Холестерин – в норме! Сделайте все правильно

Кстати, широкой общественности об этом неожиданном эффекте от снижения холестерина так и не сообщили. До сих пор. Об этом можно узнать лишь из посвященных теме, узкоспециализированных научных работ – работ противников «холестериновой» теории. Речь идет об ученых международного уровня, имеющих прямой доступ к материалам исследований. В непрямом же доступе (телевидение, научно-популярные издания и пр.) данные факты ни разу не освещались и не фигурировали. Тем не менее несколько исследований были прекращены досрочно именно из-за побочных эффектов неожиданной силы и масштаба.

Поскольку обвинение весьма серьезно, уточним, кто и где его выдвигает. Именно роли холестерина в работе ЦНС посвящены статьи:

● П. Зяйка, Т. Вемайер: «Периферическая невропатия и липидо – ингибирующая терапия» (Ziajka P. E., Wehmeier T. Peripheral neuropathy and lipid – lowering therapy. South Med. J 1998; 91: 667–668);

● «Некоторые расстройства, связанные со снижением холестерола с помощью статинов» исследователей Б. А. Голомба, Т. Кейна и Дж. Димсдейла (Golomb B. A., Kane T., Dimsdale J. E. Severe irritability associated with statin cholesterol lowering. QJM 2004; 97: 229–235);

● «Статины и риск полиневропатии: исследование “случай-контроль” методом» – работа группы ученых под руководством д-ра Д. Гайста (Gaist D., Jeppesen U., Andersen M., Garsia Rodriguez LA, Hallas L., Sindrup S. H. Statins and risk of polyneuropathy: a case – control study. Neurology 2002; 58: 1333–1337).

Как видим, в российской или русскоязычной кардиологии эта тема тоже не слишком популярна… Но в приведенных работах подробно освещены результаты ряда масштабных проектов по терапии атеросклероза. И, судя по этим результатам, снижение холестерина до критического уровня опасно для жизни. Вернее, опасно для центральной нервной системы. Что, разумеется, ведет к появлению опасности и для жизни.

В общем виде, указанные авторы говорят о том, что молекулами холестерина образованы миелиновые оболочки – белковая «изоляция» на «проводках» нервных отростков. «Одетыми» в миелиновую оболочку нейронами образовано белое вещество головного и спинного мозга. А серое вещество состоит из отростков, лишенных такой «оплетки». Как мы и упоминали выше, миелиновая оболочка позволяет электрическому импульсу проходить по защищенным ею нейронам в сотни раз быстрее, чем по лишенным ее «проводкам».

Эта разница в скорости зависит от основной задачи, которую выполняют нейроны разного, так сказать, цвета. «Белые» нейроны только пропускают информацию по своим волокнам. Они должны уметь делать это как можно быстрее – ведь от скорости их работы зависят все наши физические реакции. А скорость реакции на некоторые обстоятельства, как мы понимаем, иногда, без преувеличения, спасает жизнь. Зато «серые» нейроны обрабатывают поступившие по «белым» сигналы. То есть они формируют эту самую реакцию. И у них очень сложная схема работы, взаимной координации, системы передачи сигнала в различные центры…

Факт тот, что каждый сигнал, попавший в серое вещество, рассылается его отростками в нескольких направлениях сразу. Чтобы быть обработанным несколькими центрами, отвечающими за управление разными же органами. Поэтому если он будет разослан слишком быстро, процесс возбуждения нейронов станет похож на снежную лавину – огромную массу снега, которую сдвинул один небольшой комок. Оттого информация по «серым» нейронам должна передаваться медленнее, чем по «белым». Иначе человеку грозит эпилептический припадок – возбуждение всех нейронов коры одновременно.

Когда по каким-то причинам миелиновые оболочки в составе ЦНС разрушаются, у пациента наступает рассеянный склероз. Или во многом схожая с ним болезнь Альцгеймера. Импульсы проходят по «проводящим» (белое вещество) нейронам в «обрабатывающие» (серое вещество) далеко не с той скоростью, с которой должны. А именно – медленнее, с большим опозданием. И иногда вообще не доходят до целевой области, так как в нейронах, не предназначенных для работы без миелиновой оболочки, происходит «пробой» – как в электрическом проводе. Иными словами, появляется участок, на котором сигнал рассеивается и теряется. Разумеется, именно это и происходит в организме, в котором не усваивается и не вырабатывается нужное количество холестерина.

Спинной мозг перестает проводить подаваемые органами сигналы, а головной мозг перестает их принимать. Да и обработать многие из них он уже не в состоянии.

Кроме того, исследователи отмечают и еще один фактор риска, связанный с функцией холестерина, о которой мы тоже упоминали ранее. Речь идет о функции выработки ряда гормонов – причем не только половых. Существует множество гормонов, называемых кортикостероидными. Самые известные из них – адреналин, серотонин, мелатонин. Кортикостероидами они называются потому, что они регулируют активность коры головного мозга. То есть ускоряют или, напротив, замедляют скорость обработки ею поступающих сигналов, а также «выдачу» готовых ответов – реакции на них.

Действие стимулирующих ЦНС гормонов во многом схоже и известно всем. При всплеске адреналина у нас наблюдается ускоренное сердцебиение, болевой порог снижается, реакции ускоряются, чувствительность органов восприятия резко возрастает, физические возможности мышц расширяются на порядок. Под действием адреналина человек способен подпрыгнуть на невероятную высоту, развить рекордную скорость, проявить ловкость акробата, не заметить, что он пробежал порядочное расстояние на сломанной ноге… Адреналин – это гормон, необходимый для выживания в любой экстремальной, быстро развивающейся и опасной ситуации.

Серотонин тоже выступает стимулятором коры. При повышении его концентрации в крови мозг переходит в стадию бодрствования, повышается концентрация и внимательность, активизируются области коры, отвечающие за сосредоточение и аналитическое мышление. Словом, серотонин – это не адреналин, стимулирующий простые физические рефлексы, а рассудок, позволяющий направить эти рефлексы в нужную сторону.

Что же до мелатонина, то он как раз относится к ингибиторам активности ЦНС. Уровень мелатонина повышается к вечеру и вызывает появление сонливости, желания отдохнуть, замедление реакций и мышления.

Все три указанных гормона производятся в коре надпочечников и гипофизе – одной из эндокринных желез, расположенных в тканях самого головного мозга. Вторая «собственная» эндокринная железа мозга – это эпифиз. Кортикостероиды влияют не только на кору головного мозга – они регулируют работу всех нервных клеток тела. А потому именно от их фона зависит тонус и сократительная способность всех мышц тела. Например, сердца, легочной диафрагмы, желудка, кишечника, брюшины, мочевыводящих путей. Иными словами, действие этих гормонов сказывается не только при стрессе. Мы видим его каждый день и час, потому что без него мы не сможем дышать, сердце перестанет биться, а желудочно-кишечный тракт откажется переваривать пищу.

Если теперь мы понимаем суть деятельности кортикостероидов, мы сможем оценить масштабы угрозы.

Холестерин особенно необходим для синтеза серотонина – гормона уравновешенности и внимания.

Когда его содержание в организме достигает критически низкой отметки, серотонин вовсе исчезает из организма. Разрушение миелиновых оболочек плюс острый дефицит серотонина в сумме и дают то, что отметили авторы. А именно:

● затяжные депрессии;

● развитие симптомов, схожих с шизофренией. Здесь более однозначных утверждений никто не делает и делать не может. Шизофрения недостаточно изучена как заболевание. Потому говорить, что терапия на снижение холестерина может или не может приводить к ней, нельзя – это пока почти невозможно доказать;

● появление неуравновешенности поведения – всплесков неконтролируемой агрессии, заторможенности, истерии;

● доказанное неврологическими тестами снижение чувствительности и реакции периферических нервов (пальцы рук, ног) – онемение конечностей, сужение поля зрения, замедление рефлексов;

● склонность к суицидам как следствие хронических депрессий;

● нарушение цикла сна и бодрствования – проблемы с переходом из одного состояния в другое, постоянная сонливость, связанная с аномально высоким уровнем мелатонина;

● расстройства сердечного ритма, вплоть до остановки сердца и инфаркта миокарда;

● нарушения перистальтики – от метеоризма и устойчивой диареи до желчнокаменной болезни и панкреатита;

● расстройство внимания – невозможность сосредоточиться и долго удерживать внимание на одном объекте, пропуск деталей.

Приходится согласиться, что индивид даже с половиной описанных только что симптомов опасен, так сказать, и для общества, и для самого себя. Помимо депрессий и склонности к суицидам, человек с заторможенными рефлексами подвергает серьезному риску себя и окружающих. Это происходит в быту, при выполнении домашних работ, требующих навыка и внимания. При уходе за маленькими детьми и их сопровождении в местах общественного пользования. Наконец, на дороге, при управлении автомобилем. А непредсказуемость и агрессивность поведения, естественно, создает почву для получения и нанесения травм в конфликтах различного рода.

Что же до шизофрении, то этого утверждения никто не делает. По крайней мере, напрямую. Потому что, как уже было сказано, эта болезнь составляет для науки известную загадку. Тем не менее принятая в настоящее время теория ее происхождения подтверждает: одно может вызываться другим. Шизофрения не является психическим расстройством. Речь идет о распаде целой личности на отдельные фрагменты. То есть например, здоровый индивид одновременно может чувствовать агрессию и сдерживать ее доводами логики. Но больному шизофренией как раз это и недоступно. Одновременно он может проявлять либо последовательность мысли (характерная для этой патологии склонность создавать неожиданные ассоциации), либо доминирующую эмоцию (в стадии обострения такие больные часто совершают убийства на почве мелких ссор).

Распад личности при шизофрении возникает из-за чисто структурных дефектов в строении коры головного мозга. Ее называют состоянием хронической заторможенности. Это заболевание является наследственным, но иногда возникает спонтанно, из-за хронического, прогрессирующего повреждения нейронов коры. Скажем так: нормально сформированная кора способна обрабатывать некое количество информации. У потенциального шизофреника она не может выдерживать даже самую обычную нагрузку. Когда же кора перегружена информацией, как у здоровых людей, так и у больных запускается процесс ее торможения. Оно выражается в замедлении реакций, невозможности сосредоточиться, ухудшении памяти, периодах «отсутствия мыслей». Разница между шизофреником и психически адекватным человеком состоит лишь в количестве информации, приводящей к перегрузке коры. И у больных шизофренией торможение выражено гораздо сильнее.

Шизофрения неизлечима, зато ее можно купировать – приемом стимуляторов активности коры. Но нам сейчас важно не это. Получается, что шизофрения формируется, когда нейроны головного мозга перестают справляться с объемом возложенной на них работы. Когда наступает их отказ и гипофиз запускает торможение, чтобы избежать их массовой гибели. Вопрос: может ли этот же процесс начаться потому, что нейронные цепочки разрушаются из-за дефицита холестерина? Судя по всему, вполне.

Если наука правильно понимает механизм развития шизофрении, то он отсылает как раз к тому, что происходит при разрушении миелиновых структур и исчезновению из крови одного из кортикостероидов.

Возможно, именно отсюда и сходство с шизофренией некоторых проявлений невропатии, наблюдавшихся у участников закрытых досрочно исследований. Проявлений, отмеченных критиками «холестериновой» теории.

Учитывая, что развитие периферической невропатии было отмечено именно в группах, проходивших терапию холестериноза, выводы ученых однозначны. И они гласят: критически низкий уровень холестерина в крови вызывает разрушение всех отделов центральной нервной системы без исключения. Более того, они подтверждаются простой теорией строения центральной нервной системы – причем не только человека, но и животных. Иными словами, принципиальная роль холестерина в образовании, обновлении и деятельности ЦНС может быть доказана безо всяких отдельных исследований. В промышленности холестерин добывают в основном из мозга крупного рогатого скота. Потому что нервные ткани, образующие отделы ЦНС, являются самым богатым источником этого вещества. Так что данный факт отнюдь не является секретом. И с этой точки зрения нарушения работы ЦНС являются прогнозируемым, предсказуемым следствием противохолестериновой терапии.

Мы, со своей стороны, можем особо подчеркнуть следующее. Исследователи проблемы использовали исключительно материал, накопленный в ходе экспериментов по борьбе с атеросклерозом. То есть случаев, зафиксированных в условиях, где случай может иметь место, но случайность – нет. Как раз случайности в такого рода мероприятиях исключаются еще на этапе подготовки. В частности, при наборе испытуемых, их распределении по группам, назначении условий эксперимента каждой отдельно взятой группе. Авторы, поднявшие тему опасности такой терапии для жизни, не брали в расчет никакую иную статистику – только зафиксированную в ходе научного исследования. Это позволяет утверждать, что их выводы достаточно обоснованны и подтверждены сторонним источником информации. Следовательно, они действительны для каждого пациента, принимающего препараты для снижения холестерина. Или как минимум для абсолютного большинства пациентов кардиологического отделения.

Критика «холестериновой» теории: холестерин и злокачественные опухоли

Рак как заболевание сейчас является темой и актуальной и, если можно так выразиться, модной. По мере мнимого или действительного снижения смертности от атеросклероза (существует мнение, что оно является манипуляцией статистическими данными) на первое место вышла смертность именно от рака. Число заболевших им ежегодно увеличивается на 3–5 %, а онкология за это время не продвинулась в его профилактике и лечении ни на шаг. Проблемная тема будит естественный интерес к ней. В частности, потому, что везде, где наука бессильна, найдется место шарлатанским инсинуациям. И каждому интересно знать заранее, где среди этого множества теорий правда, а где – обман.

Холестерин довольно долгое время подозревали в ускорении развития злокачественных опухолей.

Однажды онкологи заметили: в крови и сосудах больных, умерших от рака, холестериновых бляшек было на удивление мало. То есть что весь доступный холестерин (поступающий с пищей и производимый печенью) годами поглощала развивающаяся опухоль. Конечно, едва ли она делала это безо всякой биологической цели. Изначальное предположение ученых было логичным: холестерин образует оболочки всех клеток тела – в том числе клеток рака. Следовательно, опухоль поглощает его для роста. Однако следующий ход научной мысли объяснению поддается с трудом. И его можно оправдать только полным непониманием природы рака – загадкой, которую онкология не может разгадать уже несколько столетий кряду. Мысль эта заключалась в том, что избыток холестерина может приводить не только к атеросклерозу, но и к злокачественным опухолям.

Да, предположение весьма странное: как можно было обвинить в канцерогенности вещество, которого, по наблюдениям самих же врачей, в организме больного почти не было? Притом, когда, судя по целому ряду признаков, его там не было уже очень и очень давно? Впрочем, бессмысленность своего предположения онкологи осознали довольно быстро. И по мере отступления от первоначальной идеи холестерин связали с развитием рака в другом направлении. А именно:

наука пришла к выводу, что раз клетки опухоли поглощают его в таких количествах, терапия холестериноза может стать также и панацеей против рака.

Клетки злокачественной опухоли отличаются, так сказать, отменным аппетитом. Притом сразу на все жизненно важные для остального организма вещества. Они делятся постоянно и без остановок. Злокачественная клетка начинает делиться, едва зародившись. Поэтому эти клетки никогда не достигают зрелости. Но для деления им требуются те же вещества, что и любым другим клеткам – сахар, витамины, жиры, холестерин… Отсюда и беспримерная скорость поглощения питательных веществ. А также свойство большинства опухолей давать отдаленные метастазы в органы, хорошо снабжаемые кровью. А это печень, почки, легкие, спинной, головной мозг.

На, что называется, прожорливости клеток рака уже строится несколько методик их уничтожения. В частности, химиотерапия и один из видов радиотерапии. В первом случае ядовитые вещества вводятся с расчетом на то, что до большинства здоровых клеток они просто не дойдут. Для этого высокие дозы клеточных токсинов нередко вводят на основе раствора глюкозы, а не поваренной соли – чтобы снизить риск заведомого отравления и летального исхода. Ведь сахар необходим абсолютно всем клеткам тела. Особенно для деления. А вот поваренная соль – нет, поскольку она принимает участие только в водном обмене.

Клеткам рака водный обмен не столь важен, как процесс размножения. Они редко вызревают и потому обладают большей уязвимостью к разрушительным воздействиям. В сущности, ускоренное размножение остается единственным механизмом, гарантирующим выживание опухоли в организме. Оттого в критических ситуациях онкология применяет сахар как более активно потребляемый ими продукт. Точно таким же образом глюкозу используют для присоединения к ней радионуклида – излучающей радиацию молекулы. Лишь при раке щитовидной железы глюкозу заменяют йодом. И были попытки при раке печени заменить сахар этиловым спиртом…

Радиоактивный препарат вводится в кровь – и все, ни в каком облучении необходимости уже нет. Спустя 30 минут – 1 час опухоль на рентгеновском снимке выглядит белым пятном. Это и означает, что расчет оправдался: опухоль поглотила все введенные радионуклиды, и излучение от них фиксирует чувствительная к этим частотам рентгеновская пленка. Теперь радиация разрушает клетки изнутри.

Примерно так же планировалось лечить рак и через лишение его холестерина – вещества, необходимого для успешного деления ничуть не меньше, чем сахар.

В принципе, мысль о различного рода блокадах приходила онкологам на ум неоднократно. Однако почему был выбран именно холестерин, мы уже понимаем. Оставить без питательных веществ именно опухоль можно. Но для этого потребуется оперативное вмешательство той или иной сложности. Понадобится найти сосуды, питающие строму – сетку лимфатических узлов и капилляров, которую опухоль сама выращивает внутри своих тканей. А после – пережать их, прекратив подачу крови и лимфы в опухоль. Если же такое вмешательство невозможно (при раке бывает часто, зависит от размеров и размещения опухоли), без выбранного вещества придется оставить организм в целом. Что чревато рядом закономерных последствий. Как, допустим, с глюкозой: у больных сахарным диабетом глюкоза поступает в кровь, но не усваивается клетками тела. В крови есть сахар, но нет инсулина, без которого глюкоза не попадает внутрь клетки. И без инсулиновой компенсации диабетик вполне может умереть – это состояние нельзя затягивать, тем более надолго. Так что лишать все тело нужных опухоли веществ обычно опасно для жизни. Ведь у нее и организма общие «кулинарные интересы»…

А вот холестерин на тот момент (как и сейчас) полезным вообще не считался. Напротив, в нем усматривали причину атеросклероза, желчнокаменной, мочекаменной болезни, инфаркта и инсульта.

С ним и так боролись, разрабатывали новые средства, анализировали результат… Одним словом, идея казалась врачам блестящей, ведь новый аспект пользы открывался в уже существующей практике.

Но на деле все оказалось наоборот. Не в том смысле, что на низком холестерине опухоли стали расти еще быстрее. Но в том, что у препаратов, помогающих снизить холестерин, обнаружились канцерогенные свойства. Они стали проявляться гораздо позже периферической невропатии и повышения риска инсульта. Поэтому канцерогенный потенциал таких веществ критики «холестериновой» теории смогли объективно оценить и доказать далеко не сразу.

О несостоятельности попыток предотвратить рак через борьбу с атеросклерозом впервые заговорили только ближе к началу 90-х гг. Точнее, заговорили открыто, на уровне научно доказуемых утверждений. До тех пор научное сообщество могло лишь объективно фиксировать и анализировать данные, поступающие от руководителей тех или иных программ. Критики «холестериновой» теории наравне с ее поборниками… А эти данные демонстрировали как раз одинаковую частоту случаев рака во всех группах – как среди участников с низким холестерином, так и среди участников с высоким.

Большую самостоятельную работу провела группа ученых из Питтсбургского университета. Они организовали сравнительный анализ результатов одновременно нескольких программ, в которых изучалось именно влияние противохолестериновой терапии на заболеваемость раком. Свои выводы они опубликовали в 1990 г., в Британском медицинском журнале. Статья называлась «Снижение концентрации холестерола и смертность: количественный обзор профилактических мероприятий» (Department of Medicine, University of Pittsburg, PA 15260. Muldoon M. F., Manuk S. B., Mattews K. A.: Lowering cholesterol concentrations and mortality: a quantitative review of primary prevention trials. BMJ. 1990 Aug 11; 301: 309–314).

Коллектив авторов – составителей статьи, как мы можем догадаться и сами, состоял полностью из ученых, относящихся к «холестериновой» теории весьма скептически. Никому другому просто не пришло бы на ум освещать такую тематику… Впрочем, едва ли этот факт мог повлиять на объективность их мнения, ведь материал для работы им предоставляли представители, так сказать, противоположного лагеря.

Группа из Питтсбургского университета искала ответы на несколько вопросов. Во-первых, она намеревалась подтвердить или опровергнуть утверждение, что избыток холестерина способен вызывать рост злокачественных опухолей. И, во-вторых, выяснить, какова реальная эффективность антихолестериновых программ в борьбе с заболеваемостью раком. В сущности, речь шла о научной проверке не просто двух взаимосвязанных теорий. Утвердительный ответ на один из вопросов автоматически означал бы правильность второго предположения. Однако сказанное чистыми цифрами и статистическими данными опровергло оба тезиса. Успешное снижение холестерина в крови испытуемых никоим образом не повлияло на долгосрочные прогнозы по заболеваемости раком среди проходивших лечение участников. И никак не сказалось на сценариях его развития у тех из них, кто им заболел.

Но это далеко не конец истории вопроса. Работа группы из Питтсбурга, напомним, завершилась и была опубликована в 1990 г. И согласно выводам авторов, лечение атеросклероза вообще никак не сказывается ни на заболеваемости раком, ни на особенностях протекания или итогах этого заболевания. Однако материал постепенно накапливался. И спустя уже пять лет у ученых появилась возможность сделать более точные выводы о том, как влияет на организм долгосрочная терапия такого рода. Ведь к тому времени большинство участников программ принимало ингибиторы холестерина более 10 лет кряду. И попытки проследить динамику заболеваемости раком среди различных групп дали куда более неожиданный результат.

Как выяснилось, число случаев злокачественных опухолей среди участников групп, принимавших терапию, было значительно выше, чем в контрольных группах, не принимавших ничего.

Как, например, произошло с испытанием EXEL. Оно планировалось как долговременное, но было закрыто досрочно. В нем в одной из групп основу противохолестериновой терапии составлял статин «Мевакор». Это был препарат нового поколения, хорошо зарекомендовавший себя в лабораторных тестах, которые только окончились. А другая группа лечилась статинами, имевшими долгую историю применения в кардиологии. Так вот, смертность от рака в группе, принимавшей новое средство, превысила смертность от него в другой группе в несколько раз. Заболевших раком оказалось более 70 % – по отношению к общему числу участников этой группы, разумеется. Исследование пришлось остановить потому, что столь высокая заболеваемость могла означать лишь одно – что новый препарат канцерогенен.

Аналогичная судьба постигла и другое исследование – с участием статина «Правакол». В принимавшей его группе было зафиксировано 13 случаев рака молочной железы. А в группе на «старых» препаратах – всего 1. Общность локализации очага и явное различие в показателях заставило организаторов остановить программу – вероятность, что все эти случаи спровоцировал другой фактор, практически равна нулю… Несмотря на все, сказанное только что, заметим, что и «Мевакор», и «Правакол» в настоящее время продаются в числе прочих статинов. Даже несмотря на их практически доказанную канцерогенность.

Это было открытие, важность которого невозможно переоценить. Ведь рак как был, так и остается заболеванием, о котором неизвестно ничего. Его происхождение? Теорий происхождения рака существует семь или восемь, и все они вооружены рядом доказательств, их подтверждающих. Но у других теорий всегда находятся не менее хорошо обоснованные контраргументы. Его течение? Да, в большинстве случаев онколог может дать достаточно точный прогноз по дальнейшим событиям и шансам больного. Однако и ошибки здесь – явление достаточно частое. Неоперабельные опухоли III и IV стадий означают смертный приговор для 99 % пациентов. Но случаи ремиссии у оставшегося 1 % объяснить невозможно. Тем более если пациент отказывается и от бесполезной операции, и от еще более бессмысленного облучения или химиотерапии.

Эффективность обоих этих методов катастрофически низка – онкология сама это признает и не делает из этого тайны. Они могут подействовать лишь на ранних стадиях. На поздних же смертность среди больных достигает 100 %. За немногими исключениями. Среди этих исключений есть как больные, прошедшие все этапы терапии, так и онкодиссиденты – пациенты, которые предпочли альтернативные методы лечения. Как в первом, так и во втором случае наука не в состоянии объяснить, почему так неожиданно и хорошо подействовала терапия, бесполезная в других ситуациях…

Таким образом, когда мы говорим, что о раке неизвестно ничего, мы преувеличиваем лишь в том смысле, что его исход известен, и известен хорошо. Процент смертности от рака безнадежно высок – альтернативы здесь почти нет. Хуже того, до сих пор непонятно, откуда она появляется у отдельных (увы, немногих) счастливчиков. При таком положении дел каждое подмеченное изменение, каждую мелочь следует рассматривать не только как возможность обвинить в канцерогенности очередное новое лекарство. Оно может также стать ключом к открытию самого механизма перерождения нормальных клеток в злокачественные. И о такой перспективе ни в коем случае не стоит забывать.

Так что явление заинтересовало ученых сразу с нескольких позиций. Во-первых, с той, что ингибиторы холестерина могут быть опасны для здоровья. Во-вторых, с той, что дефицит холестерина может приводить к формированию «неправильных», злокачественных клеток. И, в-третьих, с той, что рак может быть связан с нарушением функций организма, в которые активно вмешивается противохолестериновая терапия. Первое предположение новостью уже не являлось – важность роли холестерина в организме врачи стали осознавать сразу после появления первых «достижений» в борьбе с ним. А именно нервных расстройств, нарушения пищеварения, циррозов печени, некроза мышц, слабоумия у детей… А вот второе и третье могли оказаться перспективными. Однако на деле сценарий оказался прост и знаком медицине по ряду уже имевших место инцидентов.

Обнаруженные канцерогенные свойства препаратов для снижения холестерина были подтверждены экспериментально, на лабораторных животных.

В случае с людьми все равно оставался элемент случайности – даже в условиях контролируемого испытания. Ведь если механизм малигнизации (злокачественного перерождения) неизвестен, невозможно и утверждать, что она не вызвана каким-нибудь другим элементом лечения. К примеру, условиями диеты или, в конце концов, условиями проживания испытуемых. В общем, из-за разнообразия мер, применяемых к тем или иным группам, кое-какие сценарии пришлось дополнительно исключить. Так вот, после года приема препаратов для снижения холестерина (в дозировке, близкой к человеческой) у лабораторных мышей поголовно стали обнаруживаться злокачественные новообразования.

Результаты испытаний препаратов на канцерогенность были сведены и опубликованы в работе ученых из Калифорнийского университета «Канцерогенные свойства липидо – ингибирующих препаратов» (Department of Laboratory Medicine, School of Medicine, University of California, San Francisco. Newman T. B., Hulley C. O. Carcinogenicity of lipid – lowering drugs. JAMA 1996; 275: 55–60). Речь шла о тестировании двух наиболее популярных классов этих веществ. А именно статинов и фибратов. И уж коль скоро мы здесь говорим о все более опасных побочных эффектах, уточним, к чему они, собственно, относятся.

Фибраты — фиброевые кислоты. Препараты этого типа наиболее, так сказать, физиологичны потому, что они работают как стимуляторы и так протекающих в организме процессов. А именно речь идет о сильных желчегонных. Они в разы увеличивают активность желчного пузыря и стимулируют выведение уже синтезированной им желчи. Действие фибратов основано на том, что желчь состоит из холестерина, жирных кислот и билирубина – коричневого органического красителя, который выделяется из погибших эритроцитов крови. Синтез желчи – это один из наиболее часто используемых организмом способов применения холестерина. И именно эту функцию обычно проще всего отрегулировать вмешательством извне. Однако побочные эффекты от использования фибратов не слишком обнадеживают. Среди них есть расстройства стула (наиболее частое – устойчивая диарея), газы, колики. А самое грозное осложнение, помимо канцерогенности, это желчнокаменная болезнь.

Статины — самый популярный тип препаратов. Их высокая популярность объясняется высокой же эффективностью. С помощью статинов уровень холестерина в крови можно понизить до критического порога. Никакие другие препараты не способны дать столь близкий к целевому результат. В этом отношении статины демонстрируют самые высокие показатели. В то же время, судя по многим исследованиям, статины следует считать наиболее опасным типом ингибиторов холестерина.

В принципе, они блокируют синтез в печени некоторых ферментов, необходимых для образования холестериновых молекул. То есть прекращают собственную выработку этого вещества в организме. На идею создания статинов ученых и фармацевтов натолкнул естественный механизм, имеющийся у животных. А именно способность печени животных прекращать его синтез в периоды, когда его достаточно и в пище. Предполагается, однако, что за счет своего действия статины лишь уменьшают количество «плохого» холестерина. И одновременно увеличивают содержание «хорошего». Но, вероятнее всего, утверждения насчет их способности поддерживать баланс разных видов холестерина не соответствуют действительности.

Догадаться, откуда столь однозначная критика, несложно. Холестерин в контейнерах обоих типов содержится один – одно и то же вещество во всех липопротеидах, как «хороших», так и «плохих». Такова причина, по которой мы говорим, что сама печень едва ли способна отличать разные виды холестерина – для нее таковых не существует. Так вот, статины прекращают выработку холестерина в печени – и «хорошего», и «плохого». Организму остается только тот, что поступает с пищей. Действие препарата, следовательно, касается количества «начинки» для каждого контейнера – это правда. Значит, контейнеров, по идее, будет образовываться меньше. Но опять – только по идее, ведь холестерин в них содержится далеко не один. Так какое реальное отношение может иметь работа статинов к скорости и количеству образующихся контейнеров? Как видим, никакого – речь идет о совершенно разных процессах.

Побочные эффекты от приема статинов включают весь ряд проблем с пищеварением и работой кишечника, свойственный фибратам. Но не только. Статины доказано могут вызывать необратимое поражение печени – вплоть до цирроза и отказа. При сроке их приема в терапевтических дозах, зато более пяти лет, такие осложнения настигают 90 % больных. Поэтому при уже существующих проблемах с печенью статины принимать строго запрещено – ведь цирроз тоже смертелен. Но и помимо летальных осложнений на печень они провоцируют мышечные боли, слабость мускулатуры, ее дегенерацию. А некоторые их виды (симвастатин) способны приводить даже к рабдомиолизу. В частности, последний, доказано, дает такое осложнение при приеме его в количестве 80 мг в сутки. Поэтому терапевтическая доза симвастатина ни в коем случае не должна превышать 20 мг. Это правило было принято мировой (в том числе российской) кардиологией в 2009 г.

Рабдомиолизом называется массированный некроз и отторжение скелетных мышц. Это заболевание излечимо – но только до определенного момента и в зависимости от вызвавших его причин. Поэтому, говоря точнее, оно излечимо не всегда. Рабдомиолиз приводит к летальным исходам так же часто, как отравления сильнодействующими ядами. В случае с ним, собственно, и происходит одно из таких отравлений. Некроз мышц означает разложение образующих их белков, верно? Разумеется. А подвергшийся разложению белок собственных мышц для организма составляет то же самое, что белок, съеденный с несвежим мясом или рыбой. В обоих случаях в кровь попадают птомаины – смертельно ядовитые, не подлежащие нейтрализации продукты распада белков. И в обоих случаях отравившегося нередко просто не удается спасти – все зависит от сроков действия яда и его количества в крови. Поэтому рабдомиолиз – это смертельно опасное заболевание с неблагоприятным прогнозом. Шансы умереть от него ничуть не меньше шансов умереть от инсульта или инфаркта. Процент смертности ото всех трех причин одинаков по факту, хотя разнится в теории. Но последнее – только потому, что рабдомиолиз встречается гораздо реже сердечно-сосудистых заболеваний.

Секвестранты желчных кислот: подобно статинам, они глубоко нарушают одну из функций организма. Но они, в отличие от статинов, воздействуют на желчный пузырь – присоединяются к молекулам желчи и делают невозможным их всасывание стенками кишечника. За счет чего поступающий с пищей жир перестает расщепляться и выводится из организма с другими отходами, хотя сама желчь продолжает выделяться в обычном темпе. Наиболее распространенные побочные эффекты от приема секвестрантов желчных кислот связаны с нарушениями стула. Это диарея и запор, метеоризм. А самый опасный из них – развитие хронического панкреатита. Последний возникает на фоне безуспешных попыток поджелудочной железы расщепить жиры без помощи желчи.

Никотиновая кислота — вещество, содержащееся в табачных листьях, витамин РР, ниацин. Прощание с сигаретами является основным требованием здорового образа жизни и лечения атеросклероза. Тем не менее в терапии сердечно-сосудистых заболеваний действительно используется основной компонент табачного дыма. С одной стороны, считается, что никотиновая кислота, способная вызывать кратковременное расширение сосудов (с их последующим сужением), может вызывать инфаркты и инсульты. Тем более у больных с патологиями этого ряда. То есть людей, чья кровеносная система не справляется даже с обычными колебаниями давления – не то что с его резкими скачками. С другой, никотиновая кислота является одним из важнейших веществ, используемых при строительстве новых нейронов и расходуемых в процессе их работы. Отсюда и ее сильные регуляторные свойства. А также тот факт, что дефицит никотиновой кислоты в организме приводит к развитию пеллагры – невроза, в крайних стадиях доходящего до расстройства психики.

С третьей же, острый дефицит никотиновой кислоты в организме некурящих распространен гораздо больше, чем принято думать. Ее суточная норма составляет 25–40 мг. Самым богатым ее источником, помимо табака, являются хлебные дрожжи. Однако для набора суточной дозы их необходимо съедать по 150–200 г сухой массы дрожжей в день. Альтернативу составляют 500 г свинины, 600 г гречневой крупы, от 1,5 кг баклажанов или помидоров… Объективно, современный некурящий человек попросту не ест в таких количествах продукты с высоким содержанием ниацина. Тем более что далеко не все из них вообще возможно употребить в указанном количестве без последствий…

Помимо регулирования деятельности ЦНС, никотиновая кислота участвует в процессе пищеварения, строительстве клеток слизистой желудка и кишечника, хрящевых и костных тканей. В лечении атеросклероза ее используют потому, что она препятствует спонтанному липолизу – проникновению в кровяное русло части жирных кислот и единичных молекул холестерина из подкожной жировой прослойки. При плохом состоянии сосудов это случается часто. А ниацин, помимо способности регулировать тонус сосудов, участвует в регенерации и их стенок.

Потому дефицит ниацина не стоит недооценивать: именно на его счет следует относить добрую половину проблем современного «здорового» человечества – преждевременное старение суставов, неврозы, сахарный диабет, язвенную болезнь, атеросклероз и пр. Статистика по этим заболеваниям неуклонно растет. Возможно, по этой причине цивилизованный, европейский отказ от курения подразумевает регулярный прием ниацина в инъекциях, капсулах, «пластыре курильщика». А стихийная борьба за «здоровый» образ жизни в странах постсоветского пространства оборачивается лишь новыми витками статистических индексов.

Впрочем, прием никотиновой кислоты тоже имеет свои побочные эффекты. Просто они встречаются реже и сильно зависят от способа ее приема. А состоят они в повышении артериального давления, температуры тела, мигренях, желудочных и кишечных спазмах, аллергических реакциях. Отметим особо, что более серьезных среди них нет. Никотиновая кислота, в отличие от статинов, не вызывает некроза мышечной ткани, нарушения пищеварения, цирроза печени. А также желчнокаменной болезни – в отличие от фибратов.

Итак, возникает вопрос: курить или не курить? В теме следует разобраться отдельно. Ведь, как видим, курение может стать способом замедлить или ускорить развитие у нас атеросклероза. Нам об этом не говорили – это полный сюрприз. Мы не знали, что никотиновой кислоты нам нужно так много. И не представляли, насколько она нам нужна. О том, что ее дефицит сам по себе может ускорить наступление инфаркта, нам тоже никто не сказал. Нам говорили прямо противоположное – что инсульт и инфаркт бывают от курения, а не без него. Все эти открытия интересны? Безусловно. В таком случае сделаем небольшое отступление и поговорим о взаимосвязи между курением и раком. Ведь угроза рака легких является основным аргументом поборников «здорового» образа жизни. Нам явно не помешает установить степень ее реальности. Главным образом потому, что мы уже прямо указали на канцерогенность других препаратов для лечения атеросклероза…

Курение и рак

Способность сигарет увеличивать заболеваемость раком не выдумана: рак легких среди курящих действительно встречается несравнимо чаще, чем среди некурящих. Но некурящие тоже им болеют – такие случаи в онкологии не являются ни уникальными, ни редкими. Однако следует отметить, что канцерогенные свойства относятся вовсе не к ниацину – он-то как раз не токсичен. Считается, что виной всему табачные смолы – другой продукт тления листьев растения. Эти смолы не усваиваются организмом, оседают в тканях легких и приводят к появлению микроскопических воспалений в местах оседания. А хронические, вялотекущие воспаления тканей относятся к факторам роста – аномального, ускоренного деления клеток там, где другой причины для этого нет.

Так что в сигаретах канцерогенна не никотиновая кислота, не смолы и не продукты тления папиросной бумаги или фильтра. Канцерогенно то, что они вызывают – постоянное, небольшое воспаление в бронхах и тканях легких. А такое воспаление легко возникает не только под влиянием курения. К нему приводят другие травмирующие факторы внешней среды – пыль, выхлопные газы, взвешенные в воздухе токсины, микроскопические частицы (металлическая, древесная, пластмассовая стружка и пр.), пары некоторых жидкостей, бензина, целлюлозы. А также все хронические и часто повторяющиеся инфекции верхних дыхательных путей, слухового аппарата, тканей черепа.

Иными словами, если к раку легких у курящих иногда приводит оседание смол, то среди некурящих он возникает по итогам хронических и затяжных воспалений. По каким бы причинам они ни возникали. Об этом редко говорят по телевизору, но питать иллюзий на сей счет не следует – отказ от курения не является гарантией даже от рака легких.

Слово «даже» в предыдущем предложении означает, что отказ от курения никак не влияет на индивидуальный прогноз заболеть раком в целом, с любым местом расположения опухоли. Скажем по-другому: ответ на вопрос, заболеет ли этот человек раком, совершенно не зависит от того, курит он или нет. Если он курит, повышается вероятность возникновения именно опухоли легких. Однако вероятность, что она вообще появится, не изменяется и не может измениться – в том числе в теории.

Как уже было сказано, всего теорий происхождения рака существует восемь. Каждая приводит доказанные аргументы в свою пользу. Но доминируют в онкологии только две из них: иммунная и наследственная. Иммунная теория говорит о том, что появление в организме «неправильных», дефектных клеток – явление совершенно нормальное. Клеток ежеминутно возникает множество, а условия, в которых в этот момент находится тело, бывают разными – как благоприятными, так и не очень. Но в каждом теле есть механизм, позволяющий вовремя находить и уничтожать клетки, сформированные с ошибкой. Этот механизм входит в иммунную защиту.

Мы знаем, что иммунитет образован лейкоцитами – тельцами, которые блокируют инфекцию и массово гибнут в месте воспаления. Погибшие лейкоциты образуют нарыв – потому мы и знаем об их существовании. Однако лейкоциты – это еще не весь иммунитет и даже не его половина. Лейкоциты находятся в кровотоке. Они не могут проникать внутрь клеток. Поэтому лейкоциты могут помочь телу справиться с проникновением возбудителя в межклеточное пространство. Например, при травме (в том числе при половом контакте) или вдыхании с воздухом. Однако они бессильны помочь в борьбе с такими заболеваниями, как хламидиоз, грипп, сифилис. Бессильны потому, что эти инфекции относятся к внутриклеточным – то есть они поражают сами клетки. Возбудитель (бактерия или вирус) находится во внутриклеточном пространстве – за прочной клеточной мембраной. А лейкоциты не обладают способностью проникать внутрь этого пространства – они не могут проходить сквозь мембрану.

Так что воспаление при гриппе всегда вторично. Оно наступает после нескольких дней скрытого (латентного) периода. В латентном периоде иммунитет уже знает об инвазии и борется с нею. Потому нам так плохо, хотя симптомов еще нет. Просто то, что мы считаем симптомами, относится к работе лейкоцитов – вторичному воспалению, которое начинается с попаданием вируса в кровоток и межклеточное пространство. Пока же вирус размножается внутри клеток, с ним борются другие, но тоже иммунные тельца – лимфоциты.

Лимфоциты переносятся по системе лимфатических, а не кровеносных сосудов. Это отдельная система, не совпадающая с кровеносной, но тоже задевающая все ткани тела без исключения. И синтезируются они не в костном мозге (там, где идет производство лейкоцитов), а в отдельной эндокринной железе, называемой тимусом. Тимус, или вилочковая железа, расположен сразу за грудиной – плоской костью, соединяющей ребра в области грудной клетки. Его дольки располагаются вдоль обеих легочных трахей и на вид напоминают разветвление рогатины или двузубой вилки – отсюда и название органа.

Вот эта железа, облучаемая рентгеном при каждой профилактической маммографии или флюорографии, продуцирует лимфоциты. Они одни в организме способны проникнуть внутрь клетки, проверить, так сказать, состояние ее здоровья и уничтожить ее, если она заражена или сформирована с отклонениями. Когда мы уже чувствуем себя плохо, но симптомов гриппа еще нет, лимфоциты как раз массово разрушают зараженные вирусом клетки, стремясь остановить инфекцию. Просто этот процесс не сопровождается воспалением, поскольку лимфоциты, в отличие от лейкоцитов, не погибают в процессе работы. Именно отмирание клеток и вызывает плохое самочувствие в латентном периоде. А все дальнейшее – результат запоздалой в данном случае реакции лейкоцитов, заметивших признаки инфекции в выводимых «останках» клеток.

Итак, иммунная теория происхождения рака очень проста. Иммунитет человеческого тела снабжен механизмом уничтожения всех аномальных клеток – независимо от степени выраженности и причины этих аномалий. Пока тимус здоров и производит достаточное количество активных лимфоцитов, они гарантированно не позволят аномальным клеткам рака ни выжить, ни начать делиться. Соответственно, периодическое появление в организме злокачественных клеток признается этой теорией за норму. Согласно ей, рак у нас уже грозил начаться неоднократно, но до сих пор ни разу не начался. А если он все-таки начался, проблема здесь не в курении – проблема в том, что о тимусе мы впервые прочитали вот в этой главе. В том, что до сих пор мы понятия не имели ни о его существовании, ни о роли лимфоцитов, ни о том, в чем нуждается эта железа для нормальной работы.

Из этой же теории следует, что если бы у нас не возник рак легких, возник бы какой-нибудь другой.

Более того, если у нас удалят одну опухоль, другая сформируется очень скоро – не как вторичная, а сама по себе, как новый очаг перерождения на новом же месте.

Остается добавить, что иммунная теория сформировалась на основе двух зафиксированных и подтвержденных фактов. Во-первых, речь идет о факте статистики, согласно которому 50 % случаев, когда одну опухоль успешно удалили, заканчивается обращением больного через несколько лет уже с другой опухолью. И опять злокачественной. Разумеется, речь идет о случаях, когда метастазов у первой опухоли не было или они были полностью удалены вместе с нею. То есть сценарии классического вторичного рака здесь в расчет не берутся. Врачи долго не могли объяснить эту «злокачественную карму», преследующую такое большое количество пациентов онкологии. Пока в начале XXI в. не была открыта роль лимфоцитов.

Ну и во-вторых, сейчас на основе этого открытия разработана и применяется (кстати, с большим успехом) новая технология лечения рака. Она очень эффективна и состоит из инъекций иммуномодуляторов, а также Т-лимфоцитов. Т-лимфоциты – это один из трех типов лимфоцитов. Они наиболее агрессивны по отношению к дефектным клеткам. Суть технологии заключается в изъятии у больного образца лимфы, содержащего здоровые собственные лимфоциты. Затем эти лимфоциты некоторое время ускоренно размножают в лабораторных условиях. И делают больному инъекцию полученного препарата иммунных телец. А специальные иммуномодуляторы используются как средство активизации собственного иммунитета тела. Ведь без нормальной работы тимуса такие инъекции пациенту придется делать всю оставшуюся жизнь.

Правда, эти технологии трудоемки, оттого их стоимость очень высока. Вероятно, нам это известно – достаточно спросить в аптеке противоопухолевые стимуляторы иммунитета и сколько они стоят… По этим причинам иммуномодулирующая терапия применяется только в случаях с неоперабельными опухолями. Однако эффективность ее достигает 100 % случаев – в том смысле, что ремиссия отмечается всегда. Просто сроки и степень ее выраженности могут сильно разниться: у кого-то опухоль может «затихнуть» на десятки лет, а у кого-то новый виток наступает уже через полгода после окончания лечения. Впрочем, при хорошем отклике на иммуномодулятор ремиссия длится весь период его использования. Что лишь подтверждает догадку ученых о связи между раком и работой иммунной системы.

Имеет ли все, сказанное выше, хоть какое-то отношение к курению, алкоголю, наркозависимости, наконец? Никакого. Имеет только к иммунитету, состоянию тимуса, количеству и жизнеспособности лимфоцитов. Имеет даже к необходимости осторожнее относиться к профилактическим осмотрам с помощью рентгена органов грудной клетки. Но к курению – нет.

Скажем наперед: наследственная теория рака имеет с вредными привычками еще меньше общих точек. Суть теории ясна из ее названия. Статистика отмечает, что 95–97 % больных раком может вспомнить случаи злокачественных заболеваний и смертей по этой причине среди своих ближайших родственников. С одной стороны, это может быть простое совпадение – ведь рак очень распространен. С другой же, для случайности здесь слишком много, так сказать, закономерностей. Например, в семьях, где наблюдается несколько случаев опухолей одних и тех же органов.

В среднем два случая рака одного и того же органа у старших поколений являются гарантией повторения сценария и у их ребенка – прямого потомка. Аналогично, если в семье обоих родителей были эпизоды рака, дети с такой наследственностью почти всегда заболевают и сами.

Если же рак «преследует» семью только одного из родителей, шансы ребенка статистика описывает как хорошие. Причем если ребенок «пошел» в здорового родителя (то есть его доминантные гены не содержат этого дефекта), его шансы становятся просто отличными. Но вот уже его детям онколога лучше посещать чаще, чем участкового терапевта…