Толкование на подвижнические слова Аввы Исаии

Личное бдение монаха аскетические писатели называют правилом. Здесь авва Исаия объединяет вопросы, которые касаются личной жизни монаха и связаны с Богом, с вопросами, которые касаются жизни монаха в обществе, его отношений с Богом и людьми. Все это взаимосвязано.

Когда ты встаешь совершить свое бдение, не начинай нерадиво. Не говори: «Ох! Сейчас мне надо помолиться по четкам», потому что так ты начнешь засыпать. Не ворчи и не жалуйся: мол, у меня болит голова, живот, но сделай сначала несколько поклонов, чтобы проснуться. Если нужно, умой лицо, вообще сделай все для того, чтобы быть бодрым. Начни хорошо, чтобы хорошо и продолжить.

Если после того, как ты проснулся, ты немного посидишь и подумаешь, то мысль твоя превратится в помысел, помысел в мечтание, мечтание в грех, а грех обратится в сон, полный вялости, мечтаний и плотских ощущений. Проснувшись, сразу же вскочи и делай то, что подобает, для того чтобы предстоять пред Богом со страхом.

Не прислоняйся к стене и ног своих не расслабляй, опираясь на одну и давая отдых другой, как делают неразумные.

Есть много способов совершать бдение. Можно сидеть, стоять на ногах или на коленях. Некоторые предпочитают стоять на ногах, но для того, чтобы немного отдохнуть, прислоняются к стене. Авва Исаия советует нам так не делать. Другие, опять же для того чтобы дать себе некоторый отдых, переминаются с ноги на ногу. Авва Исаия не считает допустимым и это. Ты не должен делать так, говорит он, ни на богослужении, ни на келейном правиле, потому что такие послабления лишают твое сердце доброго расположения. Прояви мужество и стой неподвижно.

Сердцу же своему противостой, чтобы оно не кружилось в желаниях, чтобы Бог принял твою жертву.

Не поддавайся желаниям, которые рождаются у тебя в час бдения. Как вы заметили, во время бдения в келье у нас возникают самые разнообразные помыслы, например поменять перегоревшую лампочку или починить сломавшуюся настольную лампу. Но все необходимые нам предметы: стол, освещение, книги, которые мы будем читать, какие-то другие принадлежности — все это должно быть приготовлено с вечера. Если ты оставишь эти приготовления на час совершения правила, ты увлечешься своими желаниями и мыслями и не сможешь исполнить положенного.

Человек, находится ли он в храме или в келье, имеет важную миссию. В келье — созерцать славу невидимого Бога, в храме — наслаждаться славой, видимой в церковном собрании, и быть ее причастником. Воистину велико видеть славу Церкви на богослужении, когда служба великолепна, и славу Божию в своей келье, когда великолепно бдение. Но как ты насладишься славой невидимого Бога в келье и как станешь причастником славы Церкви в храме, когда у тебя нет соответствующего расположения?

Когда вы вместе поете псалмы, каждый из вас пусть сотворит свои молитвы, а если будет у вас странник, с любовью попросите и его сотворить молитву, скажите ему об этом дважды или трижды, не настаивая.

Когда занимаетесь псалмопением, пусть каждый произносит молитвы по установленному чину. Говоря о псалмопении, авва имеет в виду как (в основном) совместную молитву, так и личную. Псалмопение — это не молитва в собственном смысле, потому что в нем есть разнообразие, перемены. Псалмопение совершается для нас в церкви по чину. Каждый поет то, что ему полагается. Вторые певцы поют то, что им положено, первые тоже. Никто не должен занимать место другого, потому что это кичливый эгоизм, глупость. Так человек ни славой Церкви не насладится, ни радости в своей душе не обретет.

Если к вам пришли посетители, проявите к ним особое уважение и предложите им прочесть что-то из молитвословий. Наши гости чувствуют себя близкими к нам и радуются богослужению в особенности тогда, когда мы даем им возможность прочесть какие- либо молитвы. А если мы оставляем их без этого, то их радость уже не столь сильна. К нам в монастырь посетители приходят часто, и потому мы не можем всегда предлагать им участвовать в нашем богослужении, но этот обычай в действительности соблюдают с большим благородством повсюду на Святой горе, и уставщик должен о нем знать.

В час твоего приношения противься помыслам, стоя с чувством страха Божия, чтобы удостоиться причастия Святых Таин, и исцелит тебя Господь.

В тот час, когда ты молишься и приносишь самого себя Богу на ночном ли келейном бдении или на литургии, будь внимателен, стой прямо, со страхом Божиим. В греческом языке глагол ίσταμαι («стоять») означает, что мысль моя стоит прямо, а сердце исполнено страха Божия, так чтобы удостоиться Тела и Крови Господа и откровения небесных таинств. Если ты будешь стоять пред Богом неосознанно, то ничего не вкусишь; и если причастишься, то Христа примешь, но Христа с тобой не будет. А если ты молишься в келье, то как слепец начнешь и как слепец закончишь.

Если ты стар, смотри не оставляй своего тела неопрятным, чтобы не окрало тебя тщеславие; а молодой пусть оставляет себя во всякой неопрятности, потому что это полезно для него. Молодой пусть никогда не носит хорошей одежды, пока не достигнет возраста мужа: это врачевство для него. Относительно вина пусть положит себе законом — пить не более трех чаш.

Если ты уже в возрасте, то следи за тем, чтобы быть чистым, и не оставляй своего тела в неприглядном виде, иначе тебя окрадет тщеславие. Но молодой пусть остается неряшливым. Авва говорит это молодым, потому что в то время молодые не мылись совсем, но это не значит, что от человека должно плохо пахнуть. Святые не мылись, но не были грязными. Их питание и весь образ жизни были такими, что они всегда благоухали. От них не исходило зловоние, как от нас, когда мы не моемся.

Пусть не носит хорошей одежды. Не выбирай со вниманием ткань, не смотри на качество кукуля или носков, потому что так ты обманываешь себя самого. Невозможно тебе устремлять все свое внимание одновременно и на одежду, и на Бога. В чем-то одном ты обманываешься. В данном случае, поскольку все твои мысли сосредоточены на одежде, ложно как раз твое устремление к Богу. И чем бы духовным ты ни занимался, все остается бесплодным и безрезультатным. Твоя душа, занятая заботой об одежде, не способна почувствовать Бога.

Когда идешь с теми, кто старше тебя, никогда не иди впереди. Когда старший останавливается поговорить с кем-либо, не садись, показывая свое пренебрежение, но стой, пока старший не даст тебе знака, что сделать.

Когда ты идешь с кем-то старшим тебя, не иди впереди него. Пропусти его вперед, а сам иди сзади, так чтобы было ясно, что ты почитаешь его и признаешь старшим.

Когда ты сидишь где-либо и входит старший, ты должен встать. Если ты придешь к своему старцу или к кому-то, кто выше тебя по достоинству, или степени, или сану священства, то ты не можешь сесть, если он тебе не скажет. Так предписывают правила хорошего тона. Если же старший входит и выходит по необходимости из-за работы, тогда вставать необязательно.

Слово третье. О совести живущих в кельях

Если услышить о недостатке твоего брата, не рассказывай этого при ком-нибудь, ибо это смерть для тебя.

Поскольку в предыдущем слове авва Исаия обращался к братьям, вместе путешествующим, то среди его учеников возник такой вопрос: хорошо, когда спутники люди духовные и молчат, но если они не таковы и хотят поговорить или осуждают какого-нибудь брата, то как нам себя вести?

Если кто-то, говорит авва, расскажет тебе о недостатке какого-нибудь брата, то ты не осуждай своего брата, потому что осуждение ближнего — это духовная смерть. Приведем пример. Я иду с кем-то на прогулку, и он рассказывает мне об отсутствующем человеке, что тот не молится или грубо разговаривает. То, что тебе сказано о третьем лице, не рассказывай никому, потому что таким образом ты осудишь отсутствующего, не являясь к тому же свидетелем его проступка, и в таком случае причинишь смерть самому себе. Осуждение — это смерть. Не имеет никакого значения, осудил ли ты брата правильно или неправильно, верно или ложно, справедливо или несправедливо. Верному совершенно непозволительно говорить о том, что не делает чести другому человеку. Тебе разрешается высказываться только с уважением. В противном случае ты становишься убийцей самого себя.

Ты услышал, что кто-то попал в тюрьму. Если тебя об этом спросят, это значит, что тебя считают недостойным уважения: ты оставил о себе впечатление человека низкого. По крайней мере теперь скрой свой позор и не отвечай. Скажи что угодно, только не касайся третьего лица.

Когда кто-нибудь будет говорить о помыслах, которые борют и тебя, не желай слушать его, чтобы не возникла у тебя брань.

Положим, приходит к тебе какой-то брат и говорит о том, что богослужение утомительно и невыносимо. Вопрос богослужения занимает и тебя. Но ты молчи и не позволяй ему продолжать.

Приходит к тебе другой и говорит, что старец слишком строг и ни во что нас не ставит, а это и твой помысел тоже. Не позволяй ему продолжать, потому что ты впадешь в еще большее искушение и не сможешь оправдаться тем, что виноват только твой брат. Виноват ты, потому что позволил ему говорить. Если он не остановится, оставь его и уйди. Нам нельзя слушать о помыслах или искушениях ближнего, если это подвергает опасности наш собственный разум, помысел, жизнь.

Вообще, когда у человека не все в порядке, когда он переживает духовный или душевный кризис, он расположен рассказывать о своих трудностях другим людям. Он делает это как будто бы ради того, чтобы получить облегчение, но в действительности всегда ищет своего оправдания. Однако никто не должен открывать своей душевной брани никому другому, кроме своего духовника или, по благословению, какого-либо старца. Итак, не принимай человека, который приходит к тебе якобы для того, чтобы рассказать о своей боли, проблеме, искушении, помысле, брани, приходит для того, чтобы ты ему помог, облегчил его скорбь, и который в конце концов становится искушением для тебя. Отгони его прочь, для того чтобы спасти свою душу.

Понуждай себя творить много молитв, ибо молитва — свет для твоей души.

Отстрани того человека, который для тебя является искушением, и сядь уединенно, понуждая себя часто повторять молитву, ибо молитва — свет для твоей души. Конечно, мы можем делать все что хотим, для этого достаточно только удалить из памяти все, что сказал нам ближний. Но самое лучшее — заниматься молитвой, потому что это свет для души. Здесь авва Исаия возвращается к тем вопросам, которые касаются нас лично.

Обращаясь к теме молитвы и бдения, он начинает с наших отношений с людьми и заканчивает ими же. Наша молитва зависит от того, насколько благородны и правильны наши отношения с людьми. Невнимательность в одном приводит к неуспеху в другом. Так что понуждай себя исполнять то, что является светом для твоей души, что рассеивает тьму помыслов и искушений, — твори молитву. Так верующий возвращается к самому себе и к молитве, которая непрестанно соединяет его с Богом.

Своими поучениями святой воспитывает учеников. Он учит их тому, во что нужно верить, как думать. Если ты монах и при этом считаешь, что обязан выслушивать брата или что тебе нужно посещать родственников и рассказывать им обо всем случающемся с тобой, то это несознательность, то есть отсутствие правильного сознания. Но если ты осознал, как тебе нужно думать, как жить, как верить, какое мнение иметь обо всем, тогда ты можешь преуспеть в жизни.

Если живут с тобой братья, позаботься о них со строгостью.

Теперь он обращается к старцу и говорит, что он должен быть строг со своими чадами, а не всегда снисходить к ним: не только возливать масло на раны, но

и применять ланцет, когда это нужно. А потом обращается к послушникам со словами:

Если ты стал странником ради Бога, не желай сближаться с теми, кто в том месте.

Если ты отправишься на чужбину ради Бога, не желай вступать в связи с теми, кто живет в том месте, потому что тогда лучше тебе было бы остаться жить с родственниками. Кто подразумевается под живущими в том месте? Это, вероятно, миряне, которые всегда живут в окрестностях монастырей, особенно на Востоке, но прежде всего авва имеет в виду бродячих монахов.

Для нас смысл этой заповеди заключается в том, что нам не следует вступать в тесное общение с другими монастырями и монахами, потому что таким образом мы будем создавать связи и обязательства. Ты пойдешь на его престольный праздник, а он на твой. Ты пойдешь на его именины, а он на твои. Он тебе напишет, а ты ему ответишь. Так что пусть не будет никакой связи с людьми, живущими поблизости.

Это, вероятно, не имеет такого же безусловного значения для святогорской общины, где все мы составляем одну семью. Поистине замечательна общительность святогорских монахов и в пустынях, и в монастырях Святой горы. Но одновременно мы знаем, как близко стоят истина и ложь, зло и добро. Общение может стать мирским, если мы не будем внимательны. Поэтому мы должны помнить, что иметь связи с людьми, живущими там же, где и ты, неполезно.

Для тебя, избравшего монашеский путь, много даже тех людей, которые живут рядом с тобой, в твоей келии или монастыре. И потому не заводи связи с теми, кто живет в других монастырях или других местах, если только ты не пойдешь посетить какого-то духовного старца, добродетельного и малодоступного, к которому не так-то просто попасть, как говорит Василий Великий. Но и это пусть случится один раз в три или пять лет.

Выход из монастыря и соприкосновение с другими монахами всегда вредили и вредят всякому духовному делателю. Лучше было бы тебе вообще не приходить в монастырь и жить с родными по плоти, чем прийти, а потом бегать на престольные праздники, собрания, встречи, посещать кого-либо во имя любви и братских отношений.

Если пойдешь на гору побывать у братьев в монастырях, то у того, к кому зайдешь сначала, и оставайся и к другому не переходи, не спросив у первого: «Пойти мне или нет?». Если он будет этим недоволен, не опечаливай его, пока не выйдешь оттуда.

Ты не выходил из своего монастыря шесть лет и говоришь своему старцу: «Отче, благословите меня посетить монастыри Святой горы». Вот ты идешь, тебя поселяют в келье, указывают монаха, который будет о тебе заботиться. С ним и общайся. Не бегай из кельи в келью. Не проси позволения повидаться с другим монахом. Не давай людям повода думать, что ты ходишь от одного к другому. Оставайся в своей келье, чтобы никто не вправе был порицать твою духовную жизнь. Если хочешь получить благословение от другого старца, то прежде спроси того, кому тебя поручили. Если он позволит тебе это с радостью и внутренним спокойствием, тогда иди. А если он согласится неохотно, то лучше найди какой-нибудь предлог и отложи это, потому что Бог не благословит тебя.

Если безмолвствуешь в своей келье, не оставляй у себя вещи, из-за которой ты, вопреки заповеди, можешь отделиться от своего брата, если он попросит эту вещь в нужде.

В келье у тебя должно быть только самое необходимое. Не имей ничего такого, чего бы не было у других, потому что если эту вещь попросит другой, то ты будешь обязан ее отдать. Если ты ему откажешь, то разлучишься с братом своим и обособишься от братства и от Христа. Итак, чтобы не дойти до отделения от братства, разлучения душевного и духовного, не оставляй у себя вещи, из-за которой ты, вопреки заповеди, можешь отделиться от своего брата.

Настоящий монах не может сказать «нет», потому что тогда его душа, совесть будут мучиться и он не сможет уснуть. Такой отказ противоестественен в духовной жизни. Отдать то, что у тебя просит ближний, — это заповедь. И даже если он не попросил, но ты понял, что он в этом нуждается, ты обязан дать ему это, потому что ближний всегда стоит на первом месте. Следовательно, лучше тебе не иметь ничего особенного, для того чтобы было полное единодушие.

Но если ты имеешь только необходимое, и не больше, то не стремись раздать это, чтобы не впасть в смущение.

Если у тебя есть только необходимые тебе вещи, то не будь беспечен, ведь если ты их потеряешь, то потеряешь и свой душевный мир. Без сомнения, ты должен беречь необходимые вещи, и в особенности общее достояние всего братства. Это весьма мудро и свято.

Своего же имущества монах иметь не может. Если он что-то держит для себя, то пребывает в беззаконии. Он не может и просить что-либо из того, что он увидел: икону, книгу, одежду, потому что Священное Писание говорит: «Не желай ничего, что у ближнего твоего». И подарки он не может принимать, и права давать или обещать что-либо он не имеет, так как ничего своего у него нет. То, что он имеет, принадлежит монастырю: монастырь дал ему это в распоряжение на определенное время. Он ничего не может дарить, — не имеет никакого значения, что ему это дали мать или друг, — иначе он работает закону плоти. Такого поведения по отношению к собственности требуют духовные законы, для того чтобы в наших отношениях было полное единство и открытость.

Если пребываешь в подвиге, да не полагается на него твое сердце, будто он тебя хранит.

Слова аввы Исаии очень верны и важны. Впрочем, иногда у нас складывается впечатление, будто подвиг и злострадание способствуют тому, чтобы возрастали духовные силы человека, потому что подвиг и злострадание ослабляют плоть и питают душу. Но такое восприятие обманчиво. Подвиг сам по себе не заслуживает никакого воздаяния и не имеет никакой силы. Это просто голос и язык, который слышен и понятен Богу.

Если ты крикнешь что-то непонятное, то я не сразу отвечу. Если же я слышу не просто звук, но понимаю

смысл, то бегу к тебе на помощь. То же самое и с подвигом. Подвиг — это звук с определенным значением, некий символ, «фирменный знак», который Бог узнаёт и спешит на помощь.

Если мы живем в общежитии, то иногда задаемся вопросом: «Что я тут делаю? Сплю да ем. Пойду в пустыню, чтобы там поусерднее подвизаться». Это голос сатаны, а цель его — мучить нас на протяжении всего нашего пути. Это касается и того, кто имеет призвание к пустынничеству и живет в пустыне, но тоскует по общежитию, чтобы отдохнуть от черной мглы пустыни, от тяжести сатанинских козней.

Дело не в том, сколько подвигов ты совершишь, а в том, какие испытания ты понесешь. Последнее может иметь место везде, а в особенности в общежительном монастыре. Здесь над тобой стоит старец, который дает тебе оплеухи одну за другой, и ты не знаешь, когда это кончится. Ты исполняешь свое правило, а он говорит тебе: «Не нужно». Поступаешь плохо, он говорит тебе: «Нельзя, это плохо». Делаешь что-то доброе, он говорит тебе: «Оставь это, потому что так ты впадешь в эгоизм». Ты живешь вместе с пятьюдесятью братьями и должен найти способ вместе с ними жить и работать. Все это — очень тяжелый подвиг. И при этом ты должен совершать свое бдение, молиться, читать, а сверх всего прочего — хранить послушание старцу. Вот такое злострадание Бог понимает.

И потому не думай, что подвиг — это нечто особенное. Своим подвигом, бдением, скорбными воплями, самоотвержением и самоуничижением взывай к Богу, чтобы привлечь Его любовь.

Подвиг — средство, дыхание в духовной жизни. Как нельзя жить без дыхания, так нельзя жить христианской жизнью без подвига. Когда дыхание теряет естественность, человек заболевает. Когда сердце работает неправильно, ты не можешь гулять, подниматься в горы, плавать в море. Так и с подвигом. Подвиг — это как бы сердце и легкие, а лучше сказать — дыхание и сердечная деятельность души.

Когда человек подвизается, то, поскольку душа работает правильно, он силен и может подниматься и спускаться. Здоровый человек, упражняясь, еще более укрепляется. Всякий опыт и укрепление сил становится основой для дальнейшего продвижения, восхождения и проникновения вглубь.

Тем не менее укрепление сил происходит не благодаря дыханию или сердечной деятельности самим по себе, но благодаря воздуху, то есть внешнему для тебя фактору. У тебя есть сердце и легкие, но что они могут сделать, если не будет воздуха? Им необходима какая-то другая составляющая, некий элемент иной природы. Этот иноприродный элемент (вспомним слова преподобного Нила) — благодать Божия, Кровь и Тело Христовы, Святой Дух, имеющий иную по сравнению с нашей природу.

Итак, нужно, чтобы к нашему подвигу добавилось «странное слышание», иное звучание, Дух Святой. Подвиг необходим, потому что он становится отправной точкой для преуспеяния, развития, укрепления, но причина всего перечисленного — благодать Божия. Сам по себе подвиг не приносит никакой пользы. Значит, подвизаясь, я не заслуживаю никакой награды. Однако когда подвиг совершается в смиренномудрии, он привлекает Божию благодать и приносит результаты, а не пропадает, потому что Бог — это не языческий истукан, у Него есть очи, есть уши, и Он отвечает на наш подвиг. Все, что Он мне дает, зависит от меры моего подвижничества.

Приведем пример. Я причащаюсь. Какую духовную пользу я получаю, принимая Христа внутрь себя, зависит от моего подвига. Не потому, что подвиг представляет собой нечто важное, но потому что он — сито, чрез которое пройдет Христос, для того чтобы начать действовать в моей жизни. Подвиг — средство получить Божественную жизнь, средство призывать и принимать Христа. В подвиге раскрываются мои легкие, и я становлюсь способным вдыхать воздух полной грудью.

Мы не можем надеяться на свой подвиг, но с помощью подвига, совершаемого в смирении, любви и общении с Богом, становимся способны принять

благодать. Только так наше причащение оказывается истинным, равно как и молитва. Поскольку подвиг сопровождается болью, то он доставляет нам страдания, если мы живем комфортно, расслабленно, не проливая крови, и причиняет сильное беспокойство, если мы не настроены на него. Результаты же подвига чувствуются в том случае, если мы подчиняем себя ему и не оставляем его по каким-то своим внутренним причинам.

Когда путешествуешь с братьями и будет между ними такой, к которому ты питаешь любовь ради Бога, не будь с ним откровенен на виду у других, а то найдется среди братьев немощный и умрет от ревности, и ты понесешь его грех, потому что дал ему повод согрешить.

Если ты находишься в пути с братьями и среди них есть тот, кого ты любишь больше других, не показывай особенной к нему любви или внимания, потому что другой брат может этому позавидовать, и тогда ответственность понесешь ты. Ты что-нибудь скажешь ласково позавидовавшему, а он тебе ответит резко, и ты будешь недоумевать: что же ты ему сделал? А причина в особенном расположении, которое ты проявил к другому. Ты мне скажешь: «Он что, такой немощный?» Да, таковы души человеческие. Я не могу требовать от ближнего, чтобы он был сильным. Я сам должен быть сильным, а от ближнего я не могу требовать ничего. Я могу требовать только от себя. Итак, мое отношение ко всем должно быть одинаковым.

Какое же нужно внимание, чтобы всем нам быть единым братством!

Когда пойдешь к кому-либо, не ожидай, что тебе очень обрадуются, чтобы, когда примут тебя, ты возблагодарил Бога.

Когда ты идешь кого-то навестить, не жди, что тот очень обрадуется встрече с тобой. Может быть, он будет уставшим, расстроенным, больным и не придаст значения твоему приходу. Если ты ждешь, что он тебя примет с радостью, то, скорее всего, ты разочаруешься. Но даже если он готов тебя принять, душу свою вынуть и отдать тебе — все тебе покажется не так из-за того, что ты ожидал радушного приема, и ты уйдешь с огорчением. А если ты идешь, не ожидая ничего, тогда, как бы с тобой ни обошлись — а тем более если к тебе проявят немного доброты, немного любви, — ты вернешься домой, благодаря Бога за великую честь и любовь, тебе оказанные.

Удивительны и превосходны все наставления аввы Исаии. Они ограждают нас со всех сторон.

Если постигнет тебя болезнь, когда ты безмолвствуешь в келье, не впади в малодушие, но возблагодари Бога. Если увидишь, что твоя душа в смущении от этого, скажи ей: «Не лучше ли для тебя эта болезнь, чем геенна, в которую пойдешь?» — и она успокоится в тебе.

Во время болезни подвергаются опасности как наши отношения с людьми, так и личная жизнь. Когда, безмолвствуя в своей келье, ты заболеешь телесно или душевно, тогда будь внимателен, чтобы не начать унывать, или бояться, или беспокоиться, потому что тогда в тебе пробудятся неправильные желания. Ты захочешь, чтобы тебя посещали братья, захочешь

говорить с ними, захочешь, чтобы они тебе улыбались, готовили особенную пищу. Ты будешь думать, что они к тебе невнимательны, что они поздно приходят. Они встанут чуть свет, чтобы пойти в церковь, и после будут отдыхать, а ты скажешь: «Вот, они сходили в церковь и теперь спят, и никто не пришел меня проведать, меня забыли». В твоей жизни появится нечто абсурдное. И поэтому в особенности, когда ты болеешь, нужно быть радостным и не допускать, чтобы душа оставалась бездеятельной. Не будь ни в чем нерадивым и не теряй бодрости. Ничего не требуй и не жди, но только благодари Господа.

Если ты увидишь, что от болезни твоя душа приходит в смятение, поразмысли, что это смятение эгоизм, немощь. Скажи ей: «Что ты смущаешься, душа моя?» А затем возблагодари Бога, и Он тут же будет рядом с тобой.

Если демоны станут склонять твое сердце на подвиг выше сил твоих, не слушай их; ибо они разгорячают человека на всякое дело, на которое у него нет сил, пока он не попадет в их руки и они не начнут злорадствовать над ним.

Демоны радуются, когда мы сурово подвизаемся. Верующий человек совершает подвиг с рассудительностью и в духе послушания. Однако бывает подвиг, который вдохновляется сатаной. Бесы обычно делают так: ослепленного помыслом они заставляют грешить, а осознающего свой грех они разгорячают на всякое доброе дело: пост, молитву, бдение, — пока не начнут злорадствовать над ним, то есть пока он не станет для них посмешищем. Это не подвиг.

О тносительно пищи положи себе за правило — давать необходимое своему телу, чтобы ты мог исполнять свое правило и тебе не хотелось выходить в мир. Ничего не ешь с услаждением, для удовлетворения чувства вкуса, то есть не различай, хорошая ли то снедь или плохая.

Положи себе за правило есть ровно столько, сколько тебе нужно. Не говори себе: «Теперь буду воздерживаться», или: «Вовсе не буду есть», или: «Буду есть меньше», потому что тогда сатана даст тебе радость и разгорячение, для того чтобы ты еще больше стал себя ограничивать в пище. Так ты лишишься сил и не сможешь совершать свое бдение; или же, если и будешь его совершать, то утром не сможешь выйти на какую-то непредвиденную работу, устанешь и скажешь: «Я не могу», а значит, ты будешь жить в монастыре, но у тебя не будет послушания.

Ешь однажды в день и давай своему телу нужное в такой мере, чтобы вставать из-за стола, когда еще хочется поесть. Бдение свое совершай с умеренностью и не лишай своего тела необходимого для него, но с рассуждением и пониманием совершай свои молитвы, чтобы от слишком продолжительного бдения не помрачилась твоя душа и не покинула поприща. Половины ночи довольно тебе для твоих молитв и половины — для покоя телу.

Здесь опять рассматривается вопрос о подвиге. Не позволяй демонам разгорячать тебя, но следуй правилу, существующему в твоем монастыре. В Нитрийском скиту, где подвизался авва Исаия, правилом было есть один раз в день. Значит, и ты не желай есть один раз в два или три дня. Не ссылайся на тех отцов, которые следуют более суровому правилу, потому что они живут в другом месте. Тебе нужно есть каждый день. Давай своему телу нужное, чтобы у тебя, когда это будет необходимо, были силы, ты мог совершать свое бдение.

Совершай бдение с умеренностью, то есть с чувством меры, не лишая свое тело того, что ему необходимо. С рассуждением и пониманием совершай свои молитвы — сознавай, зачем ты бдишь и подвизаешься. Подвиг без осознания — это ничто. Необходимо благоразумие, чтобы от слишком большого бдения не помрачилась твоя душа: не ослепла душа и не пала во тьму неведения.

Половины ночи довольно тебе для молитв твоих. У отцов была такая мера: зимой пребывать в бдении половину, а летом — две трети ночи. Остальное время ночи они отдыхали.

Прежде чем уснуть, проведи два часа в молитве и псалмопении и затем отдохни, а когда Господь восставит тебя, твори опять молитвы свои с усердием.

Прежде чем лечь спать, посвяти два часа молитве «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» и разным молитвословиям. Потом дай себе отдых.

Человека, который так относится к своему сну и покою, правилу и подвигу, пробуждает Господь. Поскольку человек становится Его орудием, Господь делает с ним что хочет. Бог как бы говорит: «Каждый день, чадо Мое, прежде чем уснуть, помолись и почитай два часа. Тогда у тебя будет ясное чувство, что ты проснешься не по будильнику, но разбуженный Мной». И действительно, те, кто так делают, привыкают и просыпаются в нужное время, разбуженные Господом. Часы нужны новоначальному или тому, кто все время принимает решение встать, но никогда не встает. Организм его не может привыкнуть, вот ему и нужен будильник. Но если даже тебя разбудит будильник, скажи себе: «Это колокол, в который звонит Господь» — и начинай свое ночное правило.

Вначале попробуй совершать бдение два часа до сна и один час до утреннего богослужения. Потом постарайся вставать на бдение за два или три часа до утренней службы. Если увидишь, что тело твое ленится, спроси его: «Ты хочешь отдыхать в этой краткой жизни и наследовать тьму внешнюю?»

Если немного понудишь себя, придут к тебе силы.

Если ты встанешь ночью и тебе покажется, что у тебя нет никакого расположения к молитве, начни делать поклоны, чтобы забыть о своей лености, и силы тут же придут к тебе. И действительно, силы приходят. До сих пор не был посрамлен никто из подвизавшихся с таким духом ведения, умеренности, благоразумия. Напротив, все приобретали необычайную энергию. Что человек хочет, то он и делает. Мы не в силах сделать только то, чего не хотим. Когда человек создаст подобную атмосферу у себя в монастыре, в келье, все становится очень легким.

Авва Исаия в своем слове «О совести живущих в кельях» не говорит ученикам, что они должны делать то, что им велит их совесть. Забудьте о ней, говорит он им, я сам скажу вам, какой должна быть ваша совесть. Следовательно, в монашестве старец стоит выше совести. Наша совесть зависит от нашей воли, желаний, занятий. Она податлива к изменениям и легко может отклоняться от правильного направления. Ее дал нам Бог, но она заслуживает доверия только тогда, когда мы взрастили ее правильно и правильно ее воспитываем. Большинство ересей, расколов, падений человека, а также ошибки и бесовские обольщения начинаются с доброго намерения.

Но как тогда говорит апостол Павел: «Язычники, не имеющие закона, по природе законное делают»? Он имеет в виду то, что даже те народы, у которых нет ни записанного закона, ни Божественного Откровения, по природе делают добро и избегают зла. Но понятия о добре и зле различны у человека неразвитого и человека культурного и светского, эти понятия соответствуют месту, времени и образу их жизни. Не будем обманываться, совесть — дело тонкое, иначе бы послушание ее не заменяло. Большинство тех, кто не слушается, делает это во имя совести.

Слово συνείδησις («совесть») происходит от глагола σύνοιδα, означающего «знать хорошо и глубоко». В нас есть отправная точка, то, что побуждает нас творить добро. Но вот само понятие добра определяется нашим сердцем, волей, желанием, книгой, которую мы прочитали, нашими родителями, братом, который однажды сказал нам что-то в разговоре, и мы его слова никогда не забываем. Из всего этого складывается наше представление о добре, а мы считаем это нашей совестью. У такой совести неправильное содержание. Так что же, у совести нет собственного содержания и объективное добро или зло закладываются в нас постфактум, не изначально?

У совести есть нравственное содержание, а иногда и догматическое, знания о Боге. Уже совесть наших прародителей несла в себе замечательное догматическое учение, ничем не отличающееся от православного, разве что это учение было незавершенным, должно было стать более полным.

Однако тот, кто делает ошибки, ссылается на свою совесть. Те, кто разговаривает, кто режет без ножа ближнего своим языком, кто делает замечания, кто уходит из Церкви, также ссылаются на свою совесть.

Совесть подвергается изменениям вольно и даже невольно. Если ты с детства слышишь: «Горе тем, кто не благовествует» — и привыкаешь к мысли о том, что тебе нужно отправиться в Африку, то, как только ты задумаешься о монашестве, твоя совесть начнет раздваиваться. Это естественно. Твоя душа будет сильно мучиться. Так что имеет значение и воспитание совести. Объективно существует только слово Божие, которое каждый усваивает себе через своего старца.

Ты приходишь и говоришь мне: «Я издатель. Я выпускаю газету прекрасного содержания, но не могу не помещать в ней и какие-нибудь скандальные истории, потому что иначе ее не будут покупать. Помещаю их, чтобы выжить». Я тебе отвечу: «Ладно»; другой старец скажет тебе иное, соответственно своему представлению. Но каков объективный закон Божий, который ты должен себе усвоить через посредство старцев?

Человек свободен, и потому существует разнообразие и нет единого шаблона, который упорядочивал бы все. Существует любовь к Богу, ее-то всякий и усваивает, подъемля крест Христов. «Отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною», — говорит Спаситель. В этом и состоит основополагающий закон Господа. Остальное складывается в зависимости от людей и обстоятельств. Ты женишься, я поступаю в монастырь, третий идет в пустыню, четвертый — в Африку. Варнава отправляется на Кипр, а Павел не соглашается с ним и становится апостолом язычников. Мы не можем этому многообразию воспрепятствовать. Нет единого трафарета на века. И дары, и пути разнообразны. Духовная жизнь — подательница жизни.

Цель старца — сделать совесть монаха чувствительной и освободить его. Цель старца не поработить людей, а подарить им свободу, которую даровал Христос. На это направлены отношения со старцем, и в этом состоит старческое руководство. Но это задача старца, ты сам не можешь направлять его мысль или руководить его жизнью. Вот в этом смысл слова «совесть».