Таймхакинг. Как наука помогает нам делать всё вовремя

Тайный код даббавала нарисован красками (или написан маркером) на каждом мешке с ланчем. Вот как, например, выглядит сверху одна из емкостей, которые перевозит Адхав.

Вам, мне и даже владельцу сумки это кажется бессмысленными каракулями. Но для даббавала – это залог координации. Пока наш поезд трясется и громыхает по направлению к южной части Мумбаи (а в такт ему трясутся и наши тела, поскольку едем мы далеко не в спальном вагоне), Адхав объясняет значение символов. VP и Y указывают на район и дом, откуда забрали ланч сегодня утром. 0 – станция его назначения. 7 обозначает, кто именно из даббавала будет доставлять ланч от станции до клиента. А S137 – здание и этаж, где работает клиент, который ждет обед. И более ничего. Ни штрихкодов, ни даже почтового адреса. «Я вижу это, и мне все понятно», – говорит Адхав. На полу багажного отсека (вход в переполненные пассажирские вагоны мумбайской железной дороги с габаритным грузом запрещен) среди кучи мешков с обедами расположились даббавала. Они оживленно болтают друг с другом на маратхи, языке штата Махараштра, а не на намного более распространенном хинди. Все даббавала родом из одной группы небольших деревень примерно в 150 км к юго-востоку от Мумбаи. Среди них много родственников. Например, Адхав и Медж – двоюродные братья.

Один из даббавала, Свапнил Баче, говорит мне, что общий язык и родные деревни – источник того, что он называет «братскими чувствами». И, подобно кодам на сумках с ланчем, это чувство единения создает неформальное взаимопонимание, позволяющее даббавала предвосхитить действия друг друга и хорошо сработаться.

Чувство сопричастности стимулирует удовлетворенность работой и результативность. Исследования Алекса Пентлэнда из Массачусетского технологического института «показали, что чем сплоченнее и общительнее коллектив (чем больше в нем разговоров и пересудов), тем больше удается сделать его участникам»{280}. Чувство групповой принадлежности воспитывает даже сама структура бизнеса. Организация даббавала не компания, а кооператив, прибыль в котором распределяется поровну между всеми его членами[20]. То есть общие язык и происхождение позволяют сделать общей и прибыль.

Одежда

Адхав худощав и жилист. Белая рубашка сидит на нем скорее как на вешалке, чем как на манекене. Он в черных брюках и сандалиях, на лбу – два бинди. Но главный элемент его костюма – белая пилотка-ганди на голове. Она означает, что Адхав даббавала. Одно из немногих принятых у них строгих правил поведения – обязанность всегда носить ее в рабочее время. Этот головной убор является еще одним элементом их синхронизации. Он связывает даббавала между собой и служит их идентификатором для внешнего мира.

Одежда как указатель принадлежности к определенному сообществу и идентификатор способствует координации. Взять, к примеру, роскошные рестораны, внутреннее устройство которых напоминает с одной стороны балет, а с другой – военные действия. Огюст Эскофье, один из пионеров высокой французской кухни, считал, что одежда создает синхронность. «Эскофье дисциплинировал, натаскивал и наряжал своих поваров, – пишет один из аналитиков. – Униформа заставляла их держаться прямо. Белая двубортная куртка стала символом чистоты и залогом поддержания гигиены. Эти куртки в ненавязчивой манере поддерживали в поварах чувства лояльности, единения и собственного достоинства, выделявшие их на фоне остального персонала ресторана»{281}.

Это было сказано о французских кулинарах, однако вполне справедливо и по отношению к тем, кто разносит обеды в Индии.

Прикосновение

Некоторые хоры синхронизированы в буквальном смысле до кончиков пальцев: во время пения хористы держатся за руки, чтобы сплотиться и улучшить качество звучания. Даббавала за руки не держатся. Но они демонстрируют физическую раскрепощенность людей, хорошо знакомых друг с другом. Они могут приобнять коллегу за плечи или похлопать его по спине. Находясь слишком далеко, общаются жестами. А во время поездки в багажном отсеке электрички часто прислоняются друг к другу и могут вздремнуть, положив голову на плечо коллеги.

Прикосновение – еще одна из опор чувства групповой принадлежности. Например, несколько лет назад ученые из Калифорнийского университета в Беркли пробовали предсказывать результаты баскетбольных команд НБА, изучая то, как они пользуются этим тактильным языком. Исследователи просмотрели первые игры сезона каждой из команд и подсчитали, как часто игроки прикасались друг к другу, а именно использовали «приветствие кулаком о кулак, хлопки открытыми ладонями, толчки наклоненным плечом, похлопывание по груди, шутливые подзатыльники, захваты головы, хлопки ладонями снизу, коллективные и индивидуальные объятия и кучу-малу, в которой все принимали участие». Затем ученые следили за результатами команд в течение сезона.

Даже с учетом поправок на очевидные факторы, влияющие на результаты (уровень мастерства игроков, например), исследователи выяснили, что прикосновения позволяют спрогнозировать как индивидуальную, так и командную результативность. «Прикосновение предшествовало возникновению речи в процессе эволюции человека, – отмечают они. – Прикосновения повышают уровень взаимодействия в группах, что в свою очередь способствует повышению результативности». Это одна из форм синхронизации, простейший способ обозначить свое местонахождение и направление движения. «В баскетболе сложился собственный язык прикосновений. Такие, на первый взгляд, незначительные проявления в ходе группового взаимодействия, как приветствия кулаком о кулак и хлопки открытыми ладонями, могут поведать очень многое об уровне оперативности в команде и предсказать, выиграет она или проиграет», – заключают ученые{282}.

Групповая согласованность требует чувства групповой принадлежности, которому способствуют коды, одежда и прикосновения. Достигнув уровня синхронизации сообщества, коллективы оказываются готовыми к синхронизации на следующем, последнем уровне.

Усилие и восторг: синхронность душ

Антракт окончен. Участники Хора Конгресса занимают места на подмостках, чтобы начать второе отделение программы «В дорогу!». В течение следующих 70 минут будет исполнено еще 12 песен, в том числе прекрасная акапельная версия баллады «Baby, What a Big Surprise» на 24 голоса.

Разумеется, хор поет слаженно, и это слышно всем. Но не менее важно и интересно то, что неслышно происходит внутри самих хористов. Во время выступления сердца членов этой разношерстной группы вокалистов-любителей бьются как будто в едином ритме{283}.

Синхронность душ – третий принцип групповой согласованности. Синхронность повышает настроение, а хорошее настроение способствует еще более слаженной групповой работе. Кроме того, координация действий с окружающими улучшает качество этих действий, что в свою очередь повышает уровень синхронности.

Занятия спортом – одна из немногих вещей в нашей жизни, польза которых бесспорна. Мы получаем от них огромное количество плюсов при совершенно незначительных минусах. Спорт продлевает нам жизнь. Физические нагрузки предотвращают развитие диабета и сердечно-сосудистых заболеваний. Мы избавляемся от лишнего веса и становимся сильнее. Спорт имеет огромную психологическую ценность. Он может быть не менее эффективным средством борьбы с депрессией, чем лекарства. Здоровым людям он дает мгновенный заряд бодрости и хорошего настроения на целый день{284}. Любой человек, изучивший научные данные о занятиях спортом, приходит к выводу о том, что не заниматься им глупо.

Возможно, и хоровое пение тоже стоит рассматривать как своего рода спорт.

Научные данные о пользе этого вида деятельности поражают воображение. Оно стабилизирует пульс и стимулирует выработку эндорфина{285}, улучшает легочную функцию{286}, повышает болевой порог и уменьшает потребность в болеутоляющих средствах{287}. Оно даже устраняет симптомы синдрома раздраженного кишечника{288}. Групповое пение, причем не только на концертах, но и на репетициях, стимулирует выработку иммуноглобулина, повышая тем самым сопротивляемость инфекциям{289}. Улучшение иммунной реакции после единственной репетиции хора отмечается даже у онкологических больных{290}.

При всем многообразии физиологической пользы хорового пения оно может оказаться еще более полезным в психологическом плане. Целый ряд исследований показал, что оно значительно повышает позитивный настрой{291}, повышает самооценку, снижает стресс и смягчает симптомы депрессии{292}. Оно способствует более осмысленному и целеустремленному восприятию жизни и более чуткому отношению к окружающим{293}. И все это, заметьте, результаты не просто пения как такового, а именно группового. Действительно, люди, поющие в хоре, чувствуют себя более счастливыми и довольными жизнью, чем сольные вокалисты{294}.

Следствием хорового пения является механизм самоусиления настроения и повышения координации. Хорошее расположение духа способствует социальной сплоченности, которая облегчает согласованность действий. Синхронность с окружением повышает настроение, что усиливает взаимную привязанность и еще больше наращивает согласованность.

В хоровом пении это явление выражено особенно ярко, но схожие приятные ощущения возникают и у участников других видов согласованной деятельности. Ученые из Оксфордского университета установили, что групповые танцы – «повсеместно распространенное занятие, подразумевающее напряженные синхронизированные движения под музыку», – повышают болевой порог участников{295}. То же самое справедливо и в отношении гребли, которая требует предельного напряжения сил. Другое исследование университетской команды гребцов показало, что болевой порог становится выше при коллективной гребле, чем при индивидуальной. Для обозначения состояния меньшей чувствительности к боли при коллективных усилиях был даже придуман специальный термин – «экстаз гребцов»{296}.

Особенно яркое описание данного феномена приводится в книге Дэниела Джеймса Брауна «Мальчики в лодке»[21], рассказывающей о том, как команда гребцов из Вашингтонского университета выиграла золотые медали на берлинской Олимпиаде 1936 г.:

«И он осознал, как эти правильно взлелеянные почти мистические узы доверия и симпатии могут вознести команду над обыденностью и переместить ее туда, где девять парней становятся единым целым – необъяснимой общностью, настолько тесно слившейся с водой, землей и небом над головой, что усилия гребцов постепенно превращались в восторг»{297}.

То, что девять личностей могут превращаться в единый исправно действующий механизм, а усилия трансформируются в восторг, предполагает наличие глубоко укорененной потребности в синхронности. Некоторые ученые утверждают, что мы обладаем врожденным стремлением действовать в едином ритме с окружающими{298}.

Одним воскресным вечером я задал Дэвиду Симмонсу вопрос, выходящий за рамки исполнительского мастерства. Я спросил его: «А зачем люди поют хором?» Прежде чем ответить, он на какое-то время задумался. И сказал: «Это позволяет им не чувствовать себя одинокими в этом мире».

Между прочим, на концерте Хора Конгресса зажигательное исполнение номера «My Shot» из мюзикла «Гамильтон» заставляет публику вскакивать со своих мест. Так что теперь синхронизировались и зрители, которые хлопают в такт музыке и подбадривают артистов.

Предпоследним номером Симмонс объявляет песню «This Land Is Your Land». Но прежде, чем начать, он обращается к залу: «Мы приглашаем всех присоединиться к нам в последнем припеве. Я подам вам сигнал». Вступает музыка, затем хор. А потом Симмонс подает знак публике взмахом руки, и 300 человек в зале (которые в большинстве незнакомы между собой и вряд ли когда-нибудь встретятся снова) начинают медленно подпевать хором, нестройно, но с чувством: «Эта страна была создана для нас с тобой».

Через 40 минут после начала поездки Ахилу Адхав выходит из поезда на станции Марин-Лайнз, неподалеку от побережья Аравийского моря на южной оконечности Мумбаи. Там он встречается с даббавала, приехавшими из других районов города. С помощью кодов они мгновенно рассортировывают всё еще раз. Затем Адхав берет велосипед, оставленный на станции другим даббавала, и отправляется развозить сумки с ланчем.

Однако сегодня ехать на велосипеде у него не получается. Улицы настолько забиты машинами, водители которых, похоже, не знакомы с понятием полос движения, что двигаться, проталкивая велосипед между ними, газующими скутерами и попадающимися иногда коровами, получается быстрее. Первая остановка – магазинчик электротоваров на многолюдной торговой улице Витхалдас-Лейн, где Адхав ставит на стол хозяина видавшую виды сумку с ланчем.

Задача состоит в том, чтобы доставить все ланчи не позднее 12:45, дабы клиенты (и сами даббавала) могли поесть между 13 и 14 часами, а Адхав мог забрать сумки и пустые судки и успеть на обратный поезд в 14:48. Сегодня Адхав заканчивает свой маршрут в 12:46.

Накануне днем в разговоре со мной президент ассоциации Медж назвал работу даббавала «священной миссией». Он говорит о доставке ланчей с почти религиозным благоговением. Мне было сказано, что у мировоззрения даббавала есть два главнейших устоя: «Работа – святое дело» и «Клиент – наш бог». Но у этой божественной философии имеется и вполне земной аспект. Как Медж объяснил Стефану Томке, автору кейса для Гарвардской школы бизнеса: «Если считать даббавала просто емкостью, то это вряд ли можно воспринимать всерьез. Но если представить, что в этой емкости находятся лекарства для пациентов, которые больны и без них могут умереть, то ощущение крайней необходимости породит преданность своему делу»{299}.

В случае даббавала синхронность душ обеспечивает наличие высшей цели. Общая для всех миссия не только помогает им координировать свои усилия, но и запускает другой механизм – самоусиления. Научные данные свидетельствуют о том, что работа в гармонии с другими людьми увеличивает вероятность достижения высоких результатов. Так, исследование Бахара Тунченча и Эммы Коэн из Оксфордского университета показало, что дети, игравшие в ритмичные синхронные игры с притопами и прихлопами, впоследствии скорее помогали своим сверстникам, чем те, кто играл индивидуально{300}. В других опытах из той же серии ребятишки, участвовавшие в синхронных играх, были значительно более склонны объявлять о том, что хотят пригласить на следующие занятия кого-то еще, кто не играл с ними раньше{301}. Развитию у детей навыков сотрудничества помогало даже одновременное раскачивание на качелях{302}. Синхронная деятельность увеличивает открытость людей и делает их более склонными поступать в интересах общества. Другими словами, координация делает нас лучше, в результате чего мы сами также становимся и лучшими координаторами.

Последний пункт маршрута Адхава по сбору пустых судков – Jayman Industries, компания по производству хирургических принадлежностей, теснящаяся в офисе из двух комнат. Ее владелец Хитендра Завери к приходу Адхава еще не успел поесть. Так что Адхав ждет, пока Завери распаковывает свой обед. Это не унылый ланч на рабочем месте. Выглядит все необычайно аппетитно: чапати, дал, рис и овощи.

Завери, который пользуется услугами даббавала целых 23 года, говорит, что предпочитает домашний ланч, поскольку качество гарантировано, а перекусы в городе «нельзя назвать полезными для здоровья». Моему собеседнику также нравится и, как он выражается «точность времени». Но есть и более тонкие моменты, заставляющие его оставаться верным клиентом службы по доставке домашних обедов. Ланч приготовлен его женой, которая делает это вот уже два десятилетия. Несмотря на долгий путь на работу и сумасшедший рабочий день, этот краткий перерыв в середине дня служит Завери напоминанием о ней. И это происходит благодаря даббавала. Миссия Адхава, возможно, и не является совсем уже священной, но что-то подобное в ней есть. Он доставляет еду, домашнюю еду, приготовленную одним членом семьи для другого. И делает он это не от случая к случаю, и не раз в месяц, а почти ежедневно.

Работа Адхава принципиально отличается от, скажем, доставки пиццы. Рано утром он встречается с одним членом семьи, а позже днем – с другим. Он помогает первому накормить второго, а второму – ценить первого. Адхав служит соединительной тканью семей. Парнишка, который развозит пиццу, тоже приносит людям пользу, но в его работе нет ничего выдающегося. Адхав же полезен как раз тем, что делает дело, выходящее за рамки обыденности.

Сначала он синхронизируется с «боссом» – тем самым поездом, отходящим от станции Виле-Парле в 10:51. Затем он синхронизируется со своими коллегами – даббавала в белых пилотках, говорящими на одном языке и разбирающимися в тайных кодах. Но в конечном итоге Адхав обретает синхронность высочайшего порядка: делая трудную, физически изнурительную работу, благодаря которой люди накормлены, а семейные узы прочны, он синхронизируется с душами.

В одном из пунктов утреннего маршрута Адхава, на седьмом этаже жилого дома под названием «Пеликан», я познакомился с мужчиной, который пользуется услугами даббавала в течение 15 лет. Как и все другие, этот клиент сказал, что не помнит случаев опозданий, ошибок или недоставки.

Но одна претензия у него имелась.

За время пути, который ланч проделывает от кухни его квартиры до его рабочего места – на велосипеде Адхава до первой остановки, на спине даббавала до второй остановки и далее по забитым улицам Мумбаи – «рис иногда смешивается с карри».

Руководство по таймхакингу

Часть 6

Cемь способов испытать собственный «синхрокайф»

Координация и синхронизация с окружающими – мощный способ улучшить свое физическое и психологическое самочувствие. Если в вашей повседневной жизни их не хватает, то вот несколько способов испытать собственный синхрокайф.

1. Хоровое пение

Даже если вы никогда не участвовали в музыкальных коллективах, спев хором с другими людьми, вы получите мгновенный прилив сил.

2. Совместные пробежки

Коллективным пробежкам присущ тройной эффект: это одновременно и физическая нагрузка, и общение, и синхронизация.

3. Командная гребля

Немногие виды занятий могут сравниться по степени необходимой синхронизации с командной греблей. Кроме того, это комплексная физическая нагрузка: по мнению некоторых физиологов, за время двухкилометрового заезда сжигается столько же калорий, сколько за два полноценных баскетбольных матча подряд.

4. Танцы

Занятия бальными и другими видами танцев подразумевают синхронизацию с другим человеком и координацию с музыкальным сопровождением.

5. Йога

Ели вам нужен еще один аргумент, почему йога полезна для здоровья, то совместные занятия ею могут стать источником синхрокайфа.

6. Флешмоб

Если хотите попробовать нечто более авантюрное, чем занятия в школе танцев или в секции йоги, рекомендую вам флешмобы – непринужденные перформансы в компании незнакомцев, предназначенные для таких же незнакомцев. Обычно участие в них бесплатное. И, как ни странно, в большинстве случаев о проведении флешмобов сообщают заранее.

7. Готовка в четыре руки

Готовка, еда и уборка в одиночестве кажутся тягомотиной. Но совместные занятия этим потребуют синхронизации и могут поднять настроение (это не считая бонуса в виде вкусного обеда). Полезные советы по готовке тандемом см. на https://www.acouplecooks.com/menu-for-a-cooking-date-tips-for-cooking-together/.

Задайте себе три этих вопроса – и повторяйте их регулярно

Достижение групповой согласованности еще не означает, что теперь все будет делаться само собой. Групповая координация не работает по принципу мультиварки: поставил и забыл. Она требует постоянного присмотра и регулярного помешивания. Я хочу сказать, что для поддержания согласованной работы в команде необходимо постоянно, как минимум раз в месяц, задаваться тремя вопросами.

1. Есть ли у нас явный босс (как стало ясно из опыта даббавала, им может быть не только человек, но и внешний фактор): уважаемый, обладающий непререкаемым авторитетом и требующий пристального внимания к себе со стороны каждого члена группы?

2. Развиваем ли мы чувство сопричастности, обогащающее индивидуальную самобытность, углубляющее ощущение принадлежности к группе и позволяющее синхронизироваться со своим сообществом?

3. Обеспечиваем ли мы необходимый для успеха подъем – как в настроении, так и в деле?

Четыре упражнения на импровизацию, которые помогут развить навыки групповой согласованности

Театральная импровизация требует не только мгновенной сообразительности, но и высокого уровня синхронизации. Соблюдать согласованность слов и действий с остальными исполнителями при отсутствии сценария значительно сложнее, чем может казаться зрителям. Поэтому импровизационные коллективы занимаются различными упражнениями на координацию. Некоторые из них могут оказаться полезными и для вашей команды. Вот четыре таких упражнения, которые рекомендует гуру импровизационного театра Кэти Салит.

1. Свет мой, зеркальце

Выберите партнера и встаньте перед ним. Затем совершайте медленные движения руками или ногами, или двигайте бровями, или изменяйте выражение лица. Задача партнера – зеркально отображать то, что вы делаете, одновременно и в том же темпе. Затем поменяйтесь ролями и сами станьте зеркалом своего напарника. То же самое можно делать и в расширенном составе. Сядьте в кружок и повторяйте то, что делает кто-то еще. «Обычно поначалу дело идет медленно, а затем все быстрее и быстрее, пока все члены кружка не начинают зеркалить друг друга», – говорит Салит.

2. Слияние разумов

Это упражнение – более интеллектуальный тип синхронизации. Выберите партнера. На счет «три» каждый из вас одновременно произносит слово: любое на выбор. Предположим, вы говорите «банан», а ваш партнер – «яблоко». Опять считаем до трех, и теперь вам нужно одновременно произнести слово, каким-то образом увязывающее между собой два предыдущих. В данном случае, вы оба наверняка скажете «фрукт». Слияние разумов состоялось! Но если вы произнесли мало связанные друг с другом слова, например, «магазин» и «колесо», то процесс продолжается вплоть до обнаружения связующего звена (мне кажется, в данном случае это могла бы быть «тележка»). Если ничего не получается, не сдавайтесь: продолжайте до тех пор, пока не произнесете одно и то же слово. Это труднее, чем кажется на первый взгляд, но очень помогает развитию психологической координации.

3. Хлопки по кругу

Это классическое разминочное упражнение импровизаторов. Встаньте в круг. Первый участник поворачивается направо и смотрит прямо в глаза второму. Затем они одновременно хлопают в ладоши. После этого второй участник поворачивается к третьему, они смотрят друг на друга и делают одновременный хлопок. (То есть второй участник передает хлопок третьему.) И далее процесс идет по кругу до тех пор, пока кто-то не решит изменить направление и «возвратить хлопок», повернувшись в обратную сторону. Точно так же могут менять направление и все остальные участники. Цель упражнения в том, чтобы сосредоточиться на синхронизации только с одним из участников, что способствует синхронным действиям всей группы. Как выглядит это упражнение вживую, можно увидеть, сделав на YouTube поисковый запрос «pass the clap».

4. Рэп Beastie Boys

В этой групповой игре, названной в честь исполнителей хип-хопа, от участников требуется придумать текст, на который другие смогут отвечать в унисон. Первый участник начитывает строчку в определенной последовательности ударных и неударных тактов. Остальные хором повторяют ее ритмическое строение, но уже без слов.

Итак, выберите разминочное упражнение, которое вам больше подходит, – и вперед!

Четыре метода развития чувства групповой принадлежности

1. Быстро отвечайте на электронные письма

Я спросил у художественного руководителя Хора Конгресса Дэвида Симмонса, какие методы он применяет для развития чувства групповой принадлежности. Его ответ меня удивил: «Очень важно отвечать на электронные письма членов коллектива». Вывод, к которому Симмонс пришел интуитивно, подтверждают научные данные.

Социолог из Колумбийского университета Данкен Уоттс, впоследствии ставший главным научным сотрудником Microsoft Research, установил, что время реакции на электронные письма – самый лучший предиктор отношения сотрудников к своему начальнику. Чем больше времени требуется боссу для ответа на послания подчиненных, тем меньше люди довольны своим руководителем{303}.

2. Рассказывайте истории о преодолении трудностей

Сторителлинг – один из способов достижения групповой сплоченности. Но рассказывать надо не только о триумфах. Развитию чувства групповой принадлежности способствуют и истории о преодолении неудач. Так, Грегори Уолтон из Стэнфордского университета установил, что подобного рода истории могут оказывать сильное воздействие на людей, чувствующих себя чужаками: например, на женщин в преимущественно мужских коллективах, или на цветных студентов в преимущественно белых университетах{304}. Обычная история о другом студенте-первокурснике, начинавшем с неудач, но постепенно нашедшем свое место под солнцем, очень помогала последующему обретению чувства групповой принадлежности.

3. Поощряйте придуманные самостоятельно групповые ритуалы

Во всех сплоченных и слаженных группах существуют ритуалы, помогающие их участникам усилить чувство групповой принадлежности и добавить самобытности. Но не все ритуалы обладают одинаковой действенностью. Самые ценные из них идут от самих членов группы, а не придумываются или навязываются сверху. У гребцов это может быть песня, которую они поют во время тренировок. У хористов – общий сбор в кофейне перед репетицией. Как установил Робб Уиллер из Стэнфордского университета: «Общественные мероприятия на работе менее действенны в случаях, когда их инициирует руководство. Эффект значительно выше, если эти мероприятия организуются самими работниками там и тогда, когда удобно всему коллективу»{305}. Сплоченность порождают естественные, а не искусственные ритуалы.

4. Попробуйте «мозаичное обучение»

В начале 1970-х гг. социальный психолог из Техасского университета Эллиот Аронсон и его аспиранты разработали методику совместного обучения, предназначенную для снижения уровня конфликтов среди школьников на расовой почве и улучшения процесса обучения, и опробовали ее в десегрегированных государственных школах города Остин. Они назвали ее «мозаичным обучением». Методика начала постепенно приживаться, а педагоги поняли, что ее можно использовать для развития групповой согласованности любых видов.

Вот как это работает.

Учитель разбивает учеников на 5 групп, представляющих собой «фрагменты мозаики». Затем материал сегодняшнего урока делится на 5 тем. Например, если класс изучает жизнь Авраама Линкольна, такими темами могут быть его детство, начало политической карьеры, вступление на президентский пост накануне Гражданской войны, подписание «Прокламации об освобождении рабов» и его убийство. Каждому ученику в группе поручается изучить одну из этих тем.

Затем дети приступают к изучению своих заданий, формируя «экспертные группы» с одноклассниками из других групп, работающими над теми же темами. (Другими словами, все ученики, которым поручена тема «Прокламация об освобождении», собираются вместе. Они обмениваются мнениями, в результате чего знания каждого по этому вопросу углубляются.) Когда тема освоена, каждый из «экспертов» возвращается в свою «мозаичную группу» и излагает материал остальным четверым ее участникам.

Главным в этой методике является структурированная взаимозависимость. У каждого из учеников есть часть целого, необходимая, чтобы увидеть картину во всей ее полноте. И успех каждого из детей зависит в равной степени и от его собственного вклада, и от вклада товарищей. Очень советую всем учителям попробовать эту методику. И даже если вы не педагог, а школа осталась далеко в прошлом, «мозаичный» подход вполне применим во многих рабочих ситуациях.

Глава 7

Мыслить временем

Несколько слов в заключение

Время летит стрелой. А плоды трудов пролетели бананом.

Граучо Маркс (хотя, может быть, он этого и не говорил)

Остроумная фраза, которую я выбрал в качестве эпиграфа к этой главе, каждый раз заставляет меня рассмеяться. Классический Граучо – головокружительная игра слов, однако, увы, вполне возможно, что самый знаменитый из братьев Маркс в действительности никогда ничего подобного не произносил{306}. Но мне показалось вполне уместным ближе к концу своей книги вставить эту фразу, чтобы обсудить с читателями удивительно сложную мысль, которую она наглядно иллюстрирует.

Настоящим отцом этих строк или как минимум человеком, давшим для них генетический материал, является лингвист, математик и теоретик вычислительных машин Энтони Эттингер. Сегодня искусственный интеллект и машинное обучение превратились в ультрамодный предмет широкого обсуждения и стали объектом, в исследования и разработки которого инвестируются миллиарды. Но в 1950-е гг., когда Эттингер еще только начинал преподавать в Гарвардском университете, о них знали очень немногие. Разносторонне одаренный полиглот Эттингер был в числе первопроходцев этой области знаний и стал одним из первых, кто занялся проблемой распознавания компьютерами обычной человеческой речи. А это было и остается крайне непростой задачей.

«Бытовавшие ранее представления о возможностях компьютерного перевода оказались крайне преувеличенными», – отмечал Эттингер в своей статье, опубликованной в журнале Scientific American в 1966 г. В ней ученый со сверхъестественной точностью предсказал многие будущие направления использования компьютеров в науке{307}. Изначальная сложность состоит в том, что вне определенного контекста многие фразы могут пониматься очень разнообразно. В качестве примера Эттингер приводит предложение «Время летит стрелой» («Time flies like an arrow»). Оно может означать, что время движется стремительно, словно летящая в небе стрела. Но, как поясняет автор, английское слово «time» («время») может пониматься и как глагол в повелительном наклонении, означающий указание измерять время. А слово «flies» («летит») – как множественное число существительного «fly» («муха»). Тогда смысл фразы кардинально меняется: она становится инструкцией исследователю насекомых, предписывающей ему достать секундомер и срочно («like an arrow») засечь скорость передвижения мух. А еще можно истолковать эту сентенцию как любовь некоей разновидности летучих насекомых – «time flies» – к неким стрелам. Эттингер писал, что программисты могут постараться заставить компьютер понимать разницу между тремя упомянутыми значениями, но в связи с этим появится новый набор проблем. Алгоритмы не сумеют распознать разницу между схожими синтаксически, но различными семантически фразами: например, «Fruit flies like a banana», которую можно перевести и как «Мухи-дрозофилы любят бананы», и как «Фрукты летят бананами», и как, на минуточку, «Плоды трудов пролетели бананом». То есть проблема эта из разряда головоломных.

Фраза про время и стрелу очень быстро стала хрестоматийным примером, которым на научных конференциях и лекциях в учебных заведениях иллюстрировали проблему сложностей машинного обучения. Как писал профессор Университета Нотр-Дам и редактор одного из первых учебников по искусственному интеллекту Фредерик Кроссон: «Слово “time” в данном случае может пониматься как существительное, как прилагательное или как глагол, причем в трех разных синтаксических интерпретациях»{308}. Парочка «стрела – банан» выдержала испытание временем, а позже ее изобретение почему-то стали приписывать Граучо Марксу. Правда, великий знаток цитат, библиотекарь Йельского университета Фред Шапиро, уверяет: «Нет никаких оснований считать, что это сказал действительно Граучо»{309}.

Однако то, что эта фраза вошла в устойчивый оборот, является свидетельством неких важных вещей. Как указывает Кроссон, даже в предложении из пяти слов «time» может служить или существительным, или прилагательным, или глаголом. В английском языке оно имеет широкий диапазон значений. «Time» способно выступать в роли обычного существительного, как в случае «Greenwich Mean Time» («время по Гринвичу»). В виде существительного оно может обозначать: определенную продолжительность – «How much time is left in the second period?» («Сколько времени осталось до конца второго периода?»); конкретный момент – «What time does the bus to Narita arrive?» («Во сколько прибывает автобус в аэропорт Нарита?»); абстрактное понятие – «Where did the time go?» («Куда девается время?»); эмоции – «I’m having a good time» («Сейчас мне хорошо»); периодичность какого-то занятия – «He rode the roller coaster only one time» («Он прокатился на американских горках лишь однажды»); исторический период – «In Winston Churchill’s time» («При Уинстоне Черчилле») и многое другое. Между прочим, по результатам исследования, проведенного издательством Oxford University Press, слово «time» оказалось самым распространенным в английском языке{310}. У глагола «time» тоже множество значений. Этим словом обозначают и замер времени (для чего обязательно нужны часы), и выбор удачного момента (для чего они не обязательны), и такт музыкального произведения (его задают или поддерживают), и согласованность своих действий с окружающими (как у даббавала или гребцов). Слово «time» используется также и как прилагательное, в таких, например, сочетаниях, как «time bomb» («бомба с часовым механизмом») или «time zone» («часовой пояс»). А есть еще «adverbs of time» (наречия времени) – целый раздел этих частей речи.

Но время пронизывает наш язык еще глубже и расцвечивает наши мысли еще интенсивнее. В подавляющем большинстве языков мира для того, чтобы донести значение сказанного или написанного и обозначить ход мысли, используются временные формы глаголов – прошедшее, настоящее или будущее время. Едва ли не каждая наша фраза имеет временную окраску. В некотором смысле мы мыслим в категориях времени. И это особенно заметно, когда мы думаем о себе.

Возьмем прошлое. Нам советуют не зацикливаться на нем, но наука однозначно говорит о том, что размышления «в прошедшем времени» могут дать лучшее понимание самого себя. Например, ностальгия, то есть мысленное созерцание прошлого, а иногда и тоска по нему, прежде считалась нездоровым занятием, отвлекающим от задач сегодняшнего дня. Ученые XVII и XVIII вв. полагали, что это физический недуг – «умственная хворь, главным образом дьявольского происхождения, порождаемая постоянными флюидами животного духа, пронизывающими ткани мозгового ядра». Другие считали причиной ностальгии изменения в атмосферном давлении или разлив черной желчи, а некоторые были уверены, что это заболевание наблюдается только у швейцарцев. В XIX в. от подобных взглядов отказались, однако ностальгию продолжали относить к патологическим состояниям. Ученые и практикующие врачи того времени были уверены, что это умственное расстройство, психическая болезнь, выражающаяся психозами, навязчивыми состояниями и эдиповым комплексом{311}.

В наши дни, благодаря трудам психолога Константина Седикидеса из Саутгемптонского университета и ряда других ученых, ностальгия реабилитирована. Седикидес называет ее «жизненно важным внутриличностным ресурсом, способствующим поддержанию психологического равновесия…вместилищем психологической поддержки». Польза от теплых воспоминаний о прошлом огромна, поскольку ностальгия содержит два важнейших ингредиента душевного комфорта: чувство осмысленности и ощущение связи с другими людьми. Ностальгируя, мы обычно представляем себя в роли главных героев знаменательных событий (например, свадьбы или выпускного бала) с участием наиболее значимых, небезразличных нам людей{312}. Исследования показали, что ностальгия может способствовать позитивному настрою, предупреждать состояние тревожности, предотвращать стресс и стимулировать креативность{313}, а также вселять оптимизм, углублять эмпатию и развеивать скуку{314}. Ностальгия способна усиливать даже физические ощущения тепла и комфорта. В холодные дни мы больше склонны предаваться этому чувству. А когда экспериментаторы искусственно вызывали ностальгию, например, с помощью музыки или запахов, люди лучше переносили холод и считали, что температура воздуха выше, чем она была на самом деле{315}. Как и трогательность, ностальгия «смешанное, но в первую очередь позитивное и глубоко социальное чувство». Размышления в прошедшем времени открывают «окно в глубь себя самого», портал в свое настоящее «я»{316}. Ностальгия придает смысл сегодняшнему дню.

Тот же подход справедлив и по отношению к будущему. Двое ведущих социологов, Дэниел Джилберт из Гарвардского университета и Тимоти Уилсон из Вирджинского университета, утверждают, что хотя «все животные путешествуют во времени», у людей есть одно существенное отличие. Антилопы и саламандры могут спрогнозировать последствия событий, которые однажды уже переживали. Но лишь людям свойственна способность «предварительного переживания» будущих событий путем их мысленного представления, которую Джилберт и Уилсон называют «проспекцией»{317}. Однако мы далеко не так хорошо владеем этим умением, как нам кажется. Причин этому много, но среди прочих факторов значение может иметь и язык повествования (в буквальном смысле слова: то, какие временные формы глаголов используются).

Одним из первых связь между языком и экономическим поведением исследовал М. Кит Чен, работающий сейчас в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Сначала он разделил 36 языков мира на 2 категории: имеющие выраженное будущее время глаголов и те, где оно выражено слабо или вообще отсутствует. В качестве наглядного примера Чен – американец, выросший в китайскоязычной семье, – приводит различия между английским языком и мандаринским диалектом китайского. Вот что он говорит: «Если я захочу объяснить англоязычному коллеге, почему сегодня не буду присутствовать на совещании, то не смогу сказать просто “I go to a seminar” (“Я иду на семинар”)». По правилам английского языка Чену нужно будет четко обозначить будущее время и сказать: «I will be going to a seminar» («Я пойду на семинар») или «I have to go to a seminar» («Мне нужно пойти на семинар»). Но, продолжает Чен, «с другой стороны, если бы я говорил на мандаринском диалекте, было бы вполне естественным опустить указание на будущее и сказать: “Wŏ qù tīng jiăngzò” («Иду слушать семинар”)»{318}. Языки с сильно выраженным будущим временем глаголов, например английский, итальянский и корейский, требуют от говорящего проводить четкое различие между настоящим и будущим. В языках, где категория будущего времени выражена слабо, например в мандаринском диалекте китайского, финском или эстонском, такое различие либо малозаметно, либо вообще отсутствует.

Затем Чен задался вопросом: будет ли отличаться поведение носителей языков двух упомянутых групп? Да, оказывается, различия есть, и проявляются они удивительным образом. Чен установил, что люди, говорящие на языке без выраженного будущего времени, откладывают деньги на старость на 30 % чаще и среди них на 24 % меньше курящих. Кроме того, они чаще практикуют безопасный секс, больше занимаются спортом и выходят на пенсию, имея больше сбережений и меньше проблем со здоровьем. Это особенно заметно в такой стране, как Швейцария, где одна часть населения говорит на языке без выраженного будущего времени (немецком), а другая – на языке с выраженным будущим временем (французском){319}.

Однако Чен не приходит к выводу о том, что такие поведенческие особенности обусловлены языком, на котором разговаривают люди. Нет, это скорее является не причиной, а отражением более глубоких различий. Пока что вопрос о том, действительно ли язык формирует мышление, а следовательно, и образ действий, остается в лингвистике спорным{320}. Тем не менее ряд исследований показывает: люди планируют удачнее и поступают ответственнее, когда будущее представляется им более приближенным к текущему моменту. Например, многие не копят на старость в том числе и потому, что считают свое будущее «я» чем-то отличным от «я» сегодняшнего. Но, когда им показывают искусственно состаренные варианты их фото, склонность делать сбережения возрастает{321}. Авторы другого исследования установили, что мысли о будущем в более коротких интервалах времени (в днях, а не в годах) «заставляют людей приблизиться к пониманию своего будущего “я” и в меньшей степени проявлять склонность считать, что их “я” в данный момент сильно отличается от того, которое сформируется когда-то в будущем»{322}. Как и в случае ностальгии, высшим назначением будущего является расширение представлений о настоящем.

Что и приводит нас к собственно настоящему времени и интересным результатам двух исследований. В первом из них пятеро ученых из Гарвардского университета предлагали людям создать небольшое послание в будущее самим себе: описать впечатление от недавно прослушанных песен, какой-нибудь смешной случай из жизни, последнее общественное мероприятие, которое они посетили, недавний разговор с кем-либо и т. п. Затем участникам эксперимента предлагалось оценить, насколько любопытно им будет взглянуть на эти записи несколько месяцев спустя. Когда пришло время вновь прочитать эти послания, оказалось, что они вызвали значительно больший интерес, чем испытуемые изначально предполагали. Кроме того, они сочли содержание посланий намного более важным. То есть участники всех разнообразных экспериментов недооценивали важность возврата к текущему опыту в будущем.

«Записывая ничем не примечательные моменты сегодняшнего дня, можно сделать настоящее подарком на будущее», – считают ученые{323}.

В другом исследовании изучалось изумление. Как пишут его авторы, изумление «располагается в высших эшелонах удовольствия и граничит со страхом. Это малоизученное чувство… занимающее центральное место в религии, политике и искусстве»{324}. Оно характеризуется двумя главными свойствами: грандиозностью (постижение явления, далеко выходящего за рамки личности) и адаптацией (грандиозность явления заставляет ментальную структуру приспосабливаться к нему).

Мелани Рудд, Кейтлин Вос и Дженнифер Аакер установили, что в результате изумления (от зрелища Большого каньона, при рождении ребенка, под впечатлением от грозы) изменяется восприятие времени. Переживая изумление, мы чувствуем, что время замедлило ход. Его рамки раздвинулись. Его как будто стало больше. И это ощущение повышает наш настрой. «Опыт изумления переносит людей в настоящее, а бытование в настоящем усиливает способность изумления корректировать восприятие времени, вдохновлять на принятие решений и делать жизнь более радостной, чем в его отсутствие»{325}.

Вместе взятые, результаты всех этих исследований предполагают, что путем к осмысленному и осознанному существованию является вовсе не «жизнь в настоящем моменте», которую рекомендуют столь многие духовные наставники. Это путь интеграции наших представлений о времени в гармоничное единое целое, способствующее пониманию себя и своего предназначения.

В проходном во всех остальных отношениях эпизоде кинокартины 1930 г. «Воры и охотники» Граучо Маркс поправляет сам себя в связи с неправильным использованием временной формы глагола. Объяснив: «Я сказал в сослагательном наклонении, а надо было употребить прошедшее время», он спустя мгновение продолжает: «Палатки мы уже давно прошли, теперь мы в бунгало проживаем».

Мы тоже в каком-то смысле ушли от временных форм. Перед человечеством стоит великая задача сведения воедино прошлого, настоящего и будущего.

Начиная писать эту книгу, я понимал и то, насколько важную роль играют время и его выбор, и то, насколько это всё непостижимо. Приступая к работе, я не имел ни малейшего представления о маршруте, которым пойду. А своей целью я считал получение некоего представления об истинном положении дел. Я хотел собрать воедино факты и идеи, подытожив которые можно было бы помочь всем, не исключая и себя самого, немного упорядочить работу и слегка улучшить личную жизнь.

Плод моих трудов, то есть эта книга, содержит больше ответов, чем вопросов. Однако в процессе ее написания все обстояло ровно наоборот. Работая над книгой, узнаешь много нового, меняешь образ мыслей и начинаешь иначе понимать вещи.

Раньше я думал, что биоритмы можно игнорировать. Теперь я использую их к собственному удовольствию.

Раньше я считал обеденный перерыв, дневной сон и прогулки приятными излишествами. Теперь я уверен, что они жизненно необходимы.

Раньше я полагал, что лучший способ преодолеть последствия неудачного старта в работе, учебе или домашних делах – встряхнуться и продолжать. Теперь же понимаю, что оптимальным подходом является новое начало или совместное начинание.

Раньше я считал неважным то, что происходит в срединных точках, – в основном потому, что не отдавал себе отчета в их существовании. Теперь я знаю, что срединные точки посылают нам важные сигналы о поступках людей и устройстве мира.

Раньше я верил в ценность счастливых концовок. Теперь я убежден, что значение финалов совершенно иное: они должны быть не столько безоблачными, сколько осмысленными и трогательными.

Раньше я думал, что согласованность с окружающими – скорее дело техники. Теперь я знаю, что это требует чувства сопричастности, приносит понимание своего собственного предназначения и раскрывает некую часть сущности человека.

Прежде я считал, что время – это все. А ныне полагаю, что время – во всем, что нас окружает.

Что еще почитать

Время как таковое и выбор времени – бесконечно интересные темы, которые мастерски и интересно раскрывали в своих сочинениях многие авторы. Ниже приводится список из шести книг, которые помогут вам приобрести более глубокое понимание предмета.

1. Вандеркам Лора. Книга о потерянном времени: У вас больше возможностей, чем вы думаете. – М.: Альпина Паблишер, 2018.

Каждому из нас полагается одна и та же порция – 168 часов в неделю. Автор книги дает умные и дельные советы, как извлечь максимум из этого количества времени, расставляя приоритеты, избавляясь от необязательного и сосредотачиваясь на действительно важном.

2. Ливайн Роберт. География времени: Временны́е злоключения социального психолога (Robert V. Levine. A Geography of Time: Temporal Misadventures of a Social Psychologist, 1997).

Почему в одних культурах все происходит быстро, а в других – медленно? Почему некоторые руководствуются точным временем, а другие – принципом «когда понадобится»? Ученый-бихевиорист дает любопытные ответы на эти и другие вопросы, во многом опираясь на опыт собственных путевых заметок и наблюдений.

3. Карри Мейсон. Режим гения: Распорядок дня великих людей. – М.: Альпина Паблишер, 2013.

Как планировали свое время величайшие творцы в истории человечества? В этой книге рассказывается, какого режима дня придерживались выдающиеся деятели культуры и науки: Агата Кристи, Сильвия Плат, Чарльз Дарвин, Тони Моррисон, Энди Уорхол и многие другие.

4. Реннеберг Тиль. Внутреннее время: Хронотипы, социальный джет-лэг, и почему вы так устаете (Till Roenneberg. Internal Time: Chronotypes, Social Jet Lag, and Why You’re So Tired, 2012).

Если вы собираетесь прочесть лишь одну-единственную книгу о хронобиологии, выбирайте сочинение Тиля Реннеберга. Из этого остроумно организованного (24 главы – по одной на каждый час суток) и не слишком пространного труда вы почерпнете больше, чем из любого другого отдельно взятого источника.

5. Холл Эдвард Т. Танец жизни: Другое временнóе измерение (Edward T. Hall. The Dance of Life: The Other Dimension of Timе, 1983).

Американский антрополог исследует восприятие времени в различных мировых культурах. Анализ, правда, иногда кажется несколько устаревшим, но благодаря содержащимся в ней ценным наблюдениям эта книга остается в списке обязательной литературы для студентов университетов.

6. Бёрдик Алан. Почему летит время: Более или менее научное исследование (Alan Burdick. Why Time Flies: A Mostly Scientific Investigation, 2017).

Замечательный пример остроумной научной журналистики. Автор запечатлел все сложности, огорчения и радости, испытанные им в попытках постичь природу времени.

Благодарности

Если вы обычно читаете раздел «Благодарности» (а похоже, вы именно так и делаете), то, возможно, обратили внимание на явление, схожее с феноменом сжатия круга общения человека по мере его старения, который обнаружила Лора Карстенсен. В своей первой книге авторы обычно выражают признательность до нелепости огромному количеству знакомых. («Большое спасибо моему школьному учителю физкультуры, который в третьем классе помог мне преодолеть боязнь лазанья по канату, что, вероятно, стало важнейшим уроком для меня как писателя».)

Но с каждой последующей книгой этот список становится всё короче. Круг адресатов благодарностей сужается до границ ближнего круга знакомств. Вот как выглядит мой собственный.

Преданность своему делу и продуктивность делают Камерона Френча настолько полезным ассистентом-исследователем, что другим авторам остается только мечтать о подобных ему помощниках. Френч заливал в Dropbox гигабайты научных статей и обзоров, довел до совершенства множество рабочих инструментов и приемов и тщательно проверил каждый факт и каждую цитату. Более того, он делал все это с таким умом, добросовестностью и позитивным настроем, что в будущем я намерен работать только с людьми, выросшими в Орегоне и учившимися в Суортмор-колледже.

Шреяс Рагаван, который сейчас стал аспирантом Школы бизнеса Фукуа при Университете Дьюка, нашел для этой книги часть самых лучших примеров, регулярно выдвигал основательные контраргументы и терпеливо объяснял мне методы статистики и количественного анализа, в чем я сам ни за что бы не сумел разобраться.

Рэйф Сагалин, мой литературный агент и друг на протяжении вот уже двух десятилетий, был, как всегда, блистателен. Он оказался незаменим на каждом этапе процесса: при разработке концепции, создании рукописи и оповещении мира о результатах. Проницательный и мудрый Джейк Моррисси из издательства Riverhead Books прочитал текст множество раз, не пожалев внимания для каждой страницы. Поток комментариев и вопросов из его уст («Это не сценарий телепередачи», «По-твоему, это подходящее слово?», «Здесь надо бы копнуть поглубже») часто досаждал автору, но следует признать: все они неизменно оказывались уместными. Мне также очень повезло иметь союзников в лице звездной команды коллег Джейка по издательству: Кэти Фримен, Лидии Хирт, Джеффа Клоске и Кэти Старк.

Таня Майборода создала около двух десятков графиков, четко и красиво выражающих ключевые идеи. Как всегда, ошибки в тексте, пропущенные всеми остальными, вылавливала Элизабет Маккалох. Раджеш Падмашали был мне отличным товарищем, посредником и переводчиком в Мумбаи. Мои друзья со студенческой скамьи Джон Ауэрбах, Марк Тетел и Рене Зукерброт помогли найти нескольких интересных собеседников, у которых я взял интервью. Я также получил огромную пользу от бесед с Адамом Грантом, Чипом Хитом и Бобом Саттоном, каждый из которых предлагал рассмотреть интересные научные идеи, а один из них, а именно Адам, отговорил меня от ужасного первоначального конспекта книги. Я особо признателен также Франческо Чирилло и Амару Боузу – они оба знают, за что именно.

Когда я только-только начинал писать книги, один из наших детей был совсем крохой, а двое других еще не появились на свет. Сегодня все трое – блестящие представители молодежи, которые часто вызываются помочь своему не столь блестящему папаше. София Пинк вычитала несколько глав и предложила массу тонких редакторских правок. Огромные познания в баскетболе на пару с умением находить нужную информацию при помощи смартфона позволили Солу Пинку внести свою лепту в виде замечательной спортивной истории, изложенной в главе 4. Образцом для подражания по части настойчивости и преданности делу мне служила Элиза Пинк, которая как раз оканчивала выпускной класс школы, когда я завершал работу над книгой.