмоционально расхаживающий из стороны в сторону парень неожиданно опустился на стул:

- А знаешь, пожалуй, ты права, так действительно будет ВСЕМ лучше, - и, как ни в чем не бывало, продолжил наслаждаться напитком.

Я же просто оцепенела. От его слов мне вновь захотелось плакать. Признаться, о подобных ужасах я не задумывалась. Я нашла выход и он казался мне вполне приемлемым, но Женя откровенно продемонстрировал другую сторону «медали».

- Об этом я не думала. Но ты не знаешь мою маму, если я не покончу с собой, она сама меня убьет. А папина карьера из-за меня может накрыться медным тазом, от чего он тоже может «забухать», как ты выразился. А сколько людских пересудов и не самых приятных взглядов придется вынести каждому из них. Бабушки с дедушками от новости что совсем скоро станут «пра», тоже ведь могут пострадать от инфарктов и инсультов.

- Нет, ну ты себя со стороны слышишь? Ты ищешь оправдания своей смерти, и даже не пытаешь найти причины, чтобы сохранить обе жизни.

- А разве такие можно найти?

Прежде чем начать вещать умные мысли, Женя набрал полную грудь воздуха и медленно выпустил «пар».

- Во-первых: тебе не плевать на людей? Ну поговорят они месяц-другой и успокоятся. А потом те же бабульки что плевали в спину, станут наперебой угощать твоего киндера конфетами и причитать какой же он у тебя славный. В худшем случае вы всегда можете переехать в другой район, город, страну. Во-вторых: все всегда боятся умереть от рук мам. Ну вот скажи, хоть одна из знакомых тебе мам грохнула хоть одну твою подругу? Хотя, я уверен «мама меня убьет», часто встречается в ваших разговорах. И в третьих: я не встречал еще ни единого дедушки и ни единой бабушки, которые не желали бы стать «пра», а не умереть, не дождавшись правнуков. Да это самые бесценные няньки. Ну а твой отец, сдается мне, не самая слабая личность и такой сюрприз как внук, никак не сможет ему навредить. Что у нас получается? А то, что ты все и за всех порешала сама. Эгоистично, но подростковые крайности еще никто не отменял. Только собственные мысли и страхи толкнули тебя туда, где я тебя нашел и все твои родственники здесь не при делах. Ну вот скажи, от чего ты больше будешь кайфовать – глядя в самые родные глаза, наблюдая за первыми шагами, или вариант с опарышами тебя заводит больше?

- Фуу, и как у тебя так получается, в одном предложении вставлять самые красивые и отвратные слова?

- А это что б ты лучше восприняла информацию.

И Женя вновь попал в десятку. Я ее восприняла, да еще как. Мне больше не хотелось умирать и становиться лакомством для червей. Мне не хотелось гнить в земле, в то время как все вокруг продолжат жить, а благодаря мне, не все счастливо. Мне расхотелось, чтобы моим последним фотографом стал судмедэксперт.

- Спасибо. – Чувствуя, как в моих глазах разгорается жизнь, я не знала, как еще благодарить подаренного самой судьбой спасителя. Меня мучил только один вопрос. - Скажи, откуда все это в тебе? Тебе всего двадцать, а у меня создалось впечатление, будто я пообщалась со своеобразным старцем в каком-нибудь буддистском храме или монастыре. Да, вначале ты устроил настоящий цирк, но и он произвел должное впечатление. Мой Матвей не намного моложе тебя, но он и рядом не валялся. Нет, я не хочу сказать что он глупый. Просто он вряд ли смог бы найти такие нужные слова, попади в подобную передрягу. Да и мало кто из твоих ровесников... Как это у тебя вышло?

- Ну, поскольку о себе я и так до фига наговорил, отвечу максимально кратко: у меня есть старшая сеструха, у которой имеется незаконнорожденный Глеб; нет отца, который потеряв в кризис строительный бизнес ничего лучше не придумал, как повеситься; а еще есть мама, которую я очень люблю и которая без нашей с Лизкой помощи вряд ли, после папиного ухода, справилась бы со своим пристрастием к «зеленому змею».

Все враз встало на места.

- Прости. – По внешнему беззаботному виду нельзя было сказать, что Жене нужно сейчас именно это слово, но я точно знала – оно было необходимо.

- Да ладно, че уж. – В нем вновь просыпался милый клоун. – Знаешь, как сказал, если я не ошибаюсь, Станислав Ежи Лец, польский поэт «Бывает, что не хочется жить, но это еще не значит, что хочется не жить». Ты же просто запуталась в собственных ощущениях, вот и все. Жаль, что рядом с моим отцом, не оказалось такого умного меня.

Женя весело улыбался, но в его глазах промелькнула боль утраты. Да, в самом деле жаль, что его отец так никогда и не увидит какой шикарный сын у него получился.

15

Дальше события стали развиваться очень быстро. Я вдруг вспомнила, что прежде чем лечь под поезд, отключила мобильный, чтоб не зазвонил в самый не подходящий момент. Еще мне вспомнилось что уходя из дома, я оставила на родительской кровати послание, которое, судя по времени, уже достигло своего адресата. Времени на продолжение чаепития не осталось. Впереди меня ждало другое, не менее важное «питие».

Мой новоиспеченный друг и здесь оказался на высоте, предложив воспользоваться услугами проверенного таксиста, которому не нужно битый час объяснять куда ехать.

- Тарас вмиг домчит тебя куда нужно. – Захлопывая за мной дверцу старенького «опеля», комментировал Женя. – А ты ничего не бойся и это…, не теряйся. Маякни, когда все порешаешь.

- Договорились. – Я в последний раз взглянула в красивое доброе лицо Жени, и Тарас нажал на газ. : )